До встречи в Париже

Я заглянула ей в глаза и пожала плечами, девушку этот ответ не удовлетворил, и я забрала карандаш обратно.

"Он ухаживает за мной".

"Но ты же любишь Джэя?" – ее тонкие пальчики с силой сжимали карандаш, а по лицу было видно, что она что-то обдумывает.

– Зачем ты меня расспрашиваешь? – не выдержала я и заговорила шепотом.

– Диас, – моментально послышался недовольный голос месье Бартлена.

Я замолчала, переводя взгляд на учителя.

С недовольным видом он стоял у доски, сжимая в пальцах мел. Я видела, как напряжены его руки. Сегодня он закатал рукава своей белой рубашки, поэтому всему классу пристала его отличная физическая подготовка.

Я испугалась.

– Да, месье Бартлен, – откликнулась я.

– Вместо того, чтобы общаться с подругой, Вы бы лучше слушали материал. У вас "неудовлетворительно" за последний тест, – строго говорил мужчина.

– Но я слушаю, – ответила я, и в меня полетел мел.

Я успела отвернуться, услышав, как кусочек ударился об пол и рассыпался на крошки.

В классе повисла тишина.

– Диас, – уже спокойнее выдохнул месье Бартлен, – покиньте кабинет.

– Но…, – я не успела ничего договорить, как мужчина снова заиграл своими мускулами от раздражения.

Выхода не было.

Черт.

Я встала со своего места, хватая сумку и не тронутые учебник и тетрадь, и вышла из кабинета.

Да что ж за жизнь такая!?

Мне вечно везет.

Так еще и мелом кидался.

В собственных мыслях я и не заметила, как дошла до небольшого холла с цветами и скамейками. Здесь всегда было красиво и спокойно, а также среди огромных листов некоторых южных растений можно было спрятаться от педагогов.

Зал был полон солнечного света, было тепло, а огромное количество зелени заставило меня забыть о том, что на улице зима.

– Мадемуазель Диас, – недовольным кряхтением протянул знакомый голос, и рядом с клумбой неизвестных мне цветов я увидела самое ненавистное лицо.

От старческих изменений ее голова слегка тряслась, поэтому дряблый обвисший подбородок трясся как у петуха. Ее засаленные блестящие волосы были стянуты назад, увеличивая ее пронизывающие меня ненавистью глаза. Очки привычно находились на кончике носа.

– Мадам… Шарлемань, – я попыталась вложить в голос всю испытываемую к ее внешности отвращение.

– Вы снова выглядите так, словно за Вами никто не следит! Поправьтесь, мадмуазель Диас.

Я полностью ее проигнорировала, пройдя к скамейке и опустившись на нее.

– И с какого же урока Вас выгнали? – в ее голосе слышалась насмешка.

– С алгебры, – ответила я, и не переводя взгляд на учительницу.

– Я повторять еще раз не стану, проведите свою внешность в порядок, иначе я поведу Вас к директору! – уже громче и более грозно проговорила мадам Шампунь.

Ну вот зачем она еще сильнее портит настроение!?

– Я и так выгляжу нормально, – ответила я, и женщина поднялась со скамейки.

– Мадмуазель Диас! – она уже кричала во все свое горло. – Вы лицей у меня не закончите! Посмотрите на себя! Вы позорите лицо нашего лицея! Вам не стыдно?

– А Вы считаете, что выглядите отлично? А прическа просто шик? – не выдержала я. – Примите душ, наконец, а потом будете меня учить!

Женщина застыла, а я не жалела о сказанном.

Наконец, мадам Шампунь знает, что о ней на самом деле думают.

Мадам Шампунь продолжала проедать меня своим гневным взглядом, и я поняла, что оставаться здесь дальше не могу. Зеленый цвет теперь меня раздражал, поэтому, поправив сумку на плече, я поднялась со скамейки и поспешила покинуть холл.

Быстрым шагом, не оборачиваясь, я прошла через весь корпус и спустилась вниз по лестнице.

Где-то здесь обязательно караулит директор, ходить по этажам во время уроков его любимое занятие, поэтому я решила пойти в столовую.

Сколько драк (как девичьих, так и парней), сколько слез, скандалов видели кухарки нашей столовой, и слишком часто за последнее время они видели меня.

Когда я раскрыла двери и сбила с обуви снег, пара любопытных глаз уставились в мою сторону.

Скорее бы главный корпус со столовой сшили коридором, года три обещают, а студенты все так же ходят по улице.

– Выгнали с урока? – спросила полная женщина. Я была удивлена ее дружелюбием, обычно кухарки грозят расправой директора или орут так, что звенит посуда. Эта женщина слабо мне улыбалась, поэтому я не стала садиться за самый дальний столик, а расположилась возле раздаточной.

Она была африканкой. Кожа была цветом темнее молочного шоколада, и на ее фоне зубы и белок глаз казались идеально белыми, как свежий снег. Ее черные вьющиеся волосы были сцеплены заколкой на затылке, а голос был низкий, утробный.

– Да, – честно призналась я.

– Болтала с подружкой? – она улыбнулась еще шире, перемешивая что-то в большой кастрюле.

– Всегда достается мне, – проговорила я, – общаться хотела она, а не я. Она и начала разговор, просто проблемы всегда ко мне липли, и именно поэтому здесь сейчас я, а не она, ну или же не мы вдвоем, а только я одна. Только недавно начала понимать математику, вгрызаюсь в этот чертов учебник, желая понять хоть что-нибудь, для того, чтобы потом меня выгнали по чужой вине!?

Негодование во мне зашкаливало, и я понимала, что мне обидно.

Не стала бы Вайлет лезть ко мне с этим идиотским расспросом, меня бы не выгнали с урока, сидела бы сейчас и слушала материал, и, возможно, я бы написала тест хотя бы на "удовлетворительно".

А ведь в этом году лицей заканчивать…

– А что проходите сейчас?

– График функции, – ответила я, – sin, cos, tg.

– А твоя подружка, уверена, отлично знает этот материал?

– Да, – я кивнула, – она поступила к нам из лицея с усиленной программой.

– Тогда заткни ей пасть! – эмоционально крикнула женщина, бросив перемешивать блюдо. – Никто не смеет портить тебе жизнь! Если она мешает тебе делать то, что хочется, а потом из-за нее ты сидишь здесь – то, это не подруга, а самый настоящий враг! Да, детка, – она тряханула своим телом, – никто не смеет тебя обижать!

Я улыбнулась ей. Мне нравилось то, что она говорит, и как она это делает. Было видно, что она большой кусочек позитива и доброты, по крайней мере здесь, сейчас и со мной. При этом что-то внутри меня подсказывало – эту женщину нельзя недооценивать. В ее тихом дружелюбном омуте обитали черти, готовые в любой момент захватит власть на торжестве.

– Я к Вам прислушаюсь, – ответила я.

– Ну так я плохого не посоветую! – она, улыбаясь, кокетливо указала на себя указательным пальцем, а потом снова принялась перемешать что-то в кастрюле. – Ты не голодна?

– Ох, нет, спасибо, – я качнула головой.

Женщина в ответ только пожала плечами.

Делать было нечего. Я положила на стол тетрадь и учебник по алгебре, полностью опустившись в решение. Некоторые примеры получалось решить с первого раза, так как они считались самыми легкими из этого материала, но что-то посложнее ставило меня в тупик. Голова плавилась, казалось, я ничего не понимаю.

Неужели я настолько тупа!?

Вдруг я услышала уже знакомую поступь. Широкая нога вступала на снег, и он хрустел, проламываясь под весом.

Директор.

Я понимала, что меня поймают, понимала, что мне не избежать наказания, и понимала, что я не могу встать и убежать. Во-первых, некуда, а, во-вторых, кухарка стала бы свидетелем моей "чуйки", зачем выставлять себя сумасшедшей перед ней, пусть считает меня обычной девчонкой.

Или, возможно, дело было в другом. Я просто не хотела убегать.

Дверь плавно раскрылась, и я слышала, как директор сбивает снег с обуви и расстегивает пуговицы своего пальто. Он наполнил столовую приятным мужским одеколоном.

– Люси, что ждет студентов на ланче? – он прошел мимо к раздаточной, полностью меня игнорируя.

Женщина стала рассказывать ему меню.

Он хочет дать мне фору? Хочет дать мне возможность убежать?

Наш директор был мужчиной средних лет, я бы дала ему тридцать пять лет. Выглядел он хорошо, но был холост. Его голова казалась мне квадратной из-за очень сильно выраженных скул. Глаза были строгими, яркого голубого цвета, а волосы были профессионально подстрижены и уложены. Всегда идеально выбритый он ходил в дорогом костюме и выглаженной с накрахмаленным воротником белоснежной рубашке.

Я продолжала сидеть на своем месте.

– Отлично, Люси, – голос его был деловой.

Женщина в ответ кивнула, и директор развернулся ко мне лицом.

Сердце рухнуло мне в пятки, а от ужаса затряслись руки.

Черт!

Какая же я идиотка!

Нужно было бежать!

– Здравствуйте, месье Дюбуа, – трясущимся голосом проговорила я.

– Здравствуй, мадемуазель…, – он плавно прошел к моему столику и разместился напротив меня на стуле.

– Диас.

– Мадемуазель Диас, а почему Вы не на уроке? – он окинул взглядом мой учебник.

В этот момент я поняла, что он единственный человек на Земле, кого я боюсь.

– Выгнали, – честно признала я.

А есть смысл ему врать!?

Он молчал, продолжая разглядывать учебник.

– И ты решила изучать материал самостоятельно?

– Плохо понимаю математику, поэтому я решила не тратить время зря, – ответила я, и директор лениво перевел взгляд мне в тетрадь.

– Этот решен неправильно, – его длинный указательный палец ткнул мне в тетрадь, – и график нарисовала не так.

– Вы понимаете математику? – страх заставлял биться мое сердце как сумасшедшее.

Мирная беседа перед моей казнью!?

– Я математик, – ответил он, и легким движением вытащил из моих пальцев ручку, – давай объясню.

Я, полностью растерянная, стала слушать объяснение материала.

Директор не торопился, вырисовывая в тетради графики и выписывая решения функции. Я слушала его, отвечая на его наводящие вопросы, по которым он мог понять, понимаю ли я, что он делает.

Общая картинка стала вырисовываться в моей голове, и я стала относительно что-то понимать, тогда директор предложил мне решить один из сложных примеров. Я решила, но не обошлась без его помощи.

– Видишь, все не так сложно, – говорил мужчина, возвращая мне карандаш, которым чертил график, – еще немного, и ты сможешь написать конкурсный экзамен на высокий балл.

Конкурсный экзамен, высокий балл.

По-моему, только тогда я действительно поняла, что я выпускница.

– Спасибо, месье Дюбуа, – ответила я.

– За что выгнали? – вдруг спросил мужчина, и я поняла, что наказания мне не избежать.

Вздохнув, я опустила взгляд:

– Меня отвлекла моя одноклассница, это не понравилось месье Бартлену, и он выгнал меня, – ответила я.

– Попытайся больше не отвлекаться, – он поднялся со своего места и, кивнув на прощание кухарке, покинул столовую.

Черт!

Что это было!?

На биологию я бежала, задыхаясь, так как пока сидела в столовой, совсем не следила за временем. И стоило мне вбежать в кабинет – прозвенел звонок.

За моей партой никого не было, и это меня радовало. Джэй и Вайлет сидели за последней партой.

Биологию вела молодая девушка, именно в ее классе учился Эрик. Она пришла к нам преподавать года два назад, сразу после окончания университета. Среди студентов ходили слухи, что она влюблена в директора, и все ждали их волшебной свадьбы, но это так и осталось слухами. Хотя… я сильно сомневаюсь, что этот слух был неправдой.

В свое время мадам Вьен сильно страдала от внимания своих студентов. Они были способны сломать ей репутацию, в открытую проявляя к ней симпатию. Сейчас же все утихло, пусть некоторые в тайне все ровно пускают по ней слюни.

Она была очень привлекательна, да и одевалась совсем не скромно.

Все ее юбки были выше колена, а рубашки всегда расстегнуты больше необходимости. Светло-русые волосы были подстрижены каре, а самым выразительным на лице были большие, раскрытые зеленые глаза.

Сегодня она была в короткой розовой юбке и белой рубашке. Опускать взгляд было не обязательно, и так было понятно, что на ней туфли на шпильке.

– Доброе утро, – пропела она и начала урок.

Я достала из сумки тетрадь и ручку, больше ничего необходимого не было.

Я слушала то, что она говорит, но думала о совсем другом, а о чем понять не могла. О всем по не многу.

Я рассматривала крашенные стены класса, деревянные парты на металлических ножках, стулья, кремированную крысу за стеклом, рядом с ней змею и лягушку, что стояли у дальней стены, но я все ровно видела.

Мне было скучно.

Не понимая зачем и полностью не контролируя действие, я обернулась назад и посмотрела на Джэя. Он о чем-то шептался с Вайлет, и она улыбалась ему.

…а самый настоящий враг!" – отозвалось у меня в голове.

Черт!

В этом мире можно доверять хоть кому-то!?

В эту секунду я поймала себя на мысли, что хочу к Эрику.

Возможно, он и есть этот человек.

Посмотрим.