Оскал предназначения

Часть 1: Ученик вампира.

"Вот дурень, сказал же ему не пить много", – думал Аристарх, глядя, через распахнутую дверь, как его юный будущий собрат обнимается с белым другом в комнате задумчивости. Правда, вид у обнимающегося был весьма жутковатый. В какой-то момент на его лице расплылась блаженная улыбка, которая сменилась судорогой и мгновенным движением в разинутую пасть фаянсового трона.

Аристархсмотрел на всё происходящее по соседству с нескрываемым отвращением. Это был статный мужчина с длинными и прямыми чёрными, цвета воронова крыла, волосами, собранными в толстый хвост. Даже сейчас, сидя в комнате, он не снимал свою шляпу с очень широкими полями, бросающими тень на лицо, и был одет в закрытый и плотный деловой костюм без удушающего галстука.

А в квартире было очень миленько, хоть и темно из-за плотно сдвинутых портьер. Стиль под старину создавал впечатление, будто вот-вот набегут служанки в белых передниках и начнут хлопотать о барском столе. Но трапеза уже состоялась, и, если Аристарх был вполне сыт и даже доволен, не считая сцену неподалеку, то его компаньону приходилось несладко. При этом в квартире вообще отсутствовала еда, на добротном массивном столе с резными ножками стояли только два больших бокала, чьи стенки были слегка окрашены красноватой пеной.

– Уф, кажется, всё, – со вздохом облегчения страдающий вошёл в комнату.

– Ты с ума сошёл? – напустился на него Аристарх, – Это были наши запасы на ближайшие пару недель.

– А, – отмахнулся тот, – насобираем ещё.

– Яков, ты вообще понимаешь, что говоришь? Я отдал бешеные деньги за этот пакет.

Тот, кто был Яковом, насупился.

– В этом мире, – длинный жестом указал на окно, – мы не можем позволить себе брать то, что нам надо, в любом количестве. Да и болячек у вашего брата навалом, никогда не знаешь, какую заразу подцепишь. А ты ведёшь себя, как щенок, который думать в силу возраста не привык, только и знаешь, что носиться и крушить, рвать, что в зубы попадётся.

– Пошли на скотобойню, – Яков капризно скорчил рожицу, хотя он уже был не мальчик, молодому человеку недавно исполнилось двадцать пять. Правда ум и его манеры говорили о том, что, он застрял в раннем пубертате, да и вёл себя порой так же, а то и того хуже.

– Иди, – равнодушно отозвался старший, – только выводить потом глистов будешь самостоятельно, я из тебя цепней вытаскивать не собираюсь. Если хочешь стать достойным представителем, не стоит питаться фастфудом.

В этот момент порыв ветра всколыхнул занавески, от чего они на мгновение разлетелись в стороны, словно сорванные с мачт паруса. Сидевший в кресле чертыхнулся и рванул с места, когда лучи солнца лизнули его плотный костюм и поцеловали руку.

– Зараза, – прошипел он, увидев дымящийся рукав, который смердел на всю комнату, а увидев, что Яков стоит и просто смотрит с тем же глупым выражением лица, рявкнул, – Дубина! Закрой окно и верни шторы на место! Иначе останешься без наставника. Живо!

– Хорошо, Аристарх Андреевич, – выражение лица молодого человека приобрело намёк понимания, он ринулся исполнять приказ старшего, а, когда закончил, обернулся и спросил, – Так, значит, мы на диете?

– Твоими стараниями.

Длинный вернулся в кресло и проворчал, что эта шляпа ему скоро плешь протрёт на макушке, потом вытянул руку и сделал приглашающий жест.

Яков послушно подошёл и опустился в ноги к своему наставнику. Тот взял его за подбородок и склонился прямо к лицу молодого мужчины, в глазах черноволосого не оставалось места зрачкам, они были наполнены едва сдерживаемой алой яростью.

– Больше так не делай, ученик. Выжрешь мои запасы – следующим донором станешь сам, без обращения.

– Да, Учитель, – послушно, словно зомби, отчеканил Яков.

– Отлично, а теперь иди и переоденься, а то измажешь кровью мои ковры. И унитаз помыть не забудь! Потом свободен, меня не беспокоить.

Длинный встал, сладко потянулся и ушёл в чёрную комнату, свою спальню, шляпа вконец его достала, надо было хоть на время скинуть с себя все эти защитные пыточные одеяния.

Аристарх Андреевич – редкое явление для большого города, невероятное, он тот, кого не существует, но которого боятся и даже запирают окна на ночь. Он, выражаясь современным языком, вампир, который живёт вечно, если только его не продырявят серебряными пулями или не загонят в сердце осиновый кол. Аристархом Андреевичем он стал только тогда, когда переселился в Москву (надо же было назваться хоть сколько-нибудь приемлемым именем), настоящее его имя – Алистар Мареш – явно не вязалось с местностью, в которой он решил окончательно осесть.

***

Ночь дохнула свежестью и прохладой, одарив одиноких прохожих долгожданным облегчением и зарядом ненужной в это время суток бодрости. Серые тучи заволокли чёрное небо, размазав серп луны, словно ещё неловкий, но подающий надежды художник. Дома утонули в черноте, и только дороги жили своей безумной жизнью, освещённые фонарями, словно дворцовая зала на балу.

Алистар стоял на рекламном щите и наблюдал за проносящимися внизу огнями фар. Наконец он мог позволить себе снять эту паскудную шляпу! Его забавляли железные монстры с мотором на разный вкус и кошелёк, вытягивающие из людей деньги и нервы, которых мужчины любят, порой, больше, чем собственных жён.

Яков остался дома, его желудку досталось накануне тяжкое испытание. Молодой санг опрометчиво загнал в него стакан крови, чем вызвал естественную бурю непонимания со стороны органа пищеварения. И это он ещё легко отделался! Даже для вампира процесс отторжения крови был омерзительным. Мало того, что он потратил нехилые деньги на чистейшую донорскую кровь, так ещё и само по себе действо выглядело отвратительно.

– Эй! Ты как туда залез? – послышался беспокойный голос снизу. – Не дури! Слышишь?

Алистар лениво глянул вниз и обнаружил там изрядно подвыпившего молодого человека, явно возвращавшегося с попойки. Как вампир, он отлично уловил даже на таком расстоянии спиртовые пары, которыми был пропитан этот неравнодушный гражданин.

«Вот же принесло», – подумал прохлаждающийся бессмертный.

– Я не знаю, как ты туда залез, но могу вызвать спасателей, они снимут тебя оттуда, иначе ты упадёшь и будешь самый настоящий упырь! – не унимался подвыпивший молодой человек.

«Надо проучить этого щенка», – подумал вампир. Он представил себе, что может так и лишиться еды, если она сама себя губит в таких огромных масштабах. Да и что-то человеческое не давало ему оставаться в таких делах равнодушным. Пьянство ни в одну эпоху не принесло человечеству ничего хорошего.

Так называемый Аристарх Андреевич усмехнулся и, разведя руки, поднялся над щитом, зависнув в воздухе, и сладостно вдыхая сырой прохладный воздух. Потом глянул вниз, словно вопрошая, – "Так лучше?"

Молодой человек застыл и начал креститься как умел, путаясь в руках, чем вызвал жутковатый смешок у вампира. Нечисть плавно спустилась вниз и схватила за непослушные верхние конечности выпившего.

– Перестань, в глазах мельтешит. Слышишь, ты, алкаш хренов, беги домой, пока я тебя не покусал, – он демонстративно обнажил свои клыки и клацнул ими прямо перед носом совершенно парализованного ужасом человека. – Кыш домой, спать! – нарочито злобно рявкнул Аристарх и принялся наслаждаться, как человек, мгновенно протрезвев и обретя способность двигаться, рванул бегом и исчез в недрах тёмного двора.

Не успел Алистар заскучать, как ему на плечо опустилась большая летучая мышь. Она, не стесняясь, принялась вещать на своем писклявом, выразительно строя мордочки.

–Привет, Берта! Давно не виделись, а? Давай по-нормальному, я ни слова не разобрал из того, что ты мне тут наговорила.

– Ой, прости, Ал! Хотя даже не знаю, как тебя сейчас лучше называть, ты ведь стал Аристархом в мире людей, – всполошилась крылатая подруга.

– Да как хочешь, так и называй. Слушай, я рад тебя видеть, но ты ведь здесь не просто так, верно? – нахмурился вампир.

– Прозорливость ты не потерял, да. Слушай, новости самые плохие. Марку собирает всю нечисть и нежить, он готовит кровавую бойню, какой ещё Вселенная не видела. Тебя он ждёт с особым нетерпением, Ал… Аристарх.

– С чего бы это?

– У тебя большие неприятности, друг. Он знает, что ты живёшь среди людей и больше не убиваешь их, но дружишь с ними.

– Какое ему дело до моих взаимоотношений с людьми? – вспылил Алистар, – Да благодаря мне люди хотя бы перестали искать нас и вгонять в наши тела осиновые колы, по крайней мере, в черте города.

– Где ты, а где они. Марку считает, что ты – позор для всего рода нечисти. И выбирай: либо ты явишься сам, либо тебя доставят силой. В первом случае у тебя есть шанс выжить, во втором – боюсь, что нет, – Берта повесила свою милую мордочку с выразительными голубыми глазами.

– Ага, а запирать тебя в тело крылана без срока – это, по его мнению , достойно, – скрипнул зубами вампир.

– Да не обо мне сейчас давай думать! – тонко пропищала мышь.

– Бер, ну ты серьёзно? Он решится выкатить на площадь гильотину и устроить показательную казнь одной заблудшей овцы? Вот прямо ради моей персоны? Виноват. Возможно, я плохо знаю его вкусы, и он решит публично напихать мне во все отверстия чеснока и засунуть в задницу розу, непременно с острыми и толстыми шипами, или кол осиновый найдёт?

– Прекрати! – закричала Берта, – Ты не видел Марку уже несколько сотен лет! Ты и представить себе не можешь, каким отморозком он стал! Представь только, этот… упырь собирается уничтожить всё, до чего дотянется!

– Слишком мало нас осталось, Бер, не думаю, что этот гадёныш с прибитой к голове короной станет проливать и без того ставшую редкой кровь вампира. Люди достаточно нас переубивали. Не станет же Марку уподобляться средневековому народу, – попытался сбавить накал страстей Алистар.

– Тебе мало того, что он задумал? – мышь исподлобья глянула на своего друга. – Мир летит в пропасть, не только наш. Скоро все перемешаются в этой великой бойне и уже не поймёшь, где человек, а где монстр вроде нас с тобой. Одни монстры будут порождать других, если им так приспичит. А будут ли нас волновать подобные мелочи – будем ли мы сами пусть и условно говоря – живы с такими взглядами? И что нам останется в будущем, если все доступные миры погрузятся во мрак и хаос, а смерть не оставит шансов никому?

– Тебе не идут такие речи. Ладно, я – зануда, но двое зануд – это уже перебор, – Алистар попытался придать своему голосу более-менее обнадёживающий и лёгкий оттенок, чтобы погасить мрачные прогнозы крылатой подруги.

– У меня сейчас лапы отвалятся, и голова уже кружится, – пожаловалась мышь и сорвалась с плеча вампира, пару кругов намотала вокруг рекламного щита и спикировала на дерево, мастерски повиснув на нижней ветке вниз головой, как настоящий крылан. Вид у неё был немного обиженный, но больше расстроенный.

– Марку так и не смягчает твоё наказание? – мягко спросил вампир и погладил подругу по маленькой пушистой головке.

– Как видишь, – вздохнула Берта. – Вот и посмотри, кто и что он, раз за столько веков так и не позволил мне стать самой собой. Это проклятие я буду нести вечно, если только другие летучие мыши не решат откусить мне голову.

– Несправедливо.

– А ты ждёшь справедливости от нечисти, да ещё от Марку? Аристарх, ты меня удивляешь! Жизнь с людьми сильно повлияла на тебя, – вспыхнула Берта снова, подумав о том, что они оба тоже ведь нечисть.

– Прости, совсем я забыл, сколько лет ты не можешь превратиться обратно? – спросил вампир.

– Триста лет, – буркнула Берта. – И обид Марку не прощает, особенно таких… Я тоже оказалась хороша.

– А что ты натворила? Это слишком суровое наказание, Бер.

– Я… влюбилась в человека. Хватит об этом, – отрезала подруга с ветки.

– Попробую найти Иэнку, вроде он всегда был здравомыслящим упырём, может быть, поможет тебе вернуться к прежнему облику. Я просто обязан постараться ради тебя.

Берта благодарно кивнула.

–Слушай, Бер, – снова заговорил Алистар, – Марку действительно настолько рехнулся, что хочет угробить всё и вся?

– Да. К сожалению.

– Он разве не понимает, что нарушит баланс света и тьмы, выпустит на волю хаос и поставит под угрозу даже Альтернатив. Да и неужели он настолько глуп, что согласен обожраться сейчас и потом голодать из-за элементарного отсутствия пищи?

– Он не глуп, Ал, – заметила мышь. – Чувство безграничной власти привело его к такой безумной идее. А те, кто сочувствуют людям, живут с ними бок о бок – предатели. Я – самый жёсткий предатель, ты – тоже.

– Но, что будет после?

– Поверь, друг, Марку это совершенно не волнует.

Алистар подумал о своём ученике, который мирно посапывает в это время в собственной квартирке, и о том, что ожидает самого вампира, если Главный узнает о том, что вампир взял в ученики человека, что куда ужаснее простого сосуществования рядом. Что ж, если Берту не превратят, то Аристарх, пожалуй, составит ей пару, если выживет. Вдвоём не так скучно будет зависать вверх тормашками, да и вкусы его резко поменяются: в таком положении летучая мышь с огромными голубыми глазами явно будет мила его сердцу. Хотя допускать вероятность того, что с ним обойдутся так же или того хуже, он не собирался. Необходимо было действовать. Но как? Кто остановит зарвавшегося тысячелетнего упыря с манией величия?

Затянувшееся молчание нарушила Берта:

– Ал, ты ведь поможешь мне, да?

– Постараюсь, Бер, постараюсь…

– Мне пора лететь, – словно извиняясь сказала мышь. – Нужно ещё многих оповестить.

– Подожди, ты не сказала, куда нужно навострить лыжи.

– А? Что? – мордочка крылана оживилась забавным непонимающим выражением.

– Так люди говорят, когда спрашивают, куда им нужно идти или ехать.

– Ой, я не знала. Давно не общалась с людьми. Марку собирает всех в Глоукоре, в своём замке.

– Сколько пафоса! И когда же?

– В первое полнолуние месяца рюен.

– Принято, Бер. Что же, если Марку так хочет увидеть предателя – он его получит. А ты береги себя, подруга! И… держись подальше от оживлённых автомагистралей. Зашибут и не заметят. Не умрёшь, но будет неприятно.

– Спасибо, Ал! Удачи тебе! И… до встречи!

Очаровательный крылан взмыл в небо и, подхватываемый воздушными потоками, устремился в ночное приключение, слившись с чернотой ночи, растворившись в её прохладной свежести, словно призрак.

Мареш смотрел ей вслед и понимал, насколько их с Бертой положение сложное. Но, чтобы начать мыслить здраво и разумно, ему требовалось переспать с проблемой и вернуться к ней позже, на свежую голову, без лишних эмоций. Потому вампир достал телефон и вызвал такси. Лететь сейчас ему совершенно не хотелось, мысли были заняты другими вещами.

Со своими тяжёлыми думами он погрузился в тёплый салон автомобиля и не заметил, как водитель доставил его по адресу, напевая по дороге вместе с радио стандартный блатняк.

А в это же время на другом конце мегаполиса происходили иные странности, о которых ученик вампира даже не подозревал, отключившись в обнимку с подушкой.

***

Яков проснулся только в час дня. Невероятным образом ему удалось проспать всю ночь и не вскочить, как ошпаренный, гонимый странным чувством беспокойства. Нет, сегодня он выспался! Даже такой недотёпа понял, что с организмом что-то произошло.

Одеяло немного сползло и открыло перед Яковом совершенно новое зрелище. Он уставился на свои ноги, которые будто пришили к его тощему тельцу, точнее, Яков всё ещё думал, что оно тощее и нескладное, как и ноги, которыми обладал до этого утра. Молодой человек вскочил с кровати и волны силы, жизни и наполненных гармонией потоков устремились туда и обратно от макушки до пяток.

Что за метаморфозы? Ученик вампира подскочил к зеркалу и сначала отшатнулся, увидев в отражении совершенно незнакомого ему молодого мужчину. Куда делись жиденькие тёмные волосёнки, которые постоянно выглядели сальными? Вместо них на голове красовались чёрные, как вечная ночь, кудри. Тело неизвестным образом приобрело мышечную массу, будто он качался в зале не один месяц.

Лишь глаза, этот странный для взрослого человека взгляд, дали осознать Якову, что видит в зеркале не пришельца, а самого себя. Он приосанился и впервые за свою сознательную жизнь, ту, что помнил, понял своим недоразвитым мозгом, что теперь не нужно всегда оставаться в тени и быть зябким задохликом среди людей.

Только одно обстоятельство омрачало радость молодого человека – у тела появились мышцы, о которых его пижаме ничего не было неизвестно. Она ужасно давила на всё, что могла, особенно старалась резинка на штанах.

«Надо позвонить Учителю» – замелькала пунктиром разумная мысль, только сейчас Аристарх Андреевич мёртвым сном опочивал в своей чёрной, лишённой окон, спальне. Яков решил, что его случай особенный и взял телефон в новые сильные руки, но тот отказался выполнять свои функции по причине того, что вчера хозяин не удосужился поставить его на зарядку.

– Ну вот ещё, – проворчал Яков и полез искать зарядку, поморщившись от боли, которую ему причиняла несносная резинка, но вдруг застыл.

Ему стало поистине страшно. Даже застрявший в раннем пубертате мозг сообразил, что теперь его вряд ли узнают родные, а главное – его изменила чужая человеческая кровь. Что теперь с этим делать Яков понятия не имел. Он мечтал стать вампиром, жить вечно и бояться разве что осинового кола, но теперь столкнулся с новыми препятствиями и сложностями. Да и чтобы постоянно пребывать в таком облике, Якову придётся регулярно пить кровь, а кусать он никого не может в силу того, что всего лишь санг, то есть человек с жаждой крови.

Молодой человек кое-как справился с зарядкой для телефона и утопал в ванную. Сил больше нет сносить эти давящие тряпки! С облегчением скинув их, он предоставил струям тёплой живительной воды из душа окончательно разбудить его чтобы осознать, с какими проблемами теперь предстоит столкнуться и надеясь, что к его приходу заряда телефона хватит хотя бы на один короткий звонок или пару смс. Учитель наверняка сможет помочь!

***

Аристарх с болью в глазах проснулся от разрываемого звонками смартфона и искренне возжелал метнуть его в стену, но сдержался, пообещав, что лучше в стену полетит звонивший, который посмел разбудить вампира днём.

Сквозь пелену, которая закрывала большую часть изображения, он разобрал, что звонит его ученик, более того, звонит не первый раз.

– Надеюсь, у тебя веская причина будить меня средь белого дня, – рявкнул он в мобильник.

– Учитель! Я не знаю, что теперь делать! – послышался голос, Яков находился в состоянии паники.

– Ну?

– Учитель, после вчерашней крови я…

– Что «я»? Яков, говори нормально, иначе покусаю. Что за паника?

– Со мной что-то произошло, я не знаю, как теперь буду жить, как покажусь родителям дома. Они не узнают меня.

– Физические изменения – это норма для тебя, Яков. Раньше ты не получал всех веществ для нормального развития, сейчас всё изменилось, организм сказал тебе спасибо. Чем ты не доволен? – сонно проговорил вампир, однако гнев его плавно отступал, вытесняемый пониманием того, насколько разительными и важными были перемены в жизни этого недотёпы.

На другом конце почувствовалось лёгкое облегчение.

– А как же мне теперь с домашними?

– Ученик, с меня научить и подготовить тебя. Твои личные вопросы меня не касаются, я должен сейчас спать. Если я не высплюсь, то первым за это отгребёшь именно ты. Понял? Сегодня вечером ты мне нужен, положение серьёзное. Я сам тебе позвоню или напишу. А сейчас исчезни! До встречи!

Алистар не стал дожидаться ответа и отключил телефон, чтобы никто не мог его больше потревожить. Слишком многое предстояло проделать и обсудить в ближайший вечер. Последнее, о чём успел подумать вампир, перед тем как мертвецки отключиться, так это о том, что такие метаморфозы у Якова были ему только на руку. Правда, он ещё не понял почему.

Время, когда солнце ярко освещало землю – единственно безопасное, когда каждая нечисть может спокойно выспаться. Прошли те времена, когда народ толпами приходил к домам, замкам вампиров и предательски сносил им головы, зная, что в светлое время суток те не смогут оказать сопротивление. Мареш смог уцелеть в этой кровавой мясорубке, а потому считал, что имеет право на нормальный сон в нынешних условиях.

Однако, спал он не так долго, как хотел. Никто не пришёл его убивать, не звонил в дверь, телефон был выключен. Вампир резко открыл глаза и сел в постели, уставившись в черноту комнаты. Он и сам не понимал, что его подняло, но даже мёртвый сон не принёс ему отдыха и свежих мыслей. Видимо, возникшая проблема оказалась тяжелее и взяла верх над разумом многовекового вампира.

Он автоматически протянул руку за телефоном, привычным движением включил чтобы узнать время. «18.45» увидел он беспристрастные цифры на экране. Ладно, сойдёт, солнце уже не настолько яркое чтобы быть опасным для него в квартире с наглухо задраенными шторами.

Вампир жестом притянул к себе плотный костюм и мгновенно переоделся. Многие люди позавидовали бы этой способности нечистого по утрам, когда надо убегать на работу. В финале на его голову опустилась ненавистная шляпа. Алистар поморщился, но делать нечего, придётся её носить до заката. Он взял телефон и назначил встречу своему ученику коротким сообщением. Эта ночь будет длинной.

Миру, да что там, всем мирам грозила беда, а из него, живущего среди людей, Марку решил сделать козла отпущения, устроить для других «показательную порку», а то и казнить с помпой. Решение, которое не приходило почти сутки, вдруг резко влетело в голову Мареша – бессметного упыря придётся убить, хотя и выглядит задача крайне сложно. От такой безумной идеи ему стало не по себе и обдало ледяным холодом, но иного выхода не было.

***

В половине двенадцатого ночи в квартиру позвонили, Яков не опоздал на этот раз и сумел поразить своего наставника разительными переменами в образе. Мареш подумал, что неплохо было бы прокачать ещё и мозг парня, чтобы тот хотя бы взялся за ум и начал устраивать свою жизнь. Постоянно поить его кровью за собственный счёт он не собирался. Да и ученик был необходим вампиру, только он, человек, мог убить Марку.

– А ты неплохо прокачался, – усмехнулся Алистар, скрыв на первое время свои мысли.

– Пришлось бежать в магазин за новой одеждой, – гордо отозвался Яков, – Задохлика больше нет.

– Мать-то тебя узнала хоть?

– Я не показывался ей на глаза.

– Лучше покажись, Яков, потому что вскоре нам предстоит путешествие, ты долго своих не увидишь, если вообще когда-нибудь увидишь…

– Надо поехать в другой город, да? – Кровь явно подействовала только на мышечную массу и одарила парня роскошной гривой волос, но пока не задела мозг.

– Да, Яков. Мы едем в Глоукор, – терпеливо, словно ребёнку, ответил Алистар. Увидев вполне законное непонимание, добавил, – Этот город находится в другом мире. Он не для людей, но именно ты мне там нужен.

– Что я должен сделать? – парень зачарованно посмотрел в глаза своему учителю.

– Ты убьёшь старшего вампира.

– Нет, я не буду этого делать! – взвился Яков и попятился.

– Тем не менее, ты это сделаешь, ученик. Ты единственный из людей, кого я могу взять с собой, кто посвящён в мою тайну и ещё кое-что – если ты не убьёшь Марку, то он убьёт тебя и пожертвует своим собратом, то есть, мной. Это в минимальном варианте, в максимальном – от этого мира скоро ничего не останется.

Алистар Мареш замолчал, дав парню обдумать сказанное. Это и для человека с хорошо функционирующим мозгом невообразимо, а в данном случае мозг пока буксовал в развитии. После небольшой паузы он добавил:

– Я закажу нам ещё пакет крови, тебя нужно окончательно вырастить. Сейчас ты слаб и ничего не сможешь сделать, даже обладая такими мускулами. Тебе нужно прокачать голову, Яков. А ещё, как бы мне ни было это мерзко, но ты изучишь историю времён массового истребления вампиров. Я хочу, чтобы ты знал, как и чем нас можно убить, чтобы сделать то, что должен.

Здоровый бугай со взглядом мальчика продолжал пятиться и возле двери резко рванул из квартиры, сжимая руками голову и ревя навзрыд, чем напугал соседку, возвращавшуюся с длинной рабочей смены. Алистар показался в проёме, грозный и разъярённый. Клыки вылезли от гнева и сверкнули жуткой белизной и призывом к зверству, но увидев женщину, парализованную ужасом от увиденного, мгновенно нацепил маску спокойствия и вежливо пожелал ей доброй ночи.

Первая попытка провалилась.

Вампира охватило бешенство, чего с ним не бывало уже несколько столетий. Глаза налились кровью, всё его тело походило на огромную трансформаторную будку, в которой произошла авария, и которая теперь готова прибить своими разрядами любого, кто решится подойти. Мареш схватил первое, что попалось ему под руку, это отказалось непонятно зачем висящее зеркало, и метнул его с бешеной силой в недра квартиры, словно вкладывая в этот бросок всю свою ярость. Зеркало грохнулось на пол и разлетелось по всей комнате с громким и натужным треском, засыпав всё вокруг весело искрящимися осколками, словно издеваясь над нечистью.