- -
- 100%
- +
Я долго искала глазами хоть кого-то, кто не знал бы отца.
Но все они служили ему.
А чего ты ждала, Зара?
Это княжеский двор, в конце концов!
Я задумчиво теребила светлую косу.
Раз теперь я нарушаю все правила, то была не была.
Даже если отец запрет меня в своих покоях, моя душа будет спокойна. Вдове с детьми будет, что кушать.
Я решительно выдохнула и не без страха переступила невидимую черту.
Стоило мне выйти за пределы княжеского двора, как я быстро поняла, насколько бесполезна моя мантия. Меня узнавали. Кланялись. Спешно отводили глаза. Старики снимали шапки. Женщины прижимали к себе детей. Даже мужики — и те почтительно склоняли головы. Будто я была не человеком, а одной из тех икон, что смотрят на людей со стен храма. От этого становилось не по себе.
Почему они меня боятся? Почему склоняются?
Я не выигрывала битв. Не строила городов. Не держала всех в страхе, не казнила никого, в конце концов. И всё же люди смотрели на меня так, словно я могла одним словом изменить их жизнь. Наверное, именно поэтому мне стало ещё стыднее за свёрток в руках. Слишком маленький. Слишком жалкий. Словно несколькими кусками хлеба я собиралась исправить чужое горе.
Тут вдруг откуда ни возьмись передо мной возникла худощавая женщина и кинулась мне в ноги.
— Княжна, спасибо за доброту Вашу. — она била челом о землю.
Я стояла в полном недоумении, глядя на женщину, в которой я узнала жену казненного вора.
— За то, что с голоду не дали сгинуть! - причитала она, схватившись за мои ноги, — За хлеб! Коли не вы, мы б впроголодь жили.
— Хлеб? Какой? Откуда? — я удивленно вскинула брови.
Она, наконец, оторвалась от моих ног и потрудилась объяснить все, как следует.
— Мне передали. Сказали мол от Вас угощеньице. А вещи-то, а вещи!!! — тараторила она без умолку, — вещей-то сколько прислали! И Глебке в пору, рубашонка села — аккурат на него шили!
— Но кто? Кто передал? — допытывалась я.
— Палач приходил, — ее слова ударили, словно гром посреди ясного неба, — я испужалась сначала... Потом разозлилась и принялась было колотить его, думала, со свету сживу за сваво муженьку… Но он лишь оставил котомку, сказал мол от Вас и пошел восвояси. Я потом заглянула, что тама, и ахнула да аж на пол села от удивления...
Я потупила взгляд.
Не может быть...
Где это видано...
Чтобы палач был способен на столь добрые дела?
Палач?! Убийца!
Я ведь сама видела его ледяной взгляд и отраженное в нем безразличие, когда тот отнял жизнь у человека…
— Нате вот, — протянула я ей сверток с добытыми мною вкусностями, — еще угощение!
— Куда уж столько, доченька!
— Ничего! Хлеба много не бывает!
— Благослови тебя Господь, — теперь она принялась целовать мне руки, — доченька, что бы мы без тебя делали!
— Ну полно Вам, — я пыталась отцепиться от нее, возвращая обратно себе свои руки и пятясь назад.
— Здоровья тебе крепкого, солнце! — приговаривала она!
— И вам не хворать, — бросила я ей напоследок, развернулась и пошла восвояси.
— Пущай у тебя все сбудется, добрая душа! — крикнула она мне вдогонку.
Я шла назад, хмуря брови и зло топча землю.
Мне захотелось самолично спросить его, зачем он это сделал.
Не успела я опомниться, как уже шагала к тёмным лестницам, ведущим вниз.
Дознаться, почему этот жестокий, гнусный изверг решил помочь бедной женщине?
Еще и от моего имени.
Проходя мимо места нашей с ним встречи, я невольно содрогнулась всем телом, но назад не повернула. Спустилась по лестнице, прячась от лишних глаз. Побрела по каменному полу, свернула налево, затем возвратилась и направилась в другую сторону, в поисках палача. Но его нигде не было. Когда я уже сдалась, злость потихоньку стала отступать. Я вздохнула и собиралась было повернуть обратно, в свои покои, как вдруг за обветшалой деревянной дверью послышались душераздирающие стоны.
Я вздрогнула.
Оглянувшись по сторонам, приблизилась к двери и прислонилась ухом.
Теперь изнутри слышались удары. Затем снова стоны, перерастающие в крики.
Когда вопли прекратились, любопытство переполняло меня.
Терпение лопнуло. Сердце забилось быстрее, когда я дотронулась до заскорузлой дверной ручки. Толкнула и...
Когда та отворилась, я не поверила своим глазам.
Алый цвет пестрел на каждом шагу. Кровавые пятна тянулись по полу прямо до самых моих ног, словно лапы нечистой силы норовили схватить их, утащить на сторону Нави.
Вдоль подгнившей стены тянулись цепи. Кругом висели плети, распластались измученные, полумертвые тела.
— Я же сказал Вам не приходить сюда, — раздался знакомый голос позади меня.
От этого голоса и зрелища, возникшего передо мной, меня затошнило. Я медленно опустила взгляд, не в силах больше смотреть.
— Господи... — вырвалось у меня.
Я смутно слышала, как палач шагнул ближе. Затем обошел меня и встал напротив. Перед глазами плыло, я едва различала его внушительный стан и пресловутый мешок на голове. Я попятилась. Ещё шаг. И ещё... Пока спина не ударилась о стену. Только тогда я поняла, что отступать больше некуда.
Он остановился совсем близко. Слишком близко. Пальцы в кожаной перчатке медленно коснулись моей шеи. Лишь кончиками. Будто проверяя, жива ли я. А я и сама была в том не уверена. Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Его рука скользнула чуть выше, к подбородку, заставляя меня поднять голову.
Я бы сочла этот жест за вопиющую дерзость, но сейчас было не до этого...
— Не стоит приходить в места, которые могут Вас напугать, княжна.
От его спокойствия становилось только страшнее.
— Кто... Кто сделал всё это? — прошептала я.
Мой взгляд снова скользнул по цепям. По крови. По людям. По следам чужих страданий.
— Кто приказал? Кто?
Палач молчал. Проклятье.Зачем он снова разглядывал мою шею? Впивался своими черными глазами сквозь прорези этого пугающего мешка. И трогал ее так, будто вот-вот схватит, задушит, погубит хрупкое тело.
И тут в голове вдруг раздались слова батюшки о том, что страх удерживает порядок лучше любой милости. По спине пробежал холод.
— Нет.
Я покачала головой.
— Это не он.
Но собственный голос прозвучал неуверенно. Палач медленно убрал руку от моей шеи.
— Вы сами знаете ответ, княжна.
Казалось, ничего не может быть хуже, чем зрелище, увиденное мною. Но самым страшным оказалось то, что палач был прав.
Ответ я знала с самого начала.
Глава 3
«Коли рука палача однажды дрогнула
над чьей-то шеей —
она уже не принадлежит ему.»
Из сказаний о Ледяном Взмахе, обугленный фрагмент.ЯрРаньше я никогда не встречал ее. Зачем палачу смотреть на княжну? Да еще и к тому же, на дочь своего врага. Я бы мог назвать это ненавистью. Но это было скорее безразличие напополам с отвращением.
Наши пути не должны были пересечься. Я слишком долго готовился, слишком долго ждал. Доселе в моей голове был только князь и расплата. Я знал о ее существовании, но никогда не интересовался ей. Дочь князя, его тень, не более. Пока впервые не встретился сней, в коридорах, где ее страх слился с безрассудством и глупостью. Надо сказать, красота княжны была невиданной. Голубые глаза, окольцованные янтарным блеском у зрачка. Светлые волосы. Обычно княжны и княгини были дородными, щекастыми, в теле, и у нас, на Руси, эта цветущая полнота считалось красивой. Но эта... Княжна. Была стройной и хрупкой. Тем не менее, все в округе обсуждали ее миловидное личико, густую длинную шевелюру соломенного цвета и просто, как она хороша собой.
Когда я увидел это хрупкое, беззащитное создание, то понял, что она может мне пригодиться. Княжна всецело излучала наивность, доверчивость миру и людям. Это могло быть мне на руку. Такая мысль не была мне приятна. Однако месть редко идёт по прямой дороге. Иногда судьба подсовывает тебе другие инструменты. И одним из них могла стать княжеская дочь.
В тот вечер я думал именно об этом, стоя среди княжьих людей. В большом зале, где проходило собрание, было жарко. Поленья приятно трещали в очаге. Служанки молча разносили кубки, косо посматривая на меня. Никто не замечал под мешком на голове моей привычной ухмылки.
Князь громко смеялся. Так, будто за стенами терема не было ни крови, ни плетей, ни обреченных на смерть людей.
Я не должен был здесь находиться. Но всю грязную работу князь поручал мне одному. Потому я стоял у стены, как всегда, невидимый, удобный. Палач, не задающий лишних вопросов. Подожди, князь, ты еще не знаешь, кто я на самом деле и почему молчу в ответ на все твои зверства.
Убить бы тебя прямо сейчас, да оберегают тебя чертовы псы!
Взгляд невольно упал на дружинников, стоявших рядом с ним. Они всегда сопровождали его, охраняя.
Князь поднял кубок. Огонь отразился в золоте. На мгновение мне почудился запах дыма, едкого, навсегда въевшегося в мою кожу. Болезненные воспоминания хлынули резко, точно кровь из перерезанной шеи. Пальцы сами собой сжались в кулак. В памяти мелькнул женский крик. Затем детский плач.
Я отвернулся, чтобы отвлечься. За окном темнело небо, пуще прежнего погружая меня в тот злосчастный день. Снова крик. Ее крик. Некоторые голоса память не отпускает, даже спустя годы.
— Выпей с нами, Яр! — крикнул кто-то из дружинников, вынимая меня из омута дурных мыслей.
Нет, с вами я пить не буду.
Я мотнул головой, но князь не любил, когда кто-то отказывался пить. Потому я повернулся к нему и поклонился, прижимая правую руку к сердцу. И только одному мне было заметно, как кулак сжался до побеления. Князь лишь усмехнулся. Он всегда делал это одинаково, так, будто знал больше остальных. Намного больше.
Затем князь кивнул в мою сторону. Намекая, что пора закончить начатое. Казнить пленных, что ждали своей участи в подземелье. Всех. До единого. Это не должна была быть прилюдная казнь. Мне поручили убить их тайно, как и всех остальных, тех, кого отметил князь.
Я спустился в подземелье, приказал вывести их в темную часть двора. А сам забрал топор и отправился в другую сторону. Мне нужно было выпить что-то крепкое. Когда я вышел из терема, холод мгновенно окатил лицо леденящей волной. Я запрокинул голову. Тяжёлые тучи снова нависли над городом. Вдругорядь шёл ледяной дождь. Тяжелые капли падали и звенели, ударяясь о крыши, а люди торопились спрятаться под навесами. Такой дождь не любили. Говорили, он приходит перед бедой. У нас беда тянулась уже третий день. Но мне было всё равно на эти россказни.
Я направился в сторону корчмы, чтобы взять себе крепкий напиток и растворить в нем боль далеких лет. Так же, мне нужно было проведать тех, кто мог бы пожелать участвовать в мятеже. Я шел, уставившись в землю, и раздумывал над дальнейшими действиями, которые могут помочь воплотить мой замысел. А когда поднял голову, вдруг увидел её. Княжна шла за пределами двора. Одна. Без сопровождения дружинников. Без здравого смысла. Как всегда.
Я нахмурился. После увиденного в подземелье она должна была сидеть в своих покоях. Бояться, плакать, трястись, как осиновый лист. Но княжна будто не умела делать то, что от неё ожидали. Я вновь задумался над тем, какой безрассудно смелой она была. Удивительно. Ведь боялась, но все время продолжала идти вперёд.
Она быстро пересекла двор и скрылась за воротами. Я двинулся следом. Если она снова сыщет себе беду на голову, я точно не смогу ею воспользоваться. После казни она отправилась искать вдову.
После подземелья ей снова захотелось влезть, куда не след?
Она совала свой маленький носик куда не надо слишком часто. И задавала чересчур много вопросов. Для дочери князя.
Наивная, взбалмошная княжна, выросшая в любви и заботе.
Ты слишком доверчива. Думаешь, мир такой безобидный, беззлобный? Как в прочтённых няньками сказках, которые ты хоть и слушала вполуха, но запомнила. Ты слишком мало боишься, княжна. Ничего, я покажу тебе, каков мир на самом деле. Уже показал. Дважды. Наши встречи прошли незабываемо, особенно для тебя. Люди всегда меняются в страхе. Дышат иначе, двигаются по-другому. Я чувствовал, как ты изменилась. Чувствовал притягательный запах твоего страха, маленькая ласточка. А какая у тебя красивая шея, когда ты боишься. Как напрягаются на ней твои изящные, тонкие вены. Я привык смотреть на шеи и головы. Это стало частью моей работы. Но твоя шея на плахе смотрелась бы никудышно. Она была создана, чтобы ее рисовали лучшие живописцы Руси.
Ледяной дождь усиливался. Капли разбивались о землю тонкими осколками льда. Ветер теребил мантию княжны. Я ускорил шаг. Она подняла воротник выше. Оглянулась. На мгновение мне показалось, что она почувствовала взгляд. Нет. Опрометчивое, упрямое существо. Она совсем не похожа на своего отца.Эта мысль возникла в моей голове слишком внезапно. И мне она не понравилась.
Я подошел уже совсем близко. Казалось, еще чуть-чуть и она точно меня заметит. В этот момент над улицей раздался глухой треск. Я поднял голову. Старая вывеска корчмы. Прогнившая балка не выдержала тяжести льда. Дерево рухнуло вниз, падая прямо на княжну. Всё произошло слишком быстро, но я успел раньше. Отбросил топор в сторону, схватил её за руку и резко рванул на себя. Доски ударились о землю в том месте, где мгновение назад стояла она.
Грохот прокатился по улице. Княжна вскрикнула и врезалась мне в грудь. Несколько ударов сердца мы стояли неподвижно. Я чувствовал, как быстро она дышит, как дрожат ее пальцы, как колотится сердце. И это вызвало в моем теле странный отклик.
Потом она резко отстранилась и подняла голову. В её глазах смешались страх и злость.
— Ты?! — возмущенно прошипела она.
— Я.
Княжна посмотрела на разбитые доски. Потом снова на меня.
— Ты следил за мной?
Я промолчал. Её щеки вспыхнули, точно два пленительных огонька посреди темного леса.
— Зачем ты спас меня?
Ветер сорвал несколько ледяных капель с крыши. Они разбились между нами. Я посмотрел ей прямо в глаза.
— Не обольщайтесь, княжна.
Она нахмурилась.
— Что?
Я отпустил ее руку, медленно отходя от нее.
— Я сделал это не ради Вас.
Её худое, милое личико вытянулось. Вероятно, она ожидала другой ответ. Мне стало почти смешно. Почти.
— Тогда зачем?
Несколько мгновений я молчал. Дождь тихо шипел, словно ворчал на нас обоих.
— Потому что Вы нужны мне живой, — ответил я, шагнув в сторону и потянувшись за топором.
Она побледнела.
— Для чего?
Я взглянул на нее и задумчиво оперся на топор. Лениво наклонил голову в бок, медленно изучая ее. И подметил, что она не может отвести взгляд от моих рук на древке.
— Поймете, когда придёт время. — ответил я.
Она чуть качнулась, словно ветвь на ветру.
И тогда я невольно уловил ее запах. Сам того не желая. И его невозможно было не запомнить. Этот аромат, застывший на светлых косах. Яблоки. Она пахла спелыми яблоками. А еще… Дымом березовых поленьев. И… Медом, оставшимся на губах после теплого сбитня. И чем-то еще — тихим, почти неуловимым, отчего мне хотелось вдохнуть глубже, словно именно так пахнет дом, которого у меня давно уже нет.
Что? Ну уж нет, Яр. Она не может пахнуть домом. Она дочь твоего врага!
Зажмурившись резко, словно пытаясь прогнать из головы ее милое личико и приятный яблочный аромат, я закинул топор за спину и пошёл прочь. Не оборачиваясь. Только напрягся, услышав позади себя её сбитое дыхание.
Мне срочно нужно было оказаться в корчме. Чтобы выпить что-то очень хмельное. Что-то очень крепкое. Я должен забыться. А затем убить десятки невинных людей по приказу отца этой взбалмошной особы. Сделать то, что я делаю постоян
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.