Разыскиваем маму. Срочно! Том 1–2

– Я погладила, – отчиталась я перед мантикорой, убирая с хвоста немного онемевшую руку – все надеялась, что Франсуа уберет свой хвост первой.

И получила весьма громкий и недовольный рык в ответ.

– С-с-спасибо, – добавила я, радуясь, что сижу: стояла бы – упала, а потом добавила: – Извините, пожалуйста.

Я, конечно, сколько угодно могу говорить самой себе, что я храбрая, умная, взрослая и адекватная женщина, но не в такой ситуации! Перед вами когда-нибудь рычал лев так близко, что вы чувствовали его дыхание, а волосы после рыка развевались сильнее, чем от сильного ветра в непогоду? Да я бы предпочла десять раз поблагодарить и двадцать извиниться, лишь бы от меня отошли подальше!

А еще она ухмылялась, а этот странный недорык… неужели смех? Влипла!

– Мне пора спать, – сказала я. – Не могли вы дать мне выйти из-за стола?

Мантикора послушно сделала несколько шагов в сторону, а я с опаской встала со стула и подошла к кровати. Спать, я лягу спать, встану – и больше никаких рычащих мантикор в моей спальне в течение всего дня. Наверное.

Но разумность Франсуа-Доминик меня немного пугала. Во-первых, обмануть ее будет, скорее всего, труднее, чем детишек, потому что никаких проблесков наивности в шикарных глазах мантикоры я не заметила. А, во-вторых, ни один план при ней нельзя будет претворить в жизнь. Я ведь хотела сегодня заглянуть в ту самую тетрадочку, раз уж детки так опростоволосились и не принесли правильный контракт. Но, судя по поведению моей соседки а-ля дуэньи, лучше мне и впрямь лечь спать.

Поэтому, быстро переодевшись, я юркнула под одеяло и попыталась заснуть. Пыталась я, если судить по ощущениям, несколько часов, но все безрезультатно. И мантикора тут абсолютно ни при чем: она легла на диван в другой стороне и даже не шевелилась. Покрутившись, я поняла, что для счастья мне не хватает стаканчика воды. Лучше, конечно, чего-то другого, но навряд ли я найду в этом мире привычную газировку. И если бы в комнате была хоть капля, то вопросов не возникло бы! А так, кажется, придется топать в столовую, благо, это единственное место, расположение которого я отлично запомнила.

Повздыхав, я все же решилась выползать. Минуту я размышляла, что же накинуть поверх ночнушки, чтобы точно никого не смутить (и особенно – себя), а после вытащила спортивную ветровку. Пусть и странно, но местную одежду мне не выдали, значит, буду носить то, к чему душа лежит.

Я глянула на Франсуа-Доминик и поняла, что мантикора наблюдает за мной одним глазом.

– Выйдешь со мной за водичкой? – спросила я, на что получила непонятный странный звук.

Подозреваю, что это было снисходительное разрешение. Что ж, ладно, без мантикоры мне будет лучше. Я открыла дверь и вышла в коридор.

Упс, кажется, погорячилась. Особняк, который так уютно выглядел днем, вечером казался мне жутковатым. Какой придурок додумался использовать факелы с синим огнем? Еще и луна из окна светила жутковато.

Так, я взрослая адекватная женщина, которая при просмотре ужастиков ела попкорн и смеялась над трясущими младшими, что мне какой-то замок? Тем более, не упаду. Пусть все освещено жутковатым синевато-голубоватым светом, но освещено же!

Я уверенно спустилась на первый этаж, повернулась направо, как холодный воздух прошелся прямо над моей головой. Сквозняк! Обычный сквозняк. Да, окна все на вид закрыты, но это ж магия, мало ли…

Холодный, почти ледяной ветер коснулся плеча и шеи.

– Это просто сквозняк, – тихо сказала я, чтобы услышать свой голос и развеять страх.

– А вот сквозняком меня никто еще не называл.

Это точно не голос Брайона. Неужели… муженек приехал? Хоть дети и говорили, что ему нужно два-три дня на дорогу, но мало ли…

Мало ли какие аргументы дети для срочного возвращения дядюшки использовали, что он летел, не разбирая дороги. Я могла бы много что поставить на то, что природа детей не только магическим талантом не обделила, но и богатой фантазией. А детский вымысел много чего может сотворить со взрослым окрепшим и не слишком гибким в большинстве случаев умом.

– Тогда познакомимся? – улыбнулась от души и повернулась.

Надо же будущего мужа приветствовать со всем радушием после его тяжелой работы. Так работал, так работал! Даже на жену посмотреть сил не нашлось. Оставалось надеяться, что это все было во имя и благо той суммы, которая прописана как неустойка за разрыв контракта.

Повернулась – и застыла.

Потому что передо мной точно был не Дитрих Эрнст Редривер. Почему? Да потому что Дитрих, по крайней мере, живой и взрослый! А передо мной в воздухе висел подросток во фраке, от которого исходил потусторонний голубовато-зеленоватый свет.

– Ох, как приятно, как приятно, впервые меня встречают с улыбкой! – захлопала в ладоши тот.

Ага, я ж улыбнулась перед тем, как призрака увидеть. И убрать улыбку сейчас никак – кажется, все мои лицевые мышцы попросту атрофировались. Дыши, Кира, дыши. Сейчас расслабишься, сможешь прекратить улыбаться. Это всего лишь призрак, призрак явно безопаснее мантикоры. Он выглядит как человек, у него один ряд зубов, да и вообще… призраки же ни к чему прикасаться не могу, они бестелесные.

Самоубеждение почти сработало, вот только это самый бестелесный призрак, который, как я предполагала, ни к чему не сможет прикоснуться, резко подлетел ко мне, схватил за талию и поднял в воздух, покружив.

– Как красивая и храбрая будущая госпожа этого дома! – улыбнулся мне подросток, ставя обратно. – И такая дружелюбная. Вы первая и единственная, кто за все время захотел со мной познакомиться.

– П-правда? – спросила я, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы не стучать зубами.

Впрочем, на ногах стояла твердо – и то молодец.

– Ага, абсолютная, – вздохнул призрак. – Скажите, вот в чем проблема-то? Неужели я страшный и некрасивый? В свое время меня считали первым красавцем королевства. Вкусы так изменились.

– Нет-нет, вы очень даже красивый, – заверила я призрака, ничуть не лукавя.

Если не обращать внимание на синий свет, то подросток и впрямь был очень симпатичный. Если бы он был старше лет на пять-десять, то точно разбил бы все девичьи сердца.

– Вот именно. А большинство барышень при виде меня кричат, плачут, падают в обморок. Один раз одна дамочка бросалась в меня предметами своего гардероба! Две родовые картины испортила, люстру разбила, тумбочку сломала. А на полу, кстати, до сих пор выбоина от ее ожерелья осталась. Как можно на себе столько килограмм носить… Небезопасно же. Госпожа, а почему вы молчите?

– Жду, когда мы начнем знакомиться, – ляпнула я. – Меня вы, как понимаю, знаете.

Назвал же будущей госпожой? Так что явно в курсе. А вот меня оставил в неведении.

– Ох, точно! Я Каллисто, хранитель поместья и рода Редривер, приятно познакомиться! – сказал подросток, протягивая мне руку.

– Очень приятно, – соврала я, но руку – абсолютно ледяную, от холода которой покалывало кожу – пожала. Кира.

– Да, я знаю, уже прочитал ваш контракт. Я бы предложил вам выпить, но, увы, уже тысячу лет не могу глотнуть ни капли. Но, как и всякий приличный хранитель, предлагаю вам посильную помощь в решении любых проблем, связанных с поместьем и родом Редривер!

Не могу сказать, что мое сердце больше не колотилось как бешенное при виде призрака, но все-таки я поуспокоилась. Магический мир, в конце концов! Разве не следовало ожидать каких-то сюрпризов? Дружелюбно настроенный призрак, уверена, не худший из них.

– Спасибо. Правда, я не очень понимаю, как и чем вы можете помочь, Каллисто, – улыбнулась я.

– О, всем! Я ведь вам уже один раз помог.

Помог? Когда… А! Неужели именно Каллисто подложил мне ту тетрадь, где хранились секреты?!

– Спасибо за зеленый журнальчик, правда, я его пока не открывала, но обязательно…

– Какой журнальчик? – удивился призрак. – Я не клал никакой журнал.

– Тогда о какой помощи вы говорили? – не поняла я.

– Как о какой? Я обезвредил убийц, который целились в вашу карету, когда вы подъезжали к поместью.

Я скептически взглянула на Каллисто. Нет, никаких сомнений в том, что он способен справиться с людьми, не было. Иначе не поднимал бы меня как пушинку. Но убийцы? Серьезно? Я же не в фильме или в книге, чтобы такое происходило! Да, мир другой, но все же должно быть безопасно, если не считать детей и их ярого нежелания иметь маму.

– Какие убийцы? – осторожно спросила я.

– Обычные, – пожал плечами призрак и подлетел ко мне поближе. – В черной униформе, в капюшонах, со знаком гильдии убийц на спине, клинками, сумкой с ядами и парой-тройкой магических свитков, в которых содержатся заклинания для массового усыпления, отравления и прочего убиения. В общем, самые обычные и ничем непримечательные убийцы.

– И… и зачем им меня убивать? – икнула я.

– Понятия не имею, – пожал плечами Каллисто. – Возможно, и не вас хотели убить. Может, Брайон чем-то насолил, но навряд ли.

– Брайон? Чем?

– Вот мне тоже интересно – чем? Слушайте, Брайон – это же ангел во плоти, не иначе! Терпелив, немного робок, зато галантен, абсолютно вежлив, предусмотрителен. Он за всю свою жизнь умудрился никого не обидеть, а это, знаете, находясь подле хозяина, очень и очень трудно сделать. А еще он прекрасно готовит, обладает идеальным почерком, цитируют наизусть все книги основам магии и истории королевства. А как стихи декламирует! И никогда ни на кого не обижается. Иде-а-лен! – воскликнул Каллисто, вскидывай вверх указательный палец.

Ну, я бы не сказала, что описание подходило под безупречного человека. Мне по душе пришелся бы кто-то более мужественный и решительный, а уж чтение стихов – совсем сомнительный плюс. Но чего спорить? Я вкусы людей этого мира не знаю, а уж призраков – тем более.

– И поэтому вы сделали вывод, что убийц прислали для меня? – спросила я, с трудом удерживаясь от ноток сарказма.

– Конечно! Выбирая между вами и Брайон, я склоняюсь к тому, что его убивать не за что.

– А меня есть за что? – вздохнула я, ежась от сквозняка. Неужели призрак создает их без движения? Жуть какая.

– Не знаю, – сказал Каллисто. – Вы же будущая госпожа…

Я открыла рот, но тут же его захлопнула: какого черта я вообще спорю с призраком об этом?! Спрашивать другое нужно!

– А других будущих жен Дитриха тоже пытались убить? – спросила я, с замиранием сердца ожидая ответ.

– Не-а, вы первая, – сказал Каллисто.

– Тогда странная причина. Я из другого мира, о том, как выгляжу, подозреваю, даже сам Дитрих не в курсе, так что… – я развела руками и посмотрела на призрака, который тут же стукнул кулаком по своей открытой ладони.

– Вы правы. Значит, убийцы были не за вами, а за Брайоном. Вот же… я еще так мягко с ними обошелся! – посетовал призрак.

– А вы с Брайоном?..

– Хорошие друзья! – радостно заявил Каллисто. – Когда я ему впервые показался на кухне, то он предложил мне чашечку чая. Такая ностальгия, такая теплота, такое дружелюбие к хранителю рода! Поэтому я тоже проявляю к нему доброту и уважение.

Наивность призрака немного удивляла. Неужели ему достаточно такой мелочи, чтобы проникнуться к человеку теплыми чувствами? Это как-то… по-детски! Он же хранитель дома, неужели не должен быть грозным?

И Брайон… Засранец! Мог бы и предупредить, что у них тут призраки по поместью шастают. А если бы у меня сердечко послабее было? Неудивительно, что с таким отношением тут все «мамы» сбегали. Не дети спугнут, так призрак поможет.

– Убирая убийц? – спросила я.

– И это тоже. Но обычно помогаю найти потерянные вещи – помощник моего хозяина чрезвычайно рассеянный. А я днем часто наблюдаю за другими, поэтому помню, где лежат вещи.

Наблюдает? Что ж, надеюсь, в рамках приличий. Но это я уточню уже у кого-то другого – не уверена, что Каллисто не обидится.

– Тогда вы не знаете, кто положил зеленый журнал в мою комнату? Раз вы наблюдаете?

– Зеленый журнал? – растерянно сказал Каллисто. – Зеленый… кх-кх… зеленый…

Призрак странно побледнел, а его светящийся голубовато-зеленый облик неожиданно стал фиолетовым.

– Каллисто? – позвала я, на всякий случай делая шаг назад – все во мне буквально напряглось от застывшего призрака.

– Вы… мне пора идти, – неожиданно заявил Каллисто. – Да-да, мне надо идти. Если хотите меня встретить, то погуляйте в лунную ночь и завтра, госпожа.

Почему-то эти слова звучали совсем не так дружелюбно, как раньше. Словно предупреждали о чем-то. Да что тут происходит?!