Михаил Задорнов. Геополитика по чесноку

75 лет назад, 21 июля 1948 года, родился Михаил Задорнов – писатель, который не только умел смешить, но и ставил вопросы, которые переворачивали нас с головы на ноги.

Это неправильно, нестерпимо грустно, что юбилей Михаила Задорнова мы отмечаем без виновника торжества. Как он был бы необходим именно в наше время, когда сбываются его самые заветные предчувствия. И тревожные, и радостные…

Лучший пересмешник

Остроумный, элегантный рижанин, он начал с самодеятельности авиационного института, с походов по редакциям, по отделам юмора и очень скоро стал незаменимым. Еще до горбачевской перестройки все знали его веселый рассказ о двух девятых вагонах, а Задорнов уже вел праздничные огоньки – к 8 марта, к 1 мая.

Сатирик – это пересмешник. Он научился язвительно рассуждать обо всем без исключения, открывая в привычных жизненных реалиях залежи идиотизма и абсурда. Получалось остроумно, блистательно. В конце 1980-х его голос повсюду звучал с магнитофонных кассет, задорновские шутки становились крылатыми, а на билеты на его концерты распродавались мгновенно, в любом городе СССР, даже реклама не требовалась. Тогда все ждали острой критики – и Задорнов талантливее других высмеивал советские нелепицы. И все хохотали над тем, что у нас «шпингалет не с той стороны привинчен».

Михаил Задорнов предупреждает!

Потом он говорил, что сожалеет о некоторых своих репризах времён поздней перестройки. Задорнов сочинял из на кураже и подчас издевался над святынями, которые не стоило тревожить. Он умел признавать собственные ошибки: «Мы невольно приблизили распад Союза, многих людей настроили не только против власти, но и против страны. Это было помрачение умов. Захлестнул азарт. Мы ловили успех и не думали, что всё обрушится. Сейчас я писал бы по-другому…». Эти слова Михаил Николаевич повторял часто, на разные лады. Это сидело в нём. Вообще-то сатирик не обязан быть охранителем, должен кто-то и расшатывать больные зубы… Но он раскаивался – один из немногих среди властителей перестроечных дум. Задорнов умел не только веселиться, но и грустить, и сочувствовать тем, кто трагически пострадал от «шоковой терапии» девяностых. При Ельцине он легко мог стать придворным острословом с гарантированным ангажементом и высоким положением «у кормила власти». Но его шутки в 90-е становились всё горше, а политические оценки – резче. Задорнов стал невыносимым для власти. У него и в постсоветское время, когда, как считалось, не было цензуры, насчитывались десятки «непроходных», полузапретных миниатюр. Он стал чужаком для той развеселой прослойки, которая «дербанила» Россию. Вся страна видела, как патриотическая закваска в его душе побеждает модное высокомерие по отношению к Отечеству. Он менялся. Быть может, потому, что всегда помнил о своем отце – Николае Задорнове-старшем, у которого унаследовал и уважение к прошлому страны, к ее героям, и артистизм. Дальний Восток, Амур – для всех Задорновых это родные места. Как и принципы капитана Невельского, стеной стоявшего за Россию, не ожидая не только наград, но и простого понимания. Как ощущение Родины. Почти в каждом разговоре он обращался к урокам отца и его героев.

Театр Михаила Задорнова

Иногда он превращался в варяга из рюриковой дружины, иногда – в витязя, который усмехается перед сражением, подчас – в книжника, который постиг алхимию языка. Это театр Михаила Задорнова. Скучно жить без перевоплощений. Одно амплуа, один краткий земной срок – этого ему было мало. Михаил Николаевич менял маски, постоянно устраивал мистификации. Они начинались ещё до порога, до той самой вешалки, о которой говорил Станиславский. На автоответчике телефона, в слухах, которые бежали впереди него. Но при всём своём натренированном лицедействе слову, честному слову Михаил Задорнов не изменял. Как не изменял своим идеалам, своим представлениям о благородстве. И поэтому ему верили – и друзья, и читатели, и зрители. Даже в последние годы, когда доверие в таком дефиците, что куда там колбасе советских времен! Подхватывали его шутки, считывали намёки, когда он держал паузу. Он верил в фольклор. В вечную народную стихию, которая сохраняет всё лучшее, отбрасывая шелуху. И в литературе высоко ценил именно фольклорное начало. Легенды, сказки, пословицы – наверное, это и есть бессмертие. А Задорнов блёсток рассыпал немало, многое останется в поговорках, в анекдотах. Он создал собственный жанр, в котором немало от народных дразнилок, от юмористических сказок. И стал собеседником для миллионов людей. Лучшей участи, наверное, и не нужно.

Чего ему точно не грозило – так это стать «памятником себе». Задорнов всегда был готов познавать новое, спорить, искать истину. Признаюсь, мне однажды довелось переубедить Михаила Николаевича. Много лет он невысоко оценивал политику Екатерины Великой. Немка на престоле, равнодушная к русским интересам – примерно так понимал Задорнов суть ее правления. Это есть в его первых книгах о Рюрике, о славянах. Всё изменилось, когда однажды, после интересного разговора об истории я послал ему сочинения императрицы, включая пьесу о Рюрике, которая во многом подтверждала его – задорновские – гипотезы. С тех пор он никогда не говорил о Екатерине пренебрежительно. При его славе и таланте, Задорнов не потерял умения прислушиваться к людям. Какая это редкость!

Главное в человеке

Задорнову хватило нескольких реприз, чтобы уничтожить в головах миллионов русских людей ореол американского величия, сложившийся к концу 1980-х. Мы опрометчиво недооценивали американскую агрессию. Даже не военную. Опаснее всего – битва за умы, в которой Штаты научились побеждать, приучая всех к своим ценностям. Они мастера выменивать золото на стекляшки – и без борьбы не сдаются. Задорнов принял этот бой одним из первых. Он видел, что Европа уже стала думать по-американски и не желал такой судьбы для России. Он вышучивал американскую самоуверенность не на потребу публики. Скорее – делился своими открытиями. Задорнов многое понял, изучая психологию американцев, их язык: «Когда русские заглядывают в комнату и видят, что там никого нет, они говорят “ни души”. То есть, главное в человеке это душа. А англодумающие в таких случаях говорят «no body» – нет туловища, тела. Это очень точно отражает их психологию. Для них – человек это тело, а для нас – душа». Того, кто понял суть этих слов, непросто будет обмануть. Задорнов вооружал нас против лжи. Многим запомнилось его восклицание: «Ой, ну, тупы-ые!» Этими словами Задорнов как будто расколдовывал тех, для кого американцы превратились почти в полубогов. Конечно, он и о современной России писал без восторга – видел и воровство, и беспамятство, а подчас и предательскую подлость чиновников. Видел молодежь, которая не знает, кто брал Берлин, кто победил коричневую чуму в 1945 году… Писал и говорил об этом прямо, не считая себя вправе закрывать глаза на уродливые проявления нашенского капитализма. Так повелось среди русских сатириков со времен Антиоха Кантемира и Ивана Крылова – смеяться и плакать, но не лгать. Задорнов был их достойным продолжателем. И видел мир не темных тонах. В его душе жила надежда. «Среди русских людей сохранились уникальные умы с горячими сердцами, которые еще могут стать зажигалками для нашего будущего. И их не так мало, как кажется», – писал Задорнов. И это тоже одна из ключевых и самых выстраданных его мыслей. Он искал и находил единомышленников.

При этом он никогда не превращался в официозного подпевалу властей. Просто не имел на это право. Если поддерживал Кремль – так и писал. Такое бывало. Но не переставал видеть недостатки и вышучивал их с прежним куражом. Никаких громких должностей не занимал, ему хватало имени. Михаил Задорнов – эти два слова говорили и говорят о многом, ему этого хватало. Хватало того, что его ждут в любом городе бывшего Советского Союза. И не только по старой памяти, не только из ностальгии. Успех сопутствовал и новым задорновским шуткам. Даже частые выступления по телевидению не перечеркнули интерес к его выступлениям и книгам.

А еще он мечтал о славянском единстве. Понимал, насколько это важно – корневое родство народов. И как страшно искусственное, обманное разъединение. «Хочу разочаровать людей в кривде во имя того, чтобы мы не разъединились навсегда», – говорил он, когда на Украине только начинали создавать Антироссию. Думаю, слово Задорнова многих перетянуло на сторону братства. Ему верили, а он верил, что одно слово правды весь мир перетянет. Победить кривду пока не удалось, хотя Задорнов и сегодня многим помогает не потерять себя. И частенько в интернете, и в «реале» можно услышать: «Как не хватает его сегодня». Жизнь развивается бурно – и многие спрашивают сами себя, а как бы отнесся к тому или иному событию Задорнов, над чем бы он шутил сегодня… Для многих без него мир потускнел. С этим трудно не согласиться. Задорнова никто не заменил, даже отчасти. Во многом мы по-прежнему говорим его языком, повторяя его репризы. Смотрим на реальность его глазами. Нередко это помогает не впасть в отчаяние.

Когда он тяжко заболел – невозможно было примириться, что такой пытливый, неугомонный, переполненный разнообразными планами человек может вдруг остановиться. Ведь Михаил Николаевич Задорнов жил бегом. С концерта – на экскурсию, с деловых переговоров – в археологическую экспедицию, с тренировки – к письменному столу. Другой судьбы он для себя не представлял, потому и успел так много. Как не хватает его сегодня… Но осталось слово, осталась интонация, остался бунтарский дух человека, который знал и любил Россию. Не рабской, а творческой любовью.

Для Задорнова всегда были важны заветы русской литературной классики. «Служить бы рад, прислуживаться тошно», – этой планки в наше время достигают очень немногие. О ней предпочитают забывать. А для него это был принцип жизни.

В этой книге собраны беседы с Михаилом Задорновым, связанные с политикой, прежде всего – с геополитикой. Эти материи чрезвычайно его интересовали, Михаил Николаевич часто искал и находил в истории ответы на самые животрепещущие вопросы. Он не был «всезнайкой», экспертом на любую тему. Таких сегодня немало в ежедневных политических телевизионных шоу. Из откровения стоят недорого: эти господа легко меняют свои убеждения, каждый сезон красуются новыми прожектами, учитывая законы конъюнктуры, а точнее – выгоды. Отрабатывают заказы. Задорнов такими вещами не занимался и в телевизионных шоу его можно было встретить нечасто. Ему верили, потому что сатирик не играл по чужим правилам. Задорнов тоже иногда менял свои убеждения – и прямо об этом говорил. Но это было связано с движениями его свободного ума, иногда – с прочитанными книгами или с новыми фактами, которые заставляли иначе взглянуть на прошлое. Обращаясь к каждой теме, он обязательно много читал, штудировал новые исследования, иногда общался со специалистами по проблематике, которая вдруг начинала его интересовать. И, хотя он и не был самым дотошным студентом МАИ, всё-таки будем помнить, что писатель совмещал воображение гуманитария с разумом технаря. Поэтому он так дельно рассуждал, например, об атомном проекте. Понимал, что к чему. Для него труд физика или инженера не был абстракцией. И Задорнов считал технические прорывы главными событиями ХХ века. Больше всего он сожалел о том, что в последние годы мы утратили свое инженерное сообщество. Из-за этого, по мнению Михаила Николаевича, страна поглупела. Как с этим спорить? Мы слишком часто отмахиваемся, отгораживаемся от горькой правды. А Задорнов говорил напрямую. В России испокон веков уважают таких правдолюбов. Только таким и верят. Для Задорнова это было не только творческим счастьем – хотя, конечно, он мечтал о признании. Писатель понимал, какая ответственность связана с народным доверием. И никогда не относился к своей публике свысока. Даже к самым наивным слушателям. Мог пошутить и над ними, и над собой. Но высокомерием не страдал. А ведь как велик был соблазн при такой громкой славе!

Многие из этих бесед состоялись давно. 10, 15, 20 лет назад. С тех пор многое изменилось. Кое-что – к лучшему. Например, ситуация в Чеченской республике. Но большинство прогнозов Задорнова сбываются. В том числе – невесёлые. Он мечтал о суверенной и просвещённой политике, в том числе – международной. Был уверен, что Россия должна всему миру показывать не только бомбы, но и культуру.

История была для Задорнова главным увлечением последних лет. Серьезным, хотя зачастую сатирик виртуозно выступал под маской шутника. Не менее важно его увлечение всей жизни – образная русская речь, которой он восхищался. Он начал с загадок древности, но вскоре перешел и к загадкам ХХ века. Мечтал сделать цикл фильмов, посвященный загадкам русской истории всех времен. Без предрассудков, без заказухи. Болезнь остановила этот замысел, остались только черновики и небольшие беседы, интервью, которые, как мы надеемся, не разочаруют вас. Да Задорнов и не способен разочаровывать.

Сергей Алдонин