Дама-дракон

Вместо того, чтобы слетать к Мориэлле на следующую ночь, я кутил на одном месте неделями. Жаль, что прелестницы куда-то быстро исчезали, а кругом клубился лишь пепел. Зато на их место всегда приходили новые. Я привлекал равно всех: и аристократок, и простолюдинок. И они все начали наконец-то привлекать меня. Все юные смертные девушки хороши собой. Мне нравятся они все.

– Как хорошо я тебя в этом понимаю, – шептал какой-то голос из пустоты, и неясно было с какой стороны он вообще доноситься, он будто исходил отовсюду. – Я тоже поклонник красоты. Только я стремлюсь к тому, чтобы заморозить красоту до того, как старость ее разрушит, а не к тому, чтобы ее сжечь, как делаешь ты. Но мы все равно очень похожи. Мы как две стороны одной медали. Ты дракон, а я твоя тень.

Наверное, какой-то дух шалит. Я не обращал на шепот особого внимания. Пусть себе шепчет. Даже если это он так быстро отгоняет девушек от меня, я все равно рад, что он создает разнообразие. Ведь на место уже опробованных приходят новые подруги. Если б не глупая традиция хранить верность Розе, я бы за всю вечность ни на день не оставался один. Мою красивую внешность девушки обожали. Их пальчики перебирали мои волосы цвета золота, их глаза влюбленно смотрели на мое ангельское лицо. Я уже привык к тому, как нежно девичьи руки меня обнимают.

– А ты тем временем их палишь, – опять этот шепот. Он стал навязчивым. В другой раз я бы насторожился, но сейчас меня увлекло другой занятие. Я старательно смахивал пепел, которого на моем камзоле оставалось откуда-то очень много, и искал новых встреч с незнакомками.

Изящные салоны, будуары, апартаменты для новобрачных, до которых еще не успел добраться жених, купеческие дома и даже притоны – я побывал везде. А голос надо мной все шептал:

– Я так тебя понимаю! Я тоже в свое время спешил за каждой. И ни одна из них не успела сбежать от меня.

Я глянул вверх, но никакой светлячок за мной не летел. Никаких полупрозрачных духов кругом тоже было не заметно. Вероятно, со мной говорит не упокоенная душа какого-нибудь маньяка. Я-то сам сейчас никого не погубил. Приятно знать, что я больше не убийца и не поджигатель, а всего лишь искатель приключений. Все дворяне такие, как я. Ищут наслаждений, не пропускают ни одной юбки. Так с чего мне вести себя иначе.

Останься Роза со мной и не пришлось бы ни с кем знакомиться, ведь она меняла тела проще, чем модницы меняют наряды. С ней одной я мог бы каждый вечер проводить время в объятиях очередной прекрасной дамы. Просто в каждом новом теле жила бы она. Естественно после того, как она покидала использованное тело, оно начинало гнить и обращаться в скелет. Роза почему-то никогда не сохраняла жизнь тем, чьими телами пользовалась. Вероятно, она не могла войти в их сознание до тех пор, пока они оставались живыми. Я не особо разбирался в ее сложной и губительной магии. Все законы, которым я ее учил, Роза преступила. Отчасти поэтому мы и не смогли остаться вместе. Хотя пара была хорошая: я – дракон и император всей нечисти, она принцесса и дочь колдуньи. Вначале мы отлично сторговались насчет брака и ее коронации, но с тех пор, как Роза решила сместись с престола меня и оставить всю власть себе, у нас началась черная полоса неприятностей. Вот так и рушатся все браки; кто-то один хочет любви, а кто-то второй – выгоды.

Лучше быть холостяком. И гулякой. Чем больше женщин, тем лучше. Так наименее вероятен риск привязаться к какой-то одной даме.

Я не хотел больше быть связанным сильной и искренней любовью. Это слишком болезненное чувство. Но, похоже, что из волшебной чащи я отпил слишком много. Сколько я не гулял, а страсть все возрастала. Внутри горело пламя. Оно выпирало из тела, завихрялось на кончиках пальцев. Из-под моих ногтей в ночь выпархивали целые язычки огня. Они складывались в затейливые символы.

– Он за твоей спиной! – шепнули мне духи, обитавшие в пламени. Их голоса всегда напоминали шипение огня. Послушавшись их, я обернулся. За спиной у меня, разумеется, никого не было. Кто-то распустил по городу слух о драконе-налетчике и по вечерам люди старались не казать носа на улицу. Как будто, запершись в домах, можно спастись от дракона! Да, он разом спалит всех, и каждый сгорит в своем доме.

Горевать и бродить впустую по лабиринту городских улочек я не стал. Зачем? Если помнишь адрес хозяйки ассамблеи, где недавно побывал, то грех к ней не заглянуть. Закрытые двери меня не смутили. Я проник прямо в окно третьего этажа. Причем по дымоходной трубе мне для этого взбираться не пришлось. Я всего лишь взлетел.

Симонетта ждала, что я заранее извещу о своем приходе запиской, но я уже был здесь. Пачки любовных писем, так и не отправленные мне, уже не имели значения. Одно попало в мои когти. Раньше я пришел бы запустить свои когти в ее горло, но сейчас мне хотелось узнать другое. То, чего я до сих пор не хотел и не знал. Я запустил пальцы в ее волосы, цвета спелой пшеницы. Они вились мелкими прядками и спускались по спине почти до колена. Брови и ресницы тоже были золотистыми. Поразительная красота! Я раздумывал всего миг, ощутит ли она огонь в моем дыхании или нет, а потом нагнулся и поцеловал ее. Даже если ей и было больно, она этого хотела.

Возбуждение жгло сильнее огня. Причем ее влекло ко мне еще больше, чем меня к ней. Так обычно и бывает. Лишь случай с Розой стал исключением. Но Симонетта была обычной женщиной, хоть и очаровательной, как изящная фарфоровая статуэтка. Ее пальчики в дорогих кольцах заскользили по моей груди, ловко расстегнули камзол. Видимо, я был уже не первым в ее списке ночных гостей. Но я первый из них был драконом.

– Кто готов отдать жизнь за одну ночь с драконом? – шепнул мне на ухо все тот же надоедливый бесплотный голос. – Даже за мои магические портреты жизнь не отдавали так охотно, как за твои огненные объятия.

Он озлобленно шипел что-то еще, но я его уже не слушал. Губки Симонетты прижались к моему уху. Она тоже яростно зашептала мне что-то о том, как долго она меня дожидалась, и какой я мерзавец, что не пришел к ней в первый же вечер, как мы увиделись, а заставил ее ждать. Она вот вся извелась, ведь никогда в жизни она никого не хотела так сильно, как захотела меня и так далее и тому подобное. Всю эту любовную чушь я слушал уже десятки раз, но удовлетворен все еще не был. Правда, с Симонеттой все вышло иначе, чем с другими. Объятия были самыми страстными, прикосновения исполнены редкой нежности. Я действительно подумал, что зря сделал, не прилетев к ней в окно с самого начала.

Бесплотный голос над шатрообразным балдахином все еще обиженно что-то пищал, а на широкой устеленной шелковыми простынями постели сплетались, двигаясь навстречу друг другу, тела. Акт любви оказался великолепен, лишь мое огненное семя, извергнутое в Симонетту, обожгло ее изнутри. Она вскрикнула, но я быстро заглушил ее крик долгим поцелуем.

Я встал и начал одеваться задолго до того, как наступил рассвет. В объятиях смертных мне не спалось. Однажды испытав с ними оргазм, я больше их не хочу, да и сами они вдруг начинают вести себя как-то заторможено. Симонетта лениво терла пепельные разводы, оставшиеся у нее на запястьях, как будто кожа выгорела изнутри. В ее спутанных длинных кудрях тоже остались следы пепла. Откуда? Я вроде ничего тут не поджигал, разве только случайно. Симонетта тоже выглядела такой обескураженной, будто совсем не могла понять, почему после бурной ночи любви, ей вдруг стало так плохо.

Уходя я заметил, что в уголках ее губ виден легкий ожог. Я старался быть нежным, но не могу же я контролировать все. Мази и бальзамы, которые судя по их количеству на туалетном столике, обильно ею используются, ей помогут.

Кто-то нашептывал мне, что следует задержаться, чтобы посмотреть на любопытные последствия совершенного, но я спешил в Фоил. Меня там ждет Мориэлла. Ну, я надеюсь, что ждет. А даже если не ждет, то обольстить одинокую бедняжку будет не слишком трудным делом. Больше всех утешения в объятиях любовников ищут те, чьи мужья или женихи стары. А это как раз был случай Мориэллы.

Я обратился в дракона и полетел к прибрежному городу Фоилу. Ощущение того, что кто-то наблюдает за моим превращением в окно, осталось далеко возле дома Симонетты, а под моими крыльями за считанные минуты уже бились холодные волны. Шутки ради я выдохнул струю огня прямо в море. До того, как потухнуть оно загорелось прямо на воде, легко спалив стайки рыб, плававших на поверхности. Выходит, я и в море костер могу разжечь, если очень постараюсь.

– Не надо, монсерьор, – жалобно пискнула какая-то русалка, вынырнувшая из глубины. С коралловым гребнем в синих кудрях и синими же бровями и ресницами она выглядела такой миловидной, что я ее послушался. Может, и ее навещу как-нибудь на досуге. Но пока что моя цель Фоил и крепость отца Мориэтты. Я долетел до города поразительно быстро. Да, он и находился недалеко. Он был построен на небольшом острове. Со всех сторон его окружало море. От суши к нему тянулся длинный мост, по которому шли обозы с продовольствием и почтовые экипажи. Все остальное торговое сообщение с городом велось по морю. Каравеллы и бриги в порту были похожи на сказочные ладьи. Тут хорошие судостроительные верфи, талантливые мастера, да и сам город красив, но во мне вдруг проснулся дьявол. Почему бы его не спалить? Ведь Мориэллу здесь держат в заточении, да еще и хотят отдать замуж за нелюбимого.

Русалка уже спряталась от меня в морскую пучину. Лишь мелькнул над волной ее хвост, такой же синий, как и ее кудри. А я уже летел к городу. Его островерхие башенки и изысканные балюстрады меня не смутили. Я дохнул огнем пару раз, и пожар вспыхнул такой, что никто из лучников и пушечников на крепостной стене даже не успел отреагировать. У часового, ударившего в набат, отгорели обе руки. И сама колокольня пылала. Я равнодушно наблюдал за огнем свысока, магическим зрением вычисляя, где находиться нужная мне крепость.

– Поджигатель! – это крикнула из окна какая-то девушка, целившаяся в меня из арбалета. Бог мой! Да это и есть она. Кудри черные, как воронового крыло, кожа белая, как январский снег, глаза синие, как фиалки и румянец, как кровь на щеках. Это и есть Мориэлла. Плохо же я ее в прошлый раз рассмотрел. Если смотреть с высоты полета, то она куда красивее, чем если уныло следить с улицы за ее каретой.

Она выстрелила в меня, и, разумеется, промахнулась. Дракон летал слишком быстро. Хотя если бы она попала, ее стрела не причинила бы мне особого вреда, даже если б была отравлена.

На всякий случай я применил магию, и руки Мориэллы заныли от боли так, что она сама выронила арбалет. Не драться же мне с ней! Как можно сражаться с дамой, да еще с такой обольстительной. Предусмотрительная красавица тут же отошла от окна, когда поняла, что у нее не хватает сил со мной тягаться. Проблема заключалась в том, что отступать ей тоже было некуда. Огонь, захвативший крепость с соседних флигелей, заблокировал все выходы. Вот так-то хватать арбалет и охотиться на дракона вместо того, чтобы спасться самой. Мориэлла оказалась в ловушке и ругалась она, насколько я слышал краем уха, совсем не по-дамски.

Как неловко вышло, что я спалил весь город, прежде чем влететь к ней в окно. Но разве я умел поступать иначе? Так уж у меня завелось. За теми, кто мне особо понравился, я и ухаживал со всей страстью. А моя страсть часто рождала огонь.

Увидев, как дракон превращается в красивого юношу, Мориэлла вмиг утратила стремление к самообороне. Надменность в ее фиалковых глазах сменило смущение и… влечение. Как часто я видел это влюбленное выражение в глазах дам, но с ней почему-то было особенно приятно. Я протянул ей руку. И она кинулась ко мне сама, даже не испугавшись того, что может сделать с ней юноша, опытный в магии. Да и какой у нее еще был выбор: либо сгореть, либо улететь со мной.

Нужно было и Розе не оставлять выбора. Вероятно, тогда и она стала бы более ласковой. Но, впервые в жизни влюбившись, я сглупил. Мориэлла тоже, судя по всему, сегодня влюбилась впервые в жизни. Она уютно устроилась на спине дракона, который понес ее над северным морем. В лицо ей брызгала соленая вода и дули холодные ветра, а она упрямо цеплялась за шипы на моей спине и даже ощупывала острые чешуйки. Хорошо еще, что не додумалась уколоть булавками. Роза бы додумалась, если б посчитала, что я в чем-то ущемляю ее права. Мориэлла же, как ни странно, отныне считала себя освобожденной, а не похищенной. Ее родной город за моим хвостом догорал, а девушка начала даже что-то напевать о морских ветрах и о вольной воле. Кто поймет этих красавиц, что им действительно нужно? Одно ясно: поскольку дом Мориэллы я спалил, теперь придется подыскать ей место в моей Империи. Для нее это хорошо, ведь оставшись там, она никогда не состариться. Но вот куда ее там пристроить, и как сделать так, чтобы местные обитатели ее не изводили. Разве только отдать замуж за Перси. Вот уж он обрадуется! Хотя вряд ли. Он привык к вольнице и романам со всеми подряд. Еще можно достать из ссылки Винсента и навязать ему жену. Если дать за ней хорошее приданое, то он будет только рад. Главное, поделить приданое на две части, чтобы, когда он пропьет свою, хотя бы у Мориэллы остались деньги на семейную жизнь.

Но пока что рано об этом думать. Нас ждет целая сладострастная ночь. Вот только почему-то вместо роскошного дворца я прилетел на кладбище. Тут не обитало могильных фей, которые могли меня приревновать и начать щипать Мориэллу до крови, а еще тут выделялось одно роскошное каменное надгробье, больше похожее на царское ложе, украшенное каменными розами. На него я и опустил Мориэллу, а затем сам приземлился рядом и принял красивый человеческий вид. Красавица тем временем уютно устроилась на надгробии, расправила багровое бархатное платье с серебряной тесьмой. Агатовый обруч на ее лбу поблескивал, напоминания о заклятиях, которыми заговаривают ведьмы девушек от нежеланных поклонников. Видимо, не зря Мориэлла ездила к такой ведьме. Обруч и ожерелье ей точно наговорили. Скорее всего, я нежеланным поклонником не был, поэтому против меня все эти побрякушки не сработали.

Мориэлла, судя по всему, прошла ни один колдовской обряд, потому что на кладбище чувствовала себя вполне нормально. Я лег на нее, распустил серебристую шнуровку на корсаже, высвыбождая пухлые груди с розоватыми сосками, и ночь любви началась. Все, как обычно. Никаких слов, кроме жаркого девичьего шепота о том, как я красив. Причем каждая девушка обещала мне, что я буду у нее единственным. Вряд ли хоть одна из них выполнит свое обещание. Кому это красавицы бывают верны?

– Только тем, после чьих объятий умирают.

Я даже не обернулся на ехидную фразу. Мне было плевать, какой могильный дух это сказал. Привычный любовный акт стал увлекать меня больше, чем даже колдовские ритуалы. И Мориэлла вдруг оказалась первой, с кем мне захотелось большего, чем одно соитие. Действительно, ведьма! Я склонился над ней еще раз и вдруг ощутил, как кожа под моими руками обращается в пепел. Что не так? Зрачки Мориэллы закатились, обнажив одни чистые белки. Ее губы на моих глазах обращались в прах, щеки чернели и западали, волосы рассыпались пеплом, который подхватывал и кружил хороводом ветер. Тело на надгробии как будто горело изнутри. Минуту назад передо мной была молодая плоть, а теперь уже горстка золы. Лишь украшения из серебра остались нетронутыми огнем. Они сверкали поверх пепельного остова головы. Подул ветер, и пепла не осталось. Я стоял и смотрел на плоское надгробие, где еще минуту назад лежала Мориэлла. Что с ней все-таки произошло? Я ее не поджигал. Она сгорела изнутри. Не то ли самое произошло и со всеми? Я проводил с ними ночь, а наутро они сгорали. Так что ли?

Чтобы выяснить это, нужно вернуться хотя бы к Симонетте. Вдруг она еще жива. Тогда, понятное дело, я ошибся. И Мориэлла сама доигралась магией до плачевных результатов.

– А почему тебе это так важно? Тебе то какое дело: ты их убиваешь или они сгорают сами?

Я отмахнулся от надоедливого голоса и полетел проверять все сам. Дома у Симонетты тоже клубился пепел, а вот самой ее нигде не было видно. Опрашивать прислугу о чем-то было бесполезно, разе только найти духа-свидетеля. Обычно они летают повсюду и все видят, но я предпочел все выяснить сам. Следует лишь напрячь тайное зрение и представить себе то, что происходило в этой спальне несколько часов назад. Я увидел все сразу, едва прикрыл веки. Белокурая хозяйка обращалась в фигуру из золы, и сама не понимала, что с ней происходит. Ее тело разлеталось пеплом кусочек за кусочком. А огонь пылал внутри. Огонь попал в нее вместе с семенем дракона.

Дальше можно не проверять. Я был уверен, что со всеми моими возлюбленными, произошла та же самая плачевная история. Значит, со смертными женщинами, мне больше бывать вместе нельзя. Вот и закончилось развлечение! С феями вроде было иначе, вот и сконцентрирую интерес на них.

Жаль только что вину от того, что я сделал, это не окупает. При жизни Симонетта мне нравилась. Теперь лишь пепел от нее можно было собрать в урну. А можно этого и не делать. Тогда роскошная кровать под балдахином может по праву считаться ее усыпальницей. Вероятно, едва в дом въедет новая владелица, как она познакомиться тут с призраком.

Меня потянуло назад на кладбище, где погибла Мориэлла, и я полетел туда. Хорошо быть драконом. Даже конь для передвижений мне не потребуется. А ведь в моих императорских конюшнях дожидались даже пегасы.

Драконом, как оказалось, было сложно быть лишь тогда, когда речь заходила о любви. Особенно о любви к смертным.

Как прав был тот юноша, который посоветовал приобрести урну для праха Лизетты. Кстати откуда он мог все знать еще до того, как узнал я сам? Ему повезло, что сейчас мне было не до него, иначе я бы запустил в его горло когти. Хотелось на ком-то сорваться. В такие моменты я и искал уединения на кладбищах. Если тебе становиться плохо и тоскливо, то лучше побродить среди могил. Разумеется, только в том случае, если не повстречаешь там озлобленных и весьма привлекательных могильных фей, которые всегда носят черное, имеют землистый оттенок лица и, увы, частично гниют. Но их красоты это не уменьшает.

На могилах на кладбище танцевали пикси. Я смотрел на красивый портрет, высеченный на одном из надгробий. Что, если б она была жива? Наверное, сама покойница в земле давно уже разложилась. Если тело сгнило не целиком, я мог бы поднять ее и восстановить, но стоило ли? Один раз я уже ошибся. Та девушка была почти цела, но болезнь оставила на воскрешенном теле свои метки. Они бы со временем прошли, драконьего огня в небольшой дозе вполне хватало на то, чтобы изгнать из тела смерть и любую болезнь, но безнадежная любовь стала слишком серьезным противником даже волшебству. Орисса скончалась в муках. Девушка, лежавшая здесь под кедром, чем-то напоминала мне и ее, и Розу одновременно. Темноволосая, очень нежная, судя по надписи на надгробье, она умерла в день своего семнадцатилетия. Я даже не задумывался от чего. Убийство? Самоубийство? Несчастный случай? Болезнь? Люди умирают в любом случае. Странным было то, что вполне крепкий кедр над могилой перестал плодоносить, не было ни шишек, ни орехов, ни даже белок поблизости. А изображение на надгробье казалось таким одухотворенным, почти небесным. Я часами не мог насмотреться на него.

Что если рискнуть и создать себе подругу из праха? Если это не удастся, то Анри будет ликовать, решив, что мне, наконец, справедливо отомстилось. Действительно будет больно ее потерять, если я создам ее ненадолго или даже на век, а потом лишусь.

На миг мне представилось, что в этой могиле под рыхлой землей лежит Роза в слегка прогнившем красном платье. Всего лишь видение!

Сама Роза сидит у себя дома в Поместье Черных Магнолий и строит козни против бывшего супруга, то есть меня. А мне приходиться искать самому, чем скрасить свое одиночество. Я решил, что отныне не посмотрю на смертных женщин. Уж слишком плохо моя симпатия к ним кончается. Лучше сосредоточиться на волшебных созданиях. К тому же в моей Империи их полным-полно.