Блэк-Крик. Гнилая падь

Глава 3

Пока Джек в гараже методично перебирал снаряжение, проверяя фонари, рации и забивая патронами магазины карабина, Эва решила не терять времени и узнать больше об этом городе. Оставив его в хижине, она на старом пикапе лесничего добралась до центра Блэк-Крик. К полудню туман немного рассеялся, превратившись в серую ядовитую взвесь, которая висела над пустыми улицами.

Единственным живым местом оказалась закусочная «У Мэгги» — приземистое здание с потрескавшимися пластиковыми стульями и запахом пережаренного бекона. Эва вошла туда, стараясь выглядеть как обычная, слегка уставшая туристка. Металлический колокольчик над дверью резко звякнул. На секунду в зале воцарилась тишина: трое мужчин в рабочих комбинезонах за угловым столиком и пожилая женщина за стойкой одновременно повернули головы в её сторону. В их взглядах не было гостеприимства. Только глухое, настороженное отторжение.

Эва сели за стойку и заказала чёрный кофе. Женщина — сухая, с глубокими морщинами вокруг рта и бэйджиком «Марта» — молча налила ей дымящуюся жидкость, даже не взглянув в глаза.

— Приятный городок, — завязала разговор Эва, добавив в голос мягкости. — Тихий. Я пишу путеводитель по глубинке штата. Расспрашиваю местных об истории, старых легендах.

Марта остановилась, вытирая полотенцем и без того чистую стойку.

— У Блэк-Крик нет истории, мисс, — сухо ответила она. — Обычный рабочий город. Приехали, посмотрели — поезжайте дальше. Здесь нечего ловить.

— Да ладно вам, — Эва слегка подалась вперёд, аккуратно открывая свой блокнот. — Я слышала, у вас тут очень интересные места вокруг. Местные старожилы ведь наверняка помнят что-то необычное? Например, исчезновения? Я читала в старых хрониках округа, что сорок лет назад, в восемьдесят седьмом, здесь без вести пропал молодой парень, Томас Миллер.

При упоминании имени Томаса Миллера полотенце в руках Марты замерло. Трое рабочих за угловым столом резко перестали звенеть вилками. Атмосфера в закусочной мгновенно изменилась, став тяжёлой и удушливой, как воздух перед грозой.

Марта медленно опустила руки на стойку и впервые посмотрела прямо на Эву. В её старых глазах затаился злой, предупреждающий страх.

— Миллер был вором и трусом. Украл кассу и сбежал, — хрипло, почти шёпотом произнесла она. — И вам, мисс, лучше закрыть свою книжку и убираться из города, пока ваш «путеводитель» не закончился на плохой ноте. Чужаки, которые задают много вопросов про Гнилую падь, долго здесь не задерживаются. Прям, как та девчонка, которая пропала полгода назад.

Марта резко развернулась и ушла на кухню, с грохотом захлопнув за собой дверь.

По коже Эвы пробежал холодок. Марта не просто что-то скрывала — она панически боялись любой попытки подобраться к правде. Упоминание сестры дало чёткую уверенность: Марта и остальные прекрасно знают о происходящем в этом городе.

Эва бросила на стойку пару долларов, забрала блокнот и вышла на улицу. Оглянувшись, она заметила, что один из рабочих у окна прижимал к уху мобильный телефон, не сводя с неё цепкого взгляда. Город уже начал охоту. Нужно было срочно возвращаться к Джеку.

* * *

Эва влетела в гараж хижины, тяжело дыша. Дверь пикапа с грохотом захлопнулась за её спиной.

Джек стоял у верстака под тусклой лампой. На деревянной поверхности ровными рядами лежали патроны 12-го калибра, два фонаря и две портативные рации. Радар сидел рядом на бетонном полу, его уши мгновенно повернулись в сторону Эвы.

— Они всё знают, Джек, — с порога произнесла она, бросая свой блокнот на капот пикапа. — Я была в закусочной Мэгги. Стоит только произнести имя твоего дяди или упомянуть Гнилую падь — они замыкаются. Официантка прямо сказала мне убираться, если я не хочу закончить как «та девчонка полгода назад». А когда я выходила, один из местных уже кому-то звонил.

Джек даже не вздрогнул. Он вогнал последний патрон в магазин дробовика «Моссберг», который решил взять вместо карабина для тесных коридоров цоколя, и глухо щёлкнул затвором.

— Это всё Уолтерс, — спокойно сказал Джек, повернув к ней лицо. В полумраке его шрам на скуле казался ещё бледнее. — Город завязан на эту тайну крепче, чем ты думаешь. Уолтерс держит местных на поводке. Но раз они зашевелились, у нас мало времени. Труп моего дяди долго в морге не продержится — шериф либо сожжёт его, либо закопает так глубоко, что мы никогда ничего не узнаем.

Он подошёл к ней, протягивая одну из раций и компактный чёрный фонарь. Эва взяла снаряжение, её пальцы на секунду коснулись его жёсткой ладони. Физическое притяжение между ними никуда не исчезло, но сейчас оно трансформировалось в холодную, звенящую собранность напарников перед боем.

— План такой, — Джек посмотрел ей прямо в глаза. — Окружная больница Блэк-Крик — это старое трёхэтажное здание на южной окраине. Морг находится в подвале. В это время там дежурит только один санитар, старый Барни, который половину смены спит. Мы зайдём через подземный коллектор котельной — у меня есть ключи от технических дверей. Твоя задача — сделать снимки тела и забрать любые документы, если Уолтерс успел что-то оформить. Моя задача — прикрывать тебя и следить, чтобы мы не попались.

Джек повернулся к собаке:

— Радар, остаёшься в машине. Твоя задача — подать сигнал, если к больнице подъедет шериф.

Пёс тихо, согласно проворчал, словно действительно понял каждое слово своего хозяина.

Джек накинул чёрную штормовку, скрывающую оружие, и посмотрел на часы. Стрелки показывали 21:40. За окном гаража окрестность окончательно погрузилась во тьму, а с болот Гнилой пади снова пополз плотный, липкий туман.

— Выходим, — коротко бросил Джек.

* * *

В подвале окружной больницы Блэк-Крик стоял тяжёлый запах формалина, отсыревшей штукатурки и ржавого железа. Джек аккуратно притворил тяжёлую металлическую дверь котельной, заперев её на ключ с внутренней стороны.

Длинный коридор цокольного этажа подсвечивался редкими, тусклыми лампами, которые лениво гудели. Бетонный пол был ледяным. Джек шёл впереди, держа дробовик наготове, его шаги были абсолютно бесшумными. Эва шла следом, сжимая в одной руке фонарь, а в другой — цифровую камеру.

Они миновали заброшенные прачечные и свернули к железной двери с облупившейся табличкой «Морг». Из-за двери доносился приглушённый храп старого санитара Барни. Джек осторожно нажал на ручку — не заперто. Они скользнули внутрь, оставив спящего старика в его каморке, и прошли дальше, в секционный зал.

Здесь царил полумрак. В центре стояли два стальных анатомических стола. На одном из них под серой пластиковой простыней угадывались контуры человеческого тела.

— Это он, — тихо шепнул Джек, указывая стволом «Моссберг» на стол.

Эва подошла ближе. Её дыхание участилось. Холодная ладонь потянулась к краю простыни и резко дёрнула её вниз.

Вспышка адреналина заставила обоих замереть.

Тело Томаса Миллера изменилось со времени. Чёрные глянцевые ветви, прораставшие из его рта и глазниц, стали заметно толще. Самое пугающее — они продолжали расти прямо сейчас, в неестественных условиях больничного подвала. Мелкие, мёртвые чёрные листья на концах побегов слабо, едва заметно шевелились, хотя в комнате не было сквозняка.

Кожа мертвеца из сероватой стала желтушно-белой, полупрозрачной. Сквозь неё на груди и шее чёрной паутиной проступали вены, которые выглядели так, будто по ним вместо крови циркулировал болотный ил.

— Боже мой… — выдохнула Эва, вскидывая камеру.

Радар у машины на улице, возможно, тоже что-то почувствовал, но в подвале стояла гробовая тишина. Раздался тихий щелчок затвора, за ним короткий писк фотовспышки. На цифровом экране Эва увидела нечто странное: на снимке лицо Томаса было полностью размыто сильной статической помехой, хотя руки и одежда получились чёткими.

И в этот момент потусторонняя сила заявила о себе на полную .

Лампа дневного света над их головами резко затрещала и погасла. Секционный зал погрузился в глухую, непроглядную тьму. Одновременно с этим температура в комнате упала так стремительно, что изо рта Джека и Эвы повалил густой пар.

Диктофон в кармане Эвы сам собой включился, издав громкий писк. Из его крошечного динамика сквозь страшный, леденящий душу треск статики прорвался потусторонний, низкий гул. В этом гуле отчётливо различался хриплый, шепчущий мужской голос:

«Дже-е-ек… Ты вернулся… Мы все ещё здесь…»

Джек мгновенно вскинул дробовик, включая подствольный фонарь. Луч света прорезал темноту и упёрся в стальной стол.

Тело Томаса Миллера больше не лежало неподвижно. Его грудная клетка судорожно, неестественно высоко выгнулась вверх, словно мертвец пытался сделать глубокий вдох. Чёрные ветви, растущие из его рта, зашевелились, с сухим деревянным треском раздвигая челюсти. Голова трупа медленно, с жутким хрустом шейных позвонков повернулась в сторону Джека. Закрытые проросшими побегами глазницы уставились прямо на него.

Эва вскрикнула, отшатнувшись назад и едва не сбив стойку для капельниц. В тишине подвала этот звук прозвучал как выстрел.

Рация на поясе Джека вдруг с шумом ожила. Из динамика раздался громкий, яростный лай Радара, оставленного в машине, а вслед за ним — далёкий, но быстро приближающийся вой полицейской сирены. Шериф Уолтерс мчался к ним, выжимая газ в пол.

Глава 4

Хруст шейных позвонков мертвеца утонул в оглушительном вое приближающейся сирены. Джек среагировал мгновенно, армейские рефлексы вытеснили оцепенение. Он перехватил Эву за предплечье, силой дёрнув её назад, прочь от шевелящегося на столе тела.

— Уходим. Быстро, — скомандовал он.

Диктофон в её кармане все ещё хрипел чужим, мёртвым шёпотом, пока Джек жёстким ударом ладони не выключил прибор. Луч его фонаря заметался по стенам подвала, выхватывая из темноты облупившуюся краску и тяжёлые трубы.

Они выскочили из секционного зала в длинный коридор цоколя как раз в тот момент, когда наверху, у главного входа в больницу, взвизгнули тормоза тяжёлого шерифского пикапа. Послышался глухой удар захлопнувшейся двери и яростный, захлёбывающийся лай Радара, оставленного в машине Джека. Собака честно выполняла свой долг, выигрывая для них время.

— Сюда, — Джек толкнул Эву к противоположному концу коридора, где за грудой сломанной медицинской мебели виднелась неприметная деревянная дверь, ведущая в подземный переход между корпусами.

Они бежали в полумраке, ориентируясь лишь на узкий луч фонаря Джека. Позади них, в глубине коридора, послышался тяжёлый металлический грохот — шериф Уолтерс и его помощники ворвались в подвал через котельную.

— Морган! — разнёсся под сводами цоколя эхо-голос шерифа, сорвавшийся на хрип. — Я знаю, что ты здесь, ублюдок! Выходи, пока я не пустил твоего чёрного пса на подстилку!

Джек не ответил. Он навалился плечом на старую дубовую дверь в конце перехода. Петли заскрипели, пропуская их в сырое, пахнущее столетней пылью помещение. Это был подвал старого муниципального архива Блэк-Крик, примыкавшего к больничному двору.

Джек захлопнул дверь и загнал тяжёлую задвижку. Руки его слегка подрагивали от адреналина, но дыхание оставалось ровным. Он повернулся к Эве. Она прислонилась к стене, тяжело и прерывисто дыша, её лицо в блеклом свете фонаря казалось восковым. Рука, сжимавшая цифровую камеру, тряслась.

— Ты видела его? — тихо, безжизненным голосом спросила она, глядя в темноту перед собой. — Он… он двигался, Джек. Деревья внутри него. Это не болезнь. Это что-то другое.

Джек подошёл ближе, мягко, но крепко забрал из её пальцев камеру и убрал в свой карман.

— Городской архив закрыт уже лет десять, — сказал он, проигнорировав её вопрос. Ему самому нужно было время, чтобы переварить увиденное. — Сюда никто не зайдёт, пока Уолтерс прочёсывает больницу. У нас есть немного времени. Нам нужны документы восемьдесят седьмого года. Если мой отец и Уолтерс закопали эту историю тогда, здесь должны остаться хоть какие-то следы.

Он посветил фонарём вверх. Из темноты проступили бесконечные ряды тяжёлых деревянных стеллажей, заваленных серыми папками и старыми подшивками газет. Здесь, среди мёртвой бумаги, пахло старыми секретами города, который слишком долго молчал.

* * *

Джек встал рядом с Эвой. Его большие ладони уверенно перелистывали хрупкие, пахнущие плесенью страницы. Минут двадцать они работали в полной тишине, нарушаемой лишь шорохом бумаги и далёким, едва слышным воем сирен на улицах. Уолтерс все ещё прочёсывал больничные корпуса.

— Нашла, — тихо сказала Эва, подтягивая папку ближе к свету лампы. — Смотри сюда.

Джек наклонился к ней. На пожелтевшем листе был подшит рукописный рапорт лесничества, датированный 12 октября 1987 года. Подпись внизу заставила сердце Джека пропустить удар: Роберт Морган. Его отец.

— Это отчёт об обходе четвёртого сектора. Как раз там, где ты нашёл Томаса, — Эва быстро вела пальцем по строчкам. — Твой отец пишет, что обнаружил «неустановленные биологические повреждения древесины»в районе Гнилой пади. А на следующий день… смотри, следующее заседание совета. Здесь протокол.

Она перевернула страницу. В протоколе закрытого заседания, где присутствовали мэр, шериф Уолтерс и Роберт Морган, стояла короткая резолюция: «В связи с инцидентом в четвёртом секторе объявить карантин. Гражданина Т. Миллера считать пропавшим без вести, причастным к хищению имущества лесопилки. Дело закрыть внутри ведомства».

— Они списали всё на кражу, чтобы закрыть доступ к лесу, — Эва подняла на Джека глаза. — Твой отец был частью этого, Джек. Он знал, что Томас не сбегал. И я не думаю, что это простое исчезновение, посмотри на эти записи, люди, они… Их как будто приносили в жертву.

Она перелистнула несколько страниц назад, в глубь архива, где хранились более старые документы.

— Джек, здесь хронология за последние сто лет. Каждые сорок лет в Блэк-Крик бесследно исчезают ровно три человека. Мужчина, женщина и ребёнок. Всегда трое. 1907 год, 1947-й, 1987-й... И новый сорокалетний цикл начался шесть месяцев назад. Моя сестра была первой жертвой нового цикла. Она — женщина, которую забрал лес.

Эва зашарила пальцами по пожелтевшим газетным вырезкам, её голос сорвался на шёпот:

— Но твой дядя Томас... он из старого цикла. Лес не должен был возвращать его. Понимаешь? Уолтерс в такой панике именно потому, что вековые правила нарушены. Шепчущая топь почему-то вернула этого мертвеца обратно, целым и невредимым. Словно древний договор Блэк-Крик больше не работает. Тьма выходит из берегов, Джек, и ей будет мало трёх новых жертв, хотя сейчас она забирает именно их. И если моя сестра — первая, а восставший из мёртвых Томас стал вторым... значит, остался последний элемент. Лесу все ещё нужен ребёнок. Чтобы закрыть этот цикл, городу придётся отдать ребёнка.

Джек медленно перевёл взгляд на окно. Туман за стеклом казался живым. На часах была почти полночь.

Вдруг лампа на столе резко мигнула, издав предсмертный электрический писк, и с сухим треском погасла. В наступившей абсолютной темноте архива Джек услышал, как Радар на улице, далеко у больничного двора, оборвал свой лай. Наступила мёртвая, ватная тишина — пёс замолчал мгновенно, словно ему перерезали горло. А секунду спустя прямо за дубовой дверью архива, в заброшенном тёмном коридоре, раздался тяжёлый, волочащийся шаг. Кто-то — или что-то — медленно шло по их следам, скребя сухими, мёртвыми ветками по бетонным стенам.

* * *

Джек за секунду до паники Эвы накрыл её своей ладонью, призывая к тишине. В темноте архива звук волочащихся шагов за дверью стал отчётливее. Сухой деревянный скрежет приближался к дубовому полотну двери.

Джек поднял «Моссберг» и нажал кнопку подствольного фонаря. Мощный галогеновый луч прорезал темноту. Дверь архива, запертая на тяжёлую задвижку, содрогнулась от глухого, неестественно сильного удара. Затем ещё раз. Дерево жалобно затрещало.

— Назад, давай к окну, — одними губами скомандовал Джек, выталкивая Эву за стеллажи.

Третий удар буквально вынес дубовую створку вместе с куском старой коробки. В проем ворвался клубящийся серый туман. Но первым в зал шагнул не шериф.

В белом луче фонаря предстало существо, бывшее Томасом Миллером. На нём больше не было больничной простыни. Чёрные глянцевые ветви, проросшие из его рта, теперь оплетали всю верхнюю половину туловища, заставляя руки висеть под неестественными углами. Труп двигался дёргано, как сломанная марионетка. Из его пустых, проросших побегами глазниц текла густая болотная жижа. Он издал низкий, утробный гул, который вибрировал прямо в его груди.

Едва Джек успел вскинуть оружие, как из тумана за спиной мертвеца вынырнула грузная фигура шерифа Уолтерса. Его лицо было бледным, глаза шальными от ужаса, а в руке он сжимал тяжёлый револьвер.

— Морган! — истошно заорал шериф, наводя ствол то на Джека, то на дёргающееся тело Томаса перед собой. — Я не дам вам всё испортить!

— Уолтерс, стреляй в эту тварь! — крикнул Джек, удерживая шерифа на мушке.

Но шериф, казалось, полностью потерял рассудок от страха. Напряжение, копившееся внутри, прорвалось наружу. Выкрикнув что-то нечленораздельное, Уолтерс нажал на спусковой крючок. Оглушительный выстрел револьвера расколол тишину архива. Пуля прошла в сантиметре от головы Джека, разнеся в щепки верхнюю полку стеллажа. Сверху лавиной хлынули старые папки.

Джек выстрелил в ответ на рефлексах, но умышленно взял чуть правее. Крупная картечь дробовика с корнем вырвала кусок дверного косяка рядом с плечом шерифа, осыпав того кирпичной пылью.

В этот момент оживший труп Томаса Миллера с жутким хрустом рванулся вперёд, но не на Джека, а на Уолтерса, словно старая обида вела его в первую очередь. Уолтерс, панически воя, развернулся и бросился обратно в туманный коридор, стреляя вслепую позади себя. Мертвец потащился за ним, увлекая за собой эхо жуткого гула. Ещё один выстрел револьвера прогремел где-то в глубине больничного перехода, заставив посыпаться штукатурку с потолка.

Возникший хаос дал единственную возможность для спасения.

— К окну! Давай! — Джек подбежал к узкому архивному окну, выходящему на задний двор.

Он ударил прикладом дробовика по ржавой решётке. Старые болты не выдержали, и железная конструкция с грохотом вылетела наружу, в грязь. Джек подсадил Эву, помогая ей перелезть через раму, а затем перемахнул через подоконник сам.

Снаружи, в тумане заднего двора, к ним тут же подскочил Радар. Пёс тяжело дышал, шерсть на его загривке стояла дыбом, но он был цел — шериф просто запер его в машине, откуда тот сумел выбраться, выбив приспущенное стекло.

Из глубины здания больницы все ещё доносились крики Уолтерса и глухие удары. Город сходил с ума.

— В машину, быстрее! — Джек схватил Эву за руку, и вместе с псом они бросились через заросший двор к пикапу, оставляя позади крики, выстрелы и ожившее прошлое Блэк-Крик.

Глава 5

Старый «Форд» Джека нёсся по раскисшей лесовозной просеке, швыряя из-под колёс комья жирной чёрной грязи. Джек выключил фары ещё на съезде с шоссе. В кромешной тьме, густо замешанной на тумане Гнилой пади, он вёл пикап по памяти, ориентируясь лишь на едва заметные просветы между верхушками вековых елей.

Эва сидела на пассажирском сиденье, вцепившись обеими руками в приборную панель при каждой жёсткой выбоине. Её дыхание все ещё было прерывистым после перестрелки в архиве, а на бледном лице застыло выражение глухой сосредоточенности. Сзади, тяжело дыша, ворочался Радар. Пёс то и дело утыкался мокрым носом в плечо Джека, словно проверяя, цел ли хозяин. От шерсти овчарки пахло дождём и гарью.

— Куда мы едем? — тихо спросила Эва, не поворачивая головы. — В твою хижину нельзя. Уолтерс пришлёт туда своих парней.

— Знаю, — коротко бросил Джек, резко выкручивая руль влево. Машину занесло, но он жёстко выровнял её, уводя в неприметный, заросший кустарником овраг. — Мы едем на старый охотничий кордон. Сектор шестьдесят два. По бумагам лесничества это развалины, списанные ещё в девяностых. Но я привёл его в порядок. Туда нет асфальтированных дорог, а рация Уолтерса там не ловит.

Пикап продирался сквозь хлещущие по лобовому стеклу ветви дикой малины и ельника. Наконец, колеса глухо ударились о каменистую почву, и Джек заглушил мотор. В ту же секунду кабину затопила тяжёлая, ватная тишина ночного леса.

Джек пару минут сидел неподвижно, прислушиваясь. На его коленях лежал «Моссберг», металлический ствол которого уже успел остыть. Снаружи не доносилось ни звука сирен, ни хруста веток. Уолтерс бы уже давно потерял их след в лабиринте старых просек.

— Выходим, — скомандовал Джек.

Они покинули пикап. Воздух здесь, на высоте, был ещё холоднее, а туман казался сухим и колючим. Из серой пелены проступили очертания приземистого строения — бревенчатый сруб с заколоченными окнами, глубоко вросший в землю под навесом из скальных пород и переплетённых корней. Со стороны неба кордон был абсолютно невидим.

Джек подошёл к тяжёлой двери, нащупал в темноте замаскированный засов и открыл его.

— Заходи, Радар, — шепнул он. Пёс скользнул внутрь первым, мгновенно проверяя углы.

Джек пропустил Эву вперёд и запер дверь на три оборота тяжёлого кованого замка. Внутри пахло сухими дровами, оружейной смазкой и застоявшейся пылью. Джек не стал зажигать свет. Вместо этого он достал из кармана маленькую парафиновую свечу и чиркнул спичкой. Слабый, колеблющийся огонёк выхватил из темноты скромную обстановку: узкую железную койку, грубо сбитый стол, буржуйку в углу и несколько стеллажей с консервами и снаряжением. Это было место, которое Джек строил для себя — одинокое, надёжное убежище, где он прятался от мира, когда призраки войны становились слишком громкими.