Неидеальные женщины. Комплект из двух книг

© Алатова Т., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава 1

– Кто ты такая? – лохматый старик склонялся над Эльзой, цепко удерживая ее за плечо, и его глаза впивались в нее со злостью и угрозой.

– Не знаю, – подумав, ответила Эльза.

Она могла бы сказать свое имя – но оно никак не ответило бы на этот вопрос.

Могла бы называть свой возраст – что-то между двенадцатью и четырнадцатью, по соображениям самой Эльзы, – но это тоже бы не помогло.

Возможно, нужно было сообщить, что ее прислали из «Приюта любви и послушания», но это и без того было понятно по ее форменному платью.

Жизнь изменилась этим утром, когда Эльза мыла окна в кабинете директрисы, мадам Дюваль. Дверь вдруг распахнулась и пропустила внутрь невероятной красоты молодую даму в пышном платье, украшенном розами.

– Я больше не могу! – заломив белоснежные руки, воскликнула дама и изящно опустилась на кушетку. – Этот старик меня сведет в могилу.

– Господину Гё снова нездоровится? – спросила мадам Дюваль.

– Он опять выгнал всю прислугу и зарастает грязью в своей берлоге, – досадливо произнесла дама. – Иногда мне кажется, что он просто не выносит людей. Ах, мадам Дюваль, миленькая! Может, вы одолжите мне кого-нибудь из ваших воспитанников? Отец столько денег тратит на этот приют, уж пойдите и вы навстречу. Даже у бессердечного дельца не хватит духа выставить сиротку на улицу! Только подберите из тех, кто посообразительнее и послушнее!

Самой сообразительной и послушной в приюте была Эльза. Ее даже никто особо не поколачивал – с тех пор как Ганс-задира попытался это сделать и даже кулак занес, а Эльза ему возьми и скажи: «Господин Ганс, да у вас же рубашка порвалась. Хотите, я ее зашью, да так аккуратно, что никто и не заметит, что там была дырка?»

Ганс так изумился, что драться передумал, а вечером смущенно принес Эльзе рубашку. Марта, чья кровать была совсем рядом, прошептала, глядя на то, как Эльза старательно шьет при свете свечи:

– Ох и хитрая ты, Эльза!

Эльза покачала головой, нанося стежки. Она не считала себя хитрой, просто ей нравилось хорошо учиться и не нравилось, когда ее лупят.

Поэтому она исправно посещала уроки физических упражнений, которые для девочек были необязательны, а потом уговорила Ганса научить ее драться. Никогда же заранее не знаешь, что пригодится тебе в будущем, а Эльза не сомневалась в том, что будущее у нее выйдет интересным.

Любовь к чтению разбудила фантазию, уроки домоводства приучали к труду. Эльзе было несложно помочь кухарке с ужином, садовнику с розами или помыть мадам Дюваль окна – потому что посмотрите, какими они стали пыльными.

Она была любимицей учителя математики, молодого господина Фейсара, с которым они частенько засиживались после уроков, решая сложные задачки. Он гладил ее по косичкам и угощал яблоками, и Эльза всегда благодарила его с простодушной улыбкой.

Господин Фейсар говорил, что от улыбки Эльза становится красивой, и иногда она после этого долго смотрела на себя в зеркало. Красивая? Некрасивая? Обыкновенная, честно решала Эльза, но нисколько не огорчалась от такого вердикта.

Красивым в приюте было куда хуже.

На прощание ей выдали узелок с вещами: там были ночная рубашка, платье, смена белья и запасные башмаки. Провожал Эльзу садовник, господин Фридрих. Они долго плутали по узеньким улочкам, пока не нашли скрюченный домишко, стоявший будто в отдалении ото всех.

– Ну, ступай, девочка, – сказал господин Фридрих и сунул Эльзе несколько монеток.

Она прошла по кривой тропинке заросшего сада, толкнула тяжелую дверь, которая оказалась приоткрытой, и очутилась в сумрачном холле с высоким потолком. Широкая лестница из темного дерева вела наверх, дверь по левую руку была распахнута, и Эльза тихо заглянула в одну из них, остолбенев от количества книг.

И в эту минуту зловещий высокий тощий старик схватил ее за плечо и спросил, нависая над ней:

– Кто ты такая?

– Я не знаю, – ответила Эльза, прямо глядя на него снизу вверх, и этот ответ неожиданно заставил господина Гё фыркнуть.

– Разума тебе не занимать, – проворчал он. – Люди то и дело говорят про себя всякие глупости.

– Я пришла о вас позаботиться, – сообщила Эльза, припомнив напутствие мадам Дюваль.

– Вот как, – он насмешливо окинул взглядом ее приютское платье. – Стало быть, моя ненаглядная дочь Анна выпросила тебя у мадам Дюваль? Я не люблю досужих разговоров и лишнего шума, заруби себе на носу. И не смей заходить в мой кабинет, это вон та дверь в углу. А в остальном копошись тут на свое усмотрение.

Эльза не отводила глаз от его тяжелого подбородка, чуть выступавшего вперед, огромного кадыка, длинного носа, лохматых бровей. Он выглядел свирепым, но не вызывал у нее страха.

От господина Гё приятно пахло чем-то полынно-горьким, вовсе не так, как от других стариков. Эльза помнила приторно-удушливый запах болезни и старости – по воскресеньям они часто навещали бедняков, потому что мадам Дюваль верила в пользу благотворительности.

Эльза знала, что господин Гё был одним из главных попечителей приюта, иногда на праздники она мастерила для него благодарственные открытки, но прежде никогда не видела его лично.

И теперь он казался ей непостижимо великим – очевидно, он был богат, силен и знал, чего хотел.

Эльза хотела быть кем-то похожим на господина Гё – только без кадыка, пожалуйста.

Наконец он отпустил ее плечо и пошел наверх, а Эльза, прижимая к себе узелок, осмотрелась на первом этаже.

Здесь была кухня и за ней комнатка с кроватью и грязным бельем. Наверное, она предназначалась для прислуги, и Эльза решила занять ее. Она открыла окно, чтобы избавиться от запаха затхлости. Снаружи был сад, и тяжелая ветка с еще зелеными сливами манила к себе. Но Эльза не стала есть зеленых слив, как это иногда делали другие приютские дети. В поносе нет ничего хорошего.

Еще здесь были библиотека с книгами, столовая и небольшая гостиная. К кабинету Эльза даже близко не подходила – она вовсе не собиралась нарушать прямой запрет. В сказках героиням то и дело говорили: только не ходи в тайную комнату, – и они лезли туда первым делом. Эльза презирала этих идиоток и всегда сердилась, что они выходили сухими из воды.

К послушанию их приучали в приюте мудрым словом и розгами. Эльзе досталось только однажды, но этого хватило, чтобы сделать выводы. Ради чего демонстрировать свой характер? Ради наказания?

Нет, этот путь только для дураков.

Она вернулась на кухню. Все в доме было присыпано тонким слоем пыли, а здесь еще и жира. Понадобилось не меньше трех часов и двух ведер нагретой воды, чтобы отмыть все столы, стены, полы и посуду.

В кладовках нашлись запасы продуктов, и Эльза поставила вариться немудреную похлебку. Она знала, что богачи предпочитают другую еду, вроде трюфелей или устриц: Марта, которая когда-то жила в роскоши, говорила об этом с придыханием.

Но Эльза даже не поняла, что это такое.

С новым ведром теплой чистой воды она прошла в столовую и первым делом помыла там окна, впуская яркий свет.

Эльза обожала мыть окна: ей казалось, что мир становится чище и понятнее. С трудом стащив тяжелые пыльные портьеры, Эльза уволокла их в прачечную и решила, что поужинать господин Гё сможет и без них. Закончив с уборкой, она тихо поднялась на второй этаж и позвала:

– Господин Гё! Могу я накрыть ужин?

– Ужин? – его голова высунулась из-за одной из дверей. – С каких пор в этом доме подают ужин?

Это было непонятно, и Эльза замолчала. Учитель математики, господин Фейсар, поучал ее: если не знаешь, что делать, не делай ничего. Замри, пока не найдешь решения задачи. Не надо плодить ошибки.

И теперь Эльза не знала – рассердился ли господин Гё или просто удивился.

– Спущусь через пятнадцать минут, – сказал он и хлопнул перед носом Эльзы дверью. Она перевела дух и опрометью бросилась на кухню.

Перемены в жизни были слишком стремительными, чтобы Эльза могла как следует их обдумать. Она была рада покинуть приют, но что ждет ее теперь? Господин Гё казался слишком старым, чтобы делать с Эльзой всякие мерзкие вещи, но приютский священник тоже был старым.

Мадам Дюваль оберегала непорочность своих подопечных. В здание, где жили девочки, запрещено было входить не только приютским мальчишкам, но и воспитателям-мужчинам, однако в прошлом году у пятнадцатилетней Агаты вдруг принялся стремительно расти живот. Ее быстро увезли из приюта, а мадам Дюваль собрала всех девочек в столовой и сделала им строгое внушение. «Вы не должны позволять себя трогать, – сказала она, – а если кто-то посмеет это делать без вашего согласия, то немедленно сообщите мне».

Тогда тихоня Клара неожиданно для всех подняла руку и прерывающимся от ужаса голосом сообщила, что отец Картер трогал ее грудки.

Мадам Дюваль назвала ее лгуньей и назначила десять ударов розгами.

Многие девочки могли подтвердить слова Клары, но розги есть розги, и все молчали.

Так Эльза поняла, что взрослые говорят одно, а делают совсем другое.

Пока она слишком мало знала о господине Гё, чтобы решить – к добру или к худу приведет ее новая жизнь. Но она решила стать очень полезной и очень послушной, потому что в приюте у нее не было своей комнаты и там все время приходилось держать ухо востро.

Эльза была не из тех, кто попадает в неприятности благодаря своей глупости, но иногда неприятности нападали на нее сами по себе.

Господин Гё появился ровно через пятнадцать минут – Эльза следила по огромным напольным часам. Она быстро поставила перед ним сияющую чистотой тарелку и налила из фаянсового супника похлебку. Придвинула тарелки с нарезанным сыром, мясом и хлебом. Стакан компота. Чашку чая. Бокал вина. Чтобы на выбор.

Господин Гё посмотрел на это со странным выражением лица, но взял ложку и начал есть.

Эльза стояла чуть позади и сбоку, не спуская с него внимательного взгляда, готовая выполнить любое поручение.

Но он не произнес ни слова. Съев все до капли и не притронувшись к напиткам, господин Гё поднялся и направился к выходу. На пороге вдруг остановился:

– Что насчет твоего жалования?

Эльза сглотнула. Мадам Дюваль ни о чем таком не говорила, но иногда приходилось действовать на свой страх и риск.

– Три гульдена в неделю, – спокойно сказала Эльза, хоть сердце ее и колотилось – не слишком ли много она захотела? – И пять гульденов на продукты и бытовые мелочи – у вас тут шаром покати.

– Я буду оставлять тебе мелочь на каминной полке, – кивнул господин Гё. – Среди недели я встаю в пять утра и завтракаю кофе и тостами. Возвращаюсь около десяти вечера, и мне нужно что-то легкое, вроде твоей похлебки. И держи в порядке мою одежду, Анна часто жалуется, что я выгляжу неопрятно.

– Я все поняла, господин Гё, – склонила голову Эльза.

Прошло три месяца, прежде чем они заговорили друг с другом снова.

Жизнь Эльзы стала размеренной и понятной. Она вставала в четыре тридцать утра, чтобы нагреть господину Гё воды для умывания и сварить кофе.

После завтрака он обычно уходил на целый день, а Эльза со всех ног неслась в приют, торопясь на уроки, которые начинались в восемь. Мадам Дюваль только спросила ее, не против ли господин Гё, а Эльза соврала, что не против.

После обеда она обыкновенно шла на рынок за продуктами и к четырем часам возвращалась в скрюченный домишко. На то, чтобы убраться, приготовить нехитрый ужин, постирать и поухаживать за одеждой господина Гё, уходил остаток дня.

Она чинила его сюртуки – из добротной ткани, но не слишком новые. Гладила рубашки. Чистила обувь. Наверное, господин Гё был человеком привычки и не больно-то падок на модное и новехонькое. Но Эльзе нравилось, что благодаря ее усилиям эти вещи выглядели куда приличнее.

Она стирала постельное белье и шторы, таскала тяжелые ведра с водой для ванн господина Гё. Иногда по вечерам ее руки ломило, а спину тянуло, но она вставала и все равно торопилась через весь город на уроки.

Тайком Эльза таскала книги из библиотеки. Сентиментальные романы и всякие приключения не впечатляли ее – куда с большим интересом она читала про экономику и торговые войны, благо такой литературы здесь было предостаточно.

Эльза мечтала однажды открыть свою собственную лавку. Ей было неважно, чем торговать: мануфактурой, бакалеей или рыбой. Главное – чтобы она распоряжалась там по собственному разумению.

Как-то, когда она чистила картошку, в дверь постучали. Эльза даже не сразу поняла, что это за звук – клац! клац! Никогда еще к ним не приходили гости, а господин Гё пользовался своим ключом.

А потом она с опаской выскользнула в холл и едва приоткрыла тяжелую дверь, накинув внушительную на вид цепочку.

На пороге стоял незнакомый мужчина примерно сорока лет с усталым некрасивым лицом и фигурой, похожей на бочонок.

– Сиротка господина Гё, – произнес он с таким видом, будто унюхал тухлятину. – Впусти меня в дом, мне нужно кое-что забрать из кабинета.

– Но кто вы? – спросила Эльза, нахмурясь.

– Меня зовут господин Корбл, – ответил он раздраженно. – Я секретарь господина Гё. Мне срочно надо привезти ему важные бумаги.

– Господин Гё не предупреждал меня, – строго сказала Эльза, не зная, как поступить. Ей очень не хотелось пускать незнакомца в дом и тем более в кабинет.

– Господи боже мой, как бдительная маленькая сторожевая собачка, – вдруг засмеялся господин Корбл. – Так что же мы будем делать? Господин Гё очень рассердится, если не получит своих бумаг.

– Дайте мне адрес и объясните, где лежат бумаги. Я сама их отнесу, – решилась Эльза.

– А если я подкараулю вас за углом и отберу эти бумаги? – еще пуще развеселился господин Корбл.

Эльза скрестила руки на груди.

– А вы только попробуйте что-нибудь отобрать у человека, который вырос в сиротском приюте, – холодно сказала она.

Господин Корбл так и покатился со смеху. Но все же объяснил, как выглядят и где лежат бумаги, с важным видом наказав не потерять их по дороге – а то с них обоих шкуру спустят.

Вылезая из окна прачечной, Эльза поняла, что она в ужасе. За один день она дважды ослушалась господина Гё: вошла в кабинет и не отдала бумаги его секретарю. Но уж лучше розги, чем излишняя доверчивость. Кто угодно мог представиться помощником господина Гё – хороша была бы Эльза, если бы уши развесила.

Она выбралась на другую улицу – не ту, где остался господин Корбл, – и тут же взяла экипаж, назвав ему адрес конторы.

Эльза два раза проехала вдоль нее, не решаясь выйти, ведь адрес тоже мог быть ловушкой!

Но вывеска «Торговое предприятие Абельхарда Гё» немного успокоила Эльзу. Наконец она покинула надежную кабинку экипажа и опрометью вбежала внутрь.

Ее тут же остановил грозный швейцар на входе.

– Ку-у-уда, малявка! – рявкнул он.

Эльза гордо выпрямилась.

– Мне нужно срочно видеть господина Гё, – сказала она спокойно. – Я привезла ему бумаги из дома.

Швейцар вылупился на нее во все глаза.

– Кто ты такая? – спросил он, и Эльза вспомнила, как ровно такой же вопрос ей задал во время первой встречи господин Гё.

Это воспоминание придало ей сил, потому что, по правде говоря, ноги под длинным платьем едва не подгибались.

– Эльза Лоттар, – произнесла она со значением и расправила плечи. – Господин Гё не любит ждать.

И она потрясла папкой с документами у него перед носом.

Сейчас нельзя было показывать страха или растерянности. Это как с дикими собаками: никакой слабости.

Ее уверенность поколебала швейцара. Он ошарашенно покачал головой, а потом проговорил:

– Я сам тебя провожу. Если ты надула меня – лично всыплю тебе по первое число.

– Договорились, – кивнула Эльза.

Она шла за ним, ничего не видя вокруг. Угроза «всыпать по первое число» казалась куда менее страшной, чем возможный гнев господина Гё.

Они поднялись по широкой лестнице, прошли коридором, а потом швейцар постучал и с неожиданной робостью произнес:

– Господин Гё, к вам тут сиротка какая-то. Говорит, что привезла документы из вашего дома.

– Эльза Лоттар, не сиротка, – поправила она его и шагнула вперед.

Господин Гё сидел за заваленным бумагами столом и смотрел на нее удивленно.

– Эльза Лоттар, – повторил он. – Так вот как тебя зовут.

Глава 2

Господину Гё нездоровилось вот уже три дня – свои детство и юность он провел впроголодь, и теперь желудок все чаще подводил его.

В такие дни Эльза варила ему скользкие каши и не ходила на уроки, боясь оставить своего нанимателя без пригляда.

Каким-то невероятным образом боль в животе отзывалась в его ногах, и Эльза подолгу просиживала на полу возле его кресла, массируя сведенные мышцы икр.

Это не вызывало ни отвращения, ни брезгливости. В господине Гё ей нравилось все – и его резкий голос, и крупные руки, и кустистые брови, и даже большой кадык.

За последние два с половиной года она очень привыкла к нему и теперь могла быть полноценной сиделкой, если бы такое понадобилось.

Их отношения были такими же молчаливыми. Нелюбовь господина Гё к досужим разговорам с возрастом лишь возрастала, и порой они месяцами не говорили друг другу ни слова.

Но кое-что все-таки изменилось в тот день, когда несколько недель назад господин Гё вдруг заехал в приют к мадам Дюваль и увидел среди склонившихся над тетрадями учеников Эльзу.

Мадам Дюваль он ничего на это не сказал, но вечером устроил Эльзе настоящий разнос.

– Так-так, мелкая мошенница, – проскрипел господин Гё. – Так-то ты обо мне заботишься?

Эльза мышкой замерла перед ним, думая о том, что она не переживет, если ее вышвырнут вон. Жизнь в скрюченном домишке была спокойной и мирной. Здесь никто не обижал ее, не угрожал и не делал каверз.

Она засыпала совершенно спокойно и даже перестала прятать под подушку ножницы для шитья. Не боялась, что в столовой кто-то из старших отнимет ее ужин. А кроме того – кошелечек с деньгами неуклонно становился тяжелее. Эльза не тратила свое жалование ни на ленты, ни на конфеты, чужды ей были и развлечения на ярмарках. Господин Гё оставлял достаточно на ведение дома, чтобы изредка она могла позволить себе купить ткани на новый фартук или карандаши.

И вот теперь все ее благополучие повисло на тоненькой ниточке.

– Но ведь, – пролепетала Эльза, подавленная язвительностью господина Гё, – чем я умнее, тем полезнее для вас.

– Что мне проку от твоей образованности? – фыркнул он.

– Одну минутку, господин Гё! – воскликнула Эльза и побежала к себе в комнатку, откуда вернулась с толстой тетрадкой расходов и доходов. Она положила ее на стол и принялась разъяснять, стараясь говорить как можно спокойнее и не частить:

– Вы даете мне пять гульденов в неделю на ведение хозяйства. Из них я трачу на продукты не более трех, потому что умею находить лавки, где дешевле и свежее. Раз в два месяца я отправляюсь на товарную биржу на площади Трех портов, где покупаю векселя молодых предприятий. Спустя уже несколько месяцев они обычно растут в цене, и их можно продать, получив с каждого потраченного гульдена от тридцати пфеннигов до трех гульденов. На эти деньги я покупаю вам новые рубашки и галстуки, на которые вы не обращаете, правда, ни малейшего внимания. Вот здесь все записано, – и Эльза подвинула господину Гё тетрадки.

– Торговые биржи – пристанище спекулянтов! – гневно возразил он. – Сборище проходимцев…

– Да, – кивнула Эльза, – но туда часто приходят те, кому не хватает капиталов для открытия своего дела. Понятно, что очередная рыболовная компания быстро прогорит, потому что в этой отрасли высокая конкуренция и новичков там топят всем скопом, но вот поставки мрамора в этом году пользуются высоким спросом, после того как госпожа Саттон воздвигла себе дворец прямо в центре города. Однако долго держать при себе такие векселя чревато – мода слишком быстротечна.

– Откуда ты все это знаешь, девочка? – спросил господин Гё, быстро листая тетрадь.

– Я читаю ваши газеты и много времени провожу на рынке и в порту, – ответила Эльза, решив, что ей больше нечего терять.

– Значит, – заключил господин Гё, – за последние два года ты получила девять выплат на общую сумму в пятьдесят восемь с половиной гульденов.

– Именно так, господин Гё.

Он задумчиво пожевал губы.

– Как ты смотришь на то, если я буду выдавать тебе на этакое баловство пятьдесят гульденов в месяц?

– Тогда мы сможем лучше понять принцип работы торговой биржи, – ответила Эльза робко, ожидая, что над ней всего лишь посмеются. Насколько она успела понять, коммерсанты старой закалки вроде господина Гё не больно-то жаловали все эти акции и векселя. Они привыкли к настоящим деньгам, а не к бумажкам.

– В таком случае, – произнес господин Гё, захлопывая тетрадь, – я хотел бы выдать тебе твою часть прибыли – пятнадцать гульденов. Купи, наконец, себе два нормальных платья, от твоего сиротского наряда у меня повышается выделение желчи.

И хоть Эльзе было ужасно жалко тратить так много денег на стариковскую прихоть, она именно так и сделала.

И вот теперь в красивом новом платье она сидела у ног господина Гё, делая ему массаж. В эту минуту вдруг забарабанил дверной молоточек. Эльза вскинула вопросительный взгляд вверх, и господин Гё скривился.

– Только если это действительно важно, – с неудовольствием проронил он.

Эльза встала и направилась в холл, чуть приоткрыла дверь и тут же распахнула ее настежь, потому что на пороге стояла прекрасная госпожа Анна, младшая дочь господина Гё.

– Добрый вечер, – проговорила Эльза благовоспитанно, провожая гостью в гостиную, а в ответ удостоилась лишь недовольного оценивающего взгляда. Они не виделись с того самого дня в приюте, когда госпожа Анна попросила какую-нибудь послушную сиротку у мадам Дюваль. Вряд ли Эльзу тогда вообще запомнили. – Господин Гё не слишком хорошо себя чувствует.

Они вошли в гостиную, и господин Гё немедленно рассердился.

– Я же сказал – действительно важно! – воскликнул он.

– Папа, вы не появлялись в конторе уже несколько дней, и мы все беспокоимся…

Эльза отступила, намереваясь оставить их одних, но господин Гё обжег ее злым взглядом и кивнул на подушечку у ног.

И хоть это и было неловко, Эльза опустилась на пол и вернулась к своему занятию. От такого возмутительного нарушения приличий госпожа Анна немедленно замолчала.

– Не стоило тебе волноваться, – холодно ответил господин Гё, – на твоем содержании мои старческие немощи никак не отразятся.

Эльза уже знала, что госпожа Анна больше всего боялась смерти отца, потому что не была уверена, что ее старшие братья, наследники империи Гё, оставят ее более чем щедрое содержание на том же уровне.

Господин Гё не был близок с детьми. Эльзе даже казалось, что он едва их выносил, поскольку всегда отзывался о них с гримасами и с едкими эпитетами.

– Ах, что вы говорите… – пролепетала госпожа Анна и добавила с раздражением: – Папа, вы не могли бы убрать свои постыдные увлечения подальше с моих глаз!

Эльза не дрогнула. Она предполагала, что ее отношения с господином Гё могут быть истолкованы превратно, но это ее совершенно не расстраивало.

– У меня болят ноги, – кратко ответил господин Гё. – Хочешь сама мне сделать массаж, милая моя Анна?

– Значит, надо срочно вызвать лекаря, – поспешно отозвалась она. – Милочка, сбегайте за господином Тедриком, что живет на Горшочной улице.

Эльза снова подняла глаза на господина Гё, ожидая его указаний, и насмешливый изгиб его губ был более чем красноречивым ответом. Поэтому она лишь молча склонила голову, ничего не ответив.

– Кажется, вы не были немой, – прикрикнула на нее госпожа Анна.

– Простите, моя госпожа, – ровно ответила Эльза, – но я выполняю лишь прямые поручения господина Гё и никого больше.

Гостья на некоторое время замолчала, словно раздумывая, как на такое реагировать, потом спросила отца:

– Откуда ты вообще притащил эту девицу?

– Ты сама мне ее прислала, – ехидно ответил господин Гё.

Визит госпожи Анны был крайне непродолжительным. Закрыв за ней дверь, Эльза помогла хромающему господину Гё подняться в его спальню и положила к его ногам грелку.

– Важно – это Корбл или кто-нибудь другой из конторы, – проворчал господин Гё, – а вовсе не эти пиявки, мои дети.

– Простите, – смиренно ответила Эльза и направилась к выходу.

– Послушай-ка, – окликнул ее господин Гё, – ты ведь завершаешь обучение в приюте в следующем месяце?

Эльза удивилась тому, что он знает о таких мелочах.