- -
- 100%
- +
Причина тому была проста. Если сам край представлял собой довольно бедные, труднопроходимые земли (леса, болота, реки и горы), то гавани Акадии оказывались исключительно удобны для базирования рыболовецкого и военного флотов, а неподалёку находились рыбные банки Ньюфаундленда, кормившие половину Европы.
Первые французские поселения появились здесь в 1604 году. Местность несколько раз переходила из рук в руки, прежде чем в 1633 году не закрепилась за французами. В 1654 году они снова потеряли Акадию и её столицу Порт-Рояль (более правильно Пор-Руаяль, но Порт-Рояль уже утвердился в русском) и спустя 18 лет, в 1672 году (официально процесс передачи колонии прошёл в 1670 году), снова вернули себе эти владения.
Такая постоянная борьба за переходящий приз приводила к тому, что население колонии (куда не успевали прибывать поселенцы) росло крайне медленно. К 1697 году, после очередной войны, в Акадии насчитывалась только 1251 живая душа франкоговорящего населения.
(Для сравнения: в американских колониях Англии тогда же обитала треть миллиона жителей. Во французской Канаде в 1697 году жило 15 тысяч выходцев из Европы и их потомков).
Периодические захваты колонии шотландцами и англичанами (точнее, до начала 18 столетия – новоанглийскими колонистами из Массачусетса) объяснялись просто. Географически Акадия, вернее, та часть, что являлась полуостровом Новая Шотландия, очень трудна для обороны стороной, не имеющей господства на море. Побережье протяжённое и извилистое, разрезанное на квадраты речных долин между спускающимися к морю горными хребтами, сообщение между указанными долинами затруднено пересечённым характером местности.
Соответственно, оборона Новой Шотландии самим устройством мироздания оказывалась изолирована и разбита на части (Новая Франция в миниатюре). С учётом сложности навигации здесь, противник мог сосредотачивать свои силы против отдельных элементов и бить ополчение Акадии по частям, а превосходство британского флота (после войны за Испанское наследство 1701-1713 годов переросшее скорее в господство) решало всё.
Другое дело – территория современной провинции Нью-Брансуик. Эта была природная крепость, аналогичная Нижней Канаде. Залив Фанди (в рассматриваемый период также – Французский залив) очень труден для судоходства (отмели, течения, туманы и ветра, самые высокие в мире приливы – до 18 метров), с запада область ограничена труднопроходимыми Акадийскими горами или плато (которым предшествует болотистый ландшафт Мэна), с хребтом Нотр-Дам к северу (ограничивавшими Акадию до самого полуострова Гаспе и отделявшими её от Канады), удобных мест для высадки на восточном побережье немного.
(Поэтому существовали проекты переселения акадского населения сюда, за перешеек Чинекто (английский вариант – французы говорили: «Шиньекто»), из-под английской оккупации. Важные стратегические проекты, так и не нашедшие претворения в жизнь. Существовала и противоположная идея, изложенная пленным на тот момент Дискау в его «Диалогах с Морицем Саксонским», где он предлагал вообще разменять с англичанами Канаду на Акадию, переселив всё франкоговорящее население на полуостров Новая Шотландия).
Постоянные рейды массачусетсцев на Порт-Рояль в 1680 году привели к тому, что часть жителей вокруг этого городка снялась с места и устремилась на северо-восток. Она двигалась вдоль северо-западного побережья Новой Шотландии и осела в местности под названием Ле Мине («Минас» по-английски или Гран-При) и Бобассен к югу от перешейка Чинекто.
Переселение вкупе со сбалансированностью мужского и женского населения Акадии стимулировало значительное увеличение рождаемости аккадцев, превосходившее даже аналогичные показатели Канады. За время британской оккупации (1710-1754 годы) их число увеличилось как минимум в 6 раз. Для сравнения, в Канаде за аналогичный период население возросло только в 2,5 раза.
В итоге к середине восемнадцатого столетия французское население Новой Шотландии оказалось сосредоточено на внутренней, обращённой к заливу Фанди, стороне полуострова. Оно жило от самой юго-западной его оконечности до перешейка Чинекто.
Акадская общность здесь была разбита на четыре группы, каждая от тысячи до трёх тысяч человек. Акадцы обитали вокруг Порт-Рояля, получившего с 1710 года официальное наименование Аннаполис-Ройал (порядка 1750 душ), мыса Ле-Сабль (современный Ярмут, свыше 1500 жителей), Ле Мине (больше всего, 3000 франкоговорящих) и Бобассена (нынешний город Труро) с эмигрантами, осевшими на перешейке Чинекто (около 1000 обитателей).
Тем самым, до трёх четвертей акадского населения находилось на полуострове Новая Шотландия под контролем британской администрации. Отчего планы Вергора по защите форта Босежур в 1755 году, предполагавшие собрать 1200-1500 акадских ополченцев, выглядели, мягко говоря, сомнительными.
(По данным ресурса statisticcanada на 1752 год население Акадии разделялось следующим образом. На полуострове Новая Шотландия обитало 9300 человек, «на материке» (Нью-Брансуик) – 1550 человек. На 1755 год соотношение изменилось в пользу «материка» – 8200 колонистов на полуострове к 4300 жителям в Нью-Брансуике – видимо, учитывая 2000 лиц, эмигрировавших в Канаду).
Их менее всего коснулась та трагедия, что разгорелась в Акадии в 1755-1761 годах. Центром округи был форт Ля-Тур (современный Сент-Джон). Он выступал в качестве запасной столицы Акадии в связи с утерей Порт-Рояля.
В 1710 году, устав атаковать Порт-Рояль хлипкими силами американских провинциальных ополчений, британцы бросили против него отряд морской пехоты и королевский флот. Мизерный гарнизон капитулировал, по итогам Утрехтского мира 1713 года Акадия стала английской.
В Порт-Рояле разместили постоянную стражу из одного пешего полка (в 1751 году он стал «40-м») из 10 рот. Основу набрали из Независимых рот Нью-Йорка, рядовой состав комплектовался из колонистов, офицеров присылали из метрополии. Штатная численность подразделения составила около 500 человек.
«Мирная» жизнь в Акадии в 1714-1744 годах – тема для отдельного исследования. Нарастание социального напряжения, рост противоречий в провинции определялись тогда рядом факторов.
Во-первых, Утрехтский мир 1713 года неточно определял границы завоёванных подданными Соединённого королевства земель. Лондон понимал под ними всю территорию Акадии вплоть до северо-западных гор, Париж – только область Новой Шотландии с рубежом по перешейку Чинекто (отделявшем Новую Шотландию от современного Нью-Брансуика). Это порождало определённый конфликт в отношениях.
Во-вторых, на землях Акадии издавна жили индейцы микмак. К 1755 году этот народ насчитывал около 3000 аборигенов, которые считались одним из элементов нестабильности в регионе.
(Воины микмак по-прежнему предпочитали нападать на английских поселенцев и солдат и не признавали власть британского короля. Эти настроения активно подогревались наличием иезуитских шпионов-пропагандистов в чёрных сутанах, постоянно навещавших эти края. Оккупационные власти пытались наладить отношения с племенем, заключали с ним соглашения (например, в 1726 году), но всё безрезультатно).
В-третьих, упомянутая агитационная деятельность католических проповедников из Канады. Они призывали местных жителей не признавать власть Лондона, а собственно акадцев – бросать кров, всё нажитое непосильным трудом и переселяться в Канаду.
(Собственно, переселилось немного – всего порядка 2000 человек из 12000 предков нынешних франко-акадийцев, большей частью в 1749-1755 годах. В Канаде они оказались никому не нужны и мыкались в нищете в поисках крова и хоть какой-то работы. Оставшиеся, около 10000 франкоговорящих, не очень спешили следовать их примеру).
В-четвёртых, в 1734 году англичане попытались склонить акадцев под власть своего короля, заставив принести клятву верности. Обряд выполнили не все и не сразу, но этого оказалось достаточно.
(Одним из обвинений губернатора Новой Шотландии Лоуренса во время депортаций 1755-1761 годов стало «клятвопреступничество» выселяемых. Тот факт, что акадцы периодически бунтовали и вели партизанскую войну, а среди индейских воинов микмак почему-то оказывались раскрашенные бледнолицые, оказался достаточным для таких обвинений. Хотя основной причиной, конечно же, выступало желание наконец усмирить беспокойный регион, пусть и такими драконовскими методами).
В-пятых, собственно англичан в Новой Шотландии было немного. В 1726 году, когда закончилась очередная война с микмаками и малисеттами, их насчитывалось порядка 400 поселенцев, в 1743 году стало чуть больше, но ненамного.
3.2. Войны короля Георга и отца ле Лутра.
Долгие годы мира заставили расслабиться англичан в Акадии. Стычки с индейцами не могли компенсировать отсутствие серьёзного противника. Несмотря на определенную напряженность в отношениях с местным населением, существовал термин «нейтральные французы» и в период между 1713 и 1740 годами английское правительство не ожидало в районе крупных потрясений.
Гарнизоны в двух укреплённых местах, Кансо и Аннаполис-Рояле, ослабли. Скучная колониальная гарнизонная служба не привлекала большого числа кадровых офицеров, в рядовом и унтер-офицерском составе также сохранялся некомплект. Весной 1744 года меньше половины полка оказалось в строю.
Это сформировало известный соблазн французов отбить Акадию. В 1740 году новый губернатор Иль-Рояля Исаак-Луи де Форан привёз в Луисбург 800 новых ружей и 40000 ливров для подкупа и вооружения акадских общин.
Начавшаяся весной 1744 года война позволила французам атаковать. В мае того же года два фрегата залпами своими орудий снесли Кансо, неудачно построенное и расположенное, а его охрану увели в плен. Затем началась высадка в Акадии и наступление на Аннаполис-Ройал.
Слабость ресурсной базы, плохая координация атак не позволила французам победить (а Франция из-за океана их своевременно не поддержала). Аннаполис-Ройал осаждался четырежды, в 1744 и 1746 годах, однако безуспешно, а в 1745 году армия колонистов из Новой Англии и Нью-Йорка взяла Луисбург.
Все эти события привели к 17 годам долгой войны и величайшей трагедии в истории Акадии. Край погрузился в хаос войны и разрушения. Сердца пылали ненавистью.
Несмотря на падение Луисбурга, подпитка партизанской войны продолжалась – из Канады. Из Квебека в Акадию прибыл с отрядом командир Рамзе, возглавивший здесь борьбу против англичан.
Он оседлал хребет Босежур, стратегически важную и удобную позицию, перекрывавшую проход через перешеек Чинекто. В сентябре 1746 года отсюда он отправился в рейд к заливу Чебукто (современный Галифакс), надеясь застать там французский флот Анвилля, но опоздал. Затем через горы и весь полуостров Новую Шотландию двинулся к Аннаполис-Ройалу и проосаждал город весь октябрь (безуспешно), после чего вновь ретировался на Чинекто, где организовал постоянную базу для своих операций.
Вдогонку выступил 2-й батальон массачусетсцев Нобла, поддержанный ротой рейнджеров Горхэма. Продвинувшись далеко на северо-восток по берегу Французского залива, американские провинциальные войска заняли городок Ле Мине (Гран-При), где и обосновались на зиму.
Контратака последовала незамедлительно. Рамзе слёг по болезни, но его заместитель, Кулон де Виллье, повёл отряд из 286 канадцев и индейцев. Они и напали на 510 англичан, мирно спавших в своих домах.
Разгрома не произошло (британцы сильно превосходили в числе своих противников, да и сломить их сопротивление не удалось), однако потери оказались чувствительны. После заключённого перемирия, побеждённые отступили в Аннаполис-Ройал, оставив Гран-При победившей стороне.
Мир 1748 года не разрешил акадского клубка противоречий. Даже создание в 1749 году специальной комиссии представителей двух держав не способствовало решению вопроса о спорных территориях. Принадлежность земель за Чинекто (современной провинции Нью-Брансуик) так и не была определена, как и о статус проживавшего здесь франкоязычного населения. Более того, противники продолжили накачивать ресурсами и войсками регион.
(События войны показали, что одного слабого батальона может оказаться недостаточно для удержания своих позиций в регионе. В Британии видные политики забили тревогу. Уже в 1748 году на фоне идущих мирных переговоров государственный секретарь Бедфорд выдвинул предложение переселить в Новую Шотландию целый полк шотландских горцев Лаудона, считая, что таким образом будут решены сразу несколько задач – усилится оборона Акадии и из Европы будут удалены потенциальные смутьяны (горцам не доверяли после восстания 1745-1746 годов).
Предложение Бэдфорда не было реализовано. Но сама важность вопроса о необходимости усиления позиций в регионе оказалась наконец признана).
После возвращения французов в Луисбург (где высадился батальон морской пехоты), британцы в июне 1749 года основали всего в 330 километрах от него крепость Галифакс, базу для своих морских операций и трамплин для нападения на Луисбург. Теперь всего в течение двух суток, выйдя с огромного рейда бухты Чебукто, английский флот мог оказаться в окрестностях французской цитадели и всего за две-три недели – под Квебеком.
Эдвард Корнуоллис, бывший на тот момент действующим губернатором Новой Шотландии в письме секретарю герцога Камберленда Роберту Нэпьеру 6 декабря 1749 г. указал, что одного полка Филлипса и роты рейнджеров недостаточно для сохранения стабильности в регионе. В результате чего в Новую Шотландию была перенаправлена целая бригада (29-й, 45-й и 47-й Пешие полки, рота артиллерии), а также примерно 1000 переселенцев из Англии и Шотландии. Правда, временно переброшенный из оставленного британцами Луисбурга 29-й полк в 1750 году убыл в Ирландию, но два других полка остались в Акадии, заметно усилив военное присутствие Британии в регионе (как уже упоминалось, на всей Северной Америке кроме Акадии, Британия держала только Независимые роты в Нью-Йорке и Каролине).
Эти силы резко изменили баланс в регионе. Более того, поток иммигрантов с Британских островов не прекращался и продолжал прибывать.
Лондон слал на полуостров Новая Шотландия колонистов из числа лояльного элемента (англичан англиканского вероисповедания и протестантов-лоулендеров из англосаксонской Нижней Шотландии). К концу 1749 года в Акадию прибыло 3229 переселенцев, к 1763 году эти число достигло цифры в 13000 англоговорящих.
Конечно, подобное не понравилось ни индейцам микмак (которых враждебные им колонисты уже превосходили в числе), ни акадцам. В регионе вспыхнуло восстание.
Этот конфликт (1749-1755 годов) получил наименование «войны отца ле Лутра», по имени идейного вдохновителя мятежа, представителя французской католической церкви в регионе, проповедовавшего среди индейцев, миссионера Жана-Луи ле Лутра. Взбунтовавшиеся микмаки вместе с примкнувшими к ним акадцами атаковали английские поселения Дартмут, Кансо, Галифакс, Бедфорд и Кантри Харбор, прошлись рейдами по всему северо-восточному побережью Новой Шотландии и по Мэну. Отряды мятежников заполонили Ле Мине и Бобассен, с северо-запада, перевалив Акадийские горы и пройдя речным путём по реке Сен-Жан (Сент-Джон), прибыл с отрядом де Ла Корн, заняв перешеек Чинекто.
В ответ Корнуоллис (разозлённый также ультимативным требованием канадского губернатора Ла Жонкьера не возводить новых укреплённых постов на границе) отправил 100 солдат (две роты) капитана Хандфилда в Ле Мине, чтобы предупредить наступление восставших. В октябре 1749 года, высадившись с моря, тот занял городок и, не успев завершить строительство, вскоре оказался осаждён примерно трёмя сотнями инсургентов в трёх бараках (был деблокирован в январе 1750 года отрядом из 50 рейнджеров).
Рост напряжённости на границе привёл к новым карательным рейдам. В апреле 1750 года в район Бобассена и Чинекто выдвинулся майор Чарльз Лоуренс с большей частью (400 солдатами) 40-го Пешего полка под эскортом фрегата. Был захвачен в качестве приза и отконвоирован в Галифакс французский бриг «Сен-Франсуа» (на его борту якобы нашли груз контрабанды), однако высадка провалилась: Чинекто занимали крупные силы канадцев, а десант в Бобассене снесло течением.
(Согласно Крису Хэнду, население Бобассена было при этом уведено, а сам посёлок сожжен людьми ле Лутра. Всё это дало очередной повод французскому правительству обвинить британцев в эскалации конфликта).
Обстановка накалялась. Перепуганный масштабами восстания, Корнуоллис действовал быстро – и жёстко.
В беспокойную область возле перешейка Чинекто, под самое основание полуострова Новая Шотландия была направлена военная экспедиция. Она включала в себя десант из 700 солдат 40-го и 45-го Пеших полков, усиленных рейнжерами Горхэма и моряками Джона Рауза.
Мишенью для атаки снова был выбран городок Бобассен, где базировался отец ле Лутр, снова окопавшийся на побережье и поддержанный канадцами Ла Корна, занимавшими близлежащий хребет Босежур. 3 сентября, внезапно подойдя и выбросив десант, англичане выбили ле Лутра с 300 его людей из Бобассена, ретировавшегося к Чинекто, взяв в плен двух его сподвижников. На месте Бобассена оказался основан форт Лоуренс, где остался гарнизон из 300 регулярных бойцов.
Однако набеги и рейды не прекращались. Всего в 1749-1754 годах историки насчитали 24 вооружённых инцидента, из которых 13-ю стали нападения микмаков на английские поселения (8 из которых последовали против Дартмута, где геройски держался майор Изекиель Джилман).
Корнуоллис (с 1752 года Хопсон) с 2000 находившимися в его подчинении людьми (три пехотных батальона, рота артиллерии, семь рот рейнджеров, шесть из которых создали в 1750 году) просто физически не мог контролировать обширную территорию Новой Шотландии с её сложным пересечённым характером местности. Разбившись на десяток гарнизонов, он не мог одновременно защищать поселенцев и проводить крупные наступления. Для покрывшейся сетью постов страны требовалось радикальное решение вопроса.
Между тем как французы укреплялись на Чинекто. Проведя инженерную разведку местности, в 1751 году здесь началось строительство нового форта Босежур, с постоянным гарнизоном и запасами всего необходимого на случай осады, а также близлежащего форта Гасперо.
Сделай французы то, что было ими запланировано – кошмар кампаний 1744-1748 годов вновь стал бы явью. Имея рубеж для развёртывания и крепость на пути в долину реки Сент-Джон в самом узком и труднопроходимом месте, они могли здесь сильно усложнить жизнь британцам. В районе к весне 1755 года находилась по канадским меркам целая армия (200 только регулярных солдат из Вольных рот и корпуса канониров-бомбардиров), которая могла рассчитывать на поддержку гарнизонов Квебека (300 штыков) и Луисбурга (свыше 1000 морских пехотинцев и артиллеристов).
В то же время и британское правительство было настроено наконец разрешить вопрос с Акадией в свою пользу (имея ввиду и территорию Нью-Брансуика). Это произошло по факту представления королю решений заседания Совета по торговле от 7 декабря 1753 года с недвусмысленным названием «Протест против французов на реке Сент-Джон», под которым подписались Питт, Галифакс, Гренвиль, Таунсенд.
В соответствии с указанным документом, британские права на материковую Акадию считались неоспоримыми и безусловно доказанными (что было не совсем справедливо). Французы находились на землях британской короны и посему должны были быть изгнаны любым способом. В противном случае они занимали стратегическую позицию между американскими колониями и Новой Шотландией.
В августе 1753 года новым губернатором Акадии стал Лоуренс (де-факто до 1755 года им оставался Хопсон, но он был вынужден передать дела Лоуренсу из-за тяжелой глазной болезни, вынудившей его выехать в Англию). Он быстро взял ситуацию в свои руки.
К 1755 году численность каждого британского линейного батальона в Акадии оказалась доведена до 700 человек за счёт местных и ньюфаундлендских рекрутов. Это дало группировку в 2800 штыков (вместе с рейнджерами и артиллеристами). Кроме того, имелось ещё некоторое число милиции из числа местных англоговорящих жителей с юго-восточного побережья.
Одновременно с 1 сентября 1754 года был прекращён экспорт зерна в Акадию и Канаду. Зависимые от поставок продовольствия извне, французы быстро ощутили их отсутствие.
Предполагалось, перебросив армию из Массачусетса, быстро нанести французам поражение под Босежуром и продвинуться в долину Сент-Джона. Планы по депортации гражданского акадского населения также оказались не вчера (то есть, не спонтанно) разработаны. Имея соответствующую инфраструктуру и группировку в 5000 человек (с ополченцами), Лоуренс рассчитывал «очистить Акадию от этой заразы» (то есть, акадцев и их вооружённого сопротивления).
Секретный план Фокса-Питта, родившийся на свет осенью 1754 года, и Решения Совета по торговле от 1753 года, пришлись как нельзя кстати. Формально это была операция по вытеснению врага из спорных районов, считавшихся англичанами своими, на деле и в частности – решение некоторыми власть предержащими (Лоуренсом, Ширли) своих насущных вопросов в Акадии.
(Собственно, обе стороны в Акадии были «хороши». Губернатор Дюкен советовал ле Лутру и коменданту Босежура Вергору напасть на англичан точно также, как губернатор Ширли в своих письмах в Лондон просил разрешить ему блокировать перешеек Чинекто и вынудить французов уйти).
Интересы различных американских и английских военных, политических и деловых кругов пересеклись. Был выбран офицер для выполнения такой цели, друг губернатора Массачусетса Ширли, подполковник Роберт Монктон, командир 47-го Пешего полка. В 1752 году он командовал гарнизоном Лоуренса, в 1753 году участвовал в защите окрестностей Галифакса и знал ситуацию на фронтире (границе) не понаслышке.
С ноября 1754 года он находился в столице Массачусетса Бостоне, где и получил от Лоуренса и Ширли соответствующие директивы. Его задачей стала подготовка будущей экспедиции.
3.3. Выдвижение англичан.
Ядром армии вторжения должен был стать так называемый Массачусетский провинциальный «Новоанглийский» Уильяма Ширли полк. Численность полка была около 2000 человек, он включал в себя два батальона (Джона Уинслоу и Джорджа Скотта) и 19 рот. Номинально командовал подразделением сам губернатор (и герой осады Луисбурга в 1745 году) Ширли, фактически – Роберт Монктон.
Все необходимые пополнения – пехотные части, артиллерию, часть амуниции – войска должны были получить на месте в Аннаполис-Ройале. Кроме того, предполагалось усилить группировку вторжения за счёт гарнизона форта Лоуренс (300 регулярных солдат и 95 рейнджеров) и роты коннектикутских ополченцев Уильяма Лэмсона, отправленных в экспедицию в качестве рейнджеров.
Основой полка стали ветераны прошлогодней Мэнской кампании. Ещё летом 1754 года, до начала военных действий, Ширли выслал 800 провинциальных солдат во главе с колониальным генералом Уинслоу на реку Кеннебек с целью выбить оттуда французов и усмирить индейцев-малеситов. Врага бравый военачальник так и не нашёл, но опыт операции мог пригодиться.
Совещания и консультации по поводу создания американской армии вторжения начались в январе-феврале 1755 года. Тогда же было определено финансирование на набираемые войска.
10 февраля 1755 года началось формирование собственно полка, получившего пышное наименование «Новоанглийского». Дисциплина подразделения оставалась так себе, его офицеры оказывались случайными «людьми фортуны», а солдаты слонялись каждый по своим делам (Монктону стоило очень большого труда внести хоть какой-то порядок в их ряды). Кроме того, в состав массачусетсцев набрали 80 индейцев, которых Горхэм, командир рейнджеров Новой Шотландии, в дальнейшем «выменял» на солдат из своих рот.
Тем не менее, у «новоанглийских» солдат даже имелась своя собственная униформа. Пока она, правда, не поступила в войска, но уже один этот факт выгодно отличал массачусетсцев от тех же рейнджеров (одетых как попало).
Для прикрытия границы на севере и востоке в марте было создано три батальона по 500 человек в каждом, и для действий в шамплейнском коридоре выделялся отдельный полк из 1200 штыков. Тем самым, лимит в 4500 ополченцев, заявленный Массачусетсом, оказался даже несколько превышен.
К началу апреля «Новоанглийский» полк был практически укомплектован. В поддержку его 28 апреля оказалась создана артиллерийская часть, состоявшая из всего 22 человек при 11 (!) орудиях (двух 32-фунтовых, шести 18-фунтовых, двух 12-фунтовых пушках и одной 13-дюймовой мортиры). В силу недостатка артиллеристов, их планировалось заместить пушкарями из регулярных войск, размещённых в Новой Шотландии.
Первоначальным планом предполагалось выступить из Бостона морем 7 апреля и 22 числа того же месяца прибыть в Аннаполис-Ройал. Но только 9 апреля в войска поступило так нужное им обмундирование.
Кроме того, Монктон до последнего ждал оружие из метрополии. 1000 ружей из арсеналов Бостона и 700-800 стволов в Аннаполис-Ройале находились, по его сведениям, в малопригодном состоянии. Только 17 мая прибыл конвой из Великобритании, позволив оснастить безоружные до тех пор войска.