- -
- 100%
- +
Глава 1. Ошибка
Милана
2005 год
Мне почти восемнадцать. Я – студентка второго курса заочного отделения Пермского государственного университета по специальности «Бухгалтерский учёт, анализ и аудит». Заочное обучение – не выбор, а необходимость. Оно дешевле, чем очное, почти вдвое. А деньги у нас в семье всегда считались до копейки. Я живу в Перми, снимаю крошечную квартиру на окраине города. Каждый месяц – это баланс на грани: оплата жилья, учебные сборы, еда. Чтобы свести концы с концами, мне нужна подработка. Именно поэтому я так отчаянно искала работу. С детства я мечтала быть самостоятельной. Не зависеть от родителей. Не просить. Не чувствовать себя ношей. Мама – истинная домохозяйка. Всю свою жизнь она посвятила семье: готовке, стирке, уборке, заботе о нас. Она ни дня не работала вне дома. И не жалуется. Для неё счастье – это когда папа доволен ужином, а я – хорошими успехами. Папа – тренер по дзюдо в школе Юностей, в нашем маленьком посёлке. Население – чуть больше двух тысяч человек. Все друг друга знают, все друг друга уважают. Живём в скромном достатке: хватает на еду, одежду, свет. Но на мечты – нет. Моя мечта была проста: выбраться. Построить свою жизнь сама.
Я всегда училась на «отлично». Учительницы хвалили, директор школы называл меня «гордостью класса». Но рекомендации и грамоты не открывают двери в мир взрослых. Особенно когда тебе восемнадцать, ты студентка заочного отделения и у тебя – ноль опыта. И тогда я увидела это объявление. Оно лежало в моём рюкзаке, зажатое между учебниками по экономике. Старая газета, пожелтевшая по краям. И на последней странице – красным фломастером выделено:
«Идёт набор молодых специалистов. Должность – помощник бухгалтера. Компания „ОКНОМ“».
«ОКНОМ» – это не просто компания. Это имя звучало в Перми как синоним успеха, стабильности, карьеры. Туда мечтали попасть все, кто хотел чего-то большего. Говорили, что конкурс – десятки человек на одно место, что нужно проходить собеседования, тесты, испытательный срок. И только после – решение: «приняты» или «нет». Для меня это был последний шанс. Я откликнулась.
И – ко всеобщему удивлению, меня взяли. Без опыта. Без рекомендаций. На три месяца – испытательный срок.
– Было бы желание, – сказал мне на собеседовании Илья Михайлович, – а опыт придет.
Он был высоким, подтянутым, с чёрными, как смоль, волосами и холодноватой, но обаятельной улыбкой. Ему было лет тридцать, не больше. Всё в нём – от дорогого костюма до уверенности в движениях – говорило о статусе. Он задал пару вопросов: где живу, сколько лет, есть ли семья. Я заполнила анкету, оставила телефон. Через час мне позвонила секретарь и сказала: «Вы приняты». Я стояла посреди улицы, с телефоном в руке, и смеялась. Потом – заплакала от нахлынувших чувств. Потом – закружилась, как в детстве. Это было счастье. Настоящее. Первый шаг в большую жизнь. На следующий день я уже сидела за своим рабочим столом.
В бухгалтерии, кроме меня, работали ещё две девушки – Марина и Анжела. Я была младше всех. Первая – брюнетка с короткой стрижкой и живыми глазами, она улыбалась легко, смеялась громко. У неё была дочь, тринадцать лет. Самой Марине – двадцать восемь. Она тоже недавно пришла, тоже на испытательном сроке. Мы с ней быстро сблизились. Она стала для меня тем, кого я не имела в школе – настоящей подругой. Анжела – другая. Блондинка, высокая, с тонкими чертами лица, почти аристократичная. Она была близкой подругой Ильи Михайловича – знали друг друга с детства. Говорили, у неё был сын от первого брака, сейчас она в разводе. Разговаривала мало. О личном – вообще молчала. Но в её молчании чувствовалась сила. Как будто за этой тишиной скрывалась целая история. Я же чувствовала себя рядом с ними… неуместной. Гадким утёнком среди лебедей. У меня – длинные тёмные волосы до поясницы, голубые глаза, пухлые губы, спортивное телосложение. Я не была ни слишком худой, ни полной. Просто – живая. Но в их мире я казалась слишком юной, слишком простой. Я не рассказывала о себе многого. Особенно – о дзюдо. О том, что с пяти лет папа тренировал меня как бойца. Что я участвовала в юниорских соревнованиях. Что могла сломать руку за секунду, если бы понадобилось. Что я стреляю из лука и пистолета лучше, чем большинство парней в посёлке. Я скрывала это. Потому что в мире бухгалтерских отчётов и деловых встреч умение драться – не преимущество. Это – подозрительно.
Полгода я работала как одержимая. Училась, пахала, не пропускала ни дня. Хотела остаться. «ОКНОМ» был для меня не просто работой – это была возможность. Мечта. Я видела себя здесь через пять лет – уже не помощницей, а главным бухгалтером. И вот – всё изменилось.
– Милана, ты слышала? – спросила Анжела утром, когда я налила себе кофе. Ну как всегда утро начинается со сплетен. Кстати сплетни – это излюбленное общение наших девчонок.
– Что?
– Илья уезжает в командировку. Надолго. А его место займёт… Андрей. Его брат.
Она произнесла это тихо. В голосе – грусть. Или страх? Я посмотрела на неё. В глазах – тень. Что-то тёмное, глубокое. Даже как-то жаль её стало.
– И что? – спросила я. – Это плохо?
– Андрей… – она запнулась, будто боялась своих слов, – он ещё тот козёл.
Марина фыркнула, закатила глаза. Ей не нравилась Анжела, говорила она какая-то мутная. Но как по мне, она была очень хорошим человеком. Может просто я не разбиралась в людях. Я не понимала. Илья был строгим, но справедливым. Уважал меня. Даже однажды сказал: «Ты – будущее этой компании». А теперь его не будет. Вместо него – кто-то, кого все боятся.
Через неделю он пришёл. День выдался мерзкий. Сентябрь в Перми – это дождь, ветер, хмурое небо. Я шла к офису, стараясь обходить лужи, но ветер вывернул зонт наизнанку. Я возилась с ним, как вдруг – машина. Чёрный Мерседес, на полной скорости, пронёсся мимо, обдав меня водой с головы до ног.
– Да ты совсем охренел?! – выкрикнула я, вся дрожа от злости.
Машина остановилась у входа в здание. Из неё вышел мужчина. Высокий, в чёрном пиджаке, с мокрыми чёрными волосами. Он обернулся. Увидел меня. И… улыбнулся. Я стояла, промокшая, злая, с зонтом, похожим на раздавленную птицу. А он – вошёл в кафе, будто ничего не произошло. Пришлось вызывать такси. Ехать домой. Переодеваться. Я приехала в офис почти на час позже.
Андрей.
Мы с Ильёй росли в детском приюте для трудных подростков – в суровом, словно тюрьма, месте, где слабых ломали, а сильных закаляли. В детстве мы были настоящими бунтарями: дрались в школе, сбегали на улицу, жили по законам мостовых. Улица нас воспитала. Она научила выживать, не доверять, бить первым. После смерти родителей мы оказались у тёти в Ижевске. Она не хотела нас. Через полгода сдала в приют – как ненужный хлам. Там нас и нашёл он – Георгий. Влиятельный, безжалостный, хладнокровный. Он забрал нас под опеку и отдал на военную подготовку – в спецназ. Не для спорта. Для дела. Он выбирал только крепких, выносливых, бесстрашных. Такими мы и были.
К восемнадцати годам мы стали профессионалами. Георгий использовал нас под прикрытием – зачистки, слежка, «уборка» следов. Мы были его тенями. Позже Илья основал компанию «Окном» – прикрытие для отмывки денег. Под его фасадом кипела тёмная экономика. Мало кто знал, чем на самом деле занимался Георгий. Но те, кто знал – боялись. В конце 80-х его банда контролировала центр Перми. Рэкет, убийства, наркотики. Они не шли на компромиссы. Несговорчивых бизнесменов везли в лес. Закапывали заживо. Даже среди бандитов их считали беспредельщиками – без правил, без совести. Но к середине 90-х всё рухнуло. Банда взбунтовалась. Георгия свергли. Он исчез. Через время появился в новом образе – офицер спецназа, воспитатель трудных подростков. А банда? Продолжала жить своей жизнью. «Крышевала» бизнес, убивала по заказу, держала в страхе целые кварталы. В начале 2000-х силовики провели операцию. Арестовали большинство. Но не всех. Некоторые исчезли. Скрылись. И до сих пор – в бегах.
А мне повезло меньше. Георгий дал мне приказ: уничтожить последних. Тех, кто знал слишком много. Тех, кто мог испортить его новую жизнь – политическую карьеру. Он шёл на выборы мэра. А я должен был стать его молчаливым палачом. Всё пошло не по плану.
Теперь эту грязную работу должен закончить Илья. А я – в розыске. У ФСБ. За убийство мэра Подмосковья. Да, я устроил шум. Газеты писали о «жестокой расправе». Но этот ублюдок получил по заслугам. Он убил мою семью. Я ждал десять лет. Десять лет грязных дел, крови, лжи – ради одной цели.
И теперь я на шаг от неё. От того, кого искал все эти годы. Осталось только нажать на курок.
Я приехал ночью. Задание длилось в полгода. Утром – встреча с Ильёй. В главным офисе. Последний раз мы виделись почти год назад. Поссорились. Он говорил, что моя месть меня съедает. Что я теряю себя. А я видел только лицо мертвой сестры. До сих пор. Я не сплю. Не живу. Я – оружие.
Утро. Сильный дождь. Восемь часов. Илья ненавидит опоздания. Как по заказу – телефон зазвонил.
– Да, – ответил я, не сбавляя скорости. – Еду. Уже рядом.
Голос Ильи – напряжённый, как тетива перед выстрелом:
– Не опаздывай.
Я бросил телефон на сиденье. Машина – чёрный Mercedes-Benz C-Class, мой «конь». Я влетел в поворот, не заметив силуэт у обочины. Колёса взвыли по луже – брызги полетели во все стороны.
– Твою мать! – вырвалось у меня.
Я обернулся в зеркало. Девушка. С красным зонтом. Мокрая, злая. Стояла, сжимая зонт, как будто готова была метнуть его в меня. Я усмехнулся. Припарковался у кафе – почти у самого входа в офис. Нужен был кофе. И передышка. Перед тем, как войти в логово. Кофе – тёплое, с запахом корицы и свежего помола. Я вошёл, не снимая куртки. Вода стекала по воротнику. Бариста – молодая девушка, в белом фартуке – улыбнулась:
– Как обычно, Андрей?
– Чёрный. Без сахара.
Я стоял у стойки, глядя в окно, на девчонку с красным зонтом. Дождь. Серость. Слишком мерзкая погода.
– Вот ваш кофе, – сказала бариста, отрава меня от окна. Я взял чашку. Горячая. Обжигающая.
Милана.
Я опоздала. Десять часов утра. Дождь всё ещё хлестал по стеклам, как будто небо решило лично выразить своё недовольство моим утром. Собрание по поводу нового руководителя, судя по всему, уже закончилось. Ну и пусть. Кто вообще назначает встречу на девять утра? Идиот, вот кто.
Переоделась впопыхах, взяла зонт – и вновь пошла на работу. И тут он вспомнился, как награда за опоздание. Та самая чёрная машина. Тот самый козёл, что сегодня чуть не утопил меня в луже, проехав мимо с такой скоростью, будто за ним гналась вся полиция. Я стояла под красным зонтом, а он – просто пролетел, окатив меня с головы до ног. Грязная вода, гравий, унижение. И вот она – стоит у входа в кафе. Блестит. Гордится. Как будто издевается. Я не стала думать. Нагнулась, подобрала камень – мелкий, но с острым краем. Подошла ближе. И, не колеблясь, провела им по боку лакированного капота.
Глубоко. Чётко. На чёрной поверхности осталось одно слово: «Козёл». Удовлетворённо кивнула своей работе. Пусть знает, кем он на самом деле является.
– Ты почему опоздала? – встретила меня Марина, едва я переступила порог офиса. – Собрание уже закончилось. Илья Михайлович вчера лично всем напоминал.
– Я в курсе, – вздохнула я, снимая мокрое пальто. – Объявление было. Но у меня была уважительная причина.
– Ничего страшного, – вмешалась Анжела, моя спасительница и ангел-хранитель в мире офисной дисциплины. – Мы прикрыли. Сказали, что тебя срочно вызвали в ПГУ. Я улыбнулась ей с благодарностью. Анжела – единственная, кто не сдаст даже под пыткой. Она бы сказала, что я была на встрече с президентом, если бы это спасло меня от выговора.
– Спасибо, – сказала я, направляясь к кофе машине. – Меня сегодня какой то мудак на машине окатил грязной водой. Пришлось домой возвращаться… Кто вообще так ездит?
Я налила себе кофе в любимый керамический бокал с надписью «I’m not a morning person», сделала глоток – горячий, крепкий – и обернулась к девчонкам:
– Ну как там новый начальник? Надеюсь, это не его машина стоит у кафе?
Они переглянулись. Взгляды – как у школьников, пойманных на списывании. Анжела отвела глаза. Марина резко уткнулась в монитор.
– Милана… – начала Анжела, но не успела договорить. Дверь открылась. Они вошли. Илья Михайлович – как всегда, в безупречном костюме, с лицом, будто высеченным из камня. А рядом с ним – он. Тот самый.
Чёрный «Мерседес». Чёрные волосы. Чёрные глаза – без тени тепла. Он смотрел на меня. Не моргая. Как будто уже знал. Как будто видел, как я царапаю его машину. Как будто читал мои мысли. Его взгляд – тяжёлый, пронзающий. Как будто я не человек, а ошибка, которую нужно устранить.
– Моя, – сказал он. Голос – низкий, спокойный. Но в нём – лёд. И угроза. Он не повысил голос. Не заорал. Просто произнёс – и по комнате пронёсся холод.
– Милана, а ты уже здесь? – спросил Илья. Я посмотрела на него. И чуть не выронила бокал. Кофе плеснул на пальцы. Я даже не почувствовала жара. Сердце замерло. Глаза встретились с его. В них – не гнев. Хуже.
Ненависть. И в этом взгляде я поняла: Я не просто поцарапала машину. Я разбудила в нем зверя.
Вот чёрт.
Почему я сначала делаю – а потом думаю?
Андрей.
Илья провёл меня по офису, как будто я здесь не бывал десять лет.
– Здесь бухгалтерия. Там – отдел логистики. Раньше ты просто заходил как гость. А теперь – это твой кабинет, – сказал он, указывая на дверь с табличкой «Директор».
Я кивнул. Ни тени восторга. Ни намёка на гордость. Я не мечтал об этом. Но обстоятельства диктуют свои правила. А я давно привык им подчиняться. Он представил меня сотрудникам – как нового руководителя. Я кивнул, не улыбаясь.
Мои глаза скользнули по лицам. Сотрудники. Унылые, предсказуемые. Анжелу – узнал сразу. Была в приюте с нами. С Ильёй, кажется, у них что-то было. Или есть. На меня она посмотрела с тревогой. Как сестра – на брата, что вернулся с войны. Но мне это было не нужно. Я не пришёл за теплом. Марина – другое дело. Сидела за столом, поправляя волосы, бросая на меня взгляды, в которых читалось: «Попробуй – не откажусь».
Я оценил.
Красивая. Длинные ноги. Уверенность в движениях. Разок – сойдёт. На второй – не тянет. Внутри – пусто. Как у всех, кто думает, что секс – это связь.
– А где Милана? – спросил Илья у Анжелы. Та что-то ответила, но я не слушал.
Мой взгляд застыл на Марине. Несколько минут болтовни – и я уже понял: с такими неинтересно. Оболочка – хороша. А внутри – пустота.
– Андрей, пойдём в кабинет, – прервал Илья. – Обсудим планы. Анжела, принеси кофе.
Мы ушли. Два часа совещаний. Цифры. Отчёты. Расписания.
Скука.
Но я держался. Потому что за всем этим – скрывалась власть. А власть – инструмент. Особенно когда ты идёшь к одной цели. После встречи я решил съездить к сыну. Давно не видел его. Мы с его матерью – дочерью Георгия – поженились в юности. Не по любви. По необходимости. Она забеременела. Я сделал, что должен был. Но любовь, что была в начале, сгорела в пепел. Она не выносила мои исчезновения, мои измены, мои ночные кошмары. Я – её слёзы, истерики, попытки вернуть того, кого уже не было.
Мы расстались.
Остались только сын и пустота на душе. Женщины для меня – не больше чем способ утолить своё тело. Любовь? Я забыл, как это любить. Закопал где-то глубоко, под слоем лжи, крови и боли. Любовь делает меня уязвимым. А в моём мире – уязвимость означает смерть. С каждым годом я становился жёстче. Холоднее. Бездушнее. Я – тень, привыкшая к тьме. ФСБ называет меня «хладнокровным убийцей». «Неуловимым». У них нет моего лица. Только размытый силуэт на камере.
Как призрак.
Илья проводил меня до машины. Шли молча. Потом он сказал, нарушая нашу тишину:
– Забудь о нём, Андрей. Сколько можно об этом думать?
– Мне плевать, я уже всё решил.
И тут я увидел. Моя машина. Чёрный «Мерседес». Новенький. Свежий лак. И посередине капота – глубокая царапина.
Слово: «Козёл».
Я замер.
– Твою мать… – прошептал я.
Кровь прилила к вискам. С детства – ни одна живая душа не имела права трогать моё. Даже Илья не садился за руль без разрешения. А тут – кто-то посмел? Мы проверили камеры у кафе. Видео. И там она. Та самая девчонка с красным зонтом. Которую я чуть не сбил утром. Стоит. Оглядывается. Берёт камень. И царапает мой капот – как будто это самое естественное в мире.
– Милана, вот это номер! – засмеялся Илья. Я резко обернулся и посмотрел на него.
– Ты её знаешь?
– Это наше юное дарование. Кстати, дочь Виктора.
Я замер.
– Какого Виктора? – спросил я, хотя уже знал ответ.
– Того самого, – тихо сказал Илья. Сердце сжалось в ненависти. Не может быть.
Дочь Виктора? Того ублюдка, что уничтожил мою сестру? Что уничтожил всё, что я когда-то любил?
– Ты реально нанял дочь Виктора? – спросил я, с трудом сдерживая ярость.
– Она здесь ни при чём, – резко ответил Илья. – Не смей её трогать.
– А кто виноват в том, что произошло? – прошипел я. – Если не она? Или её отец? Или ты, что даёшь ей работу в нашем офисе?
– Она ничего не помнит, Андрей.
– А мне плевать.
– Не смей, – повторил он жестоким голосом. – Не прикасайся к ней. Понял?
Я молчал. Смотрел на экран. На её лицо. На её руку, держащую камень. На этот наглый взгляд, который так напоминает прошлое. На этот зад – аппетитный, в обтягивающем сарафане чуть выше колен. Она даже не понимает, на что нацепила когти.
– Сука… – выдохнул я.
Мы вернулись в офис. Подошли к кабинету. Почему он так её защищает? Не зная Илью, я бы подумал – он в неё влюблён. Но нет. Это что-то другое. Жалость к убийцы? И это раздражает ещё больше. Я уже тянул ручку двери, как вдруг услышал голос из соседнего кабинета:
– Меня сегодня какой-то мудак на машине окатил грязной водой. Пришлось домой возвращаться… Пойду кофе сделаю. Ну как там новый начальник? Надеюсь, это не его машина стоит у кафе?
Я остановился. Медленно повернулся. Илья усмехнулся понимая что сейчас будет. Мы вошли, открывая дверь. Она стояла у кофемашины с бокалом в руке. Губы приоткрыты от удивления. Глаза – голубые, живые, дерзкие. Она обернулась. Увидела меня. И чуть не выронила чашку.
– Моя, – сказал я.
Холодно. Чётко. Как приговор.
– Милана, а ты уже здесь? – улыбнулся Илья. Она смотрела на меня. Как на призрака. Как на наказание. Как на того, кого она поцарапала – и теперь боится. Я не отводил взгляда. Сверлил. Оценивал. Девочка, ты понятия не имеешь, во что вляпалась.
Ты – дочь убийцы.
Ты – ошибка.
И теперь ты – в моём мире.
Где правила пишутся кровью.
Ты царапаешь мою машину…
А я – разрушу твою жизнь.
Глава 2. Игра
Милана.
Прошёл почти месяц с тех пор, как Илья уехал, оставив нас на попечение Андрея. С тех пор Андрей редко появлялся в нашем кабинете. Обычно он просил Анжелу принести ему всё необходимое. Я же старалась избегать с ним любых контактов. Кто знает, что творится у этого человека в голове? Почему я называю его психом? Потому что он был совершенно неадекватен в вопросах работы. Установил свои правила – жёсткие, нелогичные, с которыми приходилось просто смириться. Каждый день – новые прихоти, новые требования. Если честно, мы все скучали по Илье Михайловичу. При нём такого бардака не было.
– Анжела, принеси мне кофе и отчёт от Илюхи. Он должен был переслать его вчера вечером по факсу, – в очередной раз раздался его голос из кабинета.
– Андрей, я сейчас занята другим отчётом. Давай Милану пришлю? – ответила она, и тут же бросила на меня быстрый взгляд, молча добавив: «Иди, я не могу».
Я с недоумением посмотрела на неё, но Анжела лишь едва заметно кивнула в сторону его кабинета. Пришлось подчиниться. Приготовила кофе так, как он любит – крепкий, без сахара, с каплей молока. Взяла со стола Анжелы бумаги с отчётом и неохотно направилась к нему. Почему каждый раз, когда я попадаю в его поле зрения, он не отводит от меня своих чёрных, как ночь, глаз? От одного его взгляда по коже бегут мурашки – как сейчас. Я поставила чашку с кофе на стол и протянула ему папку с документами. Но он, будто не замечая ни меня, ни бумаг, продолжал смотреть. Смотрел открыто, пристально, будто взвешивал, оценивал. Его взгляд скользнул по мне, как сканер – медленно, холодно, бесцеремонно. Никто ещё в жизни не смотрел на меня так. Свысока. Как на вещь. Как на объект, а не на человека. Взгляд был властным. Пронзительным. И в то же время скользким – будто пытался проникнуть внутрь, раздеть не только тело, но и мысли. Мне было некомфортно. Очень. Хотелось поскорее развернуться и уйти, спрятаться от этого давления.
– Когда будешь отрабатывать за машину? – вдруг спросил он. Я замерла. Вопрос застал меня врасплох.
Отрабатывать? Я думала, этот вопрос уже закрыт. Забыт.
– Что вы имеете в виду? – наконец выдавила я, стараясь говорить спокойно, хотя голос дрожал. Он медленно откинулся на спинку кресла, не сводя с меня глаз. Уголки губ чуть приподнялись – не улыбка, а скорее тень чего-то опасного.
– Ты прекрасно понимаешь, о чём я, – сказал он тихо. – Долг есть долг. И он должен быть погашен.
Андрей.
Она заходит – и я снова смотрю на неё. Точная копия своей матери. Я слишком хорошо помню её мать. А вот от отца в ней – ничего. Хотя, строго говоря, он ей и не отец. А знает ли она об этом? Или и впрямь верит, что Виктор – её настоящий отец? Чёрт, к чёрту эти мысли. Стоит мне увидеть эту наивную девчонку – и в голове начинает роиться всякая чепуха. Она даже не смеет посмотреть мне в глаза. Ни разу не извинилась за испорченный «Мерседес». Такая невинная, застенчивая. Прямо ангел, сошедший с небес. Точь-в-точь как её мать – в молодости. Она аккуратно поставила кофе на стол, протянула отчёт. Чёрт… какая же она, блядь, красивая. Мелькнувшая мысль – резкая, животная. Фигура – идеальная. Лицо – будто с обложки. Глаза – тёмные, чистые, наивные. Тело отреагировало мгновенно, помимо воли. Да, слишком давно я не был с женщиной. И вот – в самый неподходящий момент. Мне срочно нужно кого-то трахнуть. Или… может, начать с неё? Я бы с радостью раздвинул ей ноги.
– Когда будешь отрабатывать за машину? – спросил я, стараясь сдержать нахлынувшее возбуждение. Она замерла.
– Что вы имеете в виду? – растерялась, не понимая прямого намёка.
– Ты прекрасно понимаешь, о чём я.– протянул я, вставая. – Долг есть долг. И он должен быть погашен. Я медленно пошёл к ней. Шаг за шагом. Сокращая расстояние. Загоняя в угол. Она смотрела на меня – как олень в свете фар. Глупо. Наивно. Но чертовски притягательно. Я ловил себя на том, что наслаждаюсь этим взглядом. Какие у неё глаза… Такие, что хочется сломать. Хочется увидеть, как в них впервые появится страх.
Подошёл вплотную. Почувствовал её дыхание на своей коже. Тёплое. Прерывистое.
– Так чем будешь отдавать? – прошептал я.
– Извините… Мне нужно работать, – выдавила она, и её пухлые губы дрогнули. Щеки мгновенно покраснели. На мгновение мне захотелось схватить её за подбородок, поцеловать – грубо, чтобы запомнила. Но я отступил.
– Да ладно, пошутил. Ты не в моём вкусе, – бросил я с холодной усмешкой. Она тут же метнулась к двери – как от хищника. Я смотрел ей вслед. Улыбнулся. А ведь девчонка – ничего. Очень даже хороша. С первого дня, как увидел её, во мне что-то щёлкнуло.
Желание.
Не просто сексуальное – а почти одержимое. Как голод. Неконтролируемый. Я сам не понимал, что со мной происходит. Вечером зашёл в отдел кадров. Там сидели две сотрудницы – миловидные, лет по тридцать. Нормальные женщины. Но в голове уже сидела только одна – маленькая, наивная, раздражающе чистая. Ту, которую нужно проучить.
– Девушки, можно резюме всех сотрудников, принятых за последний год? Хочу ознакомиться, – попросил я, стараясь звучать официально.
– За какой период? – уточнила одна из них.
– За последний год.
Через минуту мне протянули папку. Я листал быстро. И вот – её резюме. Викторина Милана Викторовна. 1988 года рождения. 19 января. Через несколько месяцев – девятнадцать. Проживает в селе Берёзовка – районный центр на юго-востоке Пермского края. В 135 километрах от Перми. Так вот куда вы тогда сбежали…
– Милана Викторовна, – произнёс я вслух.
Городская прописка – съёмная квартира. Работает, учится на заочном в ПГУ. Дома – в Берёзовке – живёт с родителями и двумя младшими братьями. Отец – Виктор.
Я усмехнулся.
Отец… Очень интересно.
Я закрыл папку. Откинулся на спинку стула. Что же мне с тобой делать, Милана? Как сломить ангела, который даже не знает, что он – не тот, за кого себя выдаёт? И тогда в голову пришла идея. Холодная. Точная. Опасная. Идея, от которой по коже пробежал приятный холод.