Древняя Кортона

1. Происхождение Кортоны — Этруски

Кортона — древнейший город, один из семи этрусских лукомониев. Казалось бы, по крайней мере в отношении этих восьми слов все должны быть согласны. Ничуть не бывало. Мюллер сомневается, что она когда-либо была ни Корито, ни Коритоной, и считает это ложной греческой традицией. Следовательно, никакого происхождения от Януса, никакого Дардана, никакого Тарконта. Ныне это мнение Мюллера полностью отвергнуто.

Дионисий утверждает, что она всегда называлась Кротоной, а римляне переменили это имя на Кортону. И это мнение совершенно ошибочно. Полибий пишет Куртонион.

Ливерани полагал, что Кортона — слово этрусское, и здесь это верно, составленное так: Curies-Tolena, откуда затем Car-tolena — Curtona.

Альтикоцци же производит его от греческого «Coryto», еврейского «Curto», что якобы означает «город». Все это фантазии. Примитивные народы не давали идеальных имен; а «город» — понятие идеальное. Мы увидим далее наиболее вероятное происхождение этого имени.

Ридольфино Венути хочет, чтобы Кортона, третий этрусский город, называлась Котила или Котилия, поскольку была основана Котисом, сыном Мана. Это выдумка.

Наконец, есть и такие, кто утверждал, что древняя Корито находилась там, где ныне Витербо, или же Корнето. Добрый Тартальини удивляется подобному притязанию и победоносно его опровергает.

Но кто же были этруски?

Этруски были умбрами;

Этруски были пеласгами;

Этруски были финнами;

Этруски были кельтами, были кимврами, были тирренами, были расенами, были иберами, были финикийцами, были тартарами.

Как видит читатель, писатели чудесным образом согласны между собой.

Современное критическое исследование после терпеливых изысканий сумело отчасти распутать этот запутанный клубок. И вот какова была бы наиболее вероятная истина: несомненно, что колыбелью человека социального, человека исторического, была не Европа. Следовательно, все известные расы пришли в древнейшие времена из других частей света. Почти с полной уверенностью — из Азии.

Эти миграции были настоящими исходами целых племен, и невозможно, чтобы они совершались морским путем, за исключением коротких расстояний между континентами и островами, которые легко переправиться в несколько приемов; для больших расстояний и целых племен потребовались бы тысячи тщательно построенных Ноевых ковчегов; что невероятно. Позже, когда цивилизация уже далеко ушла вперед, некоторые колонии могли двинуться морским путем, но состоявшие из нескольких сотен человек; и они высаживались на побережьях и мало удалялись от них — как потому, что происходили от морских народов, так и потому, что не были достаточно сильны и многочисленны, чтобы углубиться вглубь страны и противостоять жителям, которые там уже обитали.

Первые обитатели, связанные общественными узами (не будем искать гипотетических питекоидов и троглодитов), пришли, следовательно, сухопутным путем; и потому их путь естественным образом пролегает через проходы, ведущие в Европу из Сибири, Тартарии, Туркестана (называю здесь современные имена), Армении (откуда до сих пор слово «Armento»), из Индии; а в Италию — через все альпийские перевалы. Путь был долгим и медленным, и, без сомнения, в Италию прибыли внуки или правнуки тех, кто первым отправился в путь. Некоторое представление об этом может дать путь еврейского народа, который вышел из Египта, чтобы идти в землю Ханаанскую, и потратил на это сорок лет.

Исходя из этого, можно считать весьма вероятным, что первыми народами, проникшими в Этрурию, были финны, что равноценно кимврам, или, по крайней мере, они имели с ними расовое родство. Они были желтыми, примерно как современные японцы, и маленького роста.

В древних языках (санскрите, гэльском, кельтском) Finn означает «желтый».

Однако они не были прямыми потомками чистой желтой расы, но были хамитскими, или же были ариями (расы Япета), уже смешанными с желтой расой. И эта желтая раса была, возможно, уже скрещенной расой, происшедшей от самих хамитов или сыновей Хама.

Джоберти, цитируя различных писателей, называет хамитами первых обитателей Этрурии, пришедших туда вскоре после потопа. Таковы были кимвры, иберы, вошедшие в Италию из Прованса и бывшие первыми колонизаторами Лигурии и Западной Тосканы, умбры, пришедшие из Тироля. Им, а не позднейшим этрускам, должно быть, обязаны мы сооружению циклопских стен и гробниц, вроде той, что близ Кортоны ошибочно называется гробницей Пифагора. Расены же были япетидами.

Ливерани, публикуя отчет о путешествии брата Джованни да Карпине в Тартарию и Монголию в 1247 году, утверждает, что первые этруски были тартарами. Истина же в том, что тартары тоже произошли от финнов, как и первые этруски.

Что касается циклопов, относительно которых было сделано столько странных предположений, скажу, что это слово точно означает «строители арок» (арка и свод — изобретение этрусков) и соответствует в точности нашему слову «архитекторы».

Последними, кто заселил Этрурию, были пеласги — сухопутным путем, и финикийцы, или тиррены — морским.

Первые — почти чистые арии, высокого роста, белокожие, нередко светловолосые, несколько родственные германцам.

Вторые — арии, несколько смешанные с кровью семитских и африканских рас, менее высокого роста, торговцы и мореходы. Именно этим последним мы обязаны гортанному и придыхательному акценту, который и сегодня характеризует произношение тосканцев в некоторых провинциях. Тиррены, согласно наиболее принятому мнению, значит Туррены от Turris, то есть «строители башен», потому что везде, где они селились, они основывали города, окруженные башнями. Это обстоятельство отсылает нас к мысли о строительстве Вавилонской башни и к одновременному рассеянию народов.

И поскольку другие древние италики, предшествовавшие тирренам (расены), имели ту же характеристику, можно было бы считать достоверным их родство, единство происхождения и сходство многих обычаев; что объясняет, как два народа довольно быстро слились воедино, вместо того чтобы сражаться друг с другом, как происходило и будет происходить всегда между разными расами.

Но не следует думать, что когда прибывал иммигрирующий народ, даже менее родственной расы, он изгонял или целиком уничтожал другой. Он накладывался сверху, изгоняя или уничтожая тех, кто был лишним или пытался сопротивляться; и по большей части пришелец становился господином или хозяином, а другой оставался рабом или земледельцем.

Хотите доказательство, ускользнувшее от многих этнологов?

Римляне и этруски, изображая и высекая в камне бога Пана (от санскритского Pen, откуда пенаты — то есть первые, древние), бога Термина в полях, сельских сатиров, постоянно воспроизводили тип, который был не типом господствующей расы, но тип сельского населения, весьма похожий на финнов. И не иное значение имеют имена фавнов и сатиров, кроме как «народ (раса) обитающий в полях и лесах»; и, возможно, «силен» было прозвищем, данным народу, у которого был приплюснутый нос.

Тем не менее, представляется установленным, что когда около тысячи лет до Рождества Христова и за 240 лет до основания Рима пеласги вошли через Альпы и окончательно основали исторический этрусский народ, они уничтожили 300 городов умбров, сохранив лишь те, которые им было удобно занять и укрепить.

Это смешение рас объясняет, как и почему в Кортонской области найдены кости людей очень высоких и людей маленького роста. Впрочем, когда речь идет о гигантах в древних легендах, не следует понимать это слово слишком буквально. Если, как здесь случилось, народ-завоеватель был среднего роста выше, чем местная раса, то ясно, что в воображении последней возникало представление о гиганте. И также вероятно, что несколько семей, пришедших с основной массой завоевателей из германских земель, имели исключительный рост.

Даже сегодня Померания дает знаменитых прусских гренадеров. Но что существовали целые народы гигантов — это мечта; и более верно сказать, что в доисторические времена или в сумерках истории были целые народы, чей средний рост был заметно меньше, чем у арийских или индогерманских народов.

Возвращаясь к пеласгам, скажу еще, что не следует даже предполагать, будто они безмятежно господствовали в Этрурии. Напротив, кажется, что с прибытием тирренов, более родственных расенам, чем пеласгам, народ расенов вновь обрел господство, тогда как в Лации оставались господствующими пеласги. И это объясняет всю историю — иначе необъяснимую — прихода в Рим первых царей-этрусков, разделения на патрициев и плебеев, изгнания Тарквиниев, пришедших из Этрурии, и той беспощадной войны, которую затем римляне вели против этрусков. Патрициями были этруски-пеласги, плебеями — этруски-умбры или финны, и плебеями были расены по отношению к Риму, хотя и более древние в Италии.

Смит, опираясь на немецких авторов, полагает, что расены пришли после пеласгов. Более точно сказать, что с помощью тирренов первые вновь обрели верховенство.

Как бы то ни было, Кортона была сперва умбрским центром, затем расенским, затем пеласгическим, затем вновь расенско-тирренским.

Что касается причин миграций первобытных народов, скажу кратко, что их было несколько. Быстрый рост племен, которые, особенно если они занимались скотоводством, были вынуждены постоянно перемещаться в поисках достаточных пастбищ; тектонические катаклизмы, которые, как тот, что поглотил Атлантиду и изменил лицо Италии, вынудили целые народы бежать из мест своего обитания и рассеяли уцелевших из тех, кто был поглощен.

Ниспи-Ланди полагает, что от этого последнего катаклизма произошло слово «аборигены», которое, по его мнению, является искажением «аберригены» — то есть народ, который после катастрофы бродил в ужасе по лесам на высоких горах, оставшихся вне вторжения вод и вулканических огней. Также войны между соседними народами и внутренние раздоры были причинами вторжений и миграций.

2. Язык этрусков

Этрусский язык произошел от санскрита и кельтского. А от этрусского произошла латынь — а не от греческого, как полагали поначалу; поскольку греческий язык, на мой взгляд, был позже этрусского и родился из пеласгических миграций, или, самое большее, был современен ему, если был принесен финикийцами. Такого же мнения придерживается и Микали (глава 29).

Лупи, напротив, следуя мнению, приписываемому Моммзену, полагает, что латинский, этрусский и сабельский алфавиты происходят от двух алфавитов греков — которые, в свою очередь, получили их от финикийцев.

И чтобы поддержать это мнение, он вынужден допустить:

1) что греки обладали более древней цивилизацией, чем этруски;

2) что в Греции (на столь маленькой территории) были народы со старыми алфавитами и с новыми;

3) что этруски без Греции не сумели бы писать;

4) что финикийцы не высаживались в Италии в глубочайшей древности;

5) что этруски, писавшие справа налево, научились этому обычаю от греков, которые уже писали слева направо, когда вступили с ними в контакт.

Оливьери (Dissert. Corton. II, 52) также высказал примерно то же мнение, которому затем последовал Лупи, с тем лишь дополнительным недостатком, что предполагает, будто этруски научились письму у греков около 200 года от основания Рима.

Если принять основание Рима в 752 году до Рождества Христова, то из этого следовало бы, что этруски учились у греков писать известными нам знаками книги и справа налево, когда уже Тарквиний Гордый покупал книги Сивиллы как древнейшие писания, и сто лет спустя после того, как Нума Помпилий велел похоронить вместе с собой двенадцать книг, написанных по-латыни. А время Тарквиния было уже вершиной расцвета этрусской цивилизации!

Фаббрети полагал бы, что введение письменности в Этрурии восходит к 300 годам после Гомера, то есть ко временам Ликурга (845 г. до н. э.), что соответствовало бы ста годам до основания Рима. И эта гипотеза неприемлема. Подумаем: Туррена была основана за 2000 лет до Рождества Христова, а Рим был основан, когда этруски находились в расцвете цивилизации.

Недавно один выдающийся филолог заявил и доказал, что истоки латинского языка следует искать в этрусском, а не где-либо еще — мнение, которое много лет отстаивал Ниспи-Ланди. И действительно, древние римские писатели говорят, что Демарат из Корито (а не Коринфа) обучил латинов алфавиту: что подтверждает этот тезис. Однако есть один пункт, который нельзя оставить без обсуждения. Этруски, как и семиты, писали справа налево.