Семимирье - 4. Возрождение Геоманта

ГЛАВА 4

– Это Мастер Борк, наш главный по камню и всему, что не шевелится, – кивнул на него Горн. – Борк, это Тарэн. Тот самый, с Ульбранта. Который чувствует.

Борк скептически, почти обидно хмыкнул, поправил очки на переносице.

– Чувствует, чувствует… У меня приборы показывают. Вот, гляди, – он ткнул пальцем в планшет с мерцающим экраном. – Датчики напряжения в кладке зашкаливают. Осадка фундамента на три сантиметра за неделю. Диагноз ясен, как божий день: проседание из-за размыва грунтовых вод или пустот. Надо ставить дополнительные подпорки и заливать всё полимерным раствором. Какие тут могут быть «чувства»? Шаманство!

Я проигнорировал его. Подошёл к стене, к месту, где из земли, будто чёрная молния, уходила вверх свежая, влажная на ощупь трещина. Положил на неё ладони. Камень был тёплым, почти горячим, что для вечера было странно. Но это не главное. Главное было под ним. Я закрыл глаза, отключил слух, стараясь заглушить даже собственное дыхание и назойливый треск приборов у Борка. Всё внимание – в кончики пальцев, в ладони, через которые я пытался «услышать» камень, его структуру, его боль.

Сначала – ничего, кроме обычного фона. Знакомая вибрация крепости: отдалённый гул генераторов, приглушённые шаги на галереях, даже биение собственного сердца, отражённое в камне. Я оттолкнул их, как отталкиваешь назойливый шум. Отгородился. Прислушался. Проникая глубже. Туда, где должна быть ровная, спокойная твердь материковой породы… А там была не буря. Было движение.

Не проседание. Не статичное давление. Движение. Что-то большое, очень большое, двигалось в земле прямо под стеной. Медленно, плавно, с огромной, неспешной силой. Как плывущий в толще воды кит. Оно не рыло ход, не долбило породу. Оно просто… перемещалось, и грунт прогибался, тек под его чудовищной тяжестью, создавая асимметричное, коварное давление на фундамент. И это «что-то» было живым. Я чувствовал не ритмичные, механические толчки техники, а единый, цельный, ползущий импульс. Биение пульса. Если у камня может быть пульс.

– Здесь, – сказал я, не открывая глаз, и постучал костяшкой пальца по месту в метре левее видимой трещины. – Проблема не в фундаменте. Она под ним. На глубине… семи, может, восьми метров. Что-то ползёт. Медленно. Очень большое. Оно давит снизу, и фундамент едет, как ледокол по льдине.

Борк фыркнул, раздражённо щёлкнул по своему планшету.

– Ползёт? Что, по-твоему, червяк размером с товарный вагон? Сказки для дежурки! Ерунда! Проседание грунтовых вод, я же говорю! Видите, вот данные по влажности…

Горн же не спорил. Его лицо стало непроницаемым, каменным. Он смотрел не на Борка, а на меня.

– Опиши точнее. Размер? Направление? Скорость?

Я снова сосредоточился, пытаясь прочитать эту слепую, глухую вибрацию, как брайлевскую строку.

– Длина… не меньше десяти-пятнадцати метров. Толщина – метра два, может, три в самом широком месте. Ползёт… с востока на запад. Очень медленно. Сейчас его голова, если это голова, прямо здесь. И… – я замер, потому что ощущение резко изменилось. – Оно остановилось.

В тот же миг земля под нашими ногами вздрогнула. Не сильно. Не как при землетрясении. Как от лёгкого, но мощного удара кувалдой где-то глубоко под землёй. Раздался глухой, приглушённый "бум", скорее прочувствованный, чем услышанный. Из трещины в стене посыпалась каменная крошка и пыль.

Борк отпрыгнул, как ошпаренный, побледнев под слоем строительной грязи.

– Что это было?! Контрольный взрыв? Я не санкционировал!

– Оно остановилось, – повторил я, открывая глаза. Мои ладони всё ещё чувствовали отзвук того удара. – И, кажется, начало разворачиваться. Будто принюхивается. Ищет… более лёгкий путь.

Горн выругался сквозь зубы, коротко, похабно. Такого от него я ещё не слышал. Вечно довольно сухой. Прямолинейный. Но так?

– Борк, слушай сюда и слушай внимательно! Срочно всех людей с этого участка! Эвакуация в радиусе пятидесяти метров от стены! Немедленно! И останови все работы, отключи все вибрационные приборы!

– Но проект… смета… мы должны…

– К чёрту твою смету! – рявкнул Горн, и в его голосе впервые прозвучала неконтролируемая ярость. – Это не проседание! Это, пля…, каменный червь! Ползучая катастрофа! И если он решит, что стена ему мешает или покажется интересной…

Он не договорил. Договаривать не нужно было. Мы все, даже я, с детства знал, что бывает, когда подземные твари Пальноры решают, что что-то стоит на их пути. На Ульбранте жуки ломали бетонные заборы, как сухари. Пусть и редко. Здесь, где сама планета помогала своим чудовищам, стена могла рассыпаться, как карточный домик.

Поднялась тревога. Резкий, пронзительный гудок, от которого закладывало уши, разорвал вечернюю тишину. По двору забегали люди, послышались крики команд, лязг оружия. Наш тихий, сумеречный, проблемный сектор внезапно наполнился лихорадочной, панической жизнью.

Горн схватил меня за плечо, его пальцы впились в мышцы так, что стало больно.

– Ты идёшь со мной. На командный пункт. Тебе придётся быть нашими глазами и ушами под землёй. Единственными. Сможешь?

Я глотнул. В груди всё сжалось в один ледяной, тяжёлый комок. Это был не учебный выход. Это была та самая работа, ради которой меня, возможно, и выдернули с Ульбранта. Не для того, чтобы болтать с картэнцами или ходить по маркированным тропам. Для этого. Чувствовать угрозу, которая ползёт из-под земли. Стать живым сканером, сейсмографом со своей волей и своим страхом.

– Смогу, – сказал я, и на этот раз голос не дрогнул, не сломался. Он был плоским, как поверхность воды перед бурей.

Мы бежали через двор к невысокой, приземистой каменной башне с лесом антенн и магических излучателей на крыше. По пути я мельком увидел землян. Леха, Ира и Света стояли тесной кучкой у входа в свою временную казарму. Они не суетились, не лезли под ноги. Они просто смотрели на суматоху с одинаково сосредоточенными, серьёзными лицами людей, которые уже не раз видели хаос и знают, что в нём делать – не мешать.

Леха встретился со мной взглядом и коротко, резко кивнул, как будто говорил: «Иди, делай своё дело». Ира просто смотрела, её обычно подвижное лицо было застывшей маской, но пальцы с такой силой сжимали плечико её фамильяра, той странной улыбающейся зверушки, что её костяшки побелели. Зверюхе наверное было больно.

Командный пункт оказался не комнатой, а настоящим бункером. Низкое помещение, заставленное хрустальными экранами с прыгающими графиками, столами с разложенными картами, пульсирующими приборами, издающими тихое жужжание и писк. Воздух был спёртым, пах озоном, потом и страхом. Несколько человек в походной униформе гарнизона отдавали в портативные коммуникаторы отрывистые, чёткие приказы. На одном из экранов я увидел тепловую карту – под крепостью, в месте сектора 4, пылало большое, размытое алое пятно.

– Статус! – рявкнул Горн, вваливаясь внутрь и хлопая дверью.

– Эвакуация четвёртого сектора завершена на 80%! – отчеканил молодой офицер с потным лицом. – Инженерная группа Борка предлагает экстренно закачать в грунт цементирующий раствор, чтобы стабилизировать…

– Отставить эту хрень! – перебил его Горн. – Это не грунт плывёт! Это живое! И если мы зальём ему в морду цементом, мы только разозлим его и заставим рваться наверх! Глубинные сканеры? Что показывают?

– Не работают, инструктор! Фоновая вибрация от всех систем крепости, да ещё эта… аномалия… они показывают сплошную кашу! Белый шум!

Горн обернулся ко мне. Все взгляды в комнате устремились на меня следом.

– Твоя очередь, геомант. Садись. Концентрируйся. Ты теперь наш единственный действующий сканер. Говори всё, что чувствуешь. Где оно? Что делает? Куда движется?

Мне указали на стул в центре комнаты, вдали от приборов. Я сел, нагнулся, сбросил сапоги. Босыми, чувствительными ступнями упёрся в холодный, гладкий каменный пол. Закрыл глаза. Глубоко вдохнул, выдохнул, пытаясь отсечь всё: навязчивый гул приборов, сдавленное дыхание людей вокруг, даже бешеную дробь собственного сердца. Я стал просто… слушать. Не ушами. Всем телом. Через пол, через массивный фундамент башни, глубоко, глубоко в землю.

Сначала был хаос. Мириады мелких, беспорядочных вибраций: беготня людей по двору, отдалённый рокот генераторов, даже токи в кабелях в стенах. Я мысленно оттолкнул их, как отталкиваешь назойливый, мешающий шум. Глубже. Туда, где должен быть ровный, спокойный, глухой гул материковой породы… А там на этот раз бушевала буря. И в центре этой бури, как гигантское, слепое сердце, пульсировало ОНО.

– Оно на месте, – начал я, стараясь говорить медленно и чётко, будто докладывая показания прибора. – Прямо под стеной, сектор 4. Движется… нет, перестало двигаться вперёд. Копает. Роет что-то перед собой. Не наверх. Не к нам. В сторону. Вглубь, под крепость.

В комнате воцарилась такая тишина, что можно было услышать жужжание магической почти беззвучной лампы.

– Куда именно? – тихо, но очень чётко спросил Горн.

Я попытался прочувствовать направление. Это было невероятно сложно. Как пытаться услышать, в какую сторону дует ветер, находясь в центре смерча. Но вибрация имела вектор, градиент плотности. Передо мной появилась карта.

– Под казарменный блок… «Дельта». Потом… плавно поворачивает. Направление… на центральное подземное хранилище.

– Чёрт! Прямиком! – кто-то из офицеров выругался, ударив кулаком по столу. Это сбило концентрацию. – Там резервные генераторы, основной запас жидкого топлива и половина наших боеприпасов!

– Остановится ли? – спросил Горн.

Он был спокоен, но в его спокойствии чувствовалась стальная, холодная хватка.

– Не знаю. Оно… не злое. Не агрессивное. Оно просто идёт. Как мы шли по тропе. Стена, фундамент – для него просто небольшое препятствие, неровность рельефа, которую он обходит снизу. Он даже не знает, что над ним что-то есть.

– Но если он пройдёт прямо под хранилищем… давление, постоянная вибрация…

– Фундамент не выдержит, – закончил я за побледневшего инженера. Я чувствовал это кожей. Массив червя, его неостановимое, плавное движение создавало волны давления, которые разрыхляли, «разжижали» породу вокруг. Старые, и без того напряжённые от веса хранилища фундаменты могли просесть, треснуть, сложиться, как карточный домик.

– Предложения? – Горн обвёл взглядом комнату. Его глаза метали искры.

– Взрыв, – тут же выпалил молодой офицер. – Заложить заряды в шахту рядом, попытаться обрушить туннель прямо перед его головой! Завалить его!

– Рискуем обрушить пол-крепости и гарантированно разозлим его, – парировал седой инженер, стоявший рядом с Борком. – Он не умрёт от обвала. Он разозлится и полезет наверх, прямо к нам, разрывая всё на пути. И мы получим чудовище не под, а внутри стен.

– Магия? – предложил кто-то. – Оглушить, дезориентировать ментальным импульсом?

– На этой глубине? С нашим-то магическим фоном? – скептически покачал головой другой специалист. – Мы можем не оглушить его, а вызвать резонансный коллапс в его теле или вокруг него. И тогда он взорвётся, как бомба, устроив здесь эпицентр землетрясения.

Спор разгорался, голоса становились громче, в них проскальзывала паника. Я слушал вполуха и продолжал чувствовать. Червь копал. Медленно, неумолимо, с чудовищной силой. Его голова, тупая, коническая, должна была продалбливать себе путь сквозь камень, как тепловой бур через лёд. И вдруг… он снова остановился. Не просто прекратил движение. Он замер. И вся его вибрация изменилась. Стала тоньше, острее, напряжённее. Как струна, которую натягивают до предела перед тем, как она лопнет.

– Стойте, – перебил я всех. Голос прозвучал громче, чем я планировал. Все замолчали. – Он остановился. Прямо… под пустотой. Под чем-то большим и пустым. Старые катакомбы? Коллектор? Что-то вроде того.

Лица у присутствующих вытянулись, стали землистыми.

– Под старыми дренажными резервуарами, – прошептал седой инженер, снимая очки и протирая их тряпкой дрожащими руками. – Их строили в первую очередь, ещё до основного периметра. Они заброшены, осушены лет десять назад… и расположены как раз на пути. Между казармой «Дельта» и восточной стеной хранилища.

– И что он делает? – спросил Горн, не отрывая от меня взгляда.

Я вжался в стул, всем существом пытаясь расшифровать этот новый, сложный сигнал.

– Он… слушает. Чувствует эту пустоту сверху. И… – и тут меня осенило. Холодная, ясная догадка. – Он не будет её обходить. Он ей воспользуется. Он собирается проломить потолок коллектора и пройти по нему. Это для него как готовый, широкий тоннель. И тогда он окажется прямо под вашими генераторами не через час, а через пятнадцать, максимум двадцать минут.

В комнате воцарилась гробовая, давящая тишина. План твари, лишённой разума, но наделённой чудовищной интуицией, был пугающе рационален, прост и смертоносен.

– Стабилизаторы, – негромко, будто боясь спугнуть идею, сказал седой инженер. – Магические кристаллы стабилизации грунта. Их вмуровывали в стены, когда рыли те резервуары и тоннели. Чтобы своды не обвалились от вибраций. Они, теоретически, ещё не отключены… Если мы найдём панель управления и активируем их на полную мощность прямо над ним, создадим локальную зону сверхплотного, интенсивно вибрирующего грунта… Может, ему станет «тяжело» идти, неприятно. И он свернёт? Или хотя бы замедлится? Даст время на эвакуацию хранилища?

Келлан презрительно хмыкнул.

– И… земляне. Леха, Ирина и Светлана. Крейн считает, что их «уникальный опыт выживания в экстремальных условиях при минимальной магии» может пригодиться. Как по мне, они просто меньше боятся испачкаться и больше соображают в критической ситуации, чем эти выхолощенные аристократы.

Я почти физически ощутил облегчение. Не услышав в списке Эмми. Мудрая старуха в молодом теле со своей необъяснимой прозорливостью была ещё одним фактором неопределённости. С Танари и её мрачным юмором хватит за глаза.

Итак, группа из трёх миров.

Местные выживальщики. Картэнские учёные с магическими амбициями. Земляне-перерожденцы, закалённые в своих катастрофах.

И я, ульбрантец. Застрявший где-то посередине. Между молотом местной практичности и наковальней картэнских тайн.

А под нами – древние, отравленные прошлым секреты. И ненадёжный, ядовитый, вечно гудящий камень Пальноры.

Сон той ночью был беспокойным. Слоистым, как геологические пласты. В нём смешалось всё.

Я шёл по бесконечному, слабо освещённому коридору. Но стены и пол были не из камня. Из тёплых, мягких, слегка шевелящихся плит. Похожих на застывшую плоть.

Воздух был густым и сладким.

Впереди, в тумане, маячила спина отца в его старой рабочей куртке. Но сколько я ни ускорялся, расстояние между нами не сокращалось.

Сбоку, из тёмной ниши, медленно выползал каменный червь. Но вместо слепой головы у него было лицо Феликса – бледное, с пустыми глазницами. По которым текли чёрные слёзы. Он что-то шептал. Я не мог разобрать слов.

Из-под моих ног, с тихим шипением, прорастали те самые синие, мерцающие цветы. Их жилистые стебли обвивали лодыжки. Цеплялись, тянули вниз, в тёплый грунт.

А где-то впереди, в самом конце этого бесконечного коридора, стояла Танари. Она что-то держала в руках – старую, потрёпанную книгу в кожаном переплёте. И она не мрачно ухмылялась, как обычно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.