- -
- 100%
- +
– Я не боюсь! – Амаранта застыла рядом с клеткой, не в силах отойти. Или это красные глаза птицы-монстра так ее загипнотизировали, что двинуться не хватает сил.
– А если у тебя появятся от эльфа пара-тройка детей-чудовищ? Тогда ты испугаешься?
– А такое может быть?
– Посмотри на меня! Мой вид тебе приятен? Не раздражает?
– Ты еще одно диво дивное из коллекции графа Ангуса.
– А ты еще одна наивная молодая графиня, которая не понимает, что жить на границах волшебного царства еще опаснее, чем на границе с адом.
Амаранта присела на пол рядом с клеткой, шурша пышными юбками. Стоять больше не было сил, коленки подгибались. А птица-монстр гоготала, как будто смеялась.
– Похить ключи у своего злодея-мужа и освободи меня, – вдруг потребовала она.
– Воровать нехорошо! – Амаранте стало страшно.
– А иначе он и тебя запрет, как меня, ведь ты тоже волшебная! Поэтому он на тебе и женился, чтобы запереть. Жену всегда можно объявить умалишенной, и никто не станет разбираться, что она на самом деле фея.
– Я не фея!
– Не слушайте его, миледи! – это был Теобальд. Он как верный телохранитель вырос позади и положил мощные руки в латных рукавицах ей на плечи, будто защищая. Амаранта поморщилась от тяжести лат, а птица-жуть выругалась и юркнула во тьму клетки.
– Она из царства Медеи Шаи, – неохотно пояснил Теобальд.
– А что это такое? – название показалось ей смутно знакомым.
– Это черное урочище, где гнездятся всевозможные монстры.
– Там тоже правит король эльфов Дагда.
– Вероятно, вскоре будет править.
– Путем войны? Вы же категорически против военных действий.
– Только не я, – Теобальд положил одну руку на эфес меча.
– А с царством Медеи Шаи мы в военном положении?
– Медея Шаи – черная фея. Она со всеми во вражеских отношениях. И она руководит полчищами чудовищ.
– А с Дагдой она враждует?
– Его народ уповает, что все решиться путем брака.
У Амаранты ухнуло сердце.
– То есть он в нее влюблен.
Все складывалось идеально – он белокурый эльф, она наверняка страшненькая брюнетка, вероятно, даже темнокожая. Самых красивых белокурых парней чаще всего тянет к черноволосым дурнушкам. Амаранта ни разу не видела, чтобы какой-то светловолосый красавчик увлекся блондинкой. А она как раз блондинка. Эльфа не может к ней тянуть. А ее-то как раз к нему тянет, как колдовским магнитом. Сердце билось, как птица в клетке.
Жуткий собеседник вынырнул из-за прутьев и осклабился, давая понять, что знает все ее грешные помыслы. Ей хотелось на брачное ложе с Дагдой. С эльфом, а не с человеком. Она хотела быть на месте Медеи Шаи, даже если ради этого придется обменять свою красивую внешность на уродливое чернокрылое тело. Судя по внешности уродца, пойманного в клетку, все подданные Медеи Шаи безобразны. Значит, их госпожа еще отвратительнее. Но красивого, как рассвет, Дагду, наверняка к ней очень тянет. Ведь противоположности, как всем известно, взаимопритяжимы. Он, как ясное утро, она, как ночной кошмар. Объединившись, они могут править двумя народами сразу и стать вдвое сильнее. Такой брачной паре станут подчиняться и прекрасные эльфы, и всесильные монстры. Как удачно все сложится!
Амаранта ощутила, что сейчас упадет в обморок. Теобальд ее поддержал.
– Вам дурно?
– Просто голова закружилась.
– Хотите, присесть, – в углу стояла изящная скамья с ажурной спинкой. Рядом с ней бежал из стены фонтан. Сверху вода падала по мраморным ракушкам капелью, внизу била струями. От близости воды Амаранте всегда становилось лучше. Она никогда не думала о водяных и водяницах, которые якобы способны управлять людьми через водные потоки.
– Плохо, что если Медея Шаи и Дагда соединяться, то они могут пойти войной и на нас, и на весь мир, – признал очевидность угрозы Теобальд.
– Но Дагда вроде бы против войны и кровопролития.
– Да, этот неприятие связано с прошлым, в котором он был вынужден драться против своих же, когда сверхъестественные существа делили территории до появления на земле людей. После вынужденной смертельной схватки со своим лучшим другом, он принес обет не допускать бессмысленных жертв. Но Медея Шаи может отравить сознание кому угодно. От ее урочища исходят такие черные пары, что люди шалеют, побывав там, и кидаются убивать всех подряд. Даже с королевскими посланцами такое случалось и потом происходило массовое смятение из-за недонесенных ими указов. А Медея Шаи хохотала из своего логова над человеческой глупостью так, что земля сотрясалась.
– Ее надо убить, а не любить!
– Но если Дагда захочет ей угодить, то воевать он пойдет первым делом против нас.
– И что можно сделать?
– Обольстите его!
– Что?!
– Вы ему нравитесь. Я заметил, как эльф на вас смотрит. Пофлиртуйте с ним. Намекните, что тоже к нему неравнодушны, но не можете изменить мужу. Пусть сохнет по вам, ничего не получая.
– Ты предлагаешь мне водить его за нос?
– Это к пользе. Ему нельзя сосредоточить все внимание на королеве зла. Пусть рассеет свою симпатию и на смертных девушек. Тогда ему не захочется нас истреблять.
Инфанта все же запорхнула в птичник, и ей стало дурно. Амаранта ни разу еще не видела волшебной птицы в предобморочном состоянии.
– Кругом одни клетки! – налету причитала она. – Все птицы в клетках!
Крылья Инфанты так ослабли, что она рухнула к ногам Амаранты.
– Унесите меня отсюда, госпожа!
Ура, Инфанта уже стала называть ее госпожой, а не подружкой. Вид клеток и запоров чему-то научил даже чванливую волшебную птицу.
– Я подумаю, как будет лучше для всех нас, – пообещала Амаранта Теобальду.
– Только не говорите Ангусу! Он крайне ревнив и порой проявляет горячность.
– Ты предлагаешь мне их обоих водить за нос: и короля эльфов, и мужа.
– Если от этого зависит благополучие жителей целого графства со всеми близлежащими городами и деревнями то, что в этом предосудительного? Порой человеческие жизни важнее честности.
Это уже веский довод. Амаранта и представить не могла, что здесь происходило, когда велись войны между людьми и эльфами. Ведь силы явно не равны.
– А что если эльфы сейчас подслушивают нас сквозь замочные скважины и щели между мирами? Тогда они уже все знают о наших коварных планах.
Об этом Теобальд не подумал, и вид у него стал озабоченным. Рыцарь даже взволнованно огляделся. Амаранте, когда она уходила, и впрямь показалось, что Дагда следит за ней в какое-то тайное оконце и смеется от предвкушения.
Алые розы и белые розы
Две феи дрались в полете над садом. Одна целиком была белой: и воздушное платье на ней, и длинные до пояса локоны, и даже ее брови и ресницы были молочно-белого оттенка. Другая одета вся в красное, с алыми крыльями за спиной, напоминающими в полете живое пламя и даже волосы рыжие, как огонь. Алые и белые коготки вцеплялись друг в друга с яростью. Царапины оставались, как от шипов роз, только на коже фей они мгновенно заживали. Амаранта никогда не думала, что станет свидетельницей разборки фей, но за ее окном именно такая сценка и представала взгляду. Будто озорной художник плескал друг в друга алые и белые краски, которые вихрем носились в высоте, перевивались, сплетались. Огненные и белоснежные крылья нещадно хлестали друг друга.
– Я говорю это чистая любовь, – кричала белая фея.
– А я говорю, что это сильная страсть, – настаивала красная.
Амаранта слишком сильно высунулась в окно. Феи заметили ее и перепугались так, что на них стало страшно смотреть. Они обе забыли о споре и метнулись к стене, словно хотели с ней слиться. У них это получилось! Под взглядом изумленной Амаранты их тела видоизменялись, вытягивались, обрастали шипами и лепестками, которые прилеплялись к каменной стене. Амаранта подумала, что обе феи сейчас перевоплотятся в двух разноцветных змей, которые просунут любопытные пасти прямо в ее покои. Но они обратились в плетни алых и белых роз на стене башни. Благоухающие цветы протянулись вверх мимо подоконника. Комната наполнилась дивным ароматом.
Амаранта протянула руку и прикоснулась к пышным цветам. Шипы красных роз ее сильно укололи.
– Ой!
– Не трогай, а то поранишься, – запоздало донесся шепот от цветов. Или это было предупреждение на будущее? Алая фея ведь твердила что-то о страсти.
Ну и пусть! Цветы, заползшие на подоконник, были чудесным подарком. Так и гляди, в них проглянут личики крохотных фей.
На окно легла тень. Посреди бела дня! Когда на небе ни одной тучи, предвещающей грозу. Странно! Хотя одна туча все же появилась. Она неслась над крышами со страшной скоростью и на светлом небе выглядела, как знамение несчастья. Похоже по форме на колесницу, запряженную драконом. Амаранта услышала скрип колес и свист кнута, и даже окрик кучера:
– Быстрее! Опоздаем на пир! На поле боя сейчас много трупов! Королева должна пировать там первой!
Да, где-то за Илиором сейчас проходила война. Ангус о ней говорил. Если королю Илиора придется в нее вмешаться, то и Ангус отправиться воевать. А пока долетали слухи о сокрушительном поражении одной из армий. По донесениям на поле боя, расположенном на границах под самым Илиором, сейчас море трупов. Как и говорилось кем-то только что! Так по небу действительно пролетела колесница, кинувшая тень? Или ей это все лишь приснилось?
Розы сном не были! Даже если феи ей всего лишь привиделись, то розы, выросшие на башне за одну ночь, все равно по праву могли считаться волшебством.
Говорили, одному из воюющих войск, тому, которое победило, помогали черные феи. Но Дагда ничего об этом не знал. В дела черных фей он не вмешивался. А вот Ангус начал заикаться о том, как хорошо было бы, если б он женился на королеве фей и начал контролировать ее.
Королеву фей называли и бесстыдницей, и распутницей, и проказницей, которую надо либо сместить, либо отдать в жены тому, кто положит конец ее жутким шалостям. Причем ее проказы касались не только людей, но и волшебных рас.
– Она гадит и тем, и другим, – рассказывала Инфанта, летящая за Амарантой по пустынным галереям замка. – На нее нет никакой управы.
– Так говорят те жуткие птицы из птичника? Ты от них что-то узнала?
– Причем тут птичник! – обиделась Инфанта. – Я в такие места не летаю. А то еще поймают и запрут в клетке, как обычную пичужку.
– Тогда от кого ты так много знаешь?
– Кто тут не слышал о королеве фей!
И вправду, она ведь могла подслушать ее разговор с Теобальдом. И всего-то!
Алые и белые розы разрослись так, что их было видно уже из многих окон. Казалось, они оплели все стены замка. Золотых роз, подаренных Дагдой, за ними было уже почти и не видно. Надо же так буйно разрастись!
– Они символизируют любовь и страсть, – прокомментировала Инфанта. – Белые розы – чистая любовь! Красные – пылкая страсть! А если они переплетутся, то стоит ждать невероятного чувства.
– У нас с Ангусом?
– Вряд ли! Для людей красная и белая фея так не стараются. Они воплощают в себе одна любовь, другая страсть, и появляются там, где волшебные создания сильно увлеклись людьми. Однажды их видели дерущимися над полем боя, на котором королева фей наступала войной на смертного короля. Он ее искренне полюбил, она испытала к нему только страсть. Для него все закончилось трагически. Феи пророчили беду, когда спорили в высоте над сражающимися войсками. Они всегда приносят беду, когда так неистово спорят.
Амаранте это не понравилось. Она поскорее прошла мимо галереи, все окна в которой обвили пышные розы. В некоторых местах красные и белые побеги переплелись. Аромат стоял сказочный!
Лишь за одним окном происходило нечто особенное. Радуга за ним, раскинулась подобно мосту. А ведь сегодня даже не было дождя. Так откуда же взяться радуге? Да еще такой широкой и близкой к замку, будто это многоцветная дорога в облаках. Один конец радуги упирался прямо в распахнутое окно. Можно было забраться на подоконник и выйти прямо на радугу!
Похоже на удивительный сон! Но Дагда уже был рядом. Он шел по мосту из радуги. Значит, это не сон, а очередное волшебство. Он наклонился над окном с радуги и протянул руку Амаранте.
– Я подумал, что несправедливо, что у тебя нет крыльев, и ты не можешь носиться над миром в высоте, как мой народ, – Дагда и, правда, шел, а не летел. Для него это было непривычно, хоть он и ступал по многоцветной эфирной радуге. Его ноги в зеленых башмаках так и норовили чуть приподняться и парить над ней. Была ли радуга достаточно плотной, чтобы выдержать человека. Изящную женщину, например? Амаранте до жути захотелось пройтись по ней. Может Дагда поддержит ее, почти неся на своих крыльях. Он сразу угадал ее пожелание.
– Хочешь прогуляться по небесам? – с очаровательной улыбкой предложил он.
Она бы не отказалась, но позади раздались шаги и шум оживленной беседы.
– Не сейчас! Лучше вечером, когда все разойдутся спать.
– Но вечером не будет радуги.
Амаранта с досадой закусила губу. Как же быть? Исчезнуть посреди бела дня из замка означало всполошить всю округу. Ее начнут разыскивать повсюду, поднимется паника. Все решат, что эльфы нарушили соглашения и похитили ее. Отчасти это будет правдой. Возразить нечего. Так можно и союз разорвать.
– Я что-нибудь придумаю, – пообещал Дагда.
И он, и радуга исчезли, как ветром сдутые. Но когда Амаранта пришла в большой зал, где собрались гости, Дагда уже стоял там. Ничего удивительного! На правах лучшего друга графа, он имел право приходить, когда захочет. К тому же союзники должны время от времени общаться. Ангус был рад волшебному гостю. А для многих людей поглядеть на эльфа уже было чудом. С приходом Дагды атмосфера стала праздничной. Женщины о нем шептались. Необычные существа, которые пришли с ним, сновали по толпе, напоминая ожившие диковинки. Какой-то дуэргар показывал фокусы, развлекая восторженную толпу.
Амаранта смотрела только на Дагду. Как мучительно видеть его рядом и не иметь возможности его обнять, коснуться рукой кафтана с листьями вместо кружевной каймы, погладить волосы цвета спелой пшеницы. Дагда со всеми был любезен, вел вежливую беседу с мужчинами, улыбался дамам. Амаранте даже стало больно. Неужели он про нее забыл? Или всего лишь умело притворяется, что ему тут все подряд не безразличны, чтобы скрыть свое истинное увлечение?
– Или он лжец – такой же, как и все эльфы, – будто шепнуло на ухо чудовище из птичьей клетки. Амаранта огляделась по сторонам. Могло ли то жуткое пернатое существо как-то выбраться из птичника и теперь парить над залой. Вроде его тут не видно. И замки у клеток, наверняка, прочные.
Все основное внимание Дагда концентрировал на каком-то деловом разговоре с Ангусом. Граф внимательно слушал и ему кивал. Амаранте понравилось, что ни одну из присутствовавших женщин Дагда на танец не пригласил, хотя они явно на это напрашивались.
Король эльфов задержался в гостях почти на весь день. Уже вечерело, когда между гостями разразился какой-то спор. Рыцари напились вина и стали настаивать на том, чтобы предводитель волшебного народа и глава человеческого общества, то есть Дагда и Ангус, померились силами.
– Не к добру это! – пискнула Инфанта, наблюдавшая за всем с высоты потушенного бра, которое использовала, как насест.
– Это точно! – Амаранта впервые согласилась со своей питомицей. Наверняка, зачинщиком ссоры был Теобальд. Все в графстве знали, что он ненавидит эльфов за то, что те когда-то причинили вред его родне.
Амаранта выискивала глазами в толпе Теобальда. Он выжидающе смотрел на нее из другого конца зала, надеясь, что она подойдет к эльфу. И зачем он только составил этот нелепый план о том, что она должна соблазнить эльфийского короля? Наверняка, хочет заманить его в ловушку и рассчитаться с ним одним за всю свою семью. А ведь виноват во всем может быть какой-то другой эльф. Дагда слишком благороден, чтобы кого-то обидеть. Или все же нет?
Амаранта с ужасом заметила, что Дагда легко согласился на поединок. Даже довольно усмехнулся, будто сам был подстрекателем. Неужели он и впрямь хочет помериться силой с человеком? Он же сознает, что намного сильнее и точно победит. Ангус побледнел, как мел. Быть искалеченным и униженным на глазах молодой жены и всех подданных ему совсем не льстило. Вся надежда на то, что король эльфов станет драться вполсилы.
Для состязания выбрали мечи. Лучше б лук и стрелы. Тогда каждый бы по очереди стрелял в подготовленную оруженосцами мишень, а не друг в друга. На мечах легко друг друга поранить или даже убить.
– Ты сегодня можешь стать вдовой, – почти радостно предрекла Инфанта. – И нам в наследство достанется все графство.
– Рано радуешься, – осадила ее Амаранта. – Я еще не успела обзавестись наследником мужского пола, а это значит, что и замок, и земли у нас может отобрать дальняя родня моего мужа.
– Тут не Алуар, пустышка, – растолковала белая птица. – Майорат не в ходу. Наследницей может стать девчонка или вдовушка.
Неужели Дагда задумал убить Ангуса и сделать ее вдовой. Весьма удобно! Если избавился от соперника, то можешь ухаживать за вдовой, не опасаясь никого. С одной стороны это подло, но с другой заманчиво. Не то, чтобы она не любила Ангуса, но мысль о том, что она могла бы стать женой самого короля эльфов… Стоп, ведь эльфы не могут жениться на смертных. Значит, убивать Ангуса для Дагды не имеет смысла. К тому Ангус его лучший друг. По крайней мере, оба и человек, и эльф ведут себя, как закадычные друзья. Вряд ли Дагда изменит дружбе, ради любви, или страсти, или что там она к нему чувствует. Все сразу! А увлечение миловидным темноволосым Ангусом кажется теперь всего лишь дружеским чувством. Графа она любит, как брата, как защитника, как хорошенького ухажера, от которого так приятно получать букеты цветов и подарки, но за которого никогда не выйдешь замуж. Но она уже вышла! И соединение с тем, чей вид по-настоящему сильно обжег сердце, стало невозможным. Так что же делать? Лишь бы только Дагда не решился на убийство ради того, чтобы освободить ее от уз земного брака.
Амаранта пробилась в первые ряды толпы, собравшейся вокруг луга, на котором будут драться граф и король эльфов. Тут опасно! Ее могут задеть мечом. Ангус уже снял камзол и надел легкую кирасу. Дагда остался в зеленом кафтане, отороченном живыми листьями.
Привилегию нападать первым он оставил своему смертному противнику. Спустя мгновение сразу стало ясно почему. Дагда отражал удары слегка, но этого хватало, чтобы Ангус подал с ног. А что будет, если эльф станет драться во всю силу?
За плечами Амаранты публика делала ставки. Почти все кроме самых верных друзей Ангуса поставили на Дагду.
– А на кого поставишь ты? – теребила ее за плечо Аделина. – Я поставила свой последний дублон, и даже свои бриллиантовые серьги на эльфа. И думаю, что я не ошибусь.
– Как можно делать ставки, когда люди могут ранить друг друга? – возмутилась Амаранта.
– Не люди, а эльфы, ты хотела сказать? У людей, я смотрю, шанса нет.
Она была права. Ангус получал ушиб за ушибом. На лице и теле у него уже появились ссадины, а эльф даже не прилагал никаких усилий. Лишь отражал удары.
– Как думаешь, мною может увлечься хоть один эльф? – заволновалась Аделина.
– Ты серьезно?
– Да, – подруга с готовностью кивнула. – Хочу за такого замуж. Он красив и силен, и богат, наверное. С таким защитником мне и целая армия не страшна.
Дагда уже демонстрировал свое умение сразу на нескольких рыцарях, потому что Ангус слишком сильно ушибся и попросил о временной передышке. Как легко эльфу удавалось справиться вначале с пятью, потом с десятком, а позже и с дюжиной самых умелых рыцарей!
– Он чемпион! – Аделина смотрела на него влюбленными глазами. – Не представишь меня ему или кому-то из его волшебного племени?
– Я сам с ним почти не знакома, – соврала Амаранта. Как только ложь так легко сорвалась с ее губ! Видимо, она становиться лгуньей, как все эльфы или как все влюбленные, которые вынуждены скрывать свои чувства.
– Ерунда! Как хозяйка замка ты имеешь право перезнакомить между собой всех, кто к тебе пришел. Таков местный этикет. Графине позволено все.
– Дома была иначе.
– Поэтому здесь мне нравиться больше. А тебе?
– Даже не верю, что мне все позволено.
– Кроме как остановить поединок, – подчеркнула Инфанта, вцепившись до крови когтями в плечо Амаранты, на которое присела, как на шест. – А его бы надо остановить, если не хочешь овдоветь. Король эльфов задумал недоброе.
С чего это вдруг нахальная птица так переволновалась? Ведь сама же недавно хотела, что б Амаранта стала вдовой.
– Не верю, – вмешалась Аделина. – Эльфы галантные и доблестные.
– И ты хочешь, чтобы я сосватала тебя одному из них? – поддела ее Амаранта.
– Конечно, – Аделина не стала мяться и врать. За прямолинейность ее многие недолюбливали.
– А что если эльфам нельзя жениться вообще? – Амаранта беспокоилась об этом и сама, хотя ей быть невестой вскоре уже не светит. И все равно страшно, что Дагда жениться однажды на ком-то. На королеве фей, например.
– Они же не монахи! – возмутилась Аделина.
– Ну, вдруг им не разрешается брать в жены смертных девушек, а только своих эльфиек.
– Запреты есть для того, чтобы их нарушать, – Аделина с хрустом раскрыла роскошный веер. – Что-то жарко стало!
И правда! Трава вокруг ног Дагды обгорела и почернела. Кажется, жар исходил от него.
– Он в гневе! – пропищала Инфанта прямо ей на ухо. – Когда король эльфов в гневе, то может вызывать огонь.
И правда, на нескольких рыцарях, вспыхнули латы. Оруженосцы побежали за ведрами воды из колодца. Никто не понимал в чем дело. А Дагда уже снова дрался с отдохнувшим Ангусом. Граф даже после передышки выглядел изможденным. А эльф, напротив, был полон новых сил. В том числе и магических. От его меча отлетали сверкающие разноцветные искры. Ангус жмурился, потому что вид эльфа начал слепить ему глаза.
– Такое бывает, – пояснила Инфанта, подозрительно многое знавшая об эльфах. – Их вид ослепляет противников, поэтому людям невозможно с ними драться. А вот один Дагда может одолеть целый полк или даже сразиться с настоящим драконом.
– А почему он гневается, если сознает свою неуязвимость?
– Он хочет убить сейчас, но помнит о каком-то древнем условии, которое не позволяет ему убить.
– Это из-за мирного союза?
– Нет. Какая-то другая причина.
– И какая? – Амаранта готова была дернуть птицу за хвост от нетерпения.
– Какое-то условие о том, что нельзя убить смертного мужа той, кого полюбил. Иначе вас разлучат на целое столетие, – Инфанта припоминала правила с трудом, будто чьи-то чары мешали ей вспомнить.
– Ты о чем? Растолкуй!
Амаранта заметила вдали за лужайкой какую-то женщину в черном одеянии, с фарфоровым, как у куклы лицом и угольно-черной птицей на плече. Силуэт женщины почти сливался с темневшим вдали лесом.
У Инфанты клюв едва раскрывался.
– Кажется, на меня колдуют, – жалобно пропищала она.
– Что за ерунда!
Дагда уже сильно изранил Ангуса. Кровавые отметины испещрили тело графа, как печати. Но сдаваться Ангус не собирался. В нем проснулся мальчишеский азарт. Дагда тоже проявлял все больше агрессии. Он и впрямь злился, но почему-то не решался нанести смертельный удар. Лишь калечил противника. Все следили за борьбой, затаив дыхание. Поединок затянулся уже более чем на час. Солнце садилось, роняя на луг багровые блики. В их алом свете терялись лужицы крови, обагрившей сожженную траву.
– Так вот! – силуэт женщины у леса исчез, и Инфанта заговорила бойчее. – Припомнила! Есть закон. Он называется «Один век до свадьбы».
– Что? Какая-то нелепица. Хотя если рассудить: эльфы живут долго. Для них столетие не срок. Если свадебные приготовления у них тянутся так долго, то ясно, почему ни одна смертная девушка до сих пор не стала их женой.
– Дурочка! – опять съязвила птица. – Ты смотришь лишь на поверхность. А ты загляни чуть поглубже. Истина всегда в глубине.
– То есть? – Амаранте не нравилось, как ее обзывают, но она ведь и правда не могла додуматься сама. На обидную правду в ответ ничего не скажешь.
– Один век до свадьбы ждать приходиться только тем избранницам эльфов, которые являются уже замужними смертными женщинами. Случается ведь, что влюбляешься в кого-то, кто не свободен. А смерть всех людей освобождает от их пары.
– Исключая случаи семейного захоронения, когда у супружеской пары одна могила.
– Это не тот случай, когда тебя увел эльф и держит у себя в плену. Тогда ты остаешься молодой и живой, а твой земной супруг со временем умирает. Дольше века не живет никто. Поэтому закон об одном веке до свадьбы это вполне логично. Едва муж умрет, ты станешь женой эльфа. При условии, естественно, что эльф все еще хочет на тебе жениться. Они тоже ждать не любят. Дагда вот очень горячий: и в переносном смысле, и в прямом. У меня от жара, который он создал на лугу, сейчас перья вспыхнут.