Таблеточку, Ваше Темнейшество?
- -
- 100%
- +
Так что придется вспоминать фармакогнозию и ориентироваться на знание трав. Думаю, дельце это тоже выгодное, иначе бы бывший дом травника был куда более скромным. А так и мебель добротная, и украшений на втором жилом этаже хватало, а уж кладовая ломилась от запасов – и пшено, и рис, и еще какая-то крупа, которую я не узнала.
Кстати, помереть от голода я могла даже в том случае, если заработаю нормально. Потому что кухня определенно отличалась от современной. Нашла я ее совершенно случайно, заметив каменную кладку, которая смотрелась довольно инородно для деревянного дома. Открыла дверь и поняла, что закуток, где куча всяких котелков, черпаков и прочей посуды – определенно кухня. И сразу напротив входа было огромное подобие камина, рядом с которым лежали дрова. Вот этого монстра я бы на месте жителей этого мира боялась куда больше, чем моей миленькой таблеточной машины, которая все так же стояла перед домом.
Когда я облазила дом сверху донизу, нашла несколько укромных мест, куда рассовала монеты, нашла кабинет, где сложила документы и те вещи, которые мне выдали, я смогла присесть и осознать, что спокойно переночевать в таких условиях не смогу.
Оторвать себя от стула удалось даже с большими усилиями, чем в конце четырнадцатичасовой смены в аптеке. Но я это сделала. Всю ночь я вычищала дом, пытаясь привести его в более или менее жилой вид. И даже умудрилась воспользоваться колодцем, который видела впервые в жизни.
За окном забрезжил рассвет, когда я смогла присесть. Но ненадолго, потому что услышала, как кто-то стучит. Пришлось вставать и идти ко входу.
Я открыла дверь. Что ж, видимо, судьба у меня такая – удивляться каждый раз, когда я открываю дверь. На пороге стоял Мик вместе с двумя ребятишками – мальчиком и девочкой, которые выглядели лет на пять-шесть.
– Пожрать приготовила? – спросил он с наглой усмешкой.
Второе важное правило обращения с детьми, которые наглеют, – не поддавайтесь и никогда не стесняйтесь. Отвечайте на наглость наглостью!
Ребенок пришел в аптеку и внаглую заявляет, что хочет взять с собой стул, потому что он прикольный? А что? На нем ведь не написано, что он аптечный. И его мама даже ушами не повела, когда ребенок схватил стул и потащил к выходу?
Не стесняйтесь! Подойдите к ребенку и заберите его в аптеку вместе со стулом. А что? На ребенке ведь тоже не написано, что он чей-то? Ругани будет много, вас обвинят в похищении и во многих страшных делах, зато посетители запомнят, что наглость – не второе счастье. А вы поймете, что лучшие стулья – это те, которые посажены на цепь, а идеальные – впаяны в пол.
– Мик, верно? Ты проходи, проходи, – я использовала все имеющееся у меня дружелюбие, чтобы произнести эту фразу.
После постаралась улыбнуться как можно более приветливо, чтобы эти наивные детишки не сбежали раньше времени. Иначе как я приготовлю самой себе завтрак?! А есть хотелось ого-го как – мой живот после тотальной разборки-уборки этого чудного дома издавал такие трели, которым позавидовал бы целый десяток соловьев. Нельзя сказать, что я совсем к голоду непривычная. Иногда в аптеке бывали такие загруженные дни, что в восемь утра я могла заварить себе кофе, а выпить его только в девять. В девять вечера под конец смены. Повторять этот опыт в новом мире мне как-то не хотелось.
– Все вместе? – подозрительно уточнил парень.
– Да-да, конечно, проходите сюда за мной, – сказала я детишкам и повела их в сторону кухни.
Чем больше народа, тем быстрее они приготовят хоть что-нибудь. Да и много ли детишкам надо еды?
– Вот, я ж говорил, что эта дуреха даст пожрать. На недельку мы жратвой обеспечены, – услышала я громкий шепот Мика.
С таким же успехом он мог говорить обычным голосом. Это же насколько бесстыжим нужно быть, чтобы даже не пытаться скрыть от меня эту фразу?
– А почему только на недельку? – уточнила я, поворачиваясь и в упор глядя на Мика. Может, проймет?
Если только немного: взгляд он отвел, все же не совсем обнаглел. А вот двое сопровождающих его детишек стояли все красные и не знали, куда деть глаза. Вот их было почти жалко.
– А что? Разрешишь на подольше? – тут же ухмыльнулся Мик.
– Все зависит от твоих навыков, – ответила я, распахивая дверь в кухню.
– Каких навыков? – подозрительно уточнил Мик.
– Как каких? В готовке. Сегодня у тебя есть уникальная возможность мне их продемонстрировать, – радостно сказала я, хватая растерявшегося подростка за руку и затаскивая на кухню. – Вон там котелки, слева перед входом была дверь – там кладовая с продуктами, думаю, с остальным разберешься?
– А ты что будешь делать?
– Как что? Оценивать, – улыбнулась я. – Я еще не знакома с кухней этого мира, поэтому готовьте то, что вам по вкусу.
– Ты… – шокировано сказал Мик, явно намереваясь сказать пару добрых слов о моей наглости, но кто бы ему дал?
– Я Валерия, очень приятно, – сказала я. – А вы?
– Я Ная, – девчушка чуть подтолкнула второго мелкого, – это Най. А Мика вы уже знаете. Мы все приготовим…
– Ная!.. – начал Мик, но малышка строго перебила его:
– Есть хочу. Поэтому приготовлю. Не хочешь есть – не готовь. Это проще, чем то, что нам предлагают на раздаче.
А дальше… А дальше произошло чудо. Эти детишки не только понимали, что тут делать, – где поджигать, какие котелки использовать, что в них лить, сыпать, но и справлялись с этим так, словно всю жизнь были поварами на какой-нибудь кухне при дворе. Уже через час на столе стояла каша, лепешки, какое-то варенье и даже травяной отвар.
Дети не стеснялись ни на мгновение: как приготовили, так и уселись есть, наложив себе полные тарелки. И я не стала. А вкусно, между прочим. Натуральная еда, приготовленная таким способом, была очень хороша. По крайней мере, мой желудок прекратил имитировать утренний будильник.
– Спасибо тем, кто ел, – довольно сказала я, отставляя свою пустую тарелку, после чего подмигнула Нае: – И тем, кто готовил.
– Пожалуйста, – сказала девчушка, накладывая себе добавку, после чего деловито осведомилась: – Обед мне готовить? На четверых.
– Да, будет отлично, – не стала отказываться я.
Пройдет еще немало времени, прежде чем я пойму, как тут со всем управляться. Запасов еды хватает, да и ребятишки, несмотря на то, что ели как не в себя, использовали для готовки как-то совсем немного ингредиентов.
– И почему мы раньше сюда не пробрались и не грабанули эти запасы? – вздохнул Мик.
– Потому что тут стояло магическое заклинание, которое снялось с появлением хозяйки.
– А с хозяйкой уже и грабить смысла нет, – фыркнула я.
– Почему? – удивился Мик. – Вполне себе есть. Вот только люди не дураки и к тебе не сунутся.
– Это еще почему?
– Потому что ты ведьма и артефакт у тебя такой жуткий, что никто вообще к твоему двору не подойдет. Если ты будешь что-то продавать, то в дом его засунь, а то народ не придет, – посоветовал Мик.
Таблеточная машина, да? Прости меня, что я отзывалась о тебе как о бесполезной бандуре, кажется, ты спасла меня от потенциальных грабителей! Так, стоп, а откуда Мик знает, что меня тут за ведьму приняли? Я вроде бы еще ничего не учудила…
– А ты смелый, что совсем не боишься? – поинтересовалась я, не собираясь рассказывать, что мой артефакт страшен только внешне и только для местных жителей.
– А я умный, – гордо возвестил Мик. – Если ведьма пригласила, то бояться нечего. Это незваным гостям надо быть настороже. И вообще. Спасибо за еду и все такое, но нам пора по делам. На обед вернемся.
– По делам? Это каким? Грабить прохожих? – поинтересовалась я, не удержавшись от сарказма.
– А если и так? – дерзко ответил он мне. – Что, думаешь, сможешь запретить?
– Не думаю, – пожала я плечами.
Конечно, поведение подростка коробило, но я не его мама или опекун, чтобы ставить его на путь истинный.
– Я только одного не пойму. Неужели никакие приюты в этом мире не заботятся о том, чтобы детям было что есть? – спросила я.
Дети дружно рассмеялись, но что-то мне их смех совсем не понравился. Приюты тут были, хотя не совсем в той форме, что в моем мире. Скорее, это были три группы отдельных заведений: столовая, учебная и ночлежка. Причем последняя в этом городе была в таком состоянии, что под мостом было ночевать более гигиенично. Нае в прошлый раз пришлось остричь волосы под мальчика, чтобы вывести вшей.
– Но столовые же есть?
– Ты там пробовала что-то есть? И, думаешь, там совсем бесплатно? Будешь ходить постоянно, хозяин этой столовой поймает и отправит работать, чтобы не зря жрал. Иногда, конечно, попадается нормальная работа, но чаще – какая-нибудь дрянь, которую никто не хочет делать. Платить за нее дорого, а вот впрячь воспитанников – милое дело. Поэтому столовая – это на крайняк, когда совсем с голодухи подыхать будем, – поделился Мик. – Такие уж взрослые по своей натуре.
Подросток не пытался вызвать жалость, скорее, все его слова были пропитаны ненавистью и отвращением к этим самым взрослым. Я слушала и понимала, что светлые какие-то совсем не светлые. И творится у них абы что. Возможно, дело в том, что тут граница, а ближе к центру порядка больше? Ну, кто ж разберет.
– Только не надо говорить мне про приемные семьи. Знаем, проходили, – хмыкнул Мик. – То же самое будет. Только, в отличие от хозяина столовой, который может поймать, а может и нет, тут ты пахать будешь постоянно.
– И что? – спросила я, все еще не понимая, как относиться к откровениям подростка: то ли сочувствовать, что в этом мире все так плохо, то ли задумываться, не привирает ли он по поводу работы, а дело в обычной лени. – Что, по твоему мнению, должны сделать взрослые, чтобы ты прекратил грабить? Молчишь? Сам не знаешь?
– Почему же. Знаю.
Глава 5
– И что же? – спросила я.
– Работу, – угрюмо ответил Мик. – Нормальную работу. И чтобы справедливо платили.
– А такой нет? Или не можешь найти? – я спросила, не скрывая любопытства.
– Нет. Потому что детям нельзя, – презрительно скривился Мик. – Светлые против того, чтобы дети стали работать. Работать за деньги. Но почему-то они совсем не против, если мы будет работать за еду. Они это выполнением поручений называют. Вот только взрослые, которых наняли, занимаются делом куда меньше.
О-о-о, все понятно, законы как везде: посыл отличный, исполнение – дрянь.
– Вообще никак работать нельзя? – все-таки уточнила я.
– Как-то – можно, – ответил Мик. – Вот только проблема, что хорошие работодатели предпочитают с детьми не связываться, а работая на плохих и копыта отбросить можно…
Закон сделали, инструкцию не дали. Точнее, может, что-то и дали, но следовать ей явно не удосужились. Напоминает мне одну пасту для лечения, которую в воде надо было растворять. Вот только люди, увидев слово паста, чистили ей зубы, а потом удивлялись, что не помогает. Так и тут. Детям работать запретили, но об условиях не озаботились.
– Поэтому воруешь?
– Ага, – честно сказал Мик. – Но это не долго. Мне год до шестнадцати, а там уже и работенку можно найти какую-то.
– Кстати, насчет работы… – заговорила я, осматривая детей.
Мелких клонило в сон: Най и Ная держали глаза открытыми с огромным трудом. Еще бы, такая рань. Я и сама была не против поспать, но сейчас определенно не время: Мик только-только расслабился и не против поговорить. А это значит, что нужно этим пользоваться – где я еще информацию о здешних порядках достану? В мозг мне что-то загрузил этот… Светлейший своим заклинанием, но там точно ничего о том, как выжить в месте, чьи порядки тебе незнакомы.
– Тут же травник жил? – поинтересовалась я. – Чем он занимался?
– Травы собирал и продавал, – ответил Мик, глядя на меня немного высокомерно: мол, неужели такие вещи неочевидны.
Неочевидны. Если учесть, что я тут видела, то я бы сказала, что не травами, определенно не травами он тут торговал. Но свои домыслы оставила при себе – нечего такие вещи сообщать подросткам.
Тем более не таким уж и плохим подросткам. Ная и Най все-таки заснули, а Мик как настоящий старший брат обнял обоих, прислонив к себе, чтобы детишки случайно не навернулись со скамейки. Мик сделал это все так естественно, что становилось понятно – ему не в первой.
– И все? Только на травах он так дом обставил, столько продовольствия собрал?
– Ну, он всякие растворчики делал, – не стал отрицать Мик. – Растворчики радости, спокойствия, счастья или благополучия… Смешивал какие-то травы, покупал через два дома литры горячительного и смешивал. Вот только…
– Вот только что?
– Что-то мне кажется, что вся радость, спокойствие, счастье и благополучие были от горячительного, а не от травок, – фыркнул Мик. – Но дело прибыльное было, травник хорошо жил.
Уж не знаю, что от чего было, но крыса-алкоголик наводила меня на нехорошие мысли. Сколько радости она тут испытала, хлебая валерьянку на горячительном?
– А где травник сейчас? – спросила я у Мика
– Где-то там… – ответил он, поднимая глаза вверх. – К темным сунулся, вот и сгинул. Ладно, спасибо за жратву, мы еще придем, а то Ная мне дырку в голове проделает своими нравоучениями.
Сурово сказать последнее предложение у Мика не получилось – голос был наполнен притворным раздражением и неподдельной нежностью. Жаль. Жаль, что я слишком плохо ориентируюсь в этом мире, чтобы помочь детям решить их проблемы.
– Подъем, малышня, – рявкнул Мик. – Толстые кошельки глупых светлых ждут нас и только нас!
И чему детей учит, а? Но свои нравоучения я проглотила. Не могу помочь, так какое право у меня вмешиваться? Выпроводив ребят, я еще раз прошлась по первому этажу, осматривая свои владения. По-хорошему надо было поспать, но руки уже чесались, мозг отлично работал. Что ж, глупо было упускать такой подъем настроения. Надо приниматься за работу и осматривать запасы. Растворчики травника я, может, и не повторю, но отвары, настои и настойки – вполне.
Я зашла в комнату, где, судя по запаху, хранились травы, и окинула ее взглядом. Конечно, я вчера немного прибралась, но это не сильно помогло. С фантазией у травника все было более чем хорошо, а вот с порядком – беда. Иначе как объяснить, что самое главное помещение – склад с травами и столы для приготовления всяких «растворчиков» – напоминало больше свалку, чем рабочее место? И это точно не работа крыски-спиртолюбки, а личная безалаберность.
Я только открыла шкаф, как по комнате разлился ядреный запах трав. Ну и кто хранит эфиромасличное* сырье незакрытым, да еще и на одной полке? Не нужно быть гением, чтобы понять, что такая адская смесь – от розмарина с тимьяном до коры апельсина – погубит не один нос на своем веку. Да и что этот травник делал с корой апельсина? Пытался вызвать аллергическую реакцию? С другой стороны, не жалко выкинуть.
Но было чему и порадоваться – травы в этом мире полностью были аналогичны тем, что произрастали на Земле. Я не была специалистом в ботанике или фармакогнозии, но кое-что помнила. Хватит ли этого для успешной торговли?
Я быстро захлопнула шкаф – не хватало еще этой гадостью надышаться. И перешла к другому. Второй шкаф меня порадовал, но и вызвал отвращение. Порадовал тем, что там хранилась посуда для приготовления. Я увидела не только ступку с пестиком, стеклянную посуду, но даже инфундирку* и полностью стеклянную кастрюлю, которая была прозрачной. Когда-то. Например, когда ее мыли. Судя по внешнему виду, всю эту посуду мыли раз в год в лучшем случае.
Я вздохнула, представляя, сколько буду перемывать это все. И, увы, я не в том положении, чтобы позволить себе выбросить все эти вещи. Я аккуратно постучала костяшками по чистому боку странной стеклянной кастрюли и услышала глухой звук. Неужели закаленное стекло? Я потерла стенку и почувствовала, что она чуть более шероховатая, чем положено обычному стеклу. Вот это находка! А я ломала голову, в чем буду готовить отвары. И, возможно, получится использовать эту кастрюльку для получения воды очищенной.
Так, ладно, меня ждали другие шкафы и полки.
Или не ждали. Потому что ничего особо полезного я больше там не обнаружила – сплошь растительное сырье, которое стоило выкинуть.
Зато меня заинтересовал дубовый стол, на котором ровной стопкой лежали толстые книги и листы бумаги.
Травник, которому я уже мысленно присвоила звание большой «свинки-растениепортилки», оказался очень скрупулезен, когда дело касалось бумаг. Ровным и красивым почерком были заполнены различные журналы.
В книгах записывал, что и в каком количестве продавал, да еще и состав указывал. Неплохо. Не то что я доверяла его рецептуре после увиденного на складе, но было весьма интересно посмотреть на то, что же он тут продавал. Я открыла первую книгу по продажам.
Дата продажи, цена, наименование – ничего нового. А вот в конце месяца в порядке убывания записывались наиболее успешные «растворчики».
Я наугад посмотрела на пятую позицию. Пф-ф-ф-ф, серьезно?
Растворчик «Мужская боеготовность маленького друга хозяина»?! Шалфей, розмарин, сабельник, аралия, пастушья сумка, родиола розовая? Больше двух тысяч продаж за месяц? Так, понятно, на отношения с противоположным полом в этом городе лучше не рассчитывать, пока я не вычислю всех покупателей этой штуки. А вот это даже больше «боеготовности» продалось… «Превращение равнины в горные хребты»…
А что на третьей позиции-то? «Для противостоянию главному врагу маленького боевого друга – головной боли». Зверобой, мята и боярышник. Что ж, хоть состав не страшный.
На первые две позиции смотреть было страшно, поэтому я спустилась чуть ниже. «Для облегчения последствий любви». Мята, календула, разбавленное горячительное… Явно не разбитое сердце лечить. О, а тут и приписка есть. «Всякому, кто на своих холмах задних любовь руки тяжелой познал, удовольствие получил, но сидеть не может. Трижды в день».
Я громко рассмеялась, наконец, не выдержав абсурдности написанного. А потом тяжело вздохнула. Я еще точно не знала, что и как буду готовить и продавать. Совершенно неясно было, как я со всем этим справлюсь в одиночку. Но одно я знала точно – здешних мужчин я буду обходить стороной!
Пока я разбирала завалы, незаметно подкралось обеденное время. Нет, я поняла это совсем не по урчащему желудку. За время работы в аптеке он уже привык, что никакие вопли о помощи вроде «Накорми меня, иначе я тебя изведу!» не работают от слова совсем, поэтому вел себя смирно. Всего лишь была одна однозначная и вполне ожидаемая фраза:
– Мы жрать!
Какое единодушное и бодрое трио! И частично комичное: тонкие детские голоса Наи и Ная никак не вязались с грубой фразой.
– Ау-у-у! – послышался голос Мика. – Ты где? Отзовись!
Надо же, все-таки ждет хозяйку дома, а не заходит внаглую. Я проигнорировала вопрос – я тут, знаете ли, от самого настоящего колодца на заднем дворе самое настоящее ведро, полное воды, тащила. Ничего, что тяжело, что холодная вода прямо на ноги капает. Последнее вообще хорошо: сейчас половина выльется – и тащить будет легче. Я вздохнула и поставила ведро – с утешением у меня беда, даже саму себя не получается. Вычислили меня быстро: секунда – и передо мной возник Мик. Хорошо, что ведро поставила, иначе точно нести мне было бы легко-прелегко – стопроцентно опрокинула бы.
– А че не сразу два? – спросил подросток, выразительно глядя на ведро.
– Мне свободная рука нужна, – прошипела я в ответ.
– Зачем? За стенку подержаться? – издевательски сказал Мик.
– Нет, нахала за ухо оттягать, – честно сказала я, глядя на Мика исподлобья.
Я хотела взять ведро, однако его у меня выхватили прямо из-под носа.
– Куда? – поинтересовался Мик.
– Ты чего такой добренький? – подозрительно уточнила я, но жестом показала, куда нести водичку. – И где Най и Ная? И ты же еще не взрослый, сам-то не надорвешься?
Мик нес ведро с легкостью, но как взрослая я должна была поинтересоваться!
– Я? Я не добрый. Когда ты несла ведро, ты выглядела так, что вот-вот помрешь. А мне для полной картины только обвинения в убийстве не хватало, – едко сказал Мик. – А они жратву готовят. Ты-то меня с собой не сравнивай. У меня кровь смешанная – от Светлейшей и Темнейшего. Мы, смески, отличаемся большой физической силой и выносливостью, так что… Претемной заднице посох в печень! Что тут произошло?!
Мик превратился в каменное изваяние, когда встал на пороге рабочей комнаты.
– Уборка, – невозмутимо сказала я, оглядывая помещение.
Я решила не мелочиться: вытащила все ящики, открыла все шкафы, испорченные растения запихала в найденные мешки, а грязную посуду впихнула в огромные тазики. Наверное, все походило бы на уборку, если бы не несколько неоднозначных фактов: мешки, в которые я сложила мусор, почему-то были с красными пятнами, а тазы, где отмокали банки-склянки, были серо-буро-зелеными (какой я только пакости не нашла внутри, ничего удивительного).
– В-ведьма светлая?! Да разве же с-светлые такое творят… – пробормотал Мик, становясь куда более вежливым и менее нахальным.
Даже ведро аккуратно поставил, не расплескав ни капельки воды.
– Слушай, с чего ты решил, что я ведьма? – спросила я.
В конце концов, никому об этом факте я не сообщала. И что-то мне подсказывало, что дело тут совсем не в моей таблеточной машинке. Думаю, за все время они попаданцев с чем только не видели.
– Так все знают, – растерянно сказал Мик. – Еще как твой дилижанс пришел, все были в курсе. Оно у тебя в документах написано, если там кто-то с опасной профессией, то жителям говорят… Считается, что ведьмы опасны.
– Слушай, если ведьмы опасны, то ты как меня ограбить решился? – поинтересовалась я, перекладывая частично отмокшую посуду в новый тазик.
– Так светлая ж. Светлые не опасны. Наверное, – сказал Мик, опасливо косясь на таз, где лежала посуда. – Не опасны ведь?
– Наверное, – улыбнулась я Мику.
Больше подросток со мной не пререкался, не шипел, более того – безропотно помог мне с уборкой, словно так и нужно было. Ная вошла как раз тогда, когда мы привели комнату в относительный порядок.
– Есть готово, – сказала девчушка своим нежным голоском, добавив: – Пойдемте жрать.
Обед проходил на удивление бодро и оживленно. Не в плане поглощения еды, а в плане беседы. Мик, кажется, стал намного лучше ко мне относиться. По крайней мере, я получила развернутые ответы на все свои вопросы без исключения.
Я узнала, где травник брал травы: из-за магической жилы недалеко от леса произрастало множество растений разных видов. Причем даже те, которым совершенно несвойственно произрастание в таких условиях. Теперь я поняла, почему у травника было столько разнообразного сырья. Мик рассказал, где можно было прикупить спирт и еще чего покрепче, а также про то, что вода, оказывается, частично обеззараживается магией, поэтому из-за нее невозможно заболеть. Я уже довольно потирала ручки, понимая, что пусть не все, но кое-что в таких условиях сделать можно. Да и то, что передняя комната раньше использовалась для торговли, порадовало. По словам Ная, если там все прибрать, то вполне можно будет торговать.
– Но придут ли сюда люди? – вздохнула я, отчетливо осознавая, что не являюсь таким же гением маркетинга, как травник.
– Придут, придут. Сначала от любопытства, а потом как работать будешь. В любом случае, Светлейшие – постоянные гости травников. На них всякие штуки действуют намного сильнее, чем на обычных людей, – невнятно пробормотал Мик, пытаясь прожевать огромный кусок булки, который запихал себе в рот.
Я заметила, что Най и Ная вполне успешно копируют его поведение. К счастью, наглости они еще не подхватили, но кто знает, кто знает…
Я поела раньше детей – сравним ли мой аппетит с таковым у растущих организмов? И четко поняла, что во время завтрака кое-кто поскромничал. Пока все трое моих невольных гостей продолжали есть как хомяки, я обдумывала сложившуюся ситуацию и маленькими глотками пила травяной чай.
Здешних людей не знаю, готовить не умею и навряд ли быстро научусь, тяжести таскать не слишком люблю. Только всякие травяные лекарства могу сделать и продать их – тут мне мои знания ботаники и бухгалтерские книги травника в помощь. Но этого явно недостаточно. Да еще и подготовить помещение для торговли надо. И нынче трое оголодавших ребятишек прибилось. Так почему бы не совместить благородство с некоторой корыстью и хитростью?
– Мик, дело есть, – сказала я, подпирая подбородок ладонью и внимательно глядя на подростка. – Ты же работу ищешь? Думаю, я могу тебе кое-что предложить, что не потребует слишком больших усилий, но принесет деньги…
– Я не люблю девушек постарше, даже не надейся, – тут же сказал Мик, отчего я подавилась импровизированным чаем, который едва не вышел у меня через нос.
Да, это было более неожиданно, чем мужчина, искавший когда-то в аптеке вантуз для младенцев. Еще никто на моей памяти так оригинально молокоотсос не называл. Невозмутимое выражение лица мне далось не без труда, но я ответила: