Двуликие: Дева Завесы

ДВУЛИКИЕ

Дева Завесы

АННОТАЦИЯ:

После извержения Огненной Горы солнце исчезло за Пепельной Завесой, а мир погрузился в вечную ночь.

Когда надежда почти угасла, появились Аскары. Одни называли их демонами. Другие – богами. Но истина оказалась страшнее любых легенд.

Мирослава, обычная воровка с окраин, мечтала просто пережить очередную зиму. Но в ночь, когда крылатые твари сжигают её деревню, на руке девушки вспыхивают сразу две метки аскарских владык.

Теперь за ней охотятся все.

Двуликие называют своей.

Драконы готовы пролить кровь ради её силы.

А древнее пророчество сулит миру новую войну.

«Оставь надежду, всяк сюда входящий»

– Данте Алигьери, «Божественная комедия», Ад, песнь III

Предисловие

Мир не погиб в одночасье. Он умирал мучительно долго, захлебываясь собственным криком.

Сначала раскололась Огненная Гора, выплюнув в небо столько вулканического пепла, что солнце навсегда ослепло. Затем закипели реки, а на место привычных времен года пришла вечная, пробирающая до костей зима. Когда люди, обезумев от голода и холода, начали рвать друг другу глотки за крохи хлеба и тлеющие угли, из разломов шагнули они.

Высокие. Неуязвимые. Источающие жар.

Выжившие назвали их Аскарами и пали ниц, умоляя о спасении. Новые владыки с глазами цвета пролитой крови воздвигли свои обсидиановые твердыни на костях сгоревших городов и принесли порядок. Жестокий, беспощадный, но позволяющий человечеству сделать еще один вдох.

Аскары стали щитом между жалкими людскими поселениями и Завесой — густым, ядовитым туманом, откуда каждую ночь доносится первобытный вой. Там, в непроглядной чаще Черного Леса, рыщут чудовища, жаждущие разорвать любого, кто шагнет за дозволенную черту.

С тех пор мир застыл в хрупком равновесии страха. Люди рождаются и умирают в тени великих князей, веря, что лишь их магия удерживает землю от окончательного падения в бездну.

Но любая, даже самая крепкая цепь однажды дает слабину. И порой достаточно всего одной искры, чтобы старый мир вспыхнул с новой силой.

Глава 1

Дамир выскочил из узкого переулка на главную площадь Кряждара, едва не зацепив колёса телеги, набитой свежим хлебом. Воздух был густым от дыма от печей и запахов пряностей, над прилавками разносился шум –торговцы выкрикивали цены, молотки отбивали ритм по наковальням, дети задорно смеялись, перепрыгивая через набитые товарами корзины.

– Не отставай! – оглянувшись, крикнул Дамир и помчался вперед, резво петляя в плотном потоке кряждарцев.

Мирослава едва поспевала за ним. Длинный плащ из грубой кожи задубел на холоде и мешал двигаться быстрее. Выбившаяся из небрежно собранного хвоста рыжая прядь упала на лицо, заслоняла обзор и липла к губам. Девушка чуть не врезалась в бочку мёда, но Дамир успел дёрнуть её за руку, уводя от опасного препятствия.

– Расшибешься! Под ноги смотри! – буркнул он и, обхватив тонкое запястье, потянул за собой.

Мимо промелькнула трехцветная кошка. Внезапно остановившись и выгнув спину, осуждающе зашипела на обоих, а затем скрылась в узкой расщелине между домами из серого камня. Проводив ее взглядом, Дамир невольно ухмыльнулся:

– Она явно что-то о нас знает, – рассмеялся он, провожая взглядом тощий плешивый хвост. – Нам бы так… Щелкнул пальцами и уменьшился до размеров кота. Да, Златка?

– Выдумщик! – отмахнулась девушка и недовольно насупилась. – Сколько можно просить, чтобы называл меня по имени, а не придумывал клички, – отчитывая парня на бегу, Мира поправила сбившийся шерстяной шарф, прикрыв замерзший нос и обветренные губы.

Девушка припустилась быстрее. Капюшон с облезлой меховой опушкой давно свалился с головы и тяжёлым комом бил по спине.

Ветер усиливался, гоняя по серому небу тяжелые пепельные тучи и продувая насквозь залатанные поношенные одежды беглецов. Не сбавляя скорость, они миновали громкие бакалейные ряды и остановились отдышаться возле лавки с тканями, где старушка зазывала покупателей и одновременно махала руками, прогоняя беспокойных детей, так и норовящих что-нибудь стянуть с прилавка, но не ради наживы, а на спор или из баловства. В самом городе жизнь была куда более сносной и сытой, чем в нищих деревнях за окраиной Кряждара.

Мирослава перепрыгнула через сундук со стёгаными одеялами и свернула в ближайшую подворотню, где располагались жилые дома. Не успела она накинуть капюшон на голову, как сразу зацепилась им за верёвки с бельём, что свисали над улицей. Мира недовольно зашипела и сделала вынужденную остановку.

– Ты опять? – притормозив, Дамир помог ей выпутаться из западни и, снова схватив за руку, потащил за собой.

Сзади прозвучал оглушительный резкий крик, нагнавший их вместе с порывом холодного ветра:

– Стойте, выродки! Держите воришек! Не дайте им уйти.

– Аскаровы прихвостни! – рыкнув под нос, Дамир крепче сжал пальцы подруги. – Быстрее, Мирка, надо оторваться.

Ее не надо было просить. Она и сама понимала, какая опасность им грозит, если преследователи их все-таки догонят. Маловероятно, но все равно страшно.

Девушка неслась во всю прыть, пугливо оглядываясь через плечо. Торговец и двое верзил мчались за ними следом, громыхая тяжёлыми сапогами по мостовой.

– Сюда! – Дамир резко свернул направо, толкая Мирy в проход между домами.

Переулок был узким и темным, с нависающими крышами и мешками с мусором, заграждающими путь. Сморщив нос и стараясь не вдыхать гнилостную вонь, Мира прыгала через препятствия, как резвая коза на выгуле, и изо всех сил цеплялась за руку Дамира, боясь отпустить хоть на миг.

Еще несколько раз свернув, чтобы запутать следы, они выскочили на маленькую площадь, где кипела жизнь ремесленного города. Кузнецы стучали молотами, хлебопёки раскатывали тесто, покупатели громко спорили и торговались с продавцами, стараясь сбить цены.

– Ловите рыжую воровку и ее приятеля! – снова раздался за их спинами свирепый рык.

Мира похолодела, заметив, как горожане воинственно уставились на них, сразу выцепив из толпы подозрительную парочку в лохмотьях. Кто-то успел схватить ее за рукав, но девушка вырвалась. Другой – грузный пузатый мужик в цветастом шерстяном кафтане выставил вперед ногу, за что получил от Дамира кулаком прямо в лоснящуюся рожу. Нос хрустнул, хлынула кровь. Мужик завопил, как резаная свинья. Любопытный народ расступился, предвкушая расправу над вороватыми оборванцами, но находчивая парочка использовала эту короткую заминку и нырнула в очередной узкий проход.

Они снова оказались в тесном переулке. Дамир схватил Мирy за воротник плаща, заставив отступить в темную нишу между жилыми постройками. Та инстинктивно потянулась к нему.

– Тише… – шепнул он, закрыв ладонью её рот. – Ни слова.

Шаги и вопли преследователей пронеслись мимо и смешались с гомоном шумного города. Парень прислонил Мирy к стене, привалившись к девушке гибким жилистым телом. Они замерли, глядя друг на друга распахнутыми глазами, шумное дыхание срывалось с губ и поднималось вверх облачками белого пара.

Когда опасность миновала, Дамир расслабился и ободряюще улыбнулся своей перепуганной подельнице:

– Кажется, пронесло.

Мира перевела дыхание, её растрёпанные ветром волосы лезли в глаза и жутко раздражали. Толкнув парня в грудь, она попыталась привести их в порядок. Пропуская густые локоны сквозь пальцы, по новой собрала хвост и для надежности заплела тот в тугую косу, а кончик несколько раз пропустила через шнурок.

– На баранку похоже, но тебе идет, – ухмыльнулся Дамир, оценив ее старания. – В следующий раз спрячь волосы под платком, да потуже. Ты слишком заметная.

– Я же не специально, – огрызнулась девушка, показывая на оборванные завязки капюшона. – В прошлые разы он не сваливался. Дома починим, и платок не понадобится. Хотя… – она задумчиво замолчала, приглаживая топорщащиеся на висках волоски. – Может, подстричься под мальчика и дело с концом?

– Не вздумай! – возмутился Дамир. – Жрецы говорят, что медные волосы – дар огненного дракона. Боги оберегают тех, кто носит на голове золотое руно.

– Дурак ты, Дамир, – фыркнула Мира, тряхнув головой. – И боги эти дурацкие. Не наши. Если они кого и оберегают, так Аскаров, а на нас, людей, плевать хотели с высокой колокольни. Лучше покажи, что тебе удалось стащить.

Посторонившись, парень снял с плеча увесистую холщовую сумку, дернул веревки, расширяя края, и продемонстрировал Мире добычу. Затаив дыхание, девушка с любопытством заглянула внутрь. Улов оказался небольшим. Несколько сочных яблок, три лепёшки из грубого пшена, два мешочка с сушёной фасолью и круглая головка твёрдого сыра.

– Ну как тебе? – с гордостью усмехнулся он, доставая спелое яблоко и протягивая Мире. – Смотрите-ка, великий вор снова подчинил торговцев своему мастерству. Даже Аскарот улыбнулся бы нам, увидев, как я их всех перехитрил.

– Ага, улыбнулся бы, – иронично хмыкнула девушка. – Прям зубастой пастью, а потом поджарил бы обоих и сожрал наши жалкие косточки. – Мира насмешливо покачала головой и вытащила из-за пазухи два небольших мешочка с монетами. – Посмотри-ка на это, великий вор. – триумфально потрясла ими перед носом парня.

– Ничего себе, – искренне восхитился Дамир, голубые глаза азартно сверкнули. – Когда успела? Вроде все время была на виду.

– Ловкость рук и никакого мошенничества, – вздёрнула нос Мира и небрежно повела плечами.

Она поочерёдно высыпала содержимое мешочков на ладонь и тщательно пересчитала. Дамир все это время молчал и, казалось, даже не дышал. В счете он был не силен, зато быстрее Миры научился читать и писать.

– Неплохо… – наконец выдохнула она. – У нас тут тридцать пять медных тлей и двадцать серебряных. На две недели точно должно хватить.

– Ха! Ну конечно, добыча мелкая, по сравнению с моими яблоками, лепёшками и фасолью. – усмехнулся Дамир, но, разумеется, он так не думал. Ему просто было сложно признать, что девчонка снова его обошла, и горечь поражения парень прятал за напускной бравадой. – Признай, что без меня тебе не удалось бы стянуть монеты. Я виртуозно отвлекал торговцев и взял удар на себя.

Мира тихо засмеялась, аккуратно перекладывая тлеи в один мешочек, смешивая серебро и медь.

– Слушай, – она подняла на него взгляд и, озорно прищурившись, подмигнула, – твоя добыча безусловно внушительна… но мои тлеи говорят, что я сегодня сильнее тебя.

– Хм, – Дамир притворно вздохнул и отвесил театральный поклон, – Признаю поражение, о великая принцесса воров!

– Вот так-то лучше, – фыркнула Мира и ловко спрятала полный мешочек под плащ, а пустой сунула в карман.

Дамир с сочным хрустом откусил от яблока, которое Мира ему вернула, занявшись монетами.

– Эй! Это мое! – не всерьёз возмутилась она, вырвав у парня надкушенный фрукт.

Так они и передавали яблоко друг дружке, пока от сладкого плода не осталось даже огрызка. Немного передохнув и утолив голод, Мира снова заёрзала, словно птица на ветке перед взлётом, и выглянула из укрытия. Проход между домами был пуст. Лишь крысы да мыши копошились в гниющих кучах мусора.

Вскинув голову, девушка взглянула на небо. Тяжёлые, спрессованные тучи, как каменные плиты, собирались обрушиться прямо на головы висели над крышами. Уже многие недели солнечный свет не пробивался сквозь эту мрачную пелену, а если случайному лучу и удавалось прорваться, он тут же тонул в сером мареве. Сейчас Мире и вовсе показалось, что небеса стали ещё ниже, будто людей.

– Темнеет, – протянула она, обернувшись на Дамира, прислонившегося к покрытой мхом и плесенью стене. – Нам пора уходить.

Дамир лениво потянулся и провел рукой по коротким светло-русым волосам, взъерошенным на затылке. Парень явно никуда не спешил в отличие от своей встревоженной подружки. После погони и подсчета добычи в крови все еще бурлила жажда приключений. Домой идти совсем не хотелось. Да и никто его там особо не ждал…

Он ведь не родной в Миркиной семье. Соседский сирота, прикормыш, которого три года назад приютили из жалости после трагической гибели его отца. Тот сгинул в Чёрном Лесу, у самого края Пояса Завесы, куда редко совались даже самые отчаянные охотники.

Отец Дамира был мужиком грубым, но справедливым. Его руки знали цену тяжёлой работе. Он ставил силки на зверя и ловил рыбу на бурной и опасной речке Стеклянке, берущей начало в необитаемых Мерзлых Землях и несущей свои стремительные воды вдоль южной окраины Кряждара. Куда русло уходило дальше – никто из местных не знал.

Старики и жрецы судачили, что Стеклянка пересекает границы всех четырёх городов и убегает за Пояс Завесы, прямиком в Пепельные Земли, где располагались величественные дворцы аскарских князей и неприступная Обитель Драконов. Но то были досужие сплетни и домыслы, а как все обстояло на самом деле – оставалось только гадать.

Шкуры добытой дичи отец Дамира выделывал сам. Из оленьих – шил теплую одежду и накидки для соседей, а заячьи и лисьи меха продавал перекупщикам на рынке.

Иногда возвращался из города с копчёной рыбой или вяленым мясом, и в доме на несколько дней воцарялся настоящий праздник.

Другой раз отец относил на базар целые связки кроличьих лапок – кряждарцы их брали на удачу и как оберег от аскарских тварей.

А бывало, тащил кости и рога, которые потом менял у бродячих ремесленников на ножи, глиняную посуду или свежий хлеб. С монетами торговцы расставались крайне неохотно, поэтому приходилось довольствоваться тем, что давали.

Дамир хорошо запомнил суровый отцовский нрав, когда тот учил сына различать в лесу звериные следы и скрываться от смертоносных чудовищ.

А мать… её Дамир вообще не помнил. Она умерла от болезни легких, когда он еще пешком под стол ходил. А когда и отца не стало, Дамир перекочевал к соседям, которые решили, что лишние руки в хозяйстве не помешают.

– Можно еще немного прогуляться, – отмахнувшись от невесёлых мыслей, воодушевлённо заявил парень, взглянув на подружку, кутавшуюся в плащ от пронизывающего ветра. – Наберем угля возле Башни Тепла и согреемся заодно.

– Ты шутишь? – грозно зыркнула на него Мира. – Если не вернемся до темноты, нам негде будет спрятаться от крылов. От этих тварей тебе точно не убежать, а мне и подавно. Сожрут и костей не оставят.

Дамир прищурился, на губах играла лихая улыбка.

– Вот заладила. Кости… сожрут. Трусиха ты, Златка, – усмехнулся он, вешая сумку с добычей через плечо.

– Эй! – она несильно засветила кулаком в его плечо. – У меня имя есть. Ми-ро-сла-ва. Запомни, наконец.

– Златка лучше звучит, – рассмеялся Дамир и миролюбиво добавил: – Ладно, твоя взяла. Пошли домой.

Мира с облегчением кивнула.

Они выскользнули из узкого переулка и снова окунулись в оживленный гомон города.

Пахло пряностями, копченой рыбой и горячим хлебом. Торговцы потихоньку собирали оставшиеся товары, толпы покупателей постепенно редели, дети разбегались по домам. По мостовой катились телеги, а у мастерских юные ученики о чем-то спорили между собой.

– Здравствуй, Мира! – поздоровался молодой кузнец Степан, поправляя рукавицы. – Давно тебя не было видно. Я смотрю, ты все хорошеешь. Красавица стала, глаз не отвести.

– Спасибо, Степ, – скромно потупилась Мира, смущенно опустив взгляд.

– Слюни подотри, Степка. Эта красавица не про твою честь, – рыкнул Дамир, грозно набычившись: – Мирка за меня замуж пойдет.

Мира засмеялась, слегка шлепнув приятеля по плечу. Степан усмехнулся и покачал головой, возвращаясь к своему горну, а герои продолжили путь.

По мере того, как они продвигались по улицам, город постепенно замирал. Кряждарцы спешили вернуться в свои дома засветло. Торговцы торопливо сгребали товар в сундуки, хозяева лавок с грохотом опускали тяжёлые ставни. Даже собаки, будто чуя беду, прижимали хвосты и прятались в подворотнях.

Мира и Дамир тоже ускорились.

Несмотря на всю свою браваду, парень отлично понимал, чем может закончиться встреча с зубастыми отродьями Аскаров.

Ещё отец говорил ему: «Со зверем можно справиться силой, с пепельником – скоростью, а вот с крылом – только молитвой, и та не поможет».

Днём эти твари не представляли угрозы. Они отсиживались в лесах и топях Пояса Завесы и, скрытые густым мраком чащ, терпеливо выжидали.

Но ночью…

Ночью они выходили на охоту. Стаи крылов кружили над крышами, пикировали в переулки, а их визгливый крик вызывал у людей первобытный ужас. Любой человек или животное, оказавшееся у них на пути, становилось добычей.

К счастью людей, набеги крылов в последние годы случались не так часто, как в былые времена. Но рисковать всё равно никто не хотел. Ведь быть растерзанным – не единственная опасность.

Много лет назад аскарские наместники издали суровый указ.

Жителям четырёх городов – Кряждара, Клинграда, Нордстали и Лиграда, а также их окраин – строго запрещалось покидать свои дома и хижины после наступления темноты.

Нарушителей карали без пощады.

Оступившихся впервые били плетью на городской площади под ехидные насмешки стражников.

Во второй раз заковывали в кандалы и отправляли на каторгу в каменоломни.

А тех, кто осмеливался третий раз нарушить запрет, показательно казнили на главной площади перед Башней Тепла, чтобы вся округа видела, к чему приводит неповиновение.

«Кто не чтит закон, тот кормит тварей», – любили повторять наместники, устраивая публичные наказания. Для устрашения, для подавления и для того, чтобы простые люди никогда не забывали, что власть Аскаров сильнее ночных чудовищ.

Дамир каждый раз сжимал кулаки, когда слышал о подобных расправах. Его нутро клокотало от ярости.

Если бы Аскары не создавали мерзких тварей, то и в жестоких указах не было бы нужды.

Именно их тёмные опыты в Поясе Завесы породили свирепых монстров, что теперь охотились по ночам.

А потом те же правители выставили себя спасителями, будто вовсе не они выпустили зло в этот мир.

Погрузившись в мрачные мысли и быстро перебирая ногами, Дамир искоса взглянул на Мирославу.

Девчонка шагала бодро, но пальцы, сжимавшие край плаща, выдавали тревогу. Жутко было даже представить, что сделали бы с ними стражники, поймав за воровство.

Плеть?

Кандалы?

Или клеймо на лицо, чтобы всякий знал, что перед ним вор.

Но всё это бледнело перед тем, что грызло обоих изнутри. Голод был страшнее казни. Он лишал сил, отнимал сон и притуплял чувство опасности, заставляя идти на смертельный риск.

Воздух становился прохладнее, легкий ветер сносил пыль с мостовой и скрипел на зубах. В переулках вспыхивали редкие огоньки факелов, отбрасывая дрожащие тени на облупленные стены домов.

Дамир и Мира спешили к городским воротам, петляя по узким улочкам. Разговаривали нарочито весело, пытаясь громкими голосами прогнать подступающий липкий страх.

Они обсуждали, как удивят родителей добычей, смеялись, придумывали небылицы о пире, который закатят дома. Мира перечисляла блюда: похлёбку из бобов, лепёшки с рыбьим жиром, яблоки, запечённые на углях.

Дамир поддакивал, хотя понимал, что за самовольный уход из деревни они, скорее всего, схлопочут нагоняй, а потом еще и осиновым прутом за воровство высекут…, но от монет и продуктов не откажутся.

Все под чистую заберут и спасибо не скажут.

Когда парочка подошла к главным воротам, стража строго потребовала показать печати. Без них вход и выход из города был невозможен.

Стража не пропускала никого, кто не имел особой печати Кряждара. Эти знаки служили своеобразными разрешениями и подтверждали, что человек не беглый узник, не чужеземец и не тварь из Пояса Завесы, принявшая людской лик.

Дамир и Мира послушно обнажили запястья. На их коже синели размытые узоры, когда-то начертанные жрецами угольной краской, смешанной с настоем редких трав.

Стражники придвинулись ближе, внимательно разглядывая печати. Убедившись, что те подлинные, они расступились, позволяя пройти.

– Поспешите, – сказал один из них, – до темноты осталось не больше часа.

– Успеем, – коротко кивнул Дамир.

Оказавшись за вратами, Мира оглянулась на город, зябко поежилась и вложила руку в раскрытую ладонь Дамира. Он мягко сжал ее пальцы и ободряюще улыбнулся.

Перед ними тянулись поросшие золотистой пшеницей поля, и меж колосьев вилась узкая тропа, петляющая как ручей, уводя их всё дальше от каменных стен.

Шум кряждарских улиц постепенно стихал, растворяясь в холодном вечернем воздухе, уступая место тихому шелесту травы, запаху остывающей земли и редким крикам ночных птиц.

Вдалеке, среди темнеющих полей, наконец замелькали огоньки небольшой деревушки – тёплые, живые, манящие. Уютный дымок стелился над крышами, донося до них запахи костров и печеного хлеба.

– Еще немного, и мы дома, – запыхавшись, проговорила Мира.

Дамир ничего не ответил, взгляд его был устремлен к горизонту, где тучи сливались с землей в пепельную дымку. Он похлопал по сумке с добычей, задумчиво потер переносицу и заговорил о том, что они уже не раз обсуждали во время своих опасных вылазок в город:

– Знаешь, если бы у меня была магия… я бы стал невидимкой. Прятался бы, скрывался от этих жлобов и богатых торговцев, воровал бы у них все, что хочу, собрал бы свою банду, мог бы… мог бы… – парень вдруг осекся, не сумев подобрать подходящее слово.

Так ничего и не придумав, он возбужденно продолжил:

– Нам совсем недолго осталось до пробуждения дара. Тебе два года, мне – три… Неужели тебе неинтересно, какую силу ты получишь?

– Ты опять мечтаешь, Дамир. А я… – она замялась, глядя на колышущиеся стебли пшеницы. – Я думаю только о том, чтобы дожить до утра, – удрученно добавила девушка, отмахиваясь от кружащей вокруг лица мошкары. – Скажи, какой смысл так далеко заглядывать в будущее, если в любой момент у тебя или у меня могут загореться метки одного из аскарских князей.

Ее слова повисли между ними, тяжелые, словно свинцовый туман. Метки, о которых упомянула Мира, вовсе не выдумка жрецов и колдунов, а аскарское проклятие, насланное могущественными захватчиками.

Они могли вспыхнуть на коже любого человека, независимо от возраста и пола, но чаще всего загорались на молодых, чья кровь ещё кипела, а жизнь только начиналась.

Появление символа княжеского рода Аскаров означало одно – скорый путь в столицу, в далекий Клинград, куда свозили «избранных» со всех городов, не делая различий между бедняками и выходцами из богатых семей.

Из столицы «отмеченных» отправляли дальше, через кишащий тварями Пояс Завесы к границе Пепельных земель, где и происходило распределение между правящими домами.

Для каких именно целей загорались метки и что потом происходило с людьми, никто толком не знал, потому что назад из Пепельных Земель «избранные» не возвращались.

– Как думаешь, что они с ними делают? – не выдержав тишины, дрогнувшим голосом спросила Мира.

Дамир отвел взгляд и неопределённо повел плечами.

– Убивают или заставляют служить? Или, может, скармливают своим тварям. – не отставала она. – Не сами же они жрут людей.

– Тебя послушать, так все только и думают, кого бы сожрать, – невесело усмехнулся парень. – Ты видела нашего наместника?

– Только мельком и издалека, – нахмурившись, ответила Мира.

– Похож он на людоеда?

– Не-а, на человека похож, – развела руками девушка, но её взгляд тут же вспыхнул тревогой. – Может, немного выше и шире в плечах, а в остальном… Если не смотреть в лицо, то и не отличить. Девушки в городе болтают… – запнувшись за камень, Мира ухватила Дамира за рукав и добавила тихим шепотом: – Что глаза у кряждарского наместника красные, как раскаленная сталь, и сквозь одежду пробивается темная дымка. А еще они говорят, что он часто берет себе в наложницы дочерей самых богатых торговцев.

– И когда ты только успеваешь сплетни собирать, – крепче сжав ее руку, раздраженно проворчал Дамир. – То, что Аскары путаются с нашими женщинами, ни для кого не секрет. Почему я тебе и толкую про платок…

Парень не успел договорить, потому что в этот момент небо накрыла огромная тень, от которой в разные стороны расходились густые клубы пепла. Воздух вдруг завибрировал от невиданной мощи, золотые колосья пригнулись к земле, дышать стало тяжело от поднявшейся пыли.

Глава 2

— Дамир… гляди… — оцепенев от ужаса, закричала Мира.

Расправив свои крылья, над ними парил громадный черный дракон. Он летел высоко над землей, и каждый его взмах отбрасывал на поле гигантскую тень. Мощные хлопки крыльев напоминали скрежет металла и разносились на сотни верст вокруг, подобно раскатам грома.