Опекун для девочки-беды

Глава 1. Знакомство в красках

Марат

— УБИЙЦЫ! Ваши руки в крови! И деньги ваши кровавые!

Слышу звонкий женский голос, и дверь тут же вылетает, с грохотом ударившись о стену. На пороге стоит тощая девчонка, за ней еще одна.

Инстинкты срабатывают мгновенно.

Делаю рывок плечом, но сустав пронзает жгучая боль.

Черт! Рука содрогается от волны боли и начинает предательски трястись. Тремор.

Очень вовремя. Очередное напоминание, что я больше не снайпер, а лишь офисный планктон. Пусть и с расширенным функционалом.

Умом понимаю, что такие вопросы должна решать охрана. Но ждать нет времени. Иначе эти двое натворят дел.

Все происходит как в замедленной съемке. Тело реагирует куда быстрее, чем голова. Мгновенно оцениваю обстановку.

В кабинет ворвались два объекта. Две субтильные девчонки в черных джинсах, худи и дешевых балаклавах с маркетплейсов.

Первая ростом около метра семидесяти, очень худая. Голос звонкий, срывающийся на визг.

Вторая чуть выше, явно держится за первой. Оставляет себе пути отхода?

Обе двигаются по-дилетантски. Любительницы. В их руках канистры с краской. Ясно. Очередная пацифистская акция.

— Охрана! Где охрана?! — вопит за моей спиной директор Андрей Викторович. Еще секунду назад он раздувался от важности, рассказывая мне про сверхточные модули, а теперь испуганно вжимается в свое директорское кресло, испугавшись двух девчонок.

Первая замахивается. И я реагирую.

Годы военной подготовки позволяют сработать мгновенно, даже несмотря на некоторый дефект руки.

Пока она возится с гашеткой, я хватаю ее за запястье.

Тонкое, худое. Не сломать бы.

И как назло, именно в этот момент у нее получается совладать с коварным механизмом. Девчонка жмет на спуск.

Алая краска обливает мой дорогой серый костюм и белоснежную рубашку. Твою же мать! Достается и самой нарушительнице. Все ее джинсы покрыты красной жижей.

Жестче хватаю девчонку и дергаю ее на себя. Адреналин бушует в крови.

— Пусти! Ублюдок! ОТПУСТИ МЕНЯ! — бьется в моих руках словно дикая кошка. Дергается, кусается, пытается ударить меня свободной рукой в лицо. Целится ногтями в глаза.

Одно короткое движение. Разворачиваю мелкую к себе спиной. Толкаю. Рывком вжимаю в край директорского стола.

Замечаю, какая она крохотная. Совсем маленькая, но бьется, как настоящая тигрица. Только вот все бесполезно. Я больше и опытнее.

На один короткий миг она кажется мне не злостной нарушительницей закона, а лишь перепуганным ребенком.

Ей страшно, поэтому она так сражается. Кончики пальцев девчонки подрагивают, она вся трясется как осиновый лист.

Что же заставило тебя пойти на такое безумство?

Трясу головой, гашу это наваждение.

Девчонка извивается, шипит. Раз за разом пытается укусить и ударить меня ногами. Однако я полностью блокирую ее возможность двигаться. Мелкая беспомощно стонет, но затихает.

Ее подруга, увидев, что запахло жареным, роняет свою канистру и убегает. Только пятки сверкают.

Мелкая дёргается, но я не даю ей вырваться.

— Тихо, — рычу пойманной девчонке на ухо. — Только попробуй, и я не посмотрю, что ты девушка. Поняла меня?

Что-то в моем голосе заставляет ее успокоиться. Она лишь тяжело, рвано дышит.

Вжимается острыми лопатками в мою грудь.

Под тонким худи бешено бьется сердце, словно птица в клетке из ребер. Я резко разворачиваю девчонку лицом к себе. Что-то екает где-то в глубине сердца.

Сквозь прорези балаклавы вижу карие глаза. В них нет страха. Только чистая, неразбавленная ярость. По телу проходит горячая волна. Что за чертовщина?

— Хватит с меня! Где охрана?! Я вызываю полицию! — директор трясущимися руками хватает мобильный. — Это покушение! Экстремизм! Нападение!

Игнорирую его. И снова правая рука меня предает. Она начинает мелко дрожать и остановить тремор я не в силах.

Бешусь. Со злости грубо подцепляю край балаклавы и срываю с девчонки.

По плечам рассыпаются длинные темные волосы. Лицо бледное, почти кукольное. Маленький подбородок дрожит, губы сжаты в узкую линию. И огромные карие глазищи с длинными пушистыми ресницами.

Гляжу на нее. Глазам не верю! Перестаю дышать, понимая, что зрение меня не обманывает.

Я узнаю эту девчонку. Чёрт! Только не это. Только не она!

Та, с кем я должен был познакомиться сегодня. Моя протеже. Сестра Айше. Вспоминаю фото, которое мне передал Багир. Они похожи. Тот же дерзкий блеск во взгляде.

Только вот эта мелкая дрянь облила меня краской и пробралась на режимный объект.

— Марат Эдуардович, вы ее держите, не выпускайте, я уже набираю 112... — директор наконец справляется с телефоном.

— Не надо, — произношу сухо.

Девчонка распахивает свои огромные карие глаза.

— Что значит «не надо»?! — он брызжет слюной, лицо багровеет. — Она ворвалась на режимный объект! Испортила имущество! Она…

— Это личное, — отрезаю я, не сводя глаз с Аи.

Девчонка смотрит на меня снизу вверх со смесью ужаса и отчаянного вызова. Но я не ведусь. Что ж. Вот и познакомились, Ая.

Все оказалось не так, как я себе представлял…

— Я забираю её, — бросаю ледяным тоном, директор вжимается в спинку кресла. — Весь ущерб вычтете из моего гонорара.

Рывком разворачиваю девчонку к выходу, продолжая крепко держать за локоть.

— Пошли, — коротко приказываю.

— Никуда я с тобой не пойду! — Ая упирается ногами в ковер, голос срывается на надрывный крик. — Отпусти, мразь! Убийца!

Сотрудники компании оглядываются.

Мое терпение лопается. Я дергаю девчонку на себя, она впечатывается в мое плечо. Наклоняюсь к ней, понижаю голос до хриплого угрожающего шепота.

— Пойдешь. Или я отдаю тебя охране, и через час ты будешь давать показания в отделе полиции. А за нападение на режимный объект тебе светит реальный срок, Ая. Настоящий. С колючей проволокой и без веганских завтраков. Выбор за тобой…

Она замирает, услышав свое имя. Зрачки расширяются. Лицо становится еще бледнее.

— Откуда ты… откуда ты меня знаешь? — шепчет, и в ее голосе впервые прорезается страх.

— Это мы обсудим позже. А пока в машину. Живо.

Глава 2. В клетке со зверем

Ая

Кто он такой? Огромный. Холодный. И пугающий!

В салоне его черного внедорожника пахнет так же, как от этого человека. Горьким табаком. Мужским парфюмом, очень дорогим, судя по оттенкам аромата.

Он блокирует двери. Звук бьет по барабанным перепонкам.

Всё. Я в ловушке.

— Открой дверь, — не узнаю себя. Голос дрожит, и это бесит меня больше, чем пятна краски на джинсах. — Слышишь? Ты не имеешь права! Это похищение! Я буду кричать!

Он даже не смотрит в мою сторону. На лице ни единой эмоции. Робот, что ли?

Включив мотор, громила выруливает со стоянки бизнес-центра, уверенно крутя руль одной левой.

Опускаю взгляд на его правую руку. Она неподвижно лежит на колене.

— Сядь ровно, Ая, — бросает мне. Его голос низкий, хриплый. — И пристегнись.

— Да иди ты! Откуда ты знаешь мое имя? Кто ты такой?! Эй!

Я в панике! Готова даже на ходу выпрыгнуть!

Дергаю ручку двери. Снова. И снова.

Словно могу просто так, руками сломать центральный замок.

Сердце колотится, как бешеное. Кажется, что еще миг, и я задохнусь.

Успокойся, Ая. Нужно подумать. Так что я пристегиваю ремень безопасности, откидываюсь на сиденье, складываю руки на груди.

Машина набирает скорость. Мимо проносятся сияющие высотки. Бездушные, одинаковые. Обитель богачей.

Мой протест провалился. Люба сбежала, бросив меня на растерзание этим сволочам. Я хотела показать им, что есть те, кто видит, как они на крови зарабатывают свои деньги.

Что не все слепые!

Но в итоге просто попалась, и теперь меня везет неизвестно куда один из них. Судя по размеру и совершенно бесстрастному лицу, самый опасный.

— Успокоилась? — бросает мне, даже не глядя в мою сторону. Сноб!

Я задыхаюсь от беспомощности.

— Ты работаешь на них, — рычу. — Цепной пес этого жирного борова! Ты помогаешь ему зарабатывать миллиарды на человеческих смертях! Вы все отвратительны!

Внезапно загорается красный. Громила бьет по тормозам.

Меня бросает вперед. Ремень безопасности не дает мне эпично впечататься лбом в панель.

— Замолчи, — он нехотя смотрит на меня. — Твой романтизм, конечно, трогает. И тот цирк, что ты устроила, мог бы показаться смешным. Но есть одно но. Ты влезла на режимный объект. Хоть понимаешь, какие могли быть последствия, если бы я не вмешался? Сейчас бы уже лежала в автозаке лицом в пол.

— Лучше в автозаке, чем с тобой! — в сердцах выпаливаю.

Он стискивает зубы, желваки ходят ходуном. Злится?

Мой взгляд падает на его правую руку, лежащую на коробке передач. Она вдруг начинает дрожать.

Пальцы подрагивают в каком-то рваном судорожном ритме. Мужик пытается сжать кулак. Но тремор становится только сильнее.

Замираю. Взгляд отвести не могу. Злость и ярость мгновенно исчезают. Я не понимаю…

Этот огромный, на первый взгляд неуязвимый мужик… болен?

— Твоя рука… что с ней? — тихо спрашиваю.

И тут я вижу вспышку гнева в темных глазах. Его кадык дергается, губы сжимаются в тонкую ниточку. Кажется… задела за живое?

Стыд обжигает изнутри. Мне вдруг становится очень неловко за свой вопрос.

— Это тебя не касается, — рычит он. Что ж. Оно и к лучшему. Нам все равно не по пути.

Загорается зеленый сигнал светофора.

Громила дает по газам. Слышу визг шин. Мы едем по набережной. В салоне внедорожника висит напряжение. Липкое и неприятное, словно краска на моих джинсах.

Нужно бежать. Любым способом! Я ведь не знаю, куда он меня везет! А вдруг за город… прихлопнет, как муху, и поминай, как звали!

Сейчас или никогда!

На следующем красном светофоре решаюсь. Не думаю. Просто действую.

Я видела, где кнопка разблокировки центрального замка. Рывком тянусь туда, нажимаю.

Тык!

Раздается щелчок. Есть!

Дергаю ручку, распахиваю дверь и вываливаюсь из машины. Ноги предательски подгибаются. Больно бьюсь локтем об асфальт.

Рву когти через дорогу к ближайшему переулку.

Би-и-и-ип!

Нога подворачивается прямо посреди дороги. Свет фар ослепляет. Разворачиваюсь в ужасе. На меня несется машина… зажмуриваюсь… и тут…

Рывок назад. Не успеваю понять, что случилось. Влетаю в твердое тело, и машина, визжа клаксоном, пролетает мимо. Сердце колотится, как бешеное.

Он… спас меня? Однако внутренний загнанный зверь, полный страха и недоверия, снова поднимает голову. Я начинаю молотить руками по мощному телу.

— Отпусти! Помогите! — пытаюсь заорать, но тут мир переворачивается. Мужик закидывает меня на плечо и несет к своему танку. Бью его по спине, но ему хоть бы хны.

Он буквально закидывает меня в салон машины.

— Ты хоть иногда мозги включаешь? — тихо спрашивает, и это пугает куда сильнее крика. — Твоя сестра доверила мне тебя. Попросила беречь. Явно не для того, чтобы в первый же день я собирал твои мозги по асфальту.

Айше… сестра… откуда он…

— Не смей произносить её имя! — глаза наполняются слезами. — Ты ничего о ней не знаешь! И обо мне тоже!

— Знаю, — он наклоняется ко мне. Красивый мужик, но пугает. — Я знаю, Ая… мы нашли ее… тогда…

Грудь опаляет боль. Она сдавливает сердце тисками, не дает вдох сделать. Сестренка…

— Замолчи… заткнись! — закрываю уши руками. Моя сестра… глупая Айше! Спасая других, погубила себя.

— Я все расскажу, когда мы приедем. Еще раз попробуешь выпрыгнуть, поедешь в багажнике, поняла?

— Зачем я тебе? — всхлипываю. — Чего ты хочешь?

— Чтобы ты осталась жива.

Мы едем в тишине.

Забиваюсь в угол. Обнимаю себя руками. В голове настоящий хаос. Айше… этот громила… что вообще происходит?

Не замечаю, как мы оказываемся у высотки. Мужик отстегивает ремень безопасности.

— Выходи.

Подчиняюсь.

В подъезде светло. Пахнет цветами. Чисто. Не то, что в моей общаге. Мужчина ведет меня к лифту. Поднимаемся на пятый этаж.

Квартира очень просторная. Трехкомнатная. Обставленная аскетично, в темных тонах.

Такое чувство, что тут никто не живет. Лишь приходит переночевать.

Атмосфера холодная. Не хватает тепла и уюта. На миг сжимается сердце. Он живет тут один… теперь понятно, почему такой хмурый.

— Ванная там, — бросает, даже не глядя в мою сторону. — Прими душ, смой эту дрянь с себя. Джинсы и худи на выброс. И не думай сбежать, тут биометрический замок.

Снимает испорченный краской пиджак, швыряет на диван. Остается в одной рубашке.

Ткань натягивается на мощных плечах. Взгляд невольно выхватывает его правую руку. Она всё еще дрожит.

Громила замечает, что я смотрю.

— Чего стоишь? Иди, — складывает руки на груди. — Кстати. Меня зовут Марат.

Глава 3. Ловушка в стиле хай-тек

Ая

Захожу в ванную. Ого! Да тут настоящий шик.

Никаких ярких оттенков. Баночек там или флаконов с косметикой. Никакого пластика! Вообще ничего лишнего или выделяющегося!

Все четкое, идеально выверенное. Ни единой округлости или диспропорции. Хм!

Лишь серый камень и белый фаянс. Все вылизано до блеска.

Гигантское зеркало занимает почти всю стену. Оно подсвечено приятным желтым светом. Единственное теплое, что есть в этой ванной комнате.

Я словно попала на космический корабль! Боюсь даже коснуться чего-нибудь! Вдруг сломаю, и этот громила… ой… Марат, отправит меня на ПМЖ в свой багажник.

Осматриваюсь.

Тяжелый стальной смеситель напоминает инопланетный механизм из фантастических фильмов.

В воздухе витает едва заметный аромат можжевельника. Приятненько.

Глядя на этот интерьер, первые слова, которые приходят на ум: железная дисциплина и аскетизм.

На полке стопка идеально сложенных черных полотенец. Тянусь и провожу по ним кончиками пальцев. Мягкие. Пахнут морозным утром. Марат знает толк в ароматах.

Все так дорого, богато. И я… сирота в дешевых шмотках. Чувствую себя лишней. “Вы слабое звено, прощайте!” - усмехаюсь себе под нос.

Очень приятно, Ая — жалкое грязное пятно в этом аскетичном монохромном мире.

Тут не плохо, нет. Скорее, немного тоскливо. И одиноко. Даже в моей отнюдь не топовой общаге как-то теплее.

Скорее бы умыться и уйти отсюда! Надеюсь, кухня чуть меньше напоминает бункер.

Тянусь к крану. Но вместо привычных барашков вижу лишь гладкую панель. Видимо, сенсор.

Провожу по ней кончиками пальцев. Не поддается.

Давлю. Ноль эмоций! Да чтоб тебя!

Даже пытаюсь ковырнуть ногтем. Ничего не помогает! Боже, что за адская машина?!

— Эй, ну давай, работай! — отчаянно стучу по этой штуке.

Внезапно панель загорается фиолетовым. И из крана льется мощная струя кипятка. Перепугавшись не на шутку, отпрыгиваю.

Случайно задеваю бедром сенсорную панель на стене. Из потолка начинает валить густой пар.

А зеркало вдруг оживает и произносит приятным женским голосом, что режим турецкого хамама активирован.

— Нет! Не надо хамам! СТОП! — размахиваю руками, пытаюсь остановить грядущий ванный апокалипсис.

Потеряв равновесие, буквально вваливаюсь спиной в душевую. Пытаясь удержаться рукой, снова на что-то нажимаю.

— Режим тропический ливень активирован, — ехидничает зеркало.

На меня сверху обрушивается мощный поток ледяной воды, мгновенно превращая волосы в мокрую мочалку, полностью пропитывая худи и джинсы.

Сижу на пятой точке. Мокрая, злая. Чувствую себя ежиком в тумане. Этот «космический корабль» явно поставил себе целью меня утопить!

— Ая? — раздается хриплый баритон, и вода внезапно перестает течь. Но мне уже все равно. Я начинаю мелко дрожать. На глаза от обиды наворачиваются слезы.

За что мне все это?!

— Ты чего расселась? — раздается прямо над головой. Туман уже немного рассеялся, и Марат возвышается надо мной, как гора. В своих этих брюках и рубашке с закатанными рукавами.

Всхлипываю.

— Замерзла? — протягивает мне руку.

— Твоя ванная убить меня хочет! — возмущаюсь, пытаюсь подняться сама. Рука вновь скользит по мокрой стене, и я почти падаю на ягодицы. Но Марат ловит меня, рывком поднимает. Держит за плечи.

— Не ушиблась? — игнорирует мое обиженное сопение.

— Это все ты виноват! — тычу пальцем в его твердую грудь. — Сложно было сказать, что у тебя тут все какое-то непонятное?

Марат осматривает меня.

— Раздевайся, — заявляет безапелляционно, — ты вся промокла. Простудишься и заболеешь.

И смотрит. Пристально так. Его взгляд скользит по моему телу. По насквозь промокшему худи и заляпанным краской джинсам.

— Это еще зачем? — пытаюсь вырваться, но его хватка становится крепче. Он очень сильный! — Я не буду! Отпусти! ОТПУСТИ МЕНЯ!

Меня захлестывает странное чувство.

Руки этого мужчины жесткие, но вместе с этим он не делает мне больно. Держит будто бы даже… нежно…

От этого тепла внутри всё сжимается. И я пугаюсь. Мне... нравится быть в его руках…

Нет! Никому нельзя доверять! Тем более тому, кто связан с войной и убийствами. Ясное дело, Марат... какой-то он непростой.

Эта выправка, инстинкты… точно военный! Один из тех, кто пожертвовал моей сестрой. КТО УБИЛ ЕЕ!

Айше…

Всхлипываю. Рывок, и я освобождаюсь из его объятий. Нет! Ни за что! Я не позволю ему меня обмануть!

— Ты чего? — равнодушно спрашивает.

— Не трогай меня! — выпаливаю, обнимая себя руками.

— Я и не трогаю, — мужчина срывает с полки одно из черных полотенец и кидает мне. Неуклюже ловлю, прижимаю к груди. Мокрая холодная одежда неприятно липнет к телу. — У тебя какие-то проблемы с тактильностью?

— Нет, просто ненавижу, когда меня трогают взрослые мужики! — рычу.

— Понял, — заявляет, открывая дверь, затем молча выходит из ванной.

Стою, хлопаю ресницами, не понимая этого мужика совершенно! Он очень странный!

Марат возвращается спустя пару минут. В его руках черная футболка. Он кладет ее на раковину. От нее исходит приятный можжевеловый аромат.

— Снимай мокрые вещи, простудишься. Переоденься пока в мою футболку. За твоими вещами поедем позже, у меня еще есть дела.

— Я одна могу… — пробую пискнуть в надежде, что мне удастся усыпить его бдительность. Но не тут-то было.

— Нет, — отрезает, — не после сегодняшних выходок, Ая. Я сейчас переоденусь и поеду по делам. Обед на столе, разогрей себе. Вечером приеду, и мы поговорим.

Марат разворачивается и выходит, оставляя меня в полном смятении. СТОП!

Он что… решил, что я буду с ним жить? Вздрагиваю. Нет! Ни за что! Я должна сбежать. И я сделаю это…

Глава 4. Солдат без оружия

Марат

Несносная девчонка! Чуть не убилась в моей ванной! Сенсоры придется чинить, но это ладно. Главное, что промокла вся и перепугалась.

— Эй! — слышу за спиной ее голос, пока иду в спальню. Нужно сменить грязный костюм и ехать на встречу с Багиром. Заодно сказать бывшему боссу большое спасибо за этот несносный орущий балласт.

— Что? — резко разворачиваюсь, и Ая на всех скоростях врезается в мою грудь. Удерживаю ее, но девчонка тут же вырывается.

— ОЙ! — отпрыгивает, таращит на меня свои огромные глаза. Не могу удержаться от сарказма.

— Еще чуть-чуть, и твои глаза покинут орбиту. Выдыхай, — с трудом сдерживаю смех.

— Очень смешно, — бормочет. — Ну так вот! Слушай… спасибо тебе.

От неожиданности замираю. Однако чутье подсказывает, что Ая что-то задумала. Просто так благодарит? Нет, быть такого не может! Кто угодно, но не она. С этой девочкой-бедой нужно быть начеку.

Складываю руки на груди. Жду.

— Эм… ты чего? — она опасливо делает шаг назад.

— Жду продолжения, — говорю, выгибая бровь. — Простым «спасибо» ведь ты не ограничишься?

Она вспыхивает, бледные щеки заливает густой румянец. Ая опускает взгляд. Хлопает ресницами. Невольно подмечаю, какая она красивая. Вздернутый носик, пухлые губы.

Если бы не отвратительный характер — золото, а не девочка.

— Просто… зачем все это? — вздергивает подбородок. — Со мной одни проблемы. Давай ты просто отвезешь меня в общагу, а я клянусь больше не проводить таких акций на режимных объектах! От этого всем будет лучше!

И смотрит так невинно, умоляюще. Прощупывает мои границы. Нет, со мной это не пройдет.

— Ты не поняла меня, Ая, — понижаю голос, делаю шаг к ней. Мое терпение трещит по швам. — У тебя есть лишь два выхода. Либо ты остаешься здесь, либо идешь в тюрьму. Третьего не дано.

Весь флер невинности резко спадает.

— Ты… — она аж задыхается от злости, карие глаза мечут молнии. Ничего, милая, тебе придется принять мои правила.

— Можешь уйти хоть сейчас, — иду ва-банк, крупно рискую. Эта бешеная девчонка может на импульсе сбежать, а потом ищи-свищи ее по городу. — Но как только дверь квартиры за тобой закроется, первый же полицейский патруль сгребет тебя в охапку и повезет в отделение. Там тебя защитить некому.

— Изверг! — выпаливает, сжимая руки в кулачки. — Зачем я тебе, а? Сам же видишь, я не хочу здесь находиться! Мне не нравится тут! И ты мне не нравишься!

Она намеренно злит меня. Но я не поддамся. Годы службы снайпером возвели вокруг моей психики стальную броню.

— Придется смириться, Ая.

— Ты не можешь… — она поджимает губы. Ничего, иногда полезно взглянуть на реальность без розовых очков.

— Могу и сделаю. Думаешь, мне в радость за тобой бегать? — складываю руки на груди, сверху вниз смотрю на Аю. — У меня своих дел по горло, но так вышло, что я дал обещание о тебе заботиться.

Ее подбородок ходит ходуном. Я слегка удивлен. Только что корчила амазонку, а теперь передо мной снова юная девочка. Манипулирует? Ничего не выйдет, Ая. Я уже знаю, какой занозой в заднице ты можешь быть.

— Кому дал? — почти шепчет.

Или не играет? Слишком естественно получается. Ая стирает со щек слезы. А у меня внутри рождается противное чувство вины.

— Твоей сестре.

Она поднимает взгляд. Смотрит, словно затравленный зверек.

— Можешь не стараться… она мертва! А обещания мертвым ничего не значат! — срывается с места, бежит в ванную и закрывается там.

А я стою и не могу понять: перегнул палку или она так талантливо притворяется? Хочу ей верить. Но после сегодняшней выходки на светофоре не могу...

Игнорируя девчонку, иду в свою комнату и переодеваюсь. С пуговицами удается справиться не сразу. Чертова рука трясется, кажется, с удвоенной силой.

— Блядь! — рычу себе под нос, стискиваю зубы и все-таки расправляюсь с последней пуговицей.

Никчемный!

Я был снайпером. Знал каждый миллиметр своей винтовки. Знал, как усмирить пульс перед выстрелом.

Был частью команды. Работал без сбоев, словно идеальный механизм.

А теперь? Жалкая пародия на мужика, который не может унять дрожь в руке и справиться с проклятой пуговицей?!

Я чувствую себя бесполезным инвалидом. Все мои навыки можно выбросить на помойку. В этом мире мне не место.

Теперь вместо четких целей и понятных приказов — хаос в виде этой девятнадцатилетней девчонки.