Муж и жена – одна сатана

Глава 7

Оден

Почему-то все считают некромантов странными. Иногда даже умудряются выделять из остальных магов в какую-то отдельную категорию. Почему никто не считал странными, допустим, магов огня, которые заползали в центр костра и прикрывали глаза от наслаждения?

Я смотрел на Игнис. Хорошенькая. Вот именно такая: перемазанная сажей (и когда только успела?), уставшая, со спутанными волосами, в начавшей тлеть ночной рубахе. Вон, рукав уже почти догорел, обнажая плечо. Эх, жаль, остальная часть одежды не сгорела, я бы посмотрел.

Обнаженных женщин я видел предостаточно, но Игнис интересовала меня не только как девочка на ночь, но и как спутница, как возможная подруга. И потому будоражила куда сильнее, чем все те дамы невероятных красот и прелестей, которых я имел счастье (а иногда и несчастье) узнать поближе. А поддразнивать Игнис, цепляясь как мальчишка, было особым удовольствием, которое неизменно поднимало настроение. Пошутить, посмотреть, как она злится, а потом сделать вид, что я ни при чем. Правда, расплачиваться за каждую шутку придется звонкой монеткой – ремонт спаленного магессой огня имущества не такой уж дешев.

Хотя…

Глаза, в которых полыхал огонь, искры, вспыхивающие на кончиках пальцев, весь облик потрясающего по силе огненного мага… Это зрелище стоило самой звонкой монеты.

Мой единственный друг Вольрет сказал бы, что я влюбился, но после всего того, что со мной случилось, вряд ли я способен испытывать это чувство. Однако уважение, дружбу и заботу Игнис я смогу дать. Она наверняка не знает, что жрец – самый главный прихлебатель короля – сделал наш брак магически неразрывным. И нам в любом случае придется долго жить друг с другом. Желательно, конечно, счастливо, потому что в том, чтобы отравлять кому-то всю жизнь своим присутствием, приятного мало.

 Ничего, потом я специально выделю время для разговора с этим чудесным служителем бога. Найду много-много времени. Возможно, в дальнейшем у нас с Игнис установятся более доверительные отношения, и со жрецом мы будем разговаривать уже вдвоем. Потому что никто не имел права заставлять нас заключить такой брак, даже сам король.

Я и сам понял, что случилось, лишь тогда, когда попытался хитростью проявить брачный рисунок на запястье Игнис. Вместо стандартного количества магии пришлось влить в два раза больше, чтобы все светилось, как положено. Пара-тройка месяцев в запасе была, прежде чем расход сил начнет сказываться. Признаться в этом Игнис? Ни за что, она же гордая. Скажет, что нет смысла страдать, просто надо все сделать. Ну, или попробует меня сжечь. Даже предположить не могу, у какого варианта больше шансов.

Но дело-то в другом. Дело в принуждении. О таком даже подумать мерзко. И пусть это не физическое насилие, но под гнетом обстоятельств, по приказу насилие останется насилием. Принуждение, пусть моральное, всегда останется принуждением. После такого наладить отношения уже не получится. Возможно, с кем-то другим и вышло бы, но не с Игнис. Слишком гордая, слишком сильная. А такие не гнутся, лишь ломаются, когда напор становится невыносимым. Поэтому придется терпеть, ждать и надеяться, что Игнис изменит свое отношение ко мне. Так же, как я когда-то изменил свое к ней.

Первое впечатление было не лучшим. Да, во дворце она была поразительно красивой. Красивой, гордой, неприступной и… казалась взбалмошной, не умеющей держать себя в руках, ядовитой и упивающейся своей вседозволенностью. А еще холодной, несмотря на то, что ее огонь очень часто полыхал на пятых точках неугодных и дураков, а ее шутки нередко повышали температуру в бальном зале или на собрании короля в самом прямом смысле этого слова.

Честно, я ее понимал. Все эти дураки, которые по какой-то причине звались правительством, все эти послы, которых нужно было сажать на кол, а не отправлять в другие страны, вся эта аристократия, которая чудила отнюдь не безобидно…

Я бы тоже над ними подшутил. Но, пожалуй, чуть более скрытно и чуть менее добро. Не так свободно и в глаза, как она. И этим, пожалуй, она меня тогда безмерно раздражала. Лишь намного позже я понял, зачем она это делала. Если бы не делал скидку на ее возраст, не считал ее глупой, то догадался бы и сам, а так… спасибо принцу, что подсказал.

Мы с Игнис даже пару раз начинали магические дуэли (когда серьезно не сходились во мнении), но никогда не заканчивали: разнимал или король, трясущийся над своими золотыми колоннами, или принц, которому мы принесли клятву верности. Возможно, когда-нибудь мы бы сцепились всерьез, если бы принц не решил со мной поговорить.

– Послушай, Оден… Не мое это дело, но присмотрись к леди Игнис. Она не такая инфантильная, какой может показаться. К тому же она на моей стороне и желает королевству процветания не меньше тебя. Подумай сам: если бы она время от времени не будоражила своими выходками высший свет, не устраивала целые представления, прямо рассказывая обо всех проступках аристократов, то все те люди, которые привыкли к беззаконию и вседозволенности, не распосаялись бы окончательно? Она неплохо «почистила» наше прекрасное высшее общество.

И тогда я присмотрелся. И досмотрелся. Ни у одного приличного аристократа, который заботился о своих подданных и честно вел дела, ни у одного слуги (не считая парочки, которая пыталась подсыпать яд младшей сестре принца) не было конфликтов с леди Игнис. Она планомерно избавлялась (морально, по крайней мере) от наиболее неприятных людей из высшего общества. Граф Лоздик, который имел обыкновение развлекаться со слугами против их воли и любил охоту на редких магических животных, после разговора с Игнис уже четвертый год не покидал своего поместья. А если верить сплетням слуг, то и из спальни своей не выходил. На всякий случай. Потому что Игнис пообещала поджарить его и подать на обед своим саламандрам. В первый раз она его только напугала, зато при второй встрече демонстративно села за королевский обеденный стол рядом с Лоздиком и кормила свою ящерку сырым мясом, приговаривая:

– Кушай, моя хорошая, возможно, тебе посчастливится скоро отведать кое-что поинтереснее.

Как она умудрилась протащить сырое мясо на королевский обед – тот еще вопрос. Большинство аристократов до сих пор пытаются выведать этот секрет, потому как пронести что-то запрещенн вроде собственной еды (в которую легко положить отраву и подсунуть нужному человеку) через внутреннюю королевскую службу до того инцидента считалось невозможным.

Тогда Игнис что-то прошептала графу на ухо, заставив побледнеть до цвета трупа самой последней свежести. Собственно, именно после этого больше Лоздика никто и никогда не видел на приемах или балах. Да и слухи об издевательствах над слугами исчезли.

Я еще раз потер косточку Франциска. Настоящая, реальная. Сейчас вот посмотрю, как Игнис еще чуть-чуть наполнит свой резерв, и пойду в подвалы – восстанавливать пса.

Надо же, а я думал, что забота о живых мне совсем не свойственна. Но о ней, о моей жене, заботиться хотелось, пусть она и была могущественным магом, а не слабой леди. Наверное, дело в том, что сейчас она мне нравилась. Не красиво-холодная, не огненно-несдержанная. А настоящая, чуть смешная, чуть неловкая, явно без особого опыта общения с противоположным полом.

Или как раз наоборот.

Без большого, но с особым опытом.

Эта мысль пришла мне в голову совершенно неожиданно и заставила нервно сглотнуть. Почему я не подумал об этом раньше?

Все мы при короле держали маску. Я изображал злобного некроманта, она притворялась настоящей взбалмошной аристократкой, но ведь на деле такими не были.

Уж больно странно Игнис реагировала на мои шутки. Ладно, если это происходило в так называемую первую брачную ночь. Она понятия не имела, чего от меня ждать. Там всякое могло быть: испугалась нового, перенервничала, привыкнуть не могла. Но потом, за всю дорогу до моего дома, она должна была понять, что я не представляю для нее опасности. Игнис отнюдь не глупа, более того, неплохо разбирается в людях. Но она продолжала реагировать на меня как на угрозу, значит, этого требовали ее инстинкты. А вот откуда эти инстинкты взялись?

Излишняя вспыльчивость, агрессия… Словно попытка защититься? Пожалуй, я знал, о чем ее спрошу. И искренне надеялся, что после этого вопроса она не попытается спалить весь дом. Но куда больше я надеялся на то, что мои догадки окажутся лишь догадками.

А пока следовало заняться Франциском, не пропадать же усилиям Игнис.

Я взглянул на леди, на которой благополучно догорели остатки одежды, но ничего не сказал, только мысленно попросил принести Лили какую-нибудь одежду ее хозяйке. И уже собирался выходить, как Игнис спросила:

– А о чем будет мой вопрос?

– Позже узнаешь. А пока отдохни, отоспись. Столовая на минус третьем этаже, там всегда много всего вкусного.

– Что, тоже скелеты готовят?

– Нет, магическая доставка еды прямиком из известных заведений столицы.

Путь к сердцу женщины найти не так сложно. Уважайте, заботьтесь и кормите. Все в равных пропорциях. Конечно, неплохо было бы еще и любить качественно в самом неприличном смысле этого слова. Но, боюсь, сейчас Игнис не оценит это, в отличие от первых трех пунктов. А я очень и очень хотел, чтобы она оценила.

Глава 8

Игнис

За время пребывания в доме Одена я извелась. Извелась от ничегонеделания и тотальной скуки. Наверное, правду говорят: те, кто привык много работать, потом теряют способность наслаждаться отдыхом. Так случилось и со мной.

Нет, в первый день все было отлично. Я отсыпалась, отмывалась, знакомилась с восстановленным Оденом Франциском, (между прочим, пес оказался настоящим спасением от одиночества – составлял мне компанию постоянно), грабила кухню и копалась в библиотеке. Оден как-то незаметно исчез из поля зрения. Оказалось, он получил чрезмерно важное письмо, заперся в своих подвалах и, по всей видимости, не покидал их.

Сначала меня полностью устраивало такое положение дел. Сама себе хозяйка, никто глаза не мозолит, не задает вопросов (особенно обещанных, на которые я совсем не горела желанием отвечать). Еда под боком, библиотека рядом, служанка расторопная, которая делает все еще до того, как я успеваю подумать. А пообщаться можно и с призраком магистра по ритуальной магии – мертвым, но хотя бы не костяным.

На третий день моего пребывания я облазила весь дом, словно была не леди, а беззаботной девчонкой. Осмотрела все комнаты, оставив без внимания лишь ту часть, которая принадлежала Одену: спальню, кабинет и подвалы. И нет, не потому, что мне было не любопытно. Любопытно, еще как! Но личное пространство нужно уважать. Оден ни разу не допустил грубости в мой адрес, не хотелось бы отплатить чем-то нелицеприятным.

А потом я заскучала. Мы, маги огня, все ярко выраженные экстраверты. Нам нужно общение, нужно внимание, активность какая-то. Да хоть дуэли! Приятно покидаться огненными шарами, создать парочку огненных торнадо или попросту поджечь кого-то. Без смертоубийства, но с воспитательными целями. Или ради развлечения, если противник силен и ты знаешь, что не убьешь его ненароком, не рассчитав силу.

Почитать редкие трактаты, коих в библиотеке Одена оказалось тьма тьмущая, полезно, заказать кучу пирожных – не особо, зато, несомненно, приятно. Но это надоедает. Всю срочную работу я выполнила перед отъездом. Уработалась тогда в хлам, как только жива осталась? А сейчас… Сейчас я нашла палку и бросала ее Франциску, потому что заняться было абсолютно нечем.

Пару раз пыталась заглянуть к Одену, но у него там что-то бабахнуло и проревело, потому я решила не лезть. Вдруг спалю что-то важное? Это для меня будет страхолюдина и угроза, а для него доброе домашнее животное? Или, например, покойная бабушка Франциска. Нет, не дай боже. Хватит, допалилась.

Под конец четвертого дня я выбралась из поместья, обследовала всю близлежащую округу, но даже захудалого логова бандитов не отыскала. Конечно, так и нашлись дураки лезть к некроманту. А мне теперь что делать? Не со скелетами же воевать. До деревни ехать далеко, да и дороги нормальной не знаю, порталов поблизости нет. То есть я застряла в глуши без шанса выбраться в цивилизованный свет. Можно было бы на все плюнуть, но если уж я официально попросила отпуск, то лучше на глаза никому не показываться. Сразу вопросов много возникнет, да и на работу опять вернут.

И вот на пятый день, я сдалась. Прогулявшись с Франциском, решила, что все, предел настал. Мне нужно живое общество. Единственным живым тут был Оден, так что выбора особо не было. Хотя не могу сказать, что вариант мне не нравился.

Пожалуй, все изменилось после костра. Чудесного и жаркого, организованного максимально быстро. Как бы объяснить? Знаете, как реагируют принцессы, когда их спасает рыцарь из лап врага? Ну вот примерно так реагируют маги, когда им помогают в восстановлении резерва. Отдельную благодарность я бы объявила Одену за то, что он избавил меня от своих шуточек, хотя заметила, как трудно ему было не ляпнуть что-то глупое, когда я лежала голышом в дровишках. Да и потом он отнес меня в спальню, благородно замотав в какую-то пыльную штору, содранную прямо с окна. Где задержалась Лили с плащом, для меня так и осталось загадкой.

Зайдя на кухню и прихватив еды, я пошла в подвалы. Зачем еды? Ну так логично же. За все время я ни разу не видела, чтобы Оден выбирался из своей комнаты и что-то ел. Я даже подговорила Франциска (на удивление умный пес, пусть одни кости и не погладить) проследить за хозяином и сообщить мне, если он появится где-то в комнатах. Но Оден не появился. Чем питались некроманты и не жили ли они святым (точнее, несвятым) духом – понятия не имела. Но предполагала, что шансов быть выгнанной с едой у меня меньше, чем без нее.

Как найти некроманта, который активно занимается своими некромантскими делами? Очень легко. По звуку. Где громыхает, стены трясутся – там и он. Ну еще и специфический запах, разумеется. Я глянула на поднос: хорошо, что много не взяла. Я-то точно есть не смогу, если Оден поработал со своими зомби.

– Франц, Франц, пойдем со мной! – крикнула я псу.

Франциск, чье имя я так нелюбезно сократила до более собачьего, радостно завилял костяным хвостиком, сбрасывая со стола неудачно забытую мной посуду. И нет, это не столики низкие, это Франциск высокий. Я ведь уже говорила, что изначально приняла его вовсе не за собаку? Чтобы вы лучше поняли, представьте: если Франц встанет на задние лапы, он окажется выше Одена. А Оден, между прочим, практически на голову выше меня, хотя я себя низенькой не назову.

– Веди меня к своему хозяину, – я уже вошедшим в привычку жестом постучала пальчиком по лбу Франциска, надеясь, что умный пес моментально доставит меня к некроманту. Шум шумом, но плутать в достаточно большом доме можно долго.

Оден, как ни странно, оказался даже не в подвалах, а в своем кабинете. Сначала он был немного против нашего присутствия. Точнее, не моего, а пса – тот при виде Одена усиленно замахал костяным хвостом, грозя раскидать горы бумаги, которые лежали на нескольких столах, за что на него сразу зашикали.

Я, абсолютно невежливо прикрыв ногой дверь (в следующий раз надо будет найти скелета для доставки), зашла за псом и стала с любопытством осматриваться. Если честно, кабинет Одена меня весьма и весьма интересовал. Кабинет – святая святых мага, тут всегда много разных вещей, зачастую единственных в своем роде. А уж кабинет Одена – одного из самых сильных некромантов за всю историю нашего королевства, да и мира – должен был быть наполнен всякими потрясающими вещами.

Но увы, пока я ничего эдакого не увидела, только основное рассмотрела: несколько столов, заваленных бумагами и свитками, шкафы с артефактами, и даже костяную люстру, собранную из останков какого-то бедолаги. Но наверняка здесь были потайные ходы и…

– Франциск, стоять! Сидеть! Нет, не маши хвостом! – Оден пытался предотвратить катастрофу в виде любвеобильной собаки.

А вот теперь я рассмеялась: пес останавливаться не планировал и продолжал надвигаться на Одена.

– Франц, сидеть, – сказала я уверенно, пожалуй, даже повелительно.

И собака послушно плюхнулась на свой костяной зад. Оден облегченно выдохнул, а потом подозрительно прищурился:

– Франциск, это как понимать? Ты почему слушаешь не меня, а, бессовестный? Что, продался за прогулки? – вполне натурально возмутился некромант.

– Потому что ты его избаловал. Не помешало бы воспитывать его построже.

– А что мне еще не помешало бы? – насмешливо спросил Оден, реагируя на мой тон.

Конечно, кто я такая, чтобы тут командовать. Но недовольства я не чувствовала, потому не обратила на смешок ровно никакого внимания.

– Думаю, перекусить, – ответила я, ставя перед Оденом поднос и полностью игнорируя какие-то бумаги. Не древние свитки – значит, восстановятся. Эх, знала бы, что он не в подвалах, взяла бы и на себя перекусить я всегда не прочь. – Я, конечно, замуж не особо желала идти, но предпочту живого мужа, а не скелет.

– Да, понимаю. Со скелетом грустно общаться, – отшутился Оден, набрасываясь на еду.

– Конечно, если скелет – не Франц, – тут же ответила я.

– Спелись, однозначно спелись! – Оден всплеснул руками, а потом продолжил планомерно поглощать принесенное. Все сильные маги немного обжоры. Расход энергии большой, надо же чем-то восполнять?

Наверное, стоило оставить Одена одного. Он ведь меня не приглашал, но… Ну уж нет! Мне нужно живое общество.

Еле найдя место, где можно было присесть, я бесцеремонно переложила бумаги на пол. Ничего с ними не случится, а мне поговорить надо. Подождав, пока Оден перекусит, я завела разговор:

– Оден, скажи, где тут ближайшая деревня?

– Зачем тебе?

– Может, разбойники какие есть, может, тварюшки магические. Надо бы себя чем занять, размяться. А то так и навыки потеряю.

– Да я всех выкосил, когда сюда заселялся, не думаю, что кто-то остался. А размяться… Со мной можно! Кстати, отличная идея. А то давно хорошего противника не было.

– А сын виконта? Помню, он заставил тебя напрячься.

– Конечно, заставил! – тут же согласился Оден. – Ты попробуй драться так, чтобы случайно его не убить. Мне казалось, я рукой взмахну и от него одни кости останутся. А что потом его отцу говорить? Отец-то у него нормальный, порядочный подданный империи. Такими разбрасываться нельзя. Зато с тобой разомнусь, а то нас вечно прерывали. Может, через часок? А потом я покажу тебе кое-что интересное.

– Отлично, – отказываться повода не было, иначе завою от тоски.

Все же неплохой Оден человек. И компанию составил, и когда мне нужно было, не мешал, не лез, дал привыкнуть. Раздражал местами, но совсем не так, как раньше. Наверное, стоило наладить отношения. И сказать спасибо. В благодарности нет ничего страшного, так что давай, Игнис, скажи ему.

– Оден…

– Что-то еще?

– В общем… Спасибо, что в последние дня три не лез и дал мне время привыкнуть ко всему. Боюсь, я бы что сожгла…

Прежде, чем я продолжила, некромант покраснел и отвел глаза. Думаю, многие списали бы это на смущение. Но не я. В голову закрались подозрения.

– Оден, милый мой муж, – издевательски протянула я. – Скажи-ка честно. Ты со мной не общался, потому что я тебя раздражала?

– Нет, совсем нет! Я просто немного увлекся и про тебя забыл…

– Ты привел в дом практически незнакомку, мага не последнего уровня, которую за тебя насильно выдали замуж, которая, предположим, вполне могла тебя ненавидеть и попытаться убить… И вместо того, чтобы приставить охрану или надзор, взял и забыл? Оден, скажи честно: ты с таким отношением как до своих лет дожил?

Оден кивнул в сторону Франциска:

– Видишь ли… Мой милый друг не всегда такой милый. Ты его сожгла по чистой случайности: я знаки защиты на нем не успел обновить. А так обычно именно он избавляется от всего опасного, пока я занят делами. Некромантом быть хорошо. Я-то могу увлечься и забыть, но вот мои милые друзья – никогда.

Я сглотнула. Нет, не от страха. А от предвкушения. Сильный мужчина, достойный соперник, возможный союзник… Я очень хотела померяться с ним силами, провести множество дуэлей и… Что «и», я затруднялась ответить.

Пожалуй, впервые этот брак не казался мне таким уж бесполезным и проблемным.

Глава 9

Наверное, я немного погорячилась, дав нашему браку такую высокую характеристику. Не проблемный, ну конечно. Был до того момента, как Оден решил вспомнить о моем долге:

– Игнис, а ты помнишь, что обещала мне ответ на вопрос?

Помнила, к своему сожалению. Хотя, положа руку на сердце, я бы сейчас не отказалась от склероза одного из моих бывших учителей магии. Ему перевалило за триста лет и он умудрялся забывать даже те вопросы, которые громко задавал сам себе вслух секунду назад.

– Помню. Спрашивай. – Нет смысла оттягивать неизбежное, лишь бы вопрос оказался не очень каверзным.

Но Оден начал не с вопроса. Он поднялся со стула, быстро приблизился и попробовал положить мне руку на плечо. Попробовал, потому что стоило ему дотронуться, как я ее подожгла. Не специально, боже упаси! Но не надо же так резко руки тянуть!

– Скелеты тебя раздери! – рявкнула я, пытаясь найти хоть какую-то емкость с водой, чтобы потушить огонь. Я совсем не планировала поджигать своего незадачливого мужа.

Но тот лишь ухмыльнулся в ответ, демонстрируя руку, предусмотрительно покрытую некротической силой. Зеленоватая энергия поблескивала под языками пламени, не давая повредить кожу.

– Не волнуйся, в таких количествах огонь мне не повредит, – улыбнулся Оден. И легким движением стряхнул огонь с руки.

– Дважды дери тебя скелеты! Ты же не на поле боя! Твои свитки! – взвыла я. Мне даже в голову не пришло, что я могу навредить Одену: тут требовалось приложить куда больше усилий, чтобы оставить на нем хотя бы царапину.

Некромант обернулся, увидел горящую бумагу, которая уже во всю полыхала из-за сброшенного с его пальцев огня, и так витиевато и нечитаемо выругался, что я даже запомнить не смогла, хотя всякое слышала.

Дальше описывать не стану, скажу лишь то, что скелеты – вещь удобная. Прибежали, потушили и убежали. А мы остались в задымленном помещении. Я оперлась о стену, а Оден пытался понять, что из документов испорчено безвозвратно.

Потом он поднялся, вздохнул:

– Огненный маг – горе документации.

– Маг-дурак – пожизненное горе всему сущему, – не осталась в долгу я, а потом, вспомнив его неожиданный поступок, добавила: – До сих пор не пойму, что ты пытался сделать и зачем.

– Реакцию проверить хотел. – Оден подошел к шкафу, достал оттуда магический поглотитель дурного аромата и прошептал заклинание. Запах гари моментально начал покидать комнату. Это я привычная, а у Одена наверняка першит в горле от дыма.

– Реакцию на что?

– На приставания.

– То есть это ты так приставал? – Мне захотелось рассмеяться. – Я бы больше ставила на то, ты меня убить пытаешься. Ну что, проверил?

– Проверил.

– И что, будешь спрашивать, не приставал ли кто ко мне? Так я смогу до утра перечислять: от послов-идиотов до не в меру ретивых и не слишком умных дворян. Поверь уж, безуспешно. И не с самыми приятными последствиями для них.

Да, хватило в первое время проблем, пока я не заработала себе репутацию. Почему-то некоторые послы думали, что маг на королевской службе – это примерно то же самое, что слуга. И можно спокойно прийти и предложить развлечься на пару ночей.

Обычно послами выбирали умных людей, поэтому они сразу понимали и принимали отказ. Но попадались и с замедленным развитием. А как иначе таких называть? Если они лезли в окна, приходили голыми, пробовали позволить, простите уж, ущипнуть за попу или положить руку на колено? Могу сказать лишь одно: огненная магия значительно ускоряла умственное развитие других людей и не позволяла более совершать глупости. Конечно, были и нормальные люди. С ними мы до сих пор либо хорошие приятели, либо друзья.

– Об этом я знаю, а вопрос у меня другой.

– И какой же?

– Как произошла твоя инициация? Как я помню, ты открыла в себе магию огня лишь в восемнадцать лет, когда училась в пансионе для леди.

Зараза же некромантская! И как только догадался, что именно нужно спрашивать. Инициация – это пробуждение основной силы у мага. Мои родители, как ни бились, но найти даже искру таланта у меня не могли. А ведь сами были достаточно сильными магами. По крайней мере, так мне казалось в детстве. Сейчас, анализируя прошлое, я склоняюсь к тому, что их сила была чуть выше средней. Это значило, что дети должны были родиться такими же сильными или еще сильнее. Но магии во мне, единственном ребенке, не обнаружили.

Такое редко, но случается. Либо происходит сбой и магия не появляется, либо магия есть, но она так сильна, что глубоко засыпает до определенного возраста, чтобы не разрушить тело. И в последнем случае для ее пробуждения нужен сильный толчок. Эмоциональный всплеск. И у меня такой был, когда я училась в пансионе. Да, не любила я вспоминать те времена, потому что они навсегда запомнились мне чувством тоски, одиночества и полного бессилия. Тогда мне не раз приходило в голову, что мое существование бессмысленно.