Подлинная Кундалини Йога. От Шивы к Шиве

Глава 12. Пуруша: индивидуальный центр сознательного опыта

После Майи и пяти канчуков раскрывается Пуруша. Чистое сознание, сила Шакти, чистые таттвы и ограничения уже позади, и через них бесконечное начинает переживаться как частное. Теперь появляется отдельный центр сознательного опыта.

Пуруша – это сознающий центр, который уже прошёл через ограничение Майи и канчуков. Он больше не переживает себя как безмерную полноту Шивы. Он видит себя отдельным сознательным началом: «я вижу», «я знаю», «я переживаю», «я стою перед миром». Через Пурушу становится возможен личный опыт.

В шиваитской карте он – сам Шива в сжатии, а не второе начало рядом с природой, как в санкхье. И Пракрити здесь у каждого Пуруши своя, в отличие от единой Пракрити санкхьи, общей для всех.

Он стоит выше плотного человека. У него ещё нет грубого тела, речи, органов действия и земной судьбы. Всё это раскроется ниже. Но уже есть центр переживания, вокруг которого соберётся опыт природы.

Его место – после ограничений. Кала уже сжала безграничную силу действия. Видья уже сжала полное знание до частичного. Рага уже внесла чувство нехватки. Каала ввела время. Нияти привязала его к месту и к своей цепи причин. Поэтому Пуруша переживает себя как ограниченный сознающий центр внутри условий.

Здесь появляется имя Сакши.

Сакши – это сам Пуруша, взятый как свидетель. Свидетельствование и есть определение Пуруши: он обособлен, он зритель, он не деятель. Двух слоёв внутри него нет, и глубже него ничего в нём не спрятано: назвать его Сакши значит назвать его по тому, что он делает. Он видит опыт и сам глубже всего, что в опыте есть. Он свидетельствует тело, когда тело действует, болеет или устаёт, и ум, когда ум думает, сомневается или строит образы. Он свидетельствует чувства, когда они тянутся к звуку, форме и вкусу, и действия, когда человек говорит, трудится или причиняет вред.

Ему видны и более тонкие движения. Он свидетельствует ахамкару, когда внутри возникает чувство «я делаю», «это моё», «меня обидели». Он свидетельствует буддхи, когда она различает, решает или ошибается, и манас, когда тот мечется между желанием и страхом. Он свидетельствует даже тонкое блаженство, потому что всякое переживаемое состояние можно увидеть.

От этого зависит всё дальнейшее. Если человек принимает себя за тело, он связан телом. Если принимает себя за желание, роль или духовный опыт, он связан тем слоем. Когда он начинает распознавать Сакши, между ним и содержанием опыта появляется расстояние. Он видит: тело меняется, а свидетель видит эти перемены. Страх поднимается и стихает, а свидетель остаётся глубже страха.

Сакши глубже очередного малого «я». Свидетель остаётся собой, когда меняется всё, что он видит. Пока сознание захвачено Пракрити, гунами, умом и кармой, Сакши словно скрыт за потоком опыта. Он сохраняется как возможность наблюдать, различать и вернуться к высшей природе.

Так Пуруша держится на границе. С одной стороны, он уже ограничен Майей и канчуками и входит в опыт отдельности. С другой стороны, он сам и есть свет свидетельствования. Через этот свет позднее станет понятно: я глубже тела, ума, чувств, кармы и состояний.

Ниже Пуруши раскрывается Пракрити – поле природы. Пуруша – сознающий центр, а Пракрити даёт ему поле переживания: гуны, буддхи, ахамкару, манас, органы восприятия и действия, тонкие элементы и плотный мир. Их соединение открывает всю дальнейшую лестницу проявления.

Двенадцатый закон этой главы:

Пуруша – это отдельный центр сознательного опыта, возникший после ограничения бесконечного сознания Майей и канчуками. Сакши – имя того же Пуруши, взятого как свидетель: он видит тело, ум, чувства, действия, карму и состояния, оставаясь глубже их.

Схема главы

Майя вводит ограничение

↓

Пять канчуков сжимают полноту сознания

↓

Возникает Пуруша – отдельный центр опыта

↓

В шиваитской карте это сам Шива в сжатии

↓

Пуруша переживает себя как отдельный сознающий центр

↓

Сакши – имя Пуруши, взятого как свидетель

↓

Свидетель видит тело, ум, чувства, действия и карму

↓

Порог Пракрити как поля природы

Глава 13. Пракрити: поле природы и проявления

После Пуруши раскрывается Пракрити. Пуруша – отдельный сознающий центр, но для опыта ему нужно поле. Этим полем становится Пракрити – природа, первичная основа проявления, из которой развернутся гуны, буддхи, ахамкара, манас, органы восприятия и действия, тонкие элементы и плотный мир.

Пракрити – это поле возможностей. Видимый мир в ней ещё не раскрыт, но основа его будущего развёртывания уже есть. Она подобна семени природы, где скрыты все будущие формы, движения и различия. В ней лежат силы, через которые сознание сможет переживать мир как опыт.

Пурушу и Пракрити надо понять вместе. Пуруша – тот, кто переживает и даёт свидетельствующий центр. Пракрити – то, через что опыт разворачивается, она даёт содержание. Когда они соединяются, начинается вся лестница природы.

Природа на этой ступени ещё тонкая. Она шире, чем земля, реки и тела: всё это появится ниже. В корне Пракрити – это первичная природа как поле проявления. Она держит в себе возможность ума, чувств, тел и миров. Через неё чистое сознание входит в многообразие.

Действует Пракрити через три гуны. Саттва даёт ясность, лёгкость и способность отражать сознание. Раджас даёт движение, напряжение и работу. Тамас даёт тяжесть, плотность и устойчивость. Пока гуны в равновесии, Пракрити остаётся скрытой. Когда равновесие нарушается, начинается разворачивание природы.

Пракрити – мать всех дальнейших уровней опыта. Из неё раскрывается буддхи – различающий разум. Из буддхи появляется ахамкара – чувство отдельного «я». Из ахамкары развернутся манас, органы восприятия и действия, танматры и махабхуты. Так природа постепенно станет миром, телом и полем кармы.

Сама по себе Пракрити открывает поле опыта. Она становится связанностью тогда, когда Пуруша забывает свою глубину и целиком сливается с её движениями. Если сознание принимает гуны, ум, тело и желания за свою последнюю суть, Пракрити превращается в сеть сансары. Если сознание распознаёт её как поле Шакти, она становится путём понимания.

Отношение к природе надо держать верное. Природа не заслуживает презрения. Тело, ум, чувства, дыхание и мир возникают через неё. Без неё не было бы ни опыта, ни практики, ни возвращения. И природа не должна становиться хозяином сознания. Она остаётся полем, через которое Пуруша переживает, учится и может распознать свою глубину.

Для человека Пракрити видна как тело, склонности и настроение, желания и страхи, питание, сон и дыхание. Всё это – движения природы. Когда человек говорит «я такой», чаще всего он говорит о сочетании гун, васан и привычек Пракрити. Сакши внутри Пуруши может увидеть эти движения и перестать полностью сливаться с ними.

Ниже Пракрити раскрываются три гуны – основные качества природы, через которые всё дальнейшее проявление получает свои состояния: ясность, движение и инерцию.

Тринадцатый закон этой главы:

Пракрити – это поле природы и проявления, через которое Пуруша получает опыт. В ней скрыта основа ума, чувств, действий, элементов, тел и миров. Через три гуны Пракрити разворачивает всё многообразие проявленного бытия.

Схема главы

Пуруша – сознающий центр опыта

↓

Пракрити – поле природы и проявления

↓

В Пракрити скрыты будущие уровни опыта

↓

Природа действует через три гуны

↓

Из Пракрити раскроются буддхи, ахамкара, манас, органы и элементы

↓

Порог трёх гун

Глава 14. Три гуны как качества Пракрити

Три гуны – саттва, раджас и тамас – это не этаж между Пракрити и тем, что из неё выходит. Сама Пракрити и есть равновесие трёх гун, а когда равновесие нарушается, начинается разворачивание опыта. Гуны действуют во всём, что ниже Пракрити: в буддхи, в чувстве «я», в уме, в чувствах и в плотном мире. Всё, что относится к природе, несёт их сочетание: тело и ум, желания, пища, действие, речь, настроение, образ жизни и даже вид духовной практики.

Саттва – качество ясности, света, равновесия и способности отражать сознание. Когда саттва сильна, ум становится спокойнее, буддхи – яснее, действие – точнее, а человек легче различает дхарму и адхарму.

Раджас – качество движения, напряжения, желания и усилия. Через раджас природа действует, ищет, строит и разрушает старую неподвижность. Раджас нужен для действия, но при избытке он рождает беспокойство, спешку и жажду плода.

Тамас – качество тяжести, плотности, затемнения и сна. Через тамас форма становится плотной и держится. Без тамаса мир не имел бы устойчивости. При избытке тамас рождает лень, страх и застой.

Гуны всегда действуют вместе. В каждом состоянии есть их сочетание. Чистая саттва в обычной жизни почти никогда не проявляется без примеси раджаса или тамаса. Раджас может служить дхарме, если направлен саттвой. Тамас даёт устойчивость, если очищен и поставлен на своё место. Когда раджас и тамас властвуют без ясности, человек легко входит в адхарму и связанность.

Через гуны Пракрити становится разной. Один человек склонен к ясности, другой – к действию, третий – к тяжести. Один день выходит саттвичным, другой раджасичным, третий тамасичным. Одна пища делает тело лёгким, другая возбуждает, третья утяжеляет.

Для духовного пути гуны значат многое. Сначала человек должен увидеть свой тамас: сонливость, страх, тяжесть, внутреннюю глухоту. Затем очистить раджас: беспокойство, спешку, борьбу за плод. Затем развить саттву: чистоту, умеренность, правдивость и способность к различению.

И саттва остаётся качеством Пракрити. Она светлая и высокая, но всё ещё принадлежит природе. Освобождение требует большего, чем стать саттвичным: через саттву выйти к распознаванию Сакши и глубины сознания. Саттва делает зеркало ума чистым, а свидетель глубже зеркала.

Гуны связаны с кармой. Тамас ведёт к действию из неведения, лени или страха. Раджас ведёт к действию из желания и жажды плода. Саттва ведёт к действию по дхарме, из ясности и служения. Качество действия зависит от качества гуны, которая его питает.

В человеке гуны видны как внутренняя погода. Ум то светел, то беспокоен, то тяжёл. Практик должен научиться это видеть. «Сейчас действует тамас». «Сейчас поднялся раджас». «Сейчас ум ближе к саттве». Такое наблюдение уже ослабляет полное слияние с состояниями природы.

Из Пракрити раскрывается буддхи – различающий разум, и он выходит уже с гунами внутри себя: светлеет от саттвы, мутнеет от раджаса и тамаса. Буддхи должна стать светлой, чтобы видеть направление пути.

Четырнадцатый закон этой главы:

Три гуны – саттва, раджас и тамас – это качества самой Пракрити, а не ступень под ней: Пракрити и есть их равновесие. Саттва даёт ясность и равновесие, раджас – движение и стремление, тамас – плотность и инерцию. Их сочетание действует во всём, что раскрывается ниже Пракрити: в разуме, в чувстве «я», в уме, в теле и в действии.

Схема главы

Пракрити – равновесие трёх гун

↓

Саттва даёт ясность, свет и равновесие

↓

Раджас даёт движение, желание и усилие

↓

Тамас даёт плотность, инерцию и устойчивость

↓

Равновесие нарушается, и природа начинает разворачивать опыт

↓

Гуны действуют во всём, что раскрывается ниже Пракрити

↓

Саттва очищает путь, но Сакши глубже гун

↓

Порог буддхи

Глава 15. Буддхи: различающий разум

После трёх гун раскрывается буддхи. Буддхи – это различающий разум, внутренняя способность видеть, понимать и выбирать направление. Через буддхи человек различает дхарму и адхарму, временное и глубокое, желание и истину.

Это первое ясное орудие внутреннего порядка. Манас будет полем мыслей, образов, сомнений и реакций, а буддхи даёт способность видеть над этим полем. Она может сказать: «это полезно», «это связывает», «это ведёт к очищению», «это рождает новый узел». Поэтому от буддхи на духовном пути зависит многое.

Раскрывается буддхи из Пракрити и бывает чище или мутнее в зависимости от гун. Когда буддхи освещена саттвой, она становится ясной, спокойной, честной и направленной к истине. Когда её захватывает раджас, она начинает оправдывать желание, борьбу и привязанность к плоду. Когда её покрывает тамас, она темнеет, путается, теряет тонкость и служит неведению.

Бывает она светильником, а бывает слугой ахамкары. Если ахамкара присвоила знание, человек начинает пользоваться пониманием ради превосходства. Он доказывает свою правоту, защищает образ себя, строит духовную гордость. Тогда буддхи теряет чистоту и служит узлу.

Очищенная буддхи становится дверью к свободе. Она помогает увидеть: я глубже тела. Желание теряет власть приказа. Мысль теряет власть последней правды. И духовный опыт оказывается временным состоянием. Такое различение возвращает человека к Сакши.

Буддхи связана с дхармой. Дхарма требует способности видеть верное направление действия. Без буддхи человек идёт за привычкой, желанием, страхом или давлением среды. С буддхи он может остановиться, рассмотреть, различить и выбрать действие, которое ведёт к очищению вместо связанности.

Есть у неё связь и с будущей виджнянамайя-кошей – оболочкой различающего знания. В человеческом составе эта оболочка несёт понимание, совесть и способность к духовному выбору. Место буддхи надо назвать уже здесь: она высокое орудие Пракрити, но всё же орудие, которое надо очистить и направить к Шиве.

Буддхи остаётся орудием сознания. Она различает, а Сакши свидетельствует и само это различение. Буддхи бывает ясной или мутной, верной или ошибочной. То, что меняется, остаётся видимым явлением, а суть видящего глубже. Поэтому буддхи должна служить освобождению и не превращаться в новый центр гордости.

Ниже буддхи раскрывается ахамкара – чувство отдельного «я». Она присваивает опыт и говорит: «я знаю», «я делаю», «это моё».

Пятнадцатый закон этой главы:

Буддхи – это различающий разум, через который человек способен видеть направление, отличать дхарму от адхармы, временное от глубокого, желание от истины. Очищенная буддхи ведёт к Сакши и освобождению, а захваченная ахамкарой становится опорой гордости и связанности.

Схема главы

Из Пракрити после гун раскрывается буддхи

↓

Буддхи даёт различение и понимание

↓

Саттва делает буддхи ясной

↓

Раджас заставляет её служить желанию

↓

Тамас затемняет её

↓

Очищенная буддхи различает дхарму и адхарму

↓

Порог ахамкары

Глава 16. Ахамкара: чувство отдельного «я»

После буддхи раскрывается ахамкара. Ахамкара – это чувство отдельного «я», сила присвоения опыта. Через неё возникает внутреннее утверждение: «я делаю», «я знаю», «я хочу», «это моё», «со мной случилось», «я достиг».

Нужна она для личного опыта. Через неё человек действует как отдельный человек, учится, говорит, решает и проходит земной путь. Ахамкара становится узлом, когда принимает себя за последнюю суть. Тогда орудие личности превращается в центр связанности.

Буддхи видит, а ахамкара присваивает видение. Манас думает, а ахамкара говорит: «это мои мысли». Тело действует, а ахамкара говорит: «я делатель». Карма раскрывает плод, а ахамкара говорит: «это моя заслуга» или «это моя беда».

Здесь становится видна карма-мала – связанность действием, плодом действия и внутренним чувством «я сделал». Все три малы безначальны, ни одна из них не рождается на какой-то ступени и ни к какой таттве не привязана. Меняется только то, насколько они заметны. Анава-мала – переживание своей неполноты, майия-мала – видение всего как раздельного, карма-мала – присвоение действия. Так я читаю это место: ахамкара ничего не порождает, она открывает карма-малу взгляду, потому что здесь появляется тот, кто говорит «я поступил», «я заслужил», «я потерял», «я должен ответить». С этого мгновения действие переживается как личная кармическая нить.

Ахамкара стоит в корне личной кармы. Пока есть чувство «я делаю» и «я беру плод», действие оставляет сильный след. Человек действует и вписывает действие в образ себя. Он гордится, стыдится, защищается, боится потерять.

Усиливает она и разделённость. Она строит границу между «я» и «другие», «моё» и «чужое», «моя правда» и «их ошибка». Через эту границу душа переживает себя малой и отдельной. Поэтому в ахамкаре видны все три малы: анава-мала как чувство малости, майия-мала как чувство разделённости и карма-мала как связанность личным действием.

На грубом уровне ахамкара видна как гордость, обида, жажда признания. На тонком уровне она выходит даже в духовности: «я знаю», «я чище», «я пробуждён», «мой путь истинный». Поэтому она связана с будущей темой Рудра-грантхи – тонкого узла духовного присвоения.

Пользуется ахамкара даже знанием. Когда человек получает духовное понимание, ахамкара присваивает его и делает украшением личности. Тогда знание перестаёт освобождать и становится тонкой цепью. Поэтому духовный путь требует знания, смирения, наблюдения и предания Шиве.

Ахамкару нельзя ломать грубой враждой к себе. В земной жизни нужна рабочая личность. Человек должен отвечать за свои действия, выполнять долг, трудиться и служить. Дело в другом: ахамкара должна перестать быть ложным хозяином.

Когда Сакши начинает свидетельствовать ахамкару, появляется свобода. Человек видит: возникло чувство «меня обидели». Возникла гордость. Возник страх потерять образ. Такое видение уже ослабляет власть ахамкары. То, что увидено, теряет полную власть над сознанием.

Ниже ахамкары раскрывается манас – ум, который работает с образами, желаниями, сомнениями и реакциями. Ахамкара присваивает, а манас без остановки движется между вещами мира.

Шестнадцатый закон этой главы:

Ахамкара – это чувство отдельного «я», через которое опыт присваивается как «моё», а действие переживается как «я делаю». Она нужна для личного опыта, но становится узлом связанности, когда принимает себя за последнюю суть и присваивает тело, ум, знание, карму и духовный опыт. Малы безначальны, и на ахамкаре карма-мала не рождается, а становится видна: здесь появляется тот, кто присваивает действие и его плод.

Схема главы

Буддхи различает

↓

Ахамкара присваивает опыт

↓

Возникает чувство «я делаю» и «это моё»

↓

Безначальная карма-мала становится видна

↓

Действие переживается как личная карма

↓

Гордость, обида, страх и желание усиливают связанность

↓

Сакши может свидетельствовать ахамкару

↓

Порог манаса

Глава 17. Манас: ум, образы, желания и реакции

После ахамкары раскрывается манас. Манас – это ум в его подвижной, собирающей и откликающейся работе. Он принимает впечатления, связывает образы, строит мысли, сомневается, желает, вспоминает и отвечает на всё, что приходит.

Буддхи различает, ахамкара присваивает, а манас движется без остановки. Он стоит между чувствами, памятью, желанием и действием. Через него человек видит мир как поток значений: приятное, опасное, моё, желанное.

Собирает манас то, что дают органы восприятия. Звук, форма, запах, вкус и касание входят через чувства, а манас соединяет их в образ опыта. Он говорит: «это человек», «это опасность», «это пища», «это то, что я хочу».

С желаниями манас связан особенно тесно. Когда впечатление встречает васану, поднимается тяга. Ум вспоминает вкус, прежнее удовольствие или прежнюю боль и начинает тянуться или отталкиваться. Внешнее впечатление становится внутренним движением, и отсюда рождаются реакции, слова и действия.

Живёт манас часто в двойственности. Он сомневается: идти или остаться, взять или отказаться, довериться или испугаться. Он колеблется между памятью и ожиданием, надеждой и тревогой. Без очищения манас делается источником беспокойства.

Гуны действуют в манасе сильно. Саттвичный манас становится спокойным, ясным и мягким, он слышит мантру и держит медитацию. Раджасичный манас мечется, сравнивает, спорит и ищет возбуждения. Тамасичный манас закрывается, тяжелеет, забывает, уходит в сон и грубость.

Манас служит сценой васан. Старые склонности поднимаются здесь как мысли, образы и желания. Самскара хранит отпечаток, васана тянет к повторению, манас рисует внутреннюю картину. Человек ещё ничего не сделал, а внутри сцена уже разыграна. В этом месте духовная практика и вмешивается: увидеть, остановиться, очистить.

Потому наблюдение ума и стоит так высоко. Если человек верит каждому движению манаса, он делается рабом образов. Мысль пришла – он пошёл за ней. Желание поднялось – он подчинился. Страх поднялся – он отступил. Когда Сакши начинает видеть манас, появляется промежуток: мысль есть, но я вижу её, и страх есть, но он только проходящее состояние.

Манас нуждается в очищении вместо грубого подавления. Нечистый манас связывает. Очищенный манас становится опорой медитации, мантры и внимания. Через пратьяхару чувства перестают вытекать наружу. Через дхарану манас собирается в одной точке. Через дхьяну его течение делается непрерывным.

Манас принимает впечатления и строит реакции, но пережитое где-то остаётся. Ему нужно поле, в котором опыт записывается и позже возвращается как склонность, страх, желание или кармическое направление. Этим полем сохранения служит Читта.

Семнадцатый закон этой главы:

Манас – это подвижный ум, который принимает впечатления, строит образы, сомневается, желает, боится и реагирует. Он становится полем васан и самскар, но через наблюдение, мантру, пратьяхару, дхарану и дхьяну очищается и направляется к освобождению.

Схема главы

Ахамкара присваивает опыт

↓

Манас движется между впечатлениями и реакциями

↓

Органы восприятия дают ему мир

↓

Манас строит образы, желания, страхи и сомнения

↓

Васаны поднимаются как мысли и тяги

↓

Сакши видит ум

↓

Порог Читты

Глава 18. Читта: поле памяти, отпечатков и внутренних следов

После манаса раскрывается Читта. Манас принимает впечатления, строит образы, сомневается и отвечает на приходящее. Внутренний опыт человека этим не кончается. Всё пережитое оставляет след, и след должен где-то храниться, чтобы позже снова стать мыслью, желанием, страхом или привычкой. Это поле сохранения и есть Читта.

Источники обходятся с Читтой по-разному. В санкхье отдельной таттвы Читта нет: внутренний орган там трёхчастный – буддхи, ахамкара, манас. У Патанджали слово «читта» означает весь внутренний орган целиком, а буддхи и манас – его стороны. Четвёртая сторона, Читта как память, появляется в поздних ведантических руководствах, и там это работа того же органа, а не новая ступень. Добавлю отдельно: я выделяю Читту отдельной главой ради наглядности, чтобы поле следов было видно само по себе. Это мой шаг, а не перечень таттв.

Читта – это внутреннее поле памяти, впечатлений и отпечатков. Она хранит то, что прошло через опыт. Человек что-то увидел, пережил, испугался, повторил много раз – и внутри остаётся след. Иногда он лежит близко к поверхности и легко вспоминается. Иногда он уходит глубже и работает скрыто, выходя наружу как настроение, тяга или неясное внутреннее давление.