Битва за Карабах. Три военные кампании 21 века

Танковый состав насчитывал 145 машин (главным образом Т-72). Артиллерийский парк состоял из 38 САУ, 147 буксируемых орудий и 47 РСЗО.

Численность войск декларировалась в размере 44,8 тысяч человек. В том числе 41 850 солдат и офицеров состояло в СВ. Это – уровень, на котором ВС Армении остаются практически по сей день.

Есть данные, что перечислены заниженные значения. В 1999 году Армения объявила, что у неё под ружьем находится 58,6 тысячи военнослужащих.

В отдельных западных источниках полагают численность армянских ВС ещё выше. В Стокгольмском институте называли даже цифру в 75 тысяч человек. В том числе 65 тысяч офицеров и солдат числилось в СВ, 5000 бойцов – в ВВС и ПВО, 5000 – в различных военизированных организациях.

Указанные значения также не включали пограничные и внутренние войска. Функцию последних выполняла полиция Армении.

Их суммарное количество, как предполагалось, могло доходить до 15-20 тысяч задействованных лиц. Считая их, как ведомственные формирования, общая численность ВС и военизированных организаций Армении могла варьироваться от 60 до 95 тысяч персон.

За основу при военном строительстве (что в Армении, что в НКР) были взяты советские ОШС 1975 года. Применялся двухлетний срок службы срочника. В отличие от ВС Азербайджана, армяне придерживались советских принципов создания армии и не стремились ничего изобретать или перенимать. Это облегчало задачу учета и оценки их ВС.

Часть войск и техники постоянно пребывали в НКР. Также на границе с «дочерней непризнанной республикой» постоянно располагалась 18-тысячная группировка (части двух с половиной корпусов), готовая прийти на помощь.

Некоторые промежуточные выводы:

Процесс создания ВС стран-антагонистов (Азербайджана против Армении и НКР) в 1990-е годы привел к появлению ВС, технически стоявших на уровне 1970-1980-х годов. Он характеризовался качественной стагнацией.

Зачаточный ВПК в Армении имел обслуживающий характер. Он обеспечивал существующее состояние дела. Однако при этом военная промышленность страны не вела новые разработки и не создавала условия для импортозамещения.

Для резкого рывка вперед – для появления вооружения-техники-систем управления-уровня ведения боя, – на поколение-два вперед требовалось два фактора в их совокупности. Во-первых, это мощные ресурсные (финансовые) вливания. Во-вторых, достаточный уровень военно-технического сотрудничества с развитой страной.

То, чего не было у противоборствующих сторон в 1990-е годы. Но начало появляться у Азербайджана в 21 столетии.

Развитие боевой эффективности армий противников в 1990-е годы продолжалось в примерно сопоставимых величинах. Под термином «величина» здесь подразумевается совокупность расчетных критериев огневой мощи-управляемости-маневренности-подготовки личного состава.

Все государства – и оба армянских, и азербайджанское, – в большей или меньшей мере старались скрывать свой истинный военный потенциал. Баланс сил между ними в 1990-е годы соблюдался за счет большей внешней помощи Армении.

Указанное делалось в противовес кризису и оружейному эмбарго у Азербайджана. Внешняя помощь в его адрес шла, в основном от Турции. При этом она поступала в кратно меньших масштабах.

1.5. Баку вырывается вперед.

Военная кампания НАТО в Югославии (март-июнь 1999 года), последующее вторжение США в Ирак изменили ситуацию с углеводородами. Цены на нефть начали расти.

В июне 2008 года они достигли своего исторического максимума и составили 134,51 долларов за баррель. Тем самым, стоимость «черного золота» увеличилась в 13,2 раза за девять с лишним лет.

Одновременно с этим Азербайджан продолжал строить инфраструктуру для доставки названного энергоресурса через Грузию, в обход Армении, и разрабатывать новые месторождения. В 1999 году был пущен нефтепровод Баку-Супса (новое месторождение на шельфе Азери-Чираг-Гюшенли). В 2006 году ввели в эксплуатацию транспортный коридор Баку-Тбилиси-Джейхан.

С этим оказался связан просто колоссальный приток нефтедолларов в бюджет Баку. Соответственно, возросли и средства на военные расходы.

В 1998 году оказалась убрана экономическая блокада со стороны Москвы. Визит Г. Алиева в Россию способствовал этому.

В 2002 году было снято оружейное эмбарго (907-я поправка). Указанное открыло дорогу для военно-технического сотрудничества между США, Израилем и Азербайджаном. Уже в 2003 году Вашингтон оказал Баку материальную помощь на сумму 4,4 млн долларов.

Параллельно сократилась военная помощь Армении. Несмотря на сопротивление армянского лобби, Белый Дом последовательно уменьшил масштабы финансирования Еревана.

Размеры вливаний в Армению упали до 20,4 млн долларов в 2016 году. Почти на порядок по сравнению с «тучными» 1990-ми годами.

Изменилась и роль РФ. В 2012 году Москва окончательно оставила свое военное присутствие в Азербайджане (станцию РЛС в Габале). Теперь роль РФ во взаимоотношениях с Азербайджаном выражалась в торговом партнерстве: продажах вооружения.

Взамен начался рост влияния на Ереван. Последнее делалось (на начальном этапе) путем возобновления поставок оружия (в 2013 году).

Началось более сбалансированное военно-техническое сотрудничество с армянами. Оно стартовало с 2010-2013 годов, через подписание сопутствующих соглашений и открытие некоторых производств – например, по сборке КАМАЗов.

С 2016 году Москва перешла к прямому кредитованию Армении. Фактически, это стала вынужденная мера по спасению основного союзника в Закавказье, проигрывавшего экономическую и военную гонку.

Все эти события привели в комплексе к переворачиванию ситуации в армяно-азербайджанском конфликте. Баку получил ресурсы и инструменты не только для количественного, но и качественного роста. Это могло означать переход к доминированию ВС Азербайджана и возможную войну.

Азербайджан.

Приток нефтяных денег, снятие блокады привели к тому, что военный бюджет Азербайджана начал расти. Несмотря на общую непрозрачность расходов, темпы этого роста впечатляли.

Если в 2003 году военный бюджет страны находился в пределах 135-160 млн долларов, то в 2014 году (на пике), по некоторым оценкам, он достиг 4,8 млрд долларов. Прирост за 11 лет составил 30-36 раз. Бюджет Азербайджана только в 2014 году превосходил все военные расходы Армении (вместе с внешними инвестициями) за 1994-2000 годы.

Это привело к увеличению армии. Уже в 2005 году ВС Азербайджана составили 85 тысяч военнослужащих (при 292 танках, 706 прочих ББМ, 480 единицах ствольной и реактивной артиллерии) и 19,5 тысяч солдат ведомственных частей (пограничных и внутренних войск).

Это – не считая Президентской гвардии и ряда военизированных структур численностью 39,5 тысяч человек. Всего – 144 тысяч штыков.

Согласно Military Balance 2016 года, численность ВС Азербайджана достигла порядка 126 тысяч человек. Эта цифра не учитывала ведомственные части, Президентскую гвардию и различные военизированные формирования (ещё более 60 тысяч бойцов).

Кроме того, формально вне структуры ВС Азербайджана существовал многочисленный гражданский персонал. Он не учитывался в официальных отчетах и нес различные вспомогательные и обслуживающие функции. Вместе с ним и прочими численность «людей под ружьем» в закавказской республике составляла не менее 250 тысяч человек.

В организационном плане структура осталась почти без изменений. Она состояла из пяти АК, делившихся на бригады, однако приняла ряд усовершенствований.

В декабре 2013 года вместо 5-го АК в НАР появилась Особая армия того же состава (три МСБР). Вследствие чего стало четыре АК и одна армия. Кроме того, батальоны спн корпусного подчинения (за исключением нахичеванского) объединили в отдельную бригаду спн – 777-ю.

Небольшое уточнение.

777-я часть сперва была образована из воинов-афганцев в Баку в конце 1991 года. Она была отправлена в Шушу, как рота. Потом стала батальоном, а в период с середины 1992 года по май 1994 года – полком. Осенью 1994 года её переформировали в бригаду.

Она не имела отношения к формированию спн «Яшма», созданному в 1999 году (или отряду 052).

Помимо количественного увеличения избыток финансов открывал перспективу для качественного подъема. Здесь у ВС Азербайджана существовало два пути развития.

Первый – интенсивный (и более привлекательный в долгосрочной перспективе). Он предусматривал развитие собственной инфраструктуры и своего ВПК: выпуск военной техники по лицензиям, наличие разработок в кооперации с иностранными государствами и так далее. Направление, по которому успешно двигались Турция, Южная Корея, Япония и некоторые иные страны «западного блока».

Второй – экстенсивный (закупка вооружения и затраты на техобслуживание). Он давал лишь кратковременный эффект и не приводил к собственному военно-техническому развитию.

Азербайджан выбрал второй путь. В 2013 году страна отказалась от совместного с Грузией производства Су-25 на Тбилисском авиационном заводе по лицензии. Ранее с 2010 года пытались производить самолет на собственном авиазаводе в Сумгаите – сборка из грузинских комплектующих.

Лишь в начале 2010-х годов удалось наладить ограниченный выпуск отдельных образцов. Например, южноафриканских бронеавтомобилей «Матадор» и «Мародер» (которых делали по лицензии).

Изготавливались, впрочем, собственные грузовики, свой прочий гусеничный и колесный транспорт. В основном подобное делалось в кооперации с белорусами. Указанный момент позволил осуществить механизацию и моторизацию войск.

Проблемой первой карабахской кампании являлось крайне низкое насыщение войск транспортными средствами. Изложенное накладывало свой отпечаток и на логистику, и на боеспособность войск.

Теперь, за счет насыщения воинских формирований тысячами единиц техники, данное затруднение оказалось решено.

Это дало свой итог в Апрельской войне 2016 года. Локальные приграничные бои превратились в охоту азербайджанских артиллерии и операторов ПТРК за бронетехникой противника. Потери армян же в обороне превосходили урон у наступавшего врага.

Приток значительных денежных средств позволил приобрести большое количество современного вооружения. Что подарило возможность ВС Азербайджана совершить качественный скачок. Данное событие вывело их на уровень армии 1990-х – начала 2000-х годов по технической оснащенности (на поколение вперед по сравнению с прежним состоянием).

Оказались закуплены большое количество современных ОБТ (Т-80 и Т-90С), ББМ, ЗРК (в том числе современная тогда российскую С-300), самолеты, вертолеты, ПТУР, артиллерийские системы, средства обнаружения (ПНВ, ЛПР, тепловизоры), БПЛА и прочее. Все перечисленное бралось у России, Украины, Беларуси, Индии, Израиля, Грузии, ФРГ, Турции, США, Пакистана и Китая.

Процесс перевооружения продолжается по сей день. Значительная ставка делается на легкие, переносные комплексы (например, ПТУР) и БПЛА (в том числе ударные), способные обеспечить успех в горной войне.

Кроме того, изыскивались пути обхода квот ДОВСЕ. В качестве легальной основы было предложено использование своего анклава и аналога НКР – Нахичеванской автономной республики (НАР), как вышедшей из Союза ранее (в 1990 году) и не подписавшей соглашение по лимитам по ВС и вооружениям.

В 2013 году 5-й армейский корпус (АК) ВС Азербайджана, как уже отмечалось, здесь был преобразован в отдельную Нахичеванскую общевойсковую армию. Её структурный состав остался практически прежним – три МСБР, артиллерийская бригада, танковый батальон, части корпусного – а теперь армейского, – подчинения (обеспечения, управления и прочие). Однако изменился статус.

По некоторым данным, указанное оказалось проделано, чтобы не включать состав нахичеванских войск в общую численность азербайджанских войск. Соответственно, порядка 20 тысяч военнослужащих МО Азербайджана, пограничных войск и прочих ведомственных подразделений, дислоцированных здесь. следовало теперь считать отдельно.

Следовательно, имелась возможность скрывать в «серой зоне» НАР некоторые свои части и соединения, соответственно тому, как это делали армяне в НКР.

Однако в июне 2014 года начался обвал цен на нефть – почти в 3,5 раза, с 111,60 до 32,30 долларов за баррель к январю 2016 года. Как следствие, военные расходы сократились в четыре-пять раз. Бюджет 2017 года предусматривал затраты на оборону в размере всего 1 млрд долларов.

Армения и НКР.

Армения и НКР в начале 2000-х годов продолжали строительство так называемой «линии Оганяна». Она получила свое наименование по имени «души проекта» – человека, ставшего в 2008-2016 годах министром обороны Армении – Сейрана Оганяна.

Линия представляла собой систему фортификационных сооружений. Она состояла из совокупности УРов и системы сообщений (а также нерегулярной цепи наблюдательных постов) между ними. В ней было, по некоторым данным, больше 120 зенитных орудий калибра 100 мм, ДОТы, танковые огневые точки, минные поля и так далее.

Целесообразность подобных затрат на стационарный комплекс, который сам по себе не являлся панацеей, в ущерб модернизации армии вызывала определенные вопросы. Притом, что часть средств не достигала назначения (расхищалась).

Практика современной войны показала, что задача прорыва УРов является вполне достижимой. При наличии должного уровня войск, разумеется (вооружения, качества подготовки и, главное, взаимодействия между видами и родами ВС).

Это продемонстрировали ещё немцы во Франции в 1940 году. Они взломали меньшим числом без танковой поддержки более мощную линию Мажино. Оказалось налажено взаимодействие артиллерии, авиации и пехотной тактики штурмовых групп).

Американцы в начале 2000-х годов в Афганистане и Ираке с малыми потерями уничтожали бункеры противника. Они вызывали воздушную поддержку и оставались на безопасном удалении.

Событий Апрельской войны 2016 года выявили, что ВС Азербайджана способны атаковать блокпосты Армии Обороны НКР и уничтожать колонны техники противника. При соответствующем оснащении, конечно (ПНВ, лазерные дальномеры ЛПР, тепловизоры и прочее).

Главным контраргументом армян оставалась артиллерия. Но и она находилась не на должном техническом уровне.

ВС Армении и НКР продолжали находиться на уровне 1970-1980-х годов. Они стагнировали, почивая на лаврах былых побед.

Сокращение финансирование извне (США, Франция, диаспоры) привели к тому, что в 2010-х годах некоторые предприятия и без того маломощного армянского ВПК (или профильные предприятия, формально в ВПК не входившие) оказались на грани банкротства. Либо же они были вынуждены интегрироваться в соответствующие международные организации, курируемые РФ. А нехватка электроэнергии, её поставка Ирану взамен на углеводороды послужили источником для веерных отключений электричества по стране, давших жизнь электромайдану 2014 года.

Итог оказался вполне закономерен: не слишком удачный исход в приграничных боях Апрельской войны. Армии требовалась модернизация.

Апрельская война 2016 года и её последствия.

Апрельская война 2016 года, падение цен на углеводороды изменили ситуацию в регионе. И Армения, и Азербайджан диверсифицировали свои военные программы.

Все большее влияние на Армению приобретала Москва. Ещё в 2013 году оказались возобновлены поставки вооружения со стороны РФ, на сумму всего 16 млн долларов (35 танков, 110 ББМ, 50 ПУ и 200 ракет к ним). В том же году в Ереване состоялось заключение договора между РФ и Арменией о развитии военно-технического сотрудничества между странами.

В феврале 2016 года Еревану оказался предоставлен кредит на поставку вооружения на сумму 200 млн долларов. Поставки начались в апреле-июне того же года.

Помимо современных ОТРК «Искандер-Э» предоставлялись системы наблюдения. Армяне получили датчики движения, ПНВ, ЛПР, тепловизоры и прочее имущество. Все это позволяло, по их мнению, минимизировать повторение сценария Апрельской войны (захвата наблюдательных постов ночью азербайджанцами с минимальными потерями).

Данная помощь позволила также спасти ряд предприятий Армении, работавших для ВПК. Таким можно назвать завод «Ниарат» (каучуковый, нефтехимическая промышленность, есть побочная продукция военного назначения), фактически взятый с лета 2016 года под внешнее (государственное) управление.

Одновременно продолжались поставки Азербайджану (по расчету в валюте). Например, предполагалась передача ещё одной партии из 100 танков Т-90С в 2016-2017 годах. Формировалось положение вещей, когда Баку, по сути, сам оплачивал кредитование своего старинного врага, покупая технику у посредника.

В начале 2010-х годов также начались первые попытки наладить собственное производство в Азербайджане. Однако комплексный характер они стали приобретать только после Апрельской войны.

В частности, в сентябре 2016 года на Азербайджанской международной оборонной выставки ADEX-2016 оказалось анонсировано намерение открыть собственное производство баллистических ракет дальностью 280 км (как противовеса комплексу «Искандер-Э» у армян). Научно-техническое сотрудничество по данному поводу предположительно велось с Россией, Израилем, Ираном, Пакистаном, Индией и Турцией. На данном мероприятии также было заявлено, что в настоящий момент в республике ведется 125 опытно-конструкторских разработок (НИОКР) – БПЛА, модернизация или перепрофилирование ББМ и прочее.

По сути, Азербайджан пусть с запозданием, но стал переходить на интенсивный путь развития (вложение в собственный ВПК). Однако его перспективы, с учетом падения валютных поступлений, оттока кадров и слабости индустриальной базы у республики вызывали определенные сомнения.

Выводы.

Каждая сторона по-своему имела неплохие стартовые условия. Внешняя поддержка Армении, оружейное эмбарго в отношении Азербайджана и низкие цены на нефть в 1990-е годы позволили потенциалу стран расти в соразмерных величинах.

Нарушение этого искусственно созданного баланса в 2000-е и 2010-е годы привели к резкому росту ВС Азербайджана. Они вырвались вперед, рост боевых возможностей с 2000 по 2015 годы оценочно до 4-5 раз. Они же способствовали стагнации ВС Армении.

При этом обе стороны (и Азербайджан, и Армения) упустили возможность модернизации своих сил и становления ВПК в лучшие (наиболее финансово обеспеченные) годы. Что привело к временному характеру превосходства той или иной стороны в различные периоды.

Трудный характер перспективного ТВД (НКР) – горы, пересеченная местность, – мешали ВС Азербайджана реализовать свой перевес в стремительной наземной операции. Во время Второй Чеченской кампании российским войскам потребовалось на начальном этапе шестикратное превосходство в живой силе и многократное – в огневой мощи. С другой стороны, сложная система международных договоренностей не давали возможность ВС Армении атаковать закрытый анклав – НАР.

Большой проблемой для сторон являлось отсутствие территориального ополчения. Последнее способно послужить и кузницей резерва, и быстро развертываемой структурой на случай войны.

Особенно это актуально для НАР как закрытого анклава. Три МСБР, артиллерия, по танковому и специальному батальонам Особой армии ВС Азербайджана здесь могли закрыть горные проходы и занять УРы. Однако они имели ограниченные возможности в случае прорыва ВС Армении на равнину.