Два бандита для матери-одиночки

– Не велено, – продолжает гнуть свою линию.

– А вы скажите, что довезли, а сами…

Но суровый взгляд этого персонажа говорит, что подобных решений его мозг осмыслить не в силах.

– Не велено.

Да чтоб тебя! Снова пытаюсь его обойти, но всё тщетно. В итоге сдаюсь и плюхаюсь на мягкое кожаное сиденье. Играет тихая приятная музыка. Мы трогаемся.

Машина словно парит над землей. Такой плавный ход. Помню, Ромка всегда хвалил немецкий автопром.

– А ваши… кхм… хозяева…

– Наниматели, – обрывает меня водитель.

– Пардоньте, – огрызаюсь, – я ж не знаю, как у богатых всё устроено. Как часто ваши «наниматели» вот так похищают женщин?

– Это не похищение, а доставка с комфортом, – парирует «шкаф», – какую музыку предпочитаете?

– Я что, посылка, чтобы меня доставлять?! – закипаю, – в номер отеля меня тоже «доставили»? И вообще! Передайте своим «нанимателям» или как там, чтобы забыли обо мне!

– Не велено.

– Да что ты заладил-то?!

– Почти приехали, – он вообще не реагирует на моё возмущение, затем копается в бардачке, достает конверт, – это денежная компенсация за…

– ЧТО?! – вот тут я окончательно взрываюсь, – ЗАСУНЬ ЭТИ ДЕНЬГИ ЗНАЕШЬ КУДА?!

– Не велено, – он продолжает протягивать пухлый конверт.

Как только мы останавливаемся, я хватаю сумку и выскакиваю на улицу, не забыв громко хлопнуть дверью. Вот же сволочи! Я им шлюха что ли? Проститутка? Блин!

Влетаю в квартиру, хватаюсь за голову.

Я трахнулась с двумя мужиками, которым мой непутевый почти-бывший-муж должен денег. Как хорошо, что сегодня Сашу отводит в садик мама. Я хотя бы смогу привести себя в порядок.

Достаю из сумочки рваные колготки. Стягиваю блузку без пуговиц, лифчик. А тело ноет, хочет снова, просит. У меня действительно год уже нет секса. Шансы были, мужчинам я всегда нравилась. Но я же верная жена.

А вчера… как наваждение… я вся растворилась в двух мужчинах. Которые потом решили заплатить мне за секс. Горько усмехаюсь, выбрасываю колготки. Надеваю свой любимый домашний костюмчик.

Моя спокойная тихая гавань.

Развод. Этой ночью я окончательно убедилась в том, что не хочу продолжать фарс под названием «брак». Рома меня не любит, Сашка ему не нужен. Заработать я теперь и сама могу. А секс с мужем – весьма пресное и гадкое мероприятие. Так что по факту я уже мать-одиночка и очень давно.

Краснею, вспоминая, какой порочной была этой ночью. А меня всего лишь купили. Неприятно, скажу я… очень! При том, что в процессе совершенно не чувствовала себя какой-то неправильной или продажной. Мне было так хорошооо…

– Надеюсь, заявление на развод рассмотрят быстро. Хотя у нас ипотека, маленький ребенок… блин… – хватаюсь за голову, – и Ромки нет. Где же его носит-то?

Так и маюсь до обеда. Наступает время забирать Сашу из садика. Нужно еще будет поговорить с воспитательницей, что со следующей недели за ребенком будет приходить моя мама.

– Мамуся! – мой малыш бежит мне навстречу, но спотыкается и падает.

– Что же он у вас всё еще так плохо ходит? – подходит Марина, одна из пренеприятнеших личностей в нашем мамском коллективе, – хотя расти без отца…

Она качает головой, а мне хочется вырвать её блондинистые крашеные патлы. Её сын Всеволод… господи, а нормальные имена сейчас есть? Этот пацан развит не по годам и постоянно задирает моего Сашу.

– Мама! – сынок подходит, я крепко обнимаю его, игнорируя льющееся из всех щелей напускное превосходство Марины.

– Может, не стоило так рано отдавать его в садик? – цокает языком, – может, у вас развитие… позднее?

– А может, ты будешь думать о том, чтобы твой сыночек не цеплялся к другим детям? – с вызовом гляжу на неё, – или у самой позднее развитие?

Идеальная мама. В дорогом пальто и дешевых туфлях. С премерзким ярко-красным маникюром. Крашеная блондинка, считающая, что все вокруг должны копировать её идеальное семейство.

– Пойдем домой, маленький, – беру сына за ручку и веду к выходу.

– Я буду говорить с воспитателем! – орет вслед эта ненормальная, – ваш сын тянет группу вниз.

– О да! – разворачиваюсь, – давайте обсудим поведение вашего муженька! И то, что ваш сыночка рассказывает детям в садике!

Я кое-что знаю, так что запугивать себя не позволю! Марина мгновенно тушуется. Ясное дело, не всё так идеально в ее семье. Не она одна умеет сплетни распускать.

Хотя я не привыкла копаться в чужом грязном белье, но поведение моего мужа не обсудил только ленивый. Этим мамашам вообще заняться нечем?

– Сева опять меня удалил… – хнычет Сашенька.

– ЧТО?! Почему ты промолчал?!

– Он сказал, что у меня нет папы… но у меня есть! – сынок сжал ручки в кулачки, – у меня зе есть папа!

– Есть, маленький… есть! – обнимаю малыша, – знаешь, что? Пойдем-ка в магазин, и я куплю тебе любые вкусняшки, какие попросишь.

– И зефилку? – улыбается сынок.

– Да, зефирку твою любимую!

Мне так жаль. Чувствую себя беспомощной неудачницей. Моего сына обижают в садике, я уже не неоднократно ругалась, но этот Сева так и продолжает задираться. А в соседних садиках уже нет места. Замкнутый круг какой-то!

Он должен решить конфликт сам…

Да пошли они! Может, нам стоит выбрать другой сад?

Возвращаемся домой, загруженные пакетами с продуктами. Нам и вдвоем хорошо! Саша постоянно лепечет что-то о том, что произошло в садике. Я так люблю его!

Но, взглянув на дверь нашей квартиры, в ужасе останавливаюсь.

– Мама, а фто это?

Прямо у двери стоит пакет. Дорогой такой, матовый. Черный. Из явно очень приличного бутика. К нему прикреплена записка. Да блин! Чувствую, та ночь мне еще аукнется. Вот уж точно, за удовольствие надо платить! Хотя вроде как платила я…

– Не знаю, Саш. Давай, пошли, нечего здесь стоять.

Хватаю пакет и подталкиваю сына в квартиру. Руки дрожат. Я чувствую, как от страха покрываюсь липким потом. Одна ночь. Это была одна чертова ночь! Страстная и полная оргазмов, но одна. Первая и последняя.

Несу покупки на кухню, оставляя черную упаковку в коридоре. Мне страшно к ней прикасаться. С другой стороны, не бомба же там, в самом деле?

Но я боюсь не этого. А того, что написано в записке.

– Давай, топай мой ручки и приступим к вкусняшкам! – улыбаюсь своему сыночку.

Когда Сашенька убегает, я иду к пакету. Блин, весь мой вечер теперь подчинен одному чертовому пакету! Беру записку. Вижу аккуратный, ровный почерк. Говорят, такие у маньяков бывают. Издаю нервный смешок.

Так и знал, что ты не возьмешь деньги. Моя гордая мамочка. Эти вещи – компенсация за порванные колготки и блузку, а не плата за страстный и горячий секс. Целую во все сладкие места. Кай.

Меня начинает трясти. Кай… мгновенно краснею, вспоминая, какие непотребства с моим телом творил ночью владелец этого красивого почерка. Низ живота мгновенно обдает волной жара.

Швыряю записку на обувной шкаф. Беру пакет и иду в спальню. Без вещей Ромы она стала более пустой. Но ничего! Я быстро займу это место новой одеждой еще круче предыдущей.

– Мама!

– Сейчас, мой хороший!

До вечера я забываю про злосчастный пакет. Мы смотрим мультики, смеемся, едим его любимые зефирки. С сыном мне реально весело! Он такой смышленый, много думает, рассуждает.

Только вот записка покоя не дает. Зачем Кай ТАК её написал? Словно я была лучшей в его жизни.

Укладываю малыша спать, целую на ночь и иду в спальню. Не принимая душ, касаюсь подарка. Достаю оттуда аккуратно сложенную блузку и брючный костюм благородного темно-красного цвета. А на самом дне…

– Вот паразиты! – выругиваюсь, доставая матовую коробочку с ослепительно – белым кружевом, – и цвет же выбрали!

Примеряю вещи. Сидят идеально. А белье так вообще словно на меня шили. Как они так запомнили мои размеры?

Вся переполненная противоречивыми мыслями, ложусь спать. Долго не могу заснуть. Такое чувство, что грядут большие перемены в нашей с Сашкой жизни. Но для меня важен лишь мой сынок. Так что, если бандюки снова появятся на горизонте, я дам понять, что между нами больше ничего не будет. А тот крышесносный секс – лишь мимолетное увлечение.

С утра готовлю завтрак сыну.

– Холосо, что сегодня в садик не нузно, – лепечет он, ковыряясь ложкой в тарелке с кашей.

– Ешь давай, а не вози еду по тарелке! – смеюсь, – а то…

Тук! Тук! Тук!

– О! Бабушка пришла нас проведать, – говорю сыну и бегу открывать.

На пороге и правда стоит мама. И её взгляд не обещает ничего хорошего.

– Где ты была, Вася?! – громыхает так, что чуть стены не трясутся.

– Эм… долгая история, мамуль, – целую её в щеку.

Она смягчается.

– Ромка твой вляпался во что-то опять?

– Да. Он должен много денег опасным людям, – вздыхаю.

– Господи! – мама белеет, – так это из-за них ты вчера утром про Сашу спрашивала?