Три солнца по цене одного. (Из записок экзопсихолога)

© Алекс Андрос, 2026

ISBN 978-5-0070-4335-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ТРИ СОЛНЦА ПО ЦЕНЕ ОДНОГО

СБОРНИК РАССКАЗОВ

Красный, Медный, Золотой

1

Я пригласил войти последних из оставшихся на сегодня посетителей. Молодая пара, лет примерно тридцати, довольно симпатичная на вид. Он кажется несколько смущенным — похоже, от природы стеснителен. Немного сутулится, одет в строгий, элегантный, но чересчур свободно сидящий костюм. «Видимо, в последнее время парень сильно похудел» — отмечаю про себя — «Не исключено, что виной этому стресс». Она выглядит более уверенной, но смотрит с некоторым недоверием. Одета в скромное на вид, но весьма дорогое платье, и являет собой воплощение утонченности и ухоженности. Похоже, она из тех, кто имеет устоявшуюся жизненную позицию и хорошо знает себе цену. Таких людей очень трудно, практически невозможно в чем-либо убедить. Впрочем, первое впечатление может быть обманчиво, хотя я по роду своих занятий редко ошибаюсь в людях. С ними еще ребенок, мальчик лет пяти-шести. Весь какой-то сосредоточенный. Ведет себя так, словно вокруг него никого нет. Но мои очередные посетители здесь явно не из-за ребенка. Скорее всего, им просто не с кем оставить его дома.

— Проходите пожалуйста, присаживайтесь. — широким жестом я пригласил молодых супругов к себе в кабинет. — И ты, юный герой, заходи, не робей. Кто ты у нас, будущий астронавт? Терраформовщик? А может быть конструктор космических кораблей?

Мальчик никак не отреагировал на мои вопросы, словно меня здесь вовсе не было.

— Здравствуйте, доктор. — смущенно сказал молодой мужчина — Видите ли, он у нас…

— Понимаю, понимаю, все нормально. — я успокоил его доверительным тоном. — Лучше скажите, что привело вас ко мне? Вы у меня, — я бросил взгляд на экран планшета — если не ошибаюсь, Петерссены? Очень интересный случай! Просто уникальный!

— Да, так точно. Мы записывались к вам еще полгода назад. Я Свен Петерссен, это моя супруга Марта, а мальчик — наш сын Карл. Нам не с кем было оставить его дома. Надеюсь, он не помешает?

— Конечно же нет! Смотрите, ваш Карл, похоже, уже вполне здесь освоился.

И правда: ребенок, словно выйдя из некоторого оцепенения и замкнутости, с нескрываемым интересом осматривал полку, на которой стояли игрушки. Я не работаю с детьми, но зачастую мои пациенты приводят с собой своих отпрысков, которых им не на кого оставить. На этот случай и держу несколько игрушек, чтобы дети не скучали в то время, как взрослые решают свои проблемы. Паренек, не долго думая, разложил на полу кубики, а затем стал сооружать из них башню.

— Это что тут у нас за стройка века? — поинтересовался я.

Мальчик ничего не ответил, продолжая увлеченно, один за другим, громоздить кубик на кубик.

— Наверное, это будет Вавилонская башня? — не отставал я.

— Нет. Просто башня! — недовольно буркнул в ответ ребенок.

— Ну надо же! Гляди-ка, какой у нас суровый архитектор выискался! — шуткой отреагировал я и, обращаясь уже к родителям мальчика, сказал:

— Итак, продолжим. Чем могу служить? (Я знал, зачем ко мне пожаловали эти двое, но хотелось бы услышать о цели визита непосредственно от них самих)

— Мы… — неуверенно начал молодой человек, покосившись на свою спутницу, — Хотели бы пройти симуляцию… Нам нужно ваше заключение о том, что…

— Ты можешь говорить увереннее? — решила перехватить инициативу его супруга. — Доктор, нам необходимо пройти симуляцию земного небосвода, чтобы переселиться на Землю. Мы не можем выносить местное небо с его солнцами… Это просто мука! Бесконечная игра света и теней, постоянная чехарда наших главных светил просто сводит нас с ума! Мы подумали и решили, что Земля с ее одним единственным солнцем — самое подходящее место для нас. Если вы дадите положительное заключение о нашей готовности к репатриации на Землю, то мы отправимся туда, не мешкая! Без него Корпорация никуда нас отсюда не переместит.

— Погодите, если я не ошибаюсь, у вашей планеты циркумбинарная орбита вокруг двойной звезды. Обычно такие системы менее всего проблематичны. Просто вместо одного солнца у вас имеются два относительно близких между собой центральных светила, периодически затмевающих друг друга. Ночи на вашей планете должны быть темными на протяжении всего года.

— Вы правы лишь отчасти. Все гораздо сложнее: у нас есть еще третье солнце.

— Ах да, действительно, прошу прощения! — я сверился с записями на экране моего планшета — Ваша планета находится в тройной звездной системе.

«Очень странно, — подумал я — Как же я мог забыть этот факт? Ведь в моей земной квартире давно уже висел подаренный мне одним из моих клиентов рекламный постер какой-то межпланетной туристической компании, изображавший то ли закат, то ли восход трех солнц разных цветов и размеров, с раздражающе-навязчивой надписью: „Туристическое агентство Экзотур предлагает вам посетить Бальдер — планету тройных закатов и восходов. Наши расценки вас приятно удивят: вы увидите три солнца по цене одного“. Да, именно так, три солнца.»

— И что же вас смущает? — продолжил я, вернувшись от собственных мыслей в реальность.

— Не смущает, а раздражает! Посудите сами: в эпохи противостояний, когда наше третье солнце находится в области периастра и начинает соперничать в блеске с двумя другими, у нас вообще не бывает ночей. Этот сезон, длящийся чуть более сотни суток известен у нас под названием «сто дней без ночей». Лично я зову его сезоном бессонницы, поскольку на всем его протяжении я практически не сплю.

— Я тоже из-за этого ночью не высыпаюсь. — поддержал супругу Свен. — А еще бывают периоды, когда днем в небе видны сразу три солнца вместо двух! Все предметы отбрасывают тройные тени…

— Не вижу в этом никакой проблемы. Вы же можете опустить светонепроницаемый экран и спать в темноте.

— Мы так и делаем. Но, даже находясь в темном помещении, мы живо представляем себе как за окном в ослепительной белизне неба ярко алеет ночное солнце. Вы только представьте себе: небо не голубое, как днем и не черное, как в обычные ночи, а белое! Уже только одно осознание этого мешает нам уснуть.

— Да, час от часу не легче! Ну хорошо, я вас прекрасно понимаю, однако подобная иллюминация бывает лишь в период противостояний, что крайне редко при том периоде обращения и эксцентриситете орбиты, которые имеет ваше третье солнце. В остальное время у вас вполне себе обычные ночи. Разве что днем в небе сияют рядом два солнца вместо одного, как на Земле. Двойные закаты, двойные восходы. Разве не красиво?

— Если бы рядом! Свен, ну скажи ты хоть слово! — нервно обратилась молодая женщина к своему спутнику. — Ты же сам постоянно жалуешься.

— Понимаете, — заговорил Свен — Когда наша планета находится в перигелии, угловое расстояние между центральными светилами достигает максимума. При этом создается впечатление, что солнечный свет сияет отовсюду, куда бы я не кинул взгляд, и слепит мне глаза: он настолько ярок, что даже самые мощные светозащитные фильтры не спасают.

— Но ведь другие же как-то выносят все это?

— Может быть и выносят, а для меня это просто мучение. Я больше так не могу!

— И я, надо признаться, вся извелась уже от этой небесной кутерьмы. Солнца то светят с удвоенной силой, то затмевают друг друга, беспрестанно меняясь местами. Окружающие предметы отбрасывают то одну тень, то две, то одну, то две. Это негативно влияет на мою психику!

— Ну, знаете ли, — развел я руками — На Земле ведь тоже бывают затмения — солнечные, лунные…

— Да, нам это известно. Вот только затмения наших главных небесных светил происходят гораздо чаще, чем ваши солнечные и лунные затмения вместе взятые.

Внезапно послышался шум: «стройка века» младшего Петерссена рухнула, рассыпавшись на отдельные кубики. Ребенок сгреб их все в кучу и тут же потерял к ним интерес, переключившись на пятнистую фигурку с длинной шеей, стоявшую на полке. Старая, выструганная из дерева безделушка, неказистая на вид, небрежно раскрашенная и покрытая лаком, местами облупившимся, явно диссонировала с находившимися здесь же новехонькими игрушками, изготовленными фабричным способом. Но Карл потянулся именно к ней. «Этот малый наверняка не промах» — мысленно отметил я.

— Не стесняйся! — подбодрил я мальчугана — Хочешь поиграть с ним? Возьми! Это жираф. «Причем, совершенно фантастический» — подумал я про себя: поверх традиционных жирафьих пятен на фигурке местами были нанесены то волнистые черные полосы, как у зебры, а то вообще какие-то блестящие спирали.

— Откуда он у вас? — спросила Марта, указав взглядом на игрушку.

— Один мой клиент когда-то подарил. Старая история… А что?

— Нет, ничего — ответила женщина, и, закусив губу, пожала плечами.

Мне показалось, что она хотела еще о чем-то меня спросить, но почему-то сдержалась.

Мальчик тем временем взял с полки расписного жирафа и, недоверчиво вертя его в руках, сердито и уверенно, словно со знанием дела, заметил:

— Жирафов не бывает!

— Как это не бывает, малыш? Помнишь, мы читали с тобой недавно книгу про земных зверей? Было в ней и про жирафа. Скоро мы все вместе отправимся на Землю и ты увидишь там жирафов своими глазами. Если не веришь — спроси у дяди доктора: он прилетел с Земли и все знает про тамошних животных.

При этом молодой папаша с надеждой взглянул на меня.

— Да, парень, — подключился я — Твой папа совершенно прав. На планете Земля, откуда я родом, действительно живут жирафы. А кроме того, там живет еще очень много удивительных зверей, которых нет на вашей планете, например, бегемоты, слоны, кен…

— Жирафов не бывает! — недовольно перебил меня мальчик, давая понять, что спорить с ним нелепо и безнадежно.

— Удивительно, доктор, что он с вами разговаривает! Наш Карл очень замкнутый и необщительный ребенок. — Марта тяжело вздохнула. — А здесь его словно подменили!

— Ну, знаете, непривычная обстановка на космической станции вполне могла повлиять на поведение вашего сына.

— Вы полагаете, что репатриация на Землю поможет нам решить его проблему? Может быть новая реальность окажет на него позитивное воздействие?

— К сожалению, не могу сказать. Я не специалист в этой области. Проблемы развития детей и их адаптация в социуме — это не мой профиль. Все может быть, но ничего нельзя гарантировать наверняка…

— Не скромничайте! — воскликнула женщина — Нам рекомендовали вас как очень хорошего специалиста.

Затем, обращаясь к своему супругу, добавила:

— Вот видишь, Свен, это еще один аргумент в пользу того, чтобы улететь отсюда прочь. Возможно, это будет не только решением всех наших проблем, но и проблем нашего сына.

— Ты как всегда права, дорогая! — поддержал Марту ее спутник.

— Позвольте, — вмешался я — давайте-ка вернемся к цели вашего визита, готовы?

— Да, конечно. Извините. — ответили супруги хором. — Мы готовы.

— Итак, если я правильно понял, вы всерьез и очень решительно настроены покинуть Бальдер. Верно?

— Да! — оба синхронно закивали в ответ.

— Но почему вы решили обратиться именно ко мне? Неужели на Бальдере нет своих экзопсихологов? Во-первых, вам бы не пришлось ждать очереди целых полгода. Я не привязан к определенному месту работы, а кочую по всему Обитаемому Сектору, ведя прием пациентов на разных планетах или орбитальных космических станциях. Поэтому очереди у меня расписаны чуть ли не на год вперед. Во-вторых, местные специалисты обошлись бы вам гораздо дешевле. Тех средств, которые они выручают своими консультациями, едва хватило бы даже на пополнение запасов топлива моего звездолета, не говоря уже о затратах на его ремонт или починку оборудования. Вам это известно?

— Разумеется, но, к сожалению, ни у кого из местных специалистов, в отличие от вас, нет программы-симулятора земного небосвода. Поэтому мы согласны на любые траты и готовы были терпеливо ждать проверки хоть полгода, а то и целый год! — с отчаянием в голосе произнес Свен. — Марта абсолютно права: друзья, неравнодушные к нашим проблемам, рекомендовали вас, как одного из лучших экзопсихологов.

— Вы мне льстите, чрезмерно превознося мои скромные заслуги на этом поприще. — возразил я, вспомнив мою недавнюю не совсем удачную миссию на Аурелии, и на некоторое время задумался.

Во второй половине двадцать первого века экзопсихология оформилась в настоящую науку на стыке астрономии и медицины. Сказать, что она сильно отличается от традиционной психологии — значит ничего не сказать! Тут нет абсолютно ничего общего с задушевными беседами, которые обычно ведут психологи со своими пациентами, сидя в кресле и закинув ногу за ногу. Экзопсихолог обязан обладать базовыми знаниями в области астрономии, быть на ты со сложной аппаратурой, разбираться в программных кодах, чтобы в случае необходимости, при отсутствии симуляционных чипов, самому программировать симулятор на основе данных о той или иной солнечной системе.

Начало освоения человеком космоса еще оставляло иллюзию того, что в этой области будет достаточно ограничиться методами традиционной психологии. Подбор экипажей космических кораблей и работников инопланетных баз-поселений по принципу психологической совместимости, подготовка людей к длительному пребыванию на борту звездолета или на удаленной от Земли научно — исследовательской базе безусловно играли решающую роль на начальной стадии космической экспансии человечества в космосе. Даже если при этом случались провалы, связанные с серьезными конфликтами в коллективе или с депрессией, вызванной долгим пребыванием вне Земли, то они существенно не влияли на позитивную динамику освоения планет Солнечной системы. «Индивидуалистам» находили работу, не требующую постоянного присутствия в команде. Ностальгирующих же по родной Земле отправляли с ближайшей оказией домой, благо расстояния были невелики. С расширением экспансии за пределы Солнечной системы трудности, связанные с длительностью полетов, не усугубились. Гибернация избавляла астронавтов от мучительного томления в «четырех стенах» субсветовых космических кораблей, а с изобретением квантового двигателя дальность межзвездных расстояний перестала иметь значение.

Неожиданная и крайне серьезная проблема в буквальном смысле свалилась с неба. И первой ласточкой здесь явился Марс. Небеса, розовые от присутствующей в воздухе марсианской пыли, а также синие солнечные рассветы и закаты угнетающе действовали на переселенцев с Земли. Многие колонисты впадали от этого в депрессию, а некоторые даже теряли разум. Самым быстрым и простым решением оказалось использование светофильтров, преобразующих расцветку марсианского неба в привычную для земного глаза. Однако для колонизации других планет одной коррекции цвета было недостаточно. Представьте нависающий над вашей головой огромный, размером в десятки угловых диаметров Луны диск Юпитера или Сатурна, будто грозящий упасть и раздавить. Или вообразите себе, что вы находитесь на поверхности астероида, стремительно вращающегося вокруг своей оси, из-за чего звездное небо над головой тоже крутится с бешеной скоростью, подобно карусели, доводя до головокружения, до умопомрачения. Но самым трудным, пожалуй, оказалось заселение и освоение далеких экзопланет в системах, состоящих из двух, трех и более звезд.

Изначально многие переселенцы в далекие внесолнечные миры отдавали предпочтение именно таким планетам, считая земной небосвод весьма скудным в сравнении с чужими небесами, озаренными светом сразу нескольких разнообразных солнц, кружащихся в бесконечном вальсе. Эта великолепная, ни с чем не сравнимая и неведомая землянам феерия света вызывала неописуемое восхищение выходцев с Земли и служила неиссякаемым источником вдохновения для художников и поэтов из их числа. Но со временем выяснилось, что вся эта неземная красота негативно сказывалась на многих колонистах. Непривычная множественность солнц, их взаимное движение и связанное с ним разнообразное изменение освещенности в течение дня, светлые ночи, а то и полное их отсутствие — все эти факторы пагубно влияли на психику людей, мешая им полноценно жить и работать. Таких переселенцев приходилось отправлять обратно на Землю, в привычные им условия жизни. Это было невыгодно для межпланетных корпораций, вкладывающих баснословные средства в развитие поселений на экзопланетах и в заселение их землянами. Убытки, связанные с вынужденным возвращением неудавшихся колонистов домой, ничем не компенсировались.

Для того, чтобы в дальнейшем свести к минимуму людские и экономические потери от подобных случаев, потенциальных переселенцев в далекие звездные миры стали заранее проверять на соответствие новым условиям обитания, оценивая степень их готовности к переселению с помощью специальных устройств — Универсальных Небесных Симуляторов. Эти симуляторы являли собой усовершенствованную версию обычного земного планетария, только, в отличие от последнего, могли изображать небо любого из известных внесолнечных миров. Достаточно было лишь загрузить в устройство информацию об интересующей планете. Такая методика подготовки и проверки будущих переселенцев имела большой успех, позволяя уже на ранних этапах выявить и отсеять тех из них, кому не подходили новые условия жизни, экономя средства корпораций. Практика небесной симуляции постоянно совершенствовалась, найдя вскоре свое подкрепление в теории: появились научные статьи и монографии, посвященные этой теме. Таким образом возникла и развилась наука экзопсихология в ее подлинном значении, а вместе с ней появился целый сонм специалистов — экзопсихологов, задействованных в процессе подготовки и проверки кандидатов на переселение.

Поскольку отправной точкой экспансии человечества в космосе была Земля, а целью — планетные системы далеких звезд, а не наоборот, то вполне естественно, что объектом симуляции являлись небеса экзопланет. Логично, что сама Земля в подобных проверках никогда не фигурировала. Кому придет в голову массово переселять людей, укоренившихся на какой-нибудь далекой планете, обратно на Землю? Нонсенс! И вдруг — уникальный случай: срочно потребовалась симуляция именно земного небосвода. Меня, надо признать, это весьма заинтриговало. Кроме того, давно уже хотелось самому воочию увидеть бальдерианские солнца, которыми восхищались многие межзвездные путешественники. Вот потому-то я сейчас и находился здесь, на задворках Обитаемого Сектора. Мой звездолет был пришвартован к межзвездной космической станции, один из отсеков которой я временно арендовал, на расстоянии двух радиусов орбиты Плутона от тройной звездной системы Бальдера. Пришвартован потому, что посадочный комплекс моего корабля был напрочь выведен из строя метеоритным дождем почти в самом конце моего путешествия и я, к моему большому сожалению, не мог сесть на планету тройного солнца, с которой ко мне на прием пожаловала милая молодая пара с ребенком.

— В любом случае, давайте оставим в стороне оценочные суждения в адрес моей персоны и займемся делом. Сейчас вам предстоит заполнить специальную анкету. Возможно, мне придется задать несколько формальных вопросов. Затем я объясню суть процесса симуляции, после чего мы непосредственно к ней приступим. Возражений нет?

— Конечно нет. — хором ответили мои посетители.

— Можно ознакомиться с вашими личными данными?

— Разумеется. — Свен протянул руку с находящимся в запястье наночипом. Подобные электронные устройства вводили после рождения всем жителям Обитаемого Сектора Галактики. В них содержались основные сведения о владельце и его медицинские данные.

Я просканировал чип Свена, а затем Марты.

— Итак, Петерссены… Все данные медицинских анализов за последние три месяца имеются… Потом мы их сравним с анализами, сделанными после симуляции. Дальше… ваши даты рождения… адрес… система Бальдера… Знаете, я очень хотел посетить вашу планету и увидеть ее солнца, о которых слышал много лестных отзывов, но, к несчастью, мой посадочный комплекс сломан, его ремонт займет много времени. В очереди на прием ожидают клиенты с других планет, а я уже начинаю выбиваться из графика. Поэтому полюбоваться красотами ваших небес я не успею. Возможно, когда-нибудь в другой раз, если повезет.

— Было бы чем любоваться! — нервно отреагировал Свен — Мы по горло сыты этими «красотами»!

— Да они у нас уже в печенках сидят, «красоты» эти! — поддержала его Марта — Глаза б их не видели!

«Они на грани нервного срыва.» — подумал я про себя, но вслух сказал:

— Зря вы, наверное, так категорично. Все-таки большинство ваших соотечественников ими гордятся и восхищаются. Даже на флаге вашей планеты изображены три солнечных диска. Если не ошибаюсь, белый, желтый и красный.

— Ошибаетесь. Золотой, медный и красный. — поправил меня Свен.

— Ах да, верно! Золотой, медный и красный. Как ваши солнца. Их, кажется, еще местный поэт Бьорн Асплунд воспел. Как-то так:

Свет сияет над землей —

Медный, красный, золотой.

Свет от наших солнц прекрасных —

Медный, золотой и красный.

Свен несколько воспрял духом, приосанился и подхватил:

Три заката, три восхода,

А бывает время года

Когда вовсе ночи нет

И совсем не меркнет свет!

При этом его глаза засияли. Или мне это только показалось?

Свет надежды, свет победный —

Красный, золотой и медный!

— продекламировала Марта и на ее лице впервые за все время визита появилась улыбка. Впрочем, ненадолго.

— Это стих «Ода солнцам». Его слова положены на музыку и исполняются как наш национальный гимн. Удивительно, что вы знаете стихи Асплунда. — сказала она.

— Ну, во-первых, с ними знаком любой турист, посетивший Бальдер. — возразил я — Во-вторых, это единственный его стих, который мне известен, да и то лишь потому, что по роду моей деятельности я стараюсь собрать как можно больше информации о всех населенных планетах Обитаемого Сектора.

— Этот был припев. А начинается гимн словами «Где трехсолнечным сияньем…» — продолжил цитировать Свен.

— Да нет же, Свен, ты напутал! Правильно «Под чудесным небосводом…»

— Под роскошным небосводом.

— Что? — Свен и Марта от неожиданности чуть не подпрыгнули.

— Под роскошным небосводом! Там слово «роскошный»! — недовольным тоном отозвался маленький Карл и продолжил:

Но Карл совершенно не отреагировал на призыв отца, снова угрюмо замкнувшись в себе. Марта в изумлении переглянулась с супругом, а потом, не повышая голоса, прошептала мне:

— Когда в детском саду разучивали эти стихи, Карл всегда молчал. Сегодня он впервые произнес их!

— Поразительно. — шепотом ответил я ей, а затем уже в полный голос заметил:

— Теперь, уважаемые, после столь замечательного лирического отступления давайте все-таки вернемся к нашей анкете: осталось совсем немного.

Я бегло просмотрел оставшиеся пункты.

— Место рождения… Что такое?

Прочитав очередной пункт анкеты, я опешил. Видимо, изумление чересчур явно отразилось у меня на лице, потому что Свен вдруг обеспокоенно спросил меня:

— Что-нибудь не так?

— Здесь указано, что вы оба уроженцы Бальдера.

— Все верно.

— Теперь мне ясно, почему у вас нет отметки о симуляции, которую обычно заносят в личные данные любого переселенца. Не в обиду будет сказано, но при вашей непереносимости здешних солнц вы бы ее с треском провалили.

— Но мы никогда и не были переселенцами, в отличие от наших бабушек и дедушек. Мы коренные бальдерианцы. — пояснил Свен.