- -
- 100%
- +
ВВЕДЕНИЕ.
Разные времена, разные нравы, разные экономические условия обуславливали формирование различных систем. Кто-то быстро развивался и получал все преференции, сокрушая врагов. Кому-то судьба определила менее завидное положение и вечную борьбу за место под солнцем.
Становление колониальных владений французов в Северной Америке, в их основной вотчине, Канаде, происходило совсем непросто. Более тёплые и привлекательные в плане экспансии земли заняли испанцы, англичане и голландцы, плавания были дороги, а Франции – отнюдь не великой морской державе в 16-м веке – первой половине 17 столетия, почти всё время занятой внешними войнами и внутренними религиозными раздорами на Европейском континенте, часто было не до внешней заокеанской экспансии.
Нередко всё попросту висело на волоске. Основываемые в Канаде поселения, маленькие и слабые, лишённые автономности, на период долгой канадской зимы оказывались отрезаны от метрополии и выживали в условиях холодов. А весной, когда приходили корабли, начинали свирепствовать болезни.
Попытка основать колонию в 16-м веке попросту провалилась. Католическое правительство Франции предприняло всего одну попытку. Однако несогласованность действий предводителя поселенцев Роберваля – гугенота по вероисповеданию, представителя кальвинистского протестантского течения, и человека, ответственного за снабжение колонии, мореплавателя Жака Картье, – неумелые действия по заселению нового региона, низкая экономическая ценность Канады (привезённые Ровервалем алмазы оказались не более, чем кусками слюды) привели к свертыванию поселения.
Последовавшие затем долгие годы религиозных войн в самой Франции (1562-1598 годы) заставили забыть об Америке надолго. Стороны были слишком заняты, уничтожая друг друга в братоубийственной бойне. Им было не до дорогостоящих инвестиций в далёкие области за океаном.
Сам Роберваль ненадолго пережил своего соперника, Жака Картье. В 1560 году, всего через три года после смерти последнего, его заколол кинжалом религиозный фанатик.
Не плыли в холодный край и гугеноты. Все их попытки найти Землю Обетованную в Америке в 1555-1565 годах ограничились Флоридой и Бразилией. Но здесь их (в сумме до 2000 переселенцев, моряков и солдат) несколько раз почти поголовно истребляли португальцы с испанцами. Более северный и холодный край – покрытая туманами и снегами Канада, – совершенно не привлекал их, хотя был намного более безопасным от атак эскадр из Кадиса и Лиссабона.
Главные ценности Канады, пушнина и древесина, ещё не были в должной мере оценены исследователями. Однако рыболовецким шхунам из Бискайского залива требовались заокеанские базы для промысла ньюфаундлендской трески, а про то, что страна способна стать настоящей житницей, кормилицей миллионов людей, и плодородные прерии к северу от Великих Озёр окажутся в состоянии кормить зерном целые народы, сообразили только во второй половине 19 века.
17-й век начинался не лучше. В мире царил малый ледниковый период, сезонная температура была куда холоднее, чем сейчас, а климат – суровее, Северную Америку населяли малочисленные индейские племена, стоявшие на невысокой степени развития, и в этот материк, эту почти безлюдную Терра Инкогнита, этот бесценный приз для перенаселённой тесной Европы, уже вцепились все, кому не лень. Наплевав на объявивших о своём безусловном праве на земли обеих Америк испанцев и португальцев (согласно Тордесильясскому договору 1494 года вся земли Североамериканского континента оказывались во владении Испании, а остров Ньюфаундленд – Португалии), через океан хлынули тысячи жаждущих новой лучшей жизни людей, и не только французы: англичане, шотландцы, ирландцы, голландцы, и даже шведы с датчанами успели принять участие в освоении Нового Света.
В Канаде же имелось всего несколько поселений французов, основанных в 1604-1608 годах (в том числе столица Квебек), где обитали считанные десятки человек: торговцев, солдат и священников. Как правильно заметил один из героев канадского фильма «Чёрная сутана», рассказывающего про тот ранний период: «У англичан и голландцев поселенцы, а у нас что? Попы?»
Передача вопроса освоения заокеанских земель из государственных в частные руки вообще оказалась не слишком надёжным предприятием, что для французов в Канаде, что для голландцев в Южной Африке. Ту же французскую Руанскую компанию, основанную в 1600 году, в Новой Франции интересовала прежде всего сиюминутная коммерческая прибыль, цели ставились оправдать имеющиеся вложения, вопрос заселения был признан нерентабельным. Несмотря на меры, принятые Самюэлем Шамплейном – гугенотом, деятельности которого способствовали уступки бывшим единоверцам Генриха Наваррского, в частности основание Квебека, население французских колоний оставалось крайне незначительным в сравнении с их будущими противниками.
Колонии французов в Канаде оставались островками в чужом враждебном мире, лишавшимися каждую зиму связи с метрополией, что ставило их в опасность вымирания. Они могли быть сметены любым случайным ветром, а не то что – могучим ураганом, последовавшим в 1628-1629 годах.
Для сравнения: в 1620-е годы всего 200-270 жителям Новой Франции противостояло примерно 20-25 тысяч английских поселенцев на юге. К тому же, последние активно противодействовали французам: например, первая иезуитская колония Сен-Совье, основанная по инициативе маркизы де Гершвиль в 1613 году, была уничтожена англичанами.
Ситуацию попробовал спасти кардинал Ришелье, пришедший к власти во Франции. В 1627 году им была основана компания Ста акционеров, готовились меры по освоению Канады (всего предполагалось переселить 4000 человек до 1643 года – до этого приехало только 103 поселенца). В 1628 году из Дьеппа в Канаду был отправлен конвой на нескольких больших кораблях, перевозивший 400 поселенцев (больше, чем в Новой Франции жило всего) и припасы для колонии.
Однако вмешалась сама судьба: в 1627 году началась очередная англо-французская война. О приготовлениях французской королевской власти узнали англичане и примкнувшие к ним гугеноты во главе со своим капитаном Мишелем, через шпионов во французских портах, и конвой, шедший в Квебек, был перехвачен в июле 1628 года прибывшей из Европы флотилией братьев Кёрков в устье реки Святого Лаврентия.
Так оказался похоронен новый (после Роберваля и Жака Картье в 1540-х годах) проект усиления позиций Франции в Новом Свете. Разрыв и отставание в колонизации с южными английскими колониями ещё более увеличились.
А в 1629 году последнее французское поселение в Северной Америке, небольшой форт Квебек на Алмазной скале, оказался в руках англичан. Вторая экспедиция братьев Кёрков, захватывавших французские рыболовецкие суда в заливе Святого Лаврентия, определила его судьбу: лишённый провизии и боеприпасов для самозащиты, форт капитулировал, едва только перед его порогом высадился английский десант. Глава колонии Самюэль Шамплейн попал в плен и был увезён во Францию, в поселении остался английский гарнизон, и, хотя отдельные всполохи сопротивления на полуострове Новая Шотландия продолжались и в 1630 году, это было полное и окончательное поражение.
Казалось, всё… Теперь, с учётом грядущего падения Новой Голландии и Новой Швеции и ослабления испанцев в течение 17 века, англичан, казалось, ожидало полное доминирование на североамериканском континенте.
Однако в 1632 году произошло событие, резко поменявшее ситуацию в Америке и заложившее прочный фундамент для полутора столетий будущих войн на континенте. Дело в том, что в 1632 году Квебек, Порт-Рояль, Ля Тур и Тадуссак из-за ситуации в Европе и финансовой зависимости Карла от французских денег оказались возвращены своим прежним владельцам, французам. Это создало самую большую головную боль английским колониям в Новом Свете на долгие годы их существования.
И в 1633 году французы вернулись. Восстановили форт на Алмазном мысу, обжили заброшенные дома, в окнах которых вновь затеплился свет…
Первые годы после своего канадского возрождения французы вели себя тихо. Вернулись в Квебек (их предводитель, Самюэль Шамплейн, умер вскоре после этого в 1635 году), осторожно продвигались вверх по реке Святого Лаврентия, основав будущие города Труа-Ривьер и Монреаль (тогда – деревушку Виль-Мари), осуществляли торговлю с индейцами, строили отношения с племенами, крестили их и учреждали католические миссии на постоянной основе.
К 1640 году общее число канадских колонистов не превышало 300 человек. Этого были слишком мало, чтобы противостоять 80 тысячам жителей новоанглийских колоний на юге и даже местным враждебным аборигенам.
Они жили тихо, и строили своё будущее, переживая одну суровую канадскую зиму за другой. Жили, уповая лишь на то, что до поры до времени их оставят в покое, вознося соответствующие молитвы.
(Вариант из альтернативной истории, когда Канаду заселяли бегущие из Франции гугеноты, также не спасал положение вещей. Ограничение в колонизации Канады представителей иных конфессий, конечно, создавало препоны в росте численности её населения, однако, во-первых, центральное французское правительство боялось появления за океаном второй «Ла-Рошели» – сепаратного государства в государстве. Во-вторых, сами гугеноты ехали в далёкую холодную Канаду крайне неохотно, всего прибыло около 1450 человек за весь 17-й век, и в дальнейшем, с отменой Нантского эдикта в 1685 году, или бежали отсюда, или были вынуждены принять католичество, растворившись мелкими общинами в Монреале и Квебеке).
Тем не менее, новые поселенцы всё прибывали. Шотландцы и баски быстро оказались вытеснены с полуострова Новая Шотландия, в конце 1650-х годов французов в Акадии и Канаде насчитывалось уже более двух тысяч человек. Среди них были женщины и дети, и это уже являлось некоторой основой для будущей нации.
И вот здесь произошли события, определившие очередной перелом истории. Очередная угроза гибели колонии интенсифицировала её развитие, заставив французское государство наконец-то взять ситуацию в свои государственные руки.
Во-первых, в Акадии (куда входил полуостров Новая Шотландия) английские пуритане из теократической колонии-государства Массачусетс, самой северной в Новой Англии, всегда с вожделением смотревшие на эти землю, одержали убедительную победу, захватив в 1654 году столицу области Порт-Рояль. Французские поселенцы оказались оттеснены в болотисто-лесистые земли современной канадской провинции Нью-Брансуик, обосновавшись в форте Ля Тур в устье реки Сент-Джон (тогда Сен-Жан).
Второе было куда важнее. Дело в том, что прибытие европейцев, появление из-за этого среди аборигенов таких рынков сбыта, как связанные со спросом на пушнину, массовое насыщение местных индейских племён современным огнестрельным оружием привели к тому, что резко интенсифицировались и ожесточились конфликты между ними, внутри племён и между племенами и вновь прибывшими белыми людьми.
И вот тогда на первый план вышла так называемая Ирокезская лига или Конфедерация Ирокезов. Это был мощный племенной союз к югу и востоку от Великих Озёр, образовавшийся в 1570-х годах, ещё до массового заселения Северной Америки европейцами. Конфедерация стояла на куда высшем уровне развития, чем многие племена (например, занималась земледелием), и, кроме того, её обильно снабжали современным оружием её партнёры и союзники, английские и голландские торговцы, боровшиеся против французских конкурентов. С 1640 года она вела так называемые Бобровые войны, за богатые пушниной земли, получая за это от своих белых торговых партнеров – сперва голландцев, а затем сменивших их англичан, вожделенное оружие, инструменты и алкоголь.
Лига наступала на север и восток, безостановочно расширяя подконтрольный ареал, и вскоре вышла к границам Новой Франции. Землям, куда бежали от преследования некоторые её соперники (те же гуроны, сильно пострадавшие от эпидемий и потому неспособные более представлять реальную силу) и где, по мнению вождей Лиги, обитали злейшие её враги – французы.
(Эту проблему еще в 1609 году создал путешественник де Шамплейн, впоследствии – губернатор Новой Франции, вмешавшись в конфликт между гуронами – с одной стороны, и представителями Конфедерации Ирокезов – с другой. С этого момента «настоящие гадюки» – как переводилось имя «ирокезы» – и канадские колонисты стали настолько заклятыми врагами, что порой казалось – еще немного, и колония будет навсегда потеряна для французской короны).
Канада вновь оказалась под угрозой краха. Ирокезы периодически осаждали поселения на западе колонии (в том числе Монреаль) и совершали набеги по рекам вглубь её территории. В 1692 году они даже атаковали Квебек, сумев ворваться внутрь через периметр внешних укреплений, правда, ненадолго (это был всего-навсего набег).
Спас Новую Францию молодой король Людовик Четырнадцатый (правда, не сам, а с явной подачи Кольбера). Он и стал истинным отцом нации французских канадцев.
Будущий «Король-Солнце» всего два года после смерти кардинала Мазарини получил всю полноту власти. Однако новости из-за океана обеспокоили его. В 1663 году он объявил Канаду королевской колонией, наконец-то забрав её из частных рук, и ввёл в ней все соответствующие институты управления (в том числе разделённую на три ветви власть – военную, административную и интендантскую).
Последнее (подобное разделение властей) ещё негативно скажется для французской Канады в годы последней для неё войны 1754-1760 годов. В те последние дни три представителя всех трёх правящих ветвей, губернатор Водрёй, главнокомандующий сухопутными силами Монкальм и интендант Биго, часто скорее соперничали друг с другом, чем занимались реальным делом, и в решающий момент битвы на Равнинах Авраама, оказались совершенно разделены.
В 1665 году в колонию прибыли первые подкрепления – немецкие и итальянские солдаты полков Кариньян-Сальера и Бальтазара. Теперь Канада находилась под надёжной военной защитой.
В том же году своё назначение интендантом колонии получил знаменитый Жан Талон. Он начал свою активную хозяйственную деятельность и провёл ряд преобразований, которые позитивно сказались на состоянии Новой Франции в дальнейшем.
Это стало временем реставрации и настоящего экономического бума. Колония встала на ноги и расцвела: строились форты, прибывали корабли с оружием, припасами и колонистами. Основывались деревни, распахивались поля, сооружались форты.
Прибывшие из Европы солдаты смогли сдержать свирепых ирокезов. Более того, в 1666-1667 годах они совершили ряд ответных походов в земли врага, многие из них, отслужившие свой срок (всего 412 человек), впоследствии остались в колонии на поселении, получив земельные наделы и обзаведясь семьями.
В 1672 году французы также вернули себе Порт-Рояль в Акадии. Англичане уступили его под дипломатическим давлением, ведь им нужен был союзник в Европе для разворачивающейся войны против голландцев. Полуостров Новая Шотландия теперь целиком контролировался французами.
Интендантство Талона стало также временем подлинного рождения общности франкоканадцев, современных квебекюэ. Именно так, с окончанием на «юэ», а не «уа», как говорят коренные французы – признак квебекского диалекта жуаля, сформировавшегося из старофранцузского наречия севера средневековой Франции с примесью англицизмов на основе своеобразного произношения к середине 19 века. Несмотря на ряд мер по «усовершенствованию» языка и ликвидации ряда коренных отличий от французского, язык франкофонов продолжает быть ближе к традиционному жуалю, чем к языку современных французов.
Перепись 1666 года дала от 3200 до 3400 человек населения (округлённо), при этом сохранялась старая канадская проблема – нехватка женщин. Для решения демографической проблемы Людовиком Четырнадцатым, «Королём-Солнцем», был введён институт Невест Короля, практика отправки незамужних женщин из Франции в Канаду. Многим из них было уже за 20 лет (по меркам Европы – «старые девы»), что, однако, в совокупности с серьёзным отбором по здоровью, позволило растить неплохое потомство и обеспечило лучшую по сравнению с соседями-англичанами рождаемость (иными историками характеризуемую как «аномальную»).
Жизнь в колонии закипела и забурлила. Даже негативное отношение к предмету во французском обществе, в «старой» Франции не могло поменять ситуацию.
Всего с 1663 по 1673 годы в Канаду прибыло больше тысячи девушек, из которых 737 смогли выйти замуж и в дальнейшем не развестись (прочие или развелись, или стали монахинями, или умерли от болезней, или уехали обратно во Францию). Они стали основой для генофонда новой общности, которая могла теперь праздновать своё рождение, а то, что мужьями их были отставные солдаты и офицеры, соответствующим образом воспитывавшие своих детей, сформировало будущий облик канадцев, способных по единому призыву встать в строй.
В 1673 году жителей Канады (без Акадии) насчитывалось уже около 6700 человек. В 1681 году число поселенцев уже достигло почти 10 тысяч. В 1689 году в Канаде жило 12000 белых поселенцев и ещё около 1000 человек насчитывалось в Акадии.
Как писал американский историк Ронг много позднее, характеризуя складывающуюся нацию: «это был народ воинов, народ охотников. Метко стрелявших, выносливых, способных спать зимой в сугробах, физически крепких. Полная противоположность их соперникам из американских колоний Англии, пронырливых торговцев и менял».
(Потомки священников и солдат сами стали священниками и солдатами (а в Канаде все годы французского владычества существовало только две карьерные стези – военная и духовная). Суровый, клерикальный, полностью милитаризированный, но экономически беспомощный канадский Север вырос в полную противоположность многолюдному, самодостаточному в хозяйственном плане, но слабому в военном отношении английскому Югу).
…Начавшаяся в 1672 году война с голландцами в Европе, тогдашними «хозяевами морей», отвлекла внимание французского короля от Канады. Расходы на европейские дела чрезвычайно возросли, колесо боевых действий требовалось постоянно смазывать денежными затратами. Североамериканской французской колонии оказалось не место в новой смете.
Институт «Невест Короля» оказался свернут в 1673 году. Крупные регулярные силы выводились из Канады. Колония вновь на целое десятилетие оказалась открыта перед рейдами ирокезов.
Взамен в 1684 году (годы спустя) создали три регулярных роты, так называемые «Вольные роты», прообраз постоянных войск колонии, осуществлявшие охрану её владений, но это было совсем не то.
Война продлилась недолго, всего шесть лет, и завершилась Нимвегенскими мирными соглашениями 1678-1679 годов. Она в очередной раз застопорила развитие Канады. Подсчитано, что, если бы Людовиком Четырнадцатым и его наследником каждый раз после крупной войны возобновлялась практика отправки «невест» для страдающей демографическим дисбалансом (число мужчин старше шестнадцати лет традиционно примерно в полтора раза превышало количество женщин той же возрастной категории), то есть, в 1679-1689, 1997-1702, 1715-1740 годах, примерно по сотне девушек в год, это смогло бы решить имеющуюся беду.
Даже более того, подобное позволило бы определённым образом нивелировать демографическую угрозу английского Юга (с завидным постоянством превосходившего Канаду в 1680-1754 годах по населению в 20-25 раз). Американские колонии Англии очень долго не могли объединиться, французская же Канада представляла собой куда больший монолит с точки зрения управления и обороны.
Дело в том, что для заселения колонии использовались отставные солдаты и офицеры, отслужившие по контракту в «Вольных ротах», часто немцы, а женщин в колонии больше не рождалось. Индейцы же оказались слишком малочисленны, чтобы создать этническую группу метисов, как в Мексике. Восполнить недостаток по половому признаку можно было бы только искусственно, при активной государственной поддержке извне.
Однако, чего не случилось – того не случилось. История не знает сослагательного наклонения, идёт, неторопливо проворачивая своё колесо. Да и кто знает, как сложился бы ход событий, будь белых обитателей колонии Новая Франция (Канады, Акадии, Иллинойса, Луисбурга и Луизианы) в 1754 году не всего 80 тысяч человек, как в нашей реальности, а, предположим, 150-200 тысяч колонистов.
Однако третий шанс закрепиться надёжно в Северной Америке (после попыток 1540-х и 1620-х годов), на континенте, пусть даже без фактора господства флота на море, французами оказался вновь благополучно упущен.
Тем временем роковая Схватка за Америку продолжалась. На юге англичанам удалось наконец объединить земли от Каролины до Мэна, забрав у голландских, шведских и датских конкурентов их владения. Новая Голландия стала Нью-Йорком, Новая Швеция – Делавэром, датские острова присоединили к Вирджинии.
Все эти земли оказались объединены в единую систему, протянувшуюся вдоль современного восточного побережья США. Правда, эти колонии, сбор разноплемённых и разноконфессиональных объединений, периодически так и порывались схватиться между собой в гражданской войне. Однако они и стали прообразом современных Соединённых Штатов, одного из самых могущественных государственных образований в современной истории.
Эта угроза оказалась проигнорирована в Квебеке, Труа-Ривьере и Монреале. На севере французы и их индейские союзники, новокрещённые абенаки, гуроны, оттава и прочие бились не на жизнь, а на смерть с могущественными ирокезами. Им было не до угрозы с юга.
Ирокезская Лига, вооружённая до зубов англичанами и голландцами, безостановочно наступала. В 1686 году индейцы данного племенного союза устроили Лашинскую резню возле самого Монреаля, а в 1692 году дошли до самого Квебека. Канадские и индейские католики могли лишь благодарить бога за то, что ирокезам (на алгонкинском, как уже упоминалось, «настоящие гадюки») не поставили артиллерию и они не умели пользоваться пушками, благодаря чему колонисты могли отсиживаться за своими хлипкими частоколами в поселениях и фортах.
Впрочем, сила солому ломит. Метрополия, королевство Франция в Европе, вливала всё новые ресурсы в Канаду страницу назад говорили об обратном, и колонистам удалось сдержать нашествие ирокезов.
Успехи французов в Канаде в этот период оказались напрямую связаны с деятельностью ещё одного национального героя канадцев, ещё одного отца-основателя их нации, графа Луи де Бюада де Фронтенака, бессменного губернатора Новой Франции с 1672 по 1698 годы. Сбежав, по некоторым данным, от кредиторов в Европе, за океаном он нашёл обширное поле для реализации своей кипучей энергии, организаторских и администраторских способностей.
Уже в 1673 году он основывает форт Фронтенак (современный город Кингстон), главную базу французского флота в восточной части Онтарио, ставя под контроль просторную речную систему реки Святого Лаврентия и Великих Озёр, путь в глубину континента. Отсюда впоследствии знаменитый де ла Саль совершит свой великий поход, пройдёт волоками в районе Детройта и бассейном реки Миссисипи спустится к Мексиканскому заливу в 1681-1682 годах, обрисовав облик будущей Новой Франции: тонкую цепочку поселений и фортов вдоль русел двух великих рек, Святого Лаврентия и Миссисипи, образующих огромные области Канады и Луизианы.
Именно с подачи неукротимого канадского губернатора у Канады в 1684 году вновь появятся собственные вооружённые силы, всего три роты по 100 солдат. Мелочь, которая, тем не менее, сыграла решающее значение в отражении атак на колонию. Именно Фронтенак готовится воевать не на жизнь, а на смерть с беспощадной угрозой с юга – приглядывающими себе всё больше места под солнцем английскими колониями.
В 1670 году к северу от Канады появляется новая угроза, так называемая «Компания Гудзонова Залива». Это было всего несколько промысловых укреплений на южном берегу одноимённого залива, контролирующих устья рек, поднявшись по которым, можно было, тем не менее, через водораздел выйти к Великим Озёрам с севера, отрезав Канаду от сообщений с Луизианой.
И губернатор Фронтенак вновь оказался на высоте. Экспедиция готовилась долго и упорно, в тайне, и увенчалась полным успехом. Отряд из всего 190 человек канадцев и индейцев, без артиллерии и с минимумом необходимого, пройдя на берег Гудзонова залива в 1686 году, внезапно захватил все три опорных пункта англичан здесь, утвердив господство знамени с лилиями (официального символа Франции до Революции 1789 года) в этих холодных краях вплоть до 1713 года.
Стороны шли к массированному конфликту, снова, как в 1627-1629 годах. Наступало время для войны нового типа, переход, метко охарактеризованный историком Юрием Акимовым: «от межколониальных конфликтов – к битве империй». Как два корабля сходились перед абордажной схваткой – так и два противника, застарелых в сражениях в Европе, готовились помериться силами за океаном.