- -
- 100%
- +
1
«Ты когда из своей командировки возвращаешься?» – читаю я сообщение от Дашки. – «Помнишь, что у меня днюха завтра? Я тебя жду» – печатает она, как будто я могу забыть про День рождения своей лучшей подруги.
Которая, кстати, была у меня свидетельницей на свадьбе.
«Завтра обязательно буду», – пишу я в ответ.
А на сегодня у меня очень большие планы.
Потому что именно сегодня наша годовщина свадьбы, и я решила сделать для Адама сюрприз.
Вернулась на один день пораньше, и с тайной улыбкой нащупываю в кармане гладкий край коробочки с золотыми запонками, которые подарю своему самому любимому на свете мужу.
Мы уже пять лет женаты, и я просто до сих пор самая счастливая женщина на свете.
И хотя все вокруг меня предупреждали, что страсть и любовь живут ровно три года, а потом остаётся только человек, но наша страсть, мне кажется, разгорается с каждым годом всё жарче и жарче. И когда знакомые и коллеги в один голос жалуются на своих ленивых нерадивых мужей, я только загадочно улыбаюсь в ответ.
Мне нечего им сказать. Просто не на что пожаловаться.
Потому что я не сомневаюсь, что мой муж по-прежнему любит меня. И хочет. О да. Этого у нас не отнять, и я снова улыбаюсь сама своим мыслям, и вижу, как таксист, решив, что это я с ним флиртую, тоже улыбается в зеркало заднего вида.
А я отворачиваюсь к окну и предвкушаю нашу с мужем встречу. Вот он, как обычно, пришёл с тренировки в спортклубе и завалился перед очередным сериальчиком перед сном, ничего не подозревая, а я в этот момент прямо в коридоре скину с себя пальто, свитер и брюки, под которыми у меня просто умопомрачительный корсет, который я специально прикупила к этому событию.
Чёрный, кружевной, с ярко-алым бантом под грудью…
Прохожу бесшумно по коридору и возникаю в проёме двери в нашей спальне. Сюрприз, милый!
И как знать, может быть сегодня мы как раз усиленно поработаем над нашим потомством, самое время… Уже всё-таки пять лет вместе.
Адам – генеральный директор крупной компании, я – ведущий менеджер по продажам холодильного оборудования, дом – полная чаша. К тому же, сколько мне можно ездить в эти дурацкие командировки?! Так что пора, пора.
Перед подъездом машинально задираю голову наверх, чтобы посмотреть, горит ли свет в нашей квартире на седьмом этаже, и вижу бледный синий цвет от экрана: всё как я и думала.
Сейчас я его разбужу.
Уже по дороге наверх, в лифте, начинаю с нетерпением раздеваться, и только опасение встретить кого-то из соседей останавливает меня от того, чтобы стянуть с себя сразу и свитер.
Еле слышно проворачиваю ключ в замке, чтобы не шуметь, и бросаю всю верхнюю одежду на пол, оставшись в одном своём волшебном корсете и каблуках.
Ну что же, Адам, держись! И я решительной уверенной походкой направляюсь в спальню, сжимая в пальцах свой подарок.
Всё просто идеально: вот он – мой Адам, лежит на нашей постели. Такой одинокий и грустный, уставившись в экран телевизора, и меня мгновенно переполняет безумная нежность.
Мой любимый. Лежит здесь один. Ждёт меня…
И только я собираюсь прошептать страстно его имя, как слышу, как кто-то это делает вместо меня:
– Адам! – доносится откуда-то снизу кровати, и я с ужасом вижу, что одеяло на моём муже начинает шевелиться само по себе, словно ожившее.
Я не сразу понимаю, что это за странное явление, а одеяло тем временем продолжает разговаривать человеческим голосом:
– Адам, у тебя такой большой… И вкусный! Ммм… Просто обожаю его, – и этот голос мне очень знаком…
Вот из-под одеяла высовывается голова с чёрными волосами, и мой Адам вцепляется в них, сжимает свои пальцы, издавая долгий и протяжный стон:
– Продолжай, да, не останавливайся, малышка… – и я наконец-то понимаю, что это не заговорившее живое одеяло.
Там кто-то есть, прямо сейчас, и этот кто-то занимается с моим мужем оральным сексом.
Мне кажется, мои каблуки подломились, и я сейчас завалюсь на пол, а мои голосовые связки мгновенно пересохли, потому что я хочу заорать, но из горла вырывается только сиплый звук, как у простуженной утки.
Я стою в проёме, вцепившись обеими руками в дверной косяк, чтобы не свалиться на пол, пока мой муж Адам продолжает монотонно бубнить:
– Да, да, малышка, так… – и кто-то вторит ему из-под одеяла.
– Адам… – хочу сказать я, но из горла снова вырывается какой-то клёкот.
Блин, я чувствую себя древней старухой, которую сейчас хватит удар, а ведь мне всего двадцать восемь!
Но именно сейчас я понимаю, что моя жизнь закончилась.
– Адам, – снова произношу я, и на это раз у меня наконец-то прорезается голос, только не мой, а какой-то чужой и хриплый, как у подвыпившего грузчика.
Такими голосами обычно разговаривают какие-нибудь монстры или привидения в дешёвых фильмах ужасов, и мой Адам вскрикивает, пугается:
– Кто здесь?! – смотрит он на меня полными ужаса глазами, и я слышу его нечеловеческий, полный боли крик.
Я что, так ужасно выгляжу?
Но нет, его крик не умолкает, а руки продолжают судорожно сжимать чью-то шевелюру, и я различаю его голос в потоке ругательств и стонов:
– Отцепись… – и я понимаю, что кто-то от страха, по всей видимости, укусил моего любимого за его что-то большое и вкусное…
– О, а я думала, тебе нравится, – наконец-то беру я себя в руки и делаю уверенный шаг в комнату.
– Ева? – неуверенно бормочет мой всегда такой уверенный и мужественный муж.
– Да, это я, – подтверждаю я его самые страшные опасения, и тут вижу, как из-под одеяла наконец-то выползает, как упырь из склепа, Дашка.
Моя лучшая подруга.
В таком же, как и у меня, корсете.
Ну да, мы ведь с ней по акции брали: берёшь один – вторая вещь в подарок…
2
И вот теперь они оба испуганно смотрят на меня, прямо как два хомячка на насесте.
Правда, Адам потирает ручкой укушенное местечко, пока Даша пытается прикрыть свой корсетик моей же простынкой. Тьфу, придётся потом всё белье выбрасывать, – проносятся в моей голове унылые мысли, пока до меня не доходит, что мне придётся выбрасывать на помойку и заодно и мужа.
Вместе с помятой постелью.
– Ева, это совсем не то, что ты подумала, – наконец-то подаёт голос мой благоверный.
– Ну наконец-то! А то я уже боялась, что ты никогда не скажешь эту золотую фразу! – с истерикой выплёскиваю я на него. – Хорошо, расскажи мне, что именно я подумала, и что я должна была подумать, – скрестив руки на груди, зло смотрю я на него. – А ты тем временем вали из моей квартиры и из моей жизни, – рявкаю я на Дашку, которая пытается бочком обойти меня.
И я слышу, как она мелкими шажками, как крыска с тонущего корабля, семенит по паркету, а затем за ней захлопывается входная дверь.
– Ну хорошо, теперь рассказывай, – нависаю я над Адамом. – Что это было?
Я понимаю, что я, наверное, сейчас должна выцарапывать глаза неверному мужу и выдергивать патлы своей гнилой подружке. Но я вместо этого почему-то выслушиваю невразумительные оправдания моего супруга.
– Она меня соблазнила, – тихо выдавливает из себя Адам. – Этого ни за что не должно было бы случиться. Но она просто пришла сегодня, когда я был один, и сказала, что должна забрать у тебя какой-то шарфик, который ты ей одолжила. На день рождения. А потом заплакала… Зарыдала… Что я должен был сделать?! Выгнать её?
– Заплакала? – не понимаю я.
О чём это он.
– Да, Даша забрала из шкафа твой шарфик, попросила сначала попить, а потом начала рыдать, прямо в коридоре, и я испугался, я же мужчина, я не могу выносить женские слёзы, – совершенно искренне говорит Адам, и я понимаю, что он не врёт.
Он действительно не переносит вида женских слёз. И я сама несколько раз пользовалась его этой слабостью. Запрещённый приём.
А ещё, конечно же, рассказала об этом своей лучшей подруге.
– Ты представляешь, я въехала бампером прямо в столб, пока красила губы и сдавала задом на новой машине Адама, и я не знала, что он со мной за это сделает! Он так долго ждал это авто! И я просто пришла к нему и начала рыдать, – рассказывала я Дашке про свою беспроигрышную тактику.
– И что? Он тебя наказал? – удивлённо переспрашивала Дашка. – Запретил садиться за руль?
– Нет, конечно! Он так реагирует на мои слёзы, – делилась я с подругой своим маленьким секретиком. – В итоге он сам до смерти испугался за меня и заказал мне поход в спа-центр, чтобы я расслабилась и так не переживала! А по дороге заехал со мной в обувной и купил мне новые туфли. Всё – лишь бы я не плакала. Детская травма и всё такое, я про это читала, – вспоминаю я свой давнишний разговор с Дашей.
Которая сама решила воспользоваться моей беспроигрышной тактикой. И, как я вижу, не проиграла…
– Ну хорошо, ты всех рыдающих тёлок тащишь сразу же в постель? – продолжаю допрашивать я Адама.
– Ева, ну конечно нет! Я сам не знаю, как это получилось. Она начала плакать, я стал её утешать, предложил посидеть немного, успокоиться. Она сразу же согласилась. А потом опять начала плакать ещё сильнее. Рассказывала, как её там кто-то обманул или бросил, я не разобрал, – даёт показания Адам, и я грозным полицейским нависаю над ним.
Вообще-то, я же отлично знаю свою лучшую подругу. Ещё с детства. Шикарная актриса.
– Ну я и предложил ей немного выпить, чтобы она хоть на секунду заткнулась, понимаешь?! – смотрит на меня своими чистыми и невинными глазами Адам. – У меня у самого аж нервный тик уже начался. Вот я и налил успокоительного бокальчик, она выпила. Ещё налил. Она начала понемногу успокаиваться, ну а потом… – опускает глаза мой муж.
– Что потом, говори! – грозно прикрикиваю я на него.
– Слушай, я не знаю, как это объяснить, это же всё ваши женские штучки, понимаешь? – уже жёстко смотрит он на меня. – Мы выпили по паре бокалов. Она вроде начала успокаиваться, потише ныть стала, я отошёл в другую комнату на пару секунд, тут смотрю, она в дверях стоит. В корсете… – медленно добавляет мой муж. – Ну у меня и встал…
– У тебя встал, говоришь?! – упираю я руки в боки.
– Да! Помимо моей воли. Я не знаю, как это случилось… Вот и сейчас, – кивает он на свою ширинку, и я с удивлением смотрю на неё.
И вправду – стоит.
После всего того, что случилось?! Просто немыслимо.
– Ты просто невыносимый кобель, – делаю я свое авторитетное заключение.
– Подожди, Ева. Я не кобель. Я всего лишь мужчина. У меня физиология. Мне кажется, твоя дрянная подружка что-то мне подсыпала в вино, пока я выходил из комнаты на пару минут, – продолжает гнуть свою линию Адам.
– Ты хоть себя слышишь со стороны?! – начинаю психовать я. – Да каждый второй, если не первый, так оправдывается!
– Ну хорошо, – вдруг уже совершенно спокойным голосом откидывается на спинку кровати мой муж и уверенно смотрит мне в глаза.
И я таю от его этого взгляда. Я ведь за этот его всегда и любила в том числе! За эту его уверенную непоколебимость и способность оставаться мужчиной несмотря ни на что.
– А теперь посмотри на меня и хорошенько подумай: кто для тебя сейчас важнее. Подруга, которая воспользовалась твоим отъездом, чтобы затащить в постель твоего мужа своей наигранной истерикой и какой-то виагрой, от которой меня, сейчас, может хватит инфаркт? Или всё-таки я?
И я стою, не зная, что ответить.
Действительно, Даша ведь специально написала мне, чтобы убедиться, что меня не будет дома.
– И кстати, я тебе не хотел рассказывать, но она всегда клеилась ко мне. И даже на нашей свадьбе, – забивает ещё один гвоздь в гроб женской дружбы Адам.
3
– Что значит клеилась? – тупо смотрю я на Адама.
– Вот то и значит! – огрызется мой муж. – А ты разве сама не замечала? Это же твоя подруга, в конце концов! – уже берёт разговор в свои руки Адам. – Оставила меня один на один с этой хищницей, а мне постоянно приходилось от неё отбиваться, – обиженно продолжает он.
И тут до меня начинает понемногу доходить… Какой я была набитой дурой…
– Ты что, не помнишь, что постоянно её таскала везде вместе с нами? – уже превращается в обвинителя Адам. – И когда она поехала на море, видите ли, потому что её как раз прямо перед нашей поездкой бросил очередной любовник?!
И теперь вся ретроспектива прошлой жизни пробегает у меня перед глазами.
Я вспоминаю, как Даша чуть ли не жила у нас, когда её личная жизнь не клеилась, а я сама же её и приглашала всё время к нам домой. Вспоминаю, как она всегда смотрела на моего мужа: восхищённым взглядом, поддакивала ему. Смеялась над каждой его штукой, даже самой несмешной и всегда старалась остаться с ним наедине.
А я со спокойной совестью оставляла. Я ведь просто не замечала очевидных вещей, мне и в голову не могла прийти мысль, что моя лучшая подруга способна на то, чтобы увести у меня мужа. Я же даже не могла представить, что это к чему-то сможет привести. Он же всегда так любил меня. Я никогда не могла и подумать, что мой Адам вообще заинтересуется другой женщиной!
Он ведь так любит меня! И напоминает мне об этом каждый день. Каждый.
Вот и сейчас, словно прочитав мои мысли, Адам встаёт и подходит ко мне, обнимает, и хрипло шепчет мне:
– Ева, ты для меня единственная женщина, ты же это знаешь, – я чувствую его горячее дыхание на мочке своего уха. – Она вцепилась в меня, как пиявка, редко какой мужчина сможет устоять от такого напора, – снова начинает оправдываться он.
И я снова отстраняюсь от него. Смотрю в его глаза, словно пытаюсь найти в них кусочки лжи.
Но вот он – кристальный чистый взгляд. Такие глаза не могут врать.
– Я сам не знаю, что эта стерва мне подсыпала. Какое-то снадобье. Я даже в этом не сомневаюсь, – объясняет он. – Поверь, всё случилось против моей воли, хорошо, что ты вовремя пришла, малышка, – снова притягивает он меня к себе, и его слова режут меня, словно ножом по живому. – Она даже толком ничего не успела сделать…
Малышка… Я слышала, как он называл так Дашку. А я думала, что это наше словечко.
Но тут я вспоминаю, как на моей свадьбе моя подруга стояла в ярко-алом откровенном платье, привлекая всеобщее внимание, но я тогда ничего не замечала вокруг: я ведь была так счастлива.
Вспоминаю, как она танцевала прямо перед моим женихом, но я смотрела только на него…
Вспоминаю, как тогда, на море, когда я же сама уговорила своего мужа взять её с нами, она разгуливала по пляжу в таких микроскопических трусиках-стрингах, что всем казалось, что она вообще без трусов. Постоянно просила Адама намазать ей спинку кремом и жаловалась на своего бывшего, который ей якобы изменил…
Вспоминаю, что все праздники она была с нами, ну правильно: она ведь такая одинокая и всеми брошенная, и я сама же её звала к нам домой! И даже с ночёвкой!
Ведь уже так поздно, куда Дашенька поедет одна! Пусть останется в свободной комнате. У нас ведь такая большая квартира! И Дашенька разгуливала по ней в моей же кружевной ночнушке, которую я ей одалживала, ведь ей же надо в чём-то спать!
Если подумать, она всегда была рядом. Всегда. И я сама, сама постоянно тащила её с нами, к нам домой, и вот, буквально притащила в постель к своему мужу!
Адам виноват, я в этом не сомневаюсь. Но если подумать, ведь он простой смертный мужчина, которому под нос постоянно подсовывали чужие женские прелести, буквально заталкивали ему в рот.
Он не устоял. А кто бы устоял? Тем более, если она действительно что-то подсыпала ему в напиток…
И я иду в гостиную, чтобы подтвердить свою догадку.
– Куда ты, Ева? – вскрикивает Адам, словно боится, что я сейчас уйду. Брошу его.
Смогу ли я?
Я подхожу к низкому столику, на котором стоит бутылка вина и два бокала. Всё как описывал мой муж. Тут он не соврал. Оглядываю внимательно всё вокруг – ничего. Встаю на колени и на всякий случай ощупываю пальцами густой ворс ковра. Чисто.
И вдруг под подушечкой пальца нащупываю что-то твёрдое и крошечное. Беру осторожно в руки: действительно, какая-то таблетка. Без блистера. Это может быть всё, что угодно.
Но всё равно она ведь здесь как-то оказалась?
– Любимая, с тобой всё в порядке? – слышу я встревоженный голос мужа за своей спиной.
Наверняка решил, что я окончательно рехнулась. Да я и сама уже начинаю так думать.
Но судя по всем найденный мною уликам, все показания сходятся, мисс Марпл.
И я встаю на ноги, всё ещё зажимая в руках таблетку. Что мне с ней делать? Не знаю. Может быть, отнесу на экспертизу.
И что, мне станет легче?!
И этого я тоже не могу знать…
– Что с нами будет, Адам? – тихо шепчу я своему любимому мужу.
И хотя обида и разочарование захлёстывают меня с головой, он ведь по-прежнему мой муж. Смотрю на него: такой красивый. Подтянутый, сексуальный. Такой, что все женщины вокруг мне завидуют.
Хотят отнять его у меня…
И вот я не уберегла. Отдала его буквально на растерзание своей же лучшей подруге, которая оказалась простой крысой…
И что, бросить его, оставить другим? Пусть пользуются, кто хочет?
И я даже не сомневаюсь, что стоит мне сейчас захлопнуть за собой дверь, как в следующую же секунду сюда набежит целая толпа желающих на такой лакомый кусочек, и первой будет бежать моя стерва Дашка, цокая своими кривыми ножками…
4
– Мне надо подумать, – в нерешительности осматриваю я свою комнату.
– Не уходи, Ева, – подходит ко мне Адам, обнимает меня, прижимает к себе.
И хотя я слабо сопротивляюсь, я сдаюсь в его сладкий плен. Всего на пару секунд. А потом оттолкну его.
В конце концов я ведь тоже всего лишь человек.
– Прости, прости, прости, – словно мантру, словно волшебное заклинание, шепчет мне мой муж, зарывшись лицом в мои волосы. – Знай, ничего толком не было, – ещё раз внушает мне эту мысль. – Я так люблю тебя. Ты же знаешь, что ты единственная женщина для меня на свете. Других просто не существует. Я бы никогда не смог предать тебя… – хрипло бормочет он, пока у меня перед глазами проносится вся моя жизнь, начиная со знакомства с ним.
Если честно, мне кажется, что до Адама я жила вполсилы, никого никогда не любила, особо и не влюблялась даже, словно ждала того, одного единственного на весь белый свет. Как Ева – своего Адама.
И вот теперь я поняла, что наш райский сад разрушен. В него забрались воры и хотят всё вытоптать. Меня просто изгоняют из моего же рая.
И что мне, уйти? Я не знаю… Я не готова.
По крайней мере, я точно не готова это сделать прямо сейчас.
– Хочешь, я уйду? – предлагает мне мой муж. – Я понимаю, что тебе надо побыть одной, подумать, – целует он меня в мочку уха, и его руки всё равно продолжают крепко держать меня, словно он не готов отпустить меня из своей жизни.
Также как и я.
Мне хочется ответить «да», но тут я вдруг понимаю для себя, что если он сделает шаг за порог, если откроет эту дверь, то сотни демонов сомнения начнут терзать и грызть меня. Потому что я буду лежать в постели и думать про себя, что он сейчас не один, а с кем-то… Словно толпа алчных голодных женщин поджидает его за порогом на холодной одинокой улице.
И я выдавливаю из себя:
– Нет, пожалуй, лучше останься.
Только я точно не смогу спать в этой спальне и на этой кровати.
И словно прочитав мои мысли, Адам говорит:
– Хочешь, я выкину эту чёртову кровать? Куплю новую? Сделаю ремонт в спальне? Чтобы ты навсегда забыла от этом?! Да я могу продать квартиру, тем более, мы давно мечтали о доме!
И я про себя злорадно думаю, что неплохо было бы ещё и избавиться от Дашки, но потом тут же сама ругаю себя за такие кровожадные мысли.
– Хорошо, я подумаю, – уже слабо улыбаюсь я ему в ответ. – Кстати, что тут такое твёрдое, давит мне на живот… – опускаю я глаза вниз, и понимаю, что это нереальный стояк, которого я ещё никогда не видела у своего мужа раньше.
– Я же тебе говорил… Я просто бессилен… Эта ведьма точно опоила меня каким-то зельем, – виновато оправдывается Адам.
И я понимаю, что нарочно такого не придумаешь.
Обычно у нормальных мужчин в подобных ситуациях наверняка все функции бы атрофировались, хотя бы на время, а тут просто какая-то природная аномалия…
– Даже и не знаю, что теперь делать, – неуверенно бормочет Адам.
– Может, поедем в больницу? – уже начинаю тревожиться я.
Внимательно рассматриваю: вид у него явно нездоровый, точнее, я бы сказала, что чересчурздоровый.
Похожу, мой Адам мне не врёт, и злобный змей, а точнее гадюка, действительно нанесла ему смертельный укус прямо в самое сердце. Точнее, в самое достойное место на теле моего мужа.
– А может… – тянет Адам, и я понимаю, к чему он клонит.
И сама мысль о том, чтобы прикасаться к тому, к чему только что прикасалась эта гадина, просто вызывает у меня приступ рвоты.
– Нет, любимый, только не… – и я сама обрываю себя.
Любимый, я его так назвала.
Хорошо, достаю телефон и набираю в браузере вопрос «что делать, если эрекция не проходит», и на меня вываливается просто целая кипа статей, и в каждой написано, что нам надо срочно обратиться к врачу!
– Едем, – уже решительно натягиваю я на себя джинсы и футболку.
И мысль о том, что у моего мужа может случиться некроз тканей или гангрена, сводит меня с ума.
Хотя, если подумать, это была бы идеальная месть для него… И тогда уже точно ни одна на свете женщина не сможет дотронуться до его большого и вкусного… Впрочем, как и я…
Но я смотрю на испуганное бледное лицо Адама, и сейчас он мне напоминает напуганного хомячка.
Нет я не могу с ним так поступить. Бросить его на произвол судьбы.
К тому же, он мне самой очень сильно нужен. Очень-очень…
И только сейчас, когда ему грозит смертельная опасность, я это отчётливо понимаю…
– Что ты там вычитала? – жалобно тянет Адам, уже натягивая штаны и послушно, как барашек, семеня за мной, и я просто поражаюсь способности волевого и сильного мужчины в мгновение ока превращаться в такое беззащитное существо.
Которое хочется обнять, пожалеть и прижать к сердцу.
И хотя одна половинка меня в душе злорадно требует объявить ему, что скоро он останется без самого дорогого, что у него есть, если он ещё дольше будет натягиваться свой проклятый кроссовок, но всё-таки моя чистая и добрая половинка спешит на помощь любимому. Как Гаечка из «Чип и Дейла».
– Вы приехали как раз вовремя, – обращается ко мне доктор, пока мой драгоценный Адам лежит на кушетке после укола. – И впредь я бы вам не советовал баловаться такими сильнодействующими препаратами, – многозначительно смотрит он на Адама. – К тому же, я искренне не понимаю, зачем вам было это нужно. Особенно при такой привлекательной жене, – уже смотрит пристально мне в глаза доктор и добавляет:
– Поверьте, многим мужчинам не нужно принимать никакие средства, если они вдруг оказываются рядом с такой женщиной, – и делает шаг в мою сторону, не обращая внимания на моего Адама, словно он и не лежит в метре от нас.
Он что, клеится ко мне, прямо при моём же пока ещё живом муже?!
5
– Мне тоже не надо принимать никакие средства, – слышу я яростный решительный голос за спиной, и вижу, как Адам уже встал с кушетки и навис грозной скалой над доктором. – У меня и без таблеток всё отлично работает, – наступает он на врача, который буквально съеживается под натиском моего мужа. – Ева, мы уходим, – отрывисто командует он.
А я смотрю на своего Адама и врача рядом, и в моей голове уже решаются сложные математические формулы: вот передо мной доктор медицинских наук, в халате и в дорогих очках. При своей клинике и пациентах. Недвусмысленно намекающий мне на то, что у него и с остальными функциями организма всё в порядке. И вот мой Адам – здоровый, злой и растрёпанный, как разбуженный в берлоге медведь. И теперь, когда его драгоценное достоинство уже вне опасности, он снова может рычать и принимать разумные решения.
– Мы едем домой, – уверенной походкой направляется он к двери, и я, виновато улыбаясь на прощание своему, точнее, не совсем моему доктору, послушно выхожу за моим Адамом.
– Спасибо вам огромное, доктор, – напоследок бросаю я ему и вижу сожаление в его взгляде.
– Что этот хлыщ вообще себе позволяет?! – недовольно рычит Адам, и я отчётливо для себя понимаю: я выбираю своего мужа.
Несмотря ни на что.
Только что мне теперь делать с этим выбором?!
Утром я совершенно разбитая и выбитая из колеи иду на работу: я всё равно так и не спала полночи, размышляя над тем, как я вообще буду дальше жить. Рассматриваю мужчин по дороге и в офисе, и понимаю, что ни один из них, буквально ни один даже близко мне не нравится, как мой Адам.