Фрейлина королевы фей

Ну вот, была бы она сейчас на кастинге, где пробовалась бы на роль в фильме ужасов, с триумфом прошла бы. Даже ползучий гад ее визга испугался.

– Только не зовите стражу! Вы же не хотите, что б нас обезглавили.

Ах, вот оно что! Он струсил не перед ее воплями. Она ведь теперь фрейлина королевы фей как ни как. Обидеть или оскорбить ее это то же самое, что кинуть вызов самой королеве. Любой наглец будет наказан, как обидчики самой королевы, стонущие в виде отрубленных голов на шестах. Завидная все-таки должность! Но и отдачи требует огромной. Одних трудов сколько придется приложить! Голова кружилась от перечислений Меллиоры: танцы, пение, езда верхом на драконах, даже не на конях. Да еще и магия понадобится! Вот с ней-то как быть? Со всем кроме волшебства можно подучиться. Но с магическими талантами ведь рождаются. Их не затвердишь, как любой школьный предмет.

Пока что в ней не разоблачили простую смертную. Но это еще не значит, что ей будет также везти и в дальнейшем. Маргарита решила, что надо радоваться каждой минуте жизни, как последней, а заодно и оглядываться; нет ли где лазейки назад в родной мир?

Пока что ничего обнадеживающего кругом было не заметно. Все двери и коридоры ведут лишь в очередные роскошные залы или висячие сады, где порхают стайки пикси. Боже! Она их чуть за насекомых не приняла. А это вовсе не бабочки, а самые натуральные крохотные феи с разноцветными крылышками. Каждая размером с наперсток.

Маргариту они облепили целой стайкой. Наверное, заинтересовались новенькой.

– Шугануть их от вас? – услужливо предложил ходячий провожатый, успевший представиться Луреном.

– Не надо, ты же можешь их передавить, – Маргарита опасливо покосилась на его то ли руки, то ли клешни в латных рукавицах, из прорезей в которых выглядывали когти. Маргарита уже видела рыцарские доспехи в музеях, но латных рукавиц с пробоинами для когтей в каждом пальце не видела еще ни разу. Лурен замахнулся пятерней на пикси.

– Королева будет недовольна, если причинить им вред, – напомнил ползучий провожатый, который, по всей видимости, был Шариотом, хоть представиться еще и не успел.

– А ее фрейлина недовольна тем, что они надоедают.

– По-моему, они просто хотели познакомиться, – заикнулась Маргарита.

– Это нарушение этикета, – возразил Лурен. – Нам положено отгонять надоед от высокопоставленных особ.

– А если вас обезглавят за то, что перестарались?

– Провисим во дворе год или два, а потом королева может нас помиловать, тогда нас снимут, – пренебрежительно бросил Лурен, но Шариот опасливо дернулся, будто готовился уползти в какую-то щель, если королева прямо сейчас отдаст такой указ.

Ну и традиции! Тяжело же быть бессмертным! Для людей смертная казнь это избавление от пыток, а для народа фей это лишь первый этап к основным страданиям. Головы за окнами точно вздыхали, а иногда даже издавали ругательства. Неужели их могут снять и приставить назад к телам? А что если головы начнут гнить? Они и так выглядят странными: какие-то поросли мхом, какие-то рогаты, у каких-то чешуя пробивается на щеках и лбу. Одним словом это головы волшебных существ.

А где же тела? Если головы снять, то их ведь нужно приставить назад к ним. И что если тела подгнили в земле или объедены червями? Тогда и находиться в них снова будет весьма дискомфортно. Видимо, наказание и подразумевало чрезвычайно большие трудности и при жизни, и даже после смерти. Хотя все волшебные существа бессмертны. Умирать они не должны вообще. Отсюда и их уязвимость. Если они будут казнены или попадут в плен, то их мучения станут вечными. Ну и жуть! Хорошо, что сама она не фея.

Пока что не фея! Голова заболела от мысли, что кто-нибудь, к примеру, сама Меллиора может шутки ради ее в фею превратить. Тогда одной казнью уже не обойдешься. Если чем-то не угодишь ее волшебному величеству, то страдать придется всю вечность.

Лурен и Шариот начали заискивать перед Маргаритой. Видно, если бы они ее чем-то оскорбили, им бы точно было несдобровать.

Ползучий Шариот обвил щупальцами ручку и деликатно раскрыл перед ней дверь, утыканную витиеватыми барельефами в виде композиции из лиц всевозможных магических созданий. Тут и драконы, и мантикоры, и рогатые феи, и дуэргары, и лепрехуны. Маргарита наивно полагала, что такая роскошная дверь ведет в некое святилище, а оказалось всего-то в ее собственные покои.

Шариот улыбался жутким ртом, полным игольчатых зубов, когда пропускал Маргариту впереди себя. Его клешня ловко вытянулась и обвила кольцо двери, вделанное в нос мантикоры. Сам он при этом приподниматься не стал. Ползанье он предпочитал ходьбе или его сильно наказали когда-то? Или он таким родился? Наверное, последнее. Маргарита испугалась, когда провожатые оставили ее одну. Но ведь им вроде было и не положено селиться вместе с ней в ее покоях? Это всего лишь два столбца у двери в форме спящих драконов ее смутили. Такое чувство, что они вот-вот оживут и набросятся на нее с огненным шепотом:

– Самозванка!

Это у нее нервы расшалились. И не удивительно после такого обилия впечатлений. Для человека побывать в стране фей еще хуже, чем на чертовом колесе. Маргарита чувствовала себя так, будто в первый раз посетила парк аттракционов, и еще не знает, что тут к чему и что как работает. Но разбираться придется. Лучше, конечно, искать способ к бегству. Оказавшись в чужом мире, Маргарита поняла, что она по натуре труслива. А подруги ее еще считали смелой и находчивой. Те подруги, которые остались в Москве, разумеется. Тут, в стране фей, подругами она еще обзавестись не успела. Не считая Меллиоры, но королева фей скорее сыграла роль покровительницы, как и подобало заскучавшей знатной особе при виде оборванки. Назвать Меллиору доброй и отзывчивой после взгляда на головы на шестах, как-то язык не поворачивался. Зато она оказалась щедрой. Даже в прихожей покоев фрейлины царила роскошь. Маргарита, затаив дыхание, ждала, пока шаги и шум ползучих щупалец в коридоре за дверью затихнут, а потом облегченно вздохнула. Неприятного общества телохранителей она, наконец-то, лишилась. Хотелось бы верить, что навсегда. Пора осмотреться. Где ей теперь предстоит жить?

Помещение вовсе не навевало дурных воспоминаний о дешевых отелях и студенческих общежитиях. Скорее оно похоже на образ из сна и страшно думать, что если ты проснешься, ты всего этого лишишься. Маргарита все-таки ущипнула себя, наверное, уже в сотый раз, с тех пор, как попала в страну фей, и естественно, не проснулась.

Так это ее апартаменты! Тут, наверное, комнат десять. И вид у них скорее музейный. Кругом шелковые драпировки, позолота, мягкая мебель с гнутыми ножками и спинками, будто ее сюда доставили прямиком из Версаля с единственной только разницей, что в Версале все ветхое и многократно отреставрированное, а тут всё сияет новизной.

И она еще хотела улизнуть домой! В тесную убогую комнатку в густо заселенной родственниками московской квартире. Там и в ванну своей очереди не дождешься, и на кухне за столом мест на всю семью не хватает. А тут вся роскошь для нее одной!

Разве не чудо! Обитая бархатом софа скрипнула и заворочалась под ней, как живое существо. Ой! Кажется, рановато она обрадовалась. У софы ножки когтистые, как у льва. И она ими двигает!

Хотя если присмотреться, кругом все немного с магией, как впрочем, и положено в волшебном мире. Тут нечего пугаться! Маргарита утешала себя с мастерством психолога. Ну, мало ли, что из кованых сундуков доносятся целым хором голоса, подбивающие сделать что-то нехорошее. Их, как радио не отключишь, зато можно просто зажать уши. Шкаф похож на голову спящего одеревеневшего дракона. Ну и пусть! Вероятно у резчика по дереву, украшавшего мебель, своеобразный вкус. Некоторые школьники тоже обожают собирать картинки с драконами и даже развешивать на стенах. В этом ничего криминального нет. Лепнины в форме мантикор на стенах недовольно корчатся. И пусть себе! К живым статуям и лепным украшениям можно привыкнуть. Они же не кусаются. Ну, пока сам не сунешь им палец в рот, разумеется. Так лучше и стоять от стен подальше. Тут места много. Ковер чуть вибрирует под ногами, навевая воспоминания о сказках про ковры-самолеты. Ну, это уже фантазии! Он же не стремиться вылететь в окно, только ступни щекочет. Шкура то ли медведя, то ли гепарда с изумрудными глазами слегка ворчать. Она не хуже отчима, живущего дома в соседней комнате. А вот отражения в зеркалах… Тут Маргарита струсила.

Шикарный ковер под ногами, как назло, резко дернулся, заставив снова вспомнить о сказочных коврах-самолетах. Маргарита быстро переступила с него на участок мраморного пола перед окном. Окна тут были большими, в человеческий рост, с лепными рамами и арочными сводами. Кажется, такие окна называются эркерами. В них можно выйти, как в дверь. Только вот если сосчитать количество лестниц и ступенек, по которым она сюда поднималась, то тут, должно быть, заоблачные высоты. Для фей, конечно, удобно выходить прямиком в окно. Они ведь могут летать, но у Маргариты крыльев не было. Ей такое окно бесполезно. Однако из любопытства она его открыла и ахнула. За окном протянулись перекрещенные мосты. Целый лабиринт! Все мосты ярких радужных оттенков и только один черный.

– Будто радугу в мосты превратили! – не сдержала Маргарита восторженного замечания. Она даже не задумалась, что произнесла это вслух и тут же услышала чей-то ответ.

– Это мосты в Орело!

Голос был незнакомым, не тем, что говорил с нею раньше. И говоривший тут же обнаружился. Он оказался изумрудной ящеркой, которую Маргарита вначале приняла за частицу лепного украшения на окне.

– Назад! – предупредила ящерка, свесившись всем телом вниз. Она зависла над головой Маргариты, напомнив иероглиф. Хоть Маргарита никогда еще не видела колдовских символов, но, наверняка, так они и выглядят.

– А что там? – полюбопытствовала она. – В этом самом Орело?

– Там теряют разум! Заплутаешь и не вернешься.

– А я-то думала там модный торговый центр, – пошутила она.

Ящерка ее явно не поняла.

– Все радужные мосты ведут в облачный город, Орело. Тебе пока туда нельзя.

– Так зачем же меня поселили в комнате с мостами туда?

– Заранее, – ящерка изумленно моргала глазами-янтарями. Как будто Маргарита сама должна была все это понимать.

– А куда ведет черный мост?

– А ты его видишь?! – тут ящерка еще пуще удивилась и быстро юркнула наверх, подальше от Маргариты.

Что ее так напугало? Маргарита же не слепая! Да, один черный мост в сети радужных мостов выглядит нелепо, но это же не значит, что на его наличие нужно закрывать глаза.

Откуда ни возьмись, конкретно на черном мосте появились две крылатые фигуры, причем обе вели себя агрессивно. Издалека казалось, что они дрались. Одна фигура была темной, вторая такой же светлой и яркой, как радужные мосты.

Если бы Маргарита уже не сообразила, что здесь всякое волшебство возможно, то приняла бы видение за спецэффект. Одна фея была темной и обтрепанной, вторая такой радужной, как большинство мостов. Обе феи сцепились в яростной схватке. Всё действие напоминало насилие или казнь. Хотя даже если одну из фей насильно скинут с моста, вряд ли она разобьется, ведь у нее же крылья.

Темная фея побеждала. Из-за окраса крыльев и платья, да еще черных наростов вроде бородавок на лице, она чем-то напоминала ведьму. А вот пестрая фея была очень миленькой. Она ни за что не хотела сходить с радужного моста, но ведьма затащила ее на черный и тянула куда-то вдаль от дворца, попутно выдирая из ее платья павлиньи перья. Кажется, они, как и само платье, росли у пестрой феи из кожи.

Маргарита сочувствовала радужной фее. Нужно ли помочь? И чем она может помочь? Мосты из радуги, уходящие вдаль от окон дворца, выглядят такими хлипкими, будто это радуга и есть.

– Ты теперь фрейлина королевы фей, и можешь помочь всем, – сказал какой-то голос позади, на этот раз точно не голос ящерки. – Если только королева не против.

– Правда? – Маргарита обернулась. Позади нее пустота, а голос звучит и отдает легким мурлыканьем, будто теплый кот пристроился где-то рядом.

– Считается, что все, что ты делаешь на благо страны. Так что не ошибись! – посоветовал он. Как ни странно, Маргарита ему поверила. Голос был незнакомым, но отдавал надежностью и мудростью. По его утверждениям все, что она делает, считается полезным для народа фей. Никогда ей еще так не доверяли! Может и правда не вмешиваться? Но заговорила совесть. Нельзя оставлять другого в беде. Ведь как ты поступаешь с людьми, то есть в данном случае с феями, так и они потом поступят с тобой.

Феи, конечно, не ласковы, но так милы. Напоминают птиц или бабочек. Разве можно ими пренебрегать.

– А ну отпусти ее! – Маргарита, забыв об осторожности, ступила на мост и, как ни удивительно, не провалилась в бездну. Мост хоть был полупрозрачным, но держался над пропастью крепко. Внизу головокружительная высота. Маргарита ахнула. Дворец фей оказался выше и Останкинской, и даже Эйфелевой башни. На обоих она во время экскурсий с туристическими группами была, но такого страха, как сейчас, не ощущала. Вроде мост из радуги широкий, хоть и без перил, но она все равно чувствует себя, как канатоходец. Да еще и ведьма на нее осклабилась. Называть потрепанную черную фею, кроме как ведьмой, не поворачивался язык. Фрейлину королевы фей она в Маргарите явно не признала и приготовилась дать отпор. Но тут ей не повезло. Радужная фея, пользуясь ее замешательством, успела, высвободиться и перескочить на цветной мост с черного. Ведьма осталась в одиночестве и грозно потрясала когтями. С черного моста на радужные переступить она почему-то не могла, будто некая сила ей мешала.

Освобожденная радужная фея уже упорхнула, даже не сказав спасибо, а темная фея угрожающе потрясла длинным когтем и так сильно напомнила ведьму из старого советского «Вия», что Маргарита невольно рассмеялась. Ведьме ее истерический смех мог показаться вызовом на магический поединок. Рискованно так вот задевать неизвестно кого, но что поделаешь. Не объяснять же ведьме, что она начинающая актриса, у которой денег на психолога пока что не хватает. Непроизвольный хохот начал ее душить. Маргарите почудилось, что она пробудила некую силу, засмеявшись на мостах. Такое чувство, что по ним что-то несется, незримое, но сокрушительное. Мосты стали скользкими. Если учесть отсутствие перил, это весьма рискованно.

Ведьма исчезла. Черный мост пропал тоже, будто его ластиком с картины стерли. Остались лишь радужные. Если и они исчезнут, то она упадет в бездну. Земли внизу даже не видать. Но не это самое опасное! Опасна сила, которая ощущается рядом. Такое чувство, что вот-вот она станет зримой и обратится в монстра, который заглотит ее, как сошку на мосту.

Маргарита кинулась обратно к окну. Добежать до эркера удалось, хоть она по пути чуть и не упала, а вот закрыть окно не получалось. Что-то неслось за ней с мостов. Оно постепенно переставало быть незримым, обретая пестрый радужный цвет. Тут не обойтись без магии! Маргарита с трудом захлопнула окно, но цветастые полупрозрачные когти прошли сквозь стекло. Благо, что пришедшая в качестве горничной фея мгновенно сориентировалась и поставила магический щит.

– Ты слишком гордая, чтобы сделать хоть что-то сама! – фея сделала какие-то пассы руками, от которых окно обросло сверкающей сетью. – Ну, недаром же есть я, чтобы тебе прислуживать! А то ты сама и летать без посторонней помощи сочтешь ниже своего достоинства. Недаром же крылья спрятала! Учти, таскать тебя на своих я не стану. Это в мои обязанности не входит.

Маргарита промолчала. Пусть лучше считает ее гордой, чем неопытной.

Кстати, так задиристо с ней обращаться было нарушением правил. Но нахальная фея с розовыми крыльями и розовыми же волосами, была так роскошно одета, что явно не принадлежала к низшим слоям местного общества. Королевам фей и их фрейлинам, видать, прислуживают далеко не последние особы. Во всяком случае, так называемая служанка, вовсе не опасалась, что Меллиора отсечет ей голову за распущенный язык.

– Я Яблоневый Цвет, – представилась она, но реверанс не сделала. – И это я должна была стать фрейлиной королевы фей, а не ты.

Ну вот! Теперь у нее есть прислужница, которая будет ее подсиживать. Маргарита обреченно вздохнула.

– А ты не подскажешь, как зовут фею с радужными крыльями? Наряд у нее тоже семицветный, как и ее волосы. Кто она?

Маргариту личность спасенной искренне заинтересовала. Наверняка, кроме нее одной, тут все знали, кто такая эта фея. Однако Яблоневый Цвет сочла ниже своего достоинства ей ответить.