- -
- 100%
- +
Запах озона въелся в пластик капсулы, в потёртую обивку нейрошлема, в воздух, который я вдыхаю последние три года. Сладковатый, металлический, привкус статики на языке. Знакомый до тошноты.
Потянулся — кости хрустнули вразнобой. Проклятая поза. «Кокон» модели «Ворон-3» создавали для скорости погружения, не для человеческого позвоночника. На мониторе плывёт последний чек-лист. «Бездна. Финальный сегмент. Патч 7.11. Цель: достичь Ядра и вызвать искусственный сбой для тестирования отката». Обычная рутина. Последняя рутина в этой смене.
Моё отражение в затемнённом стекле шлема — тень с впалыми щеками, синяки под глазами. Александр. Коллеги зовут Сандером. Проще. Безлико.
— Запуск протокола. Третий, последний дубль. Вход через пятнадцать секунд.
Голос звучит хрипло в гермошлеме. Палец на виртуальной кнопке. Лёгкий треск в наушниках — связь с диспетчером. Молчание. Они там, наверху, уже не ждут чуда. Просто ждут отметки в табеле: «Попытка №3. Результат: FAIL». Как предыдущие две. Как девяносто семь попыток других.
Пять секунд. Закрываю глаза, пытаюсь вызвать хоть каплю старого азарта, того щемящего предвкушения перед прыжком в неизвестное. Внутри пусто. Сухо. Остаётся только усталость, вбитая в кости, да кислый вкус кофе на губах.
— Три. Два. Один…
Нажимаю.
Сначала — стандартный толчок. Ощущение падения в пропасть, выворачивающее желудок. Вибрация кокона переходит в гул. Свет за веками сменяется с красного на глубокий синий, потом на черноту, прошитую бирюзовыми нитями кода. «Бездна» загружается. Автоматически отмечаю знакомые маркеры: дрожание текстур на периферии, задержку в 0.3 секунды при рендеринге дальних объектов. Старые, неисправленные баги. Музей глюков.
И вдруг всё останавливается.
Не просто зависает. Гул обрывается на высокой ноте, превращаясь в пронзительную, ледяную тишину. Цвета перед закрытыми веками не исчезают, а спрессовываются в одну белесую, мерцающую точку. Боль. Острая, яркая, будто иглу вогнали прямо в мозг. Ахаю, но не слышу собственного голоса. Только эту тишину, давящую на барабанные перепонки.
Мониторы в капсуле взрываются каскадом ошибок. Не привычные жёлтые и красные предупреждения, а хаотичные вспышки белого текста на чёрном, нечитаемые, обрушивающиеся водопадом. Пытаюсь дёрнуться, отключиться вручную — тело не слушается. Паралич, полный и всепоглощающий. Сквозь щель в шлеме вижу, как корпус «Ворона» вокруг начинает светиться изнутри — не ровным светом диодов, а болезненными, аритмичными вспышками, как предсмертная агония кибернетического зверя.
Паника приходит не криком, а леденящей волной, поднимающейся от онемевших пальцев ног к горлу. Это не похоже на глюк. Не похоже на лаг, вылет, критическую ошибку сервера. Это… поглощение.
Мысль не успевает оформиться. Белесая точка перед глазами взрывается.
Не светом. Отсутствием всего. Беззвучным, безвоздушным разрывом самой ткани того, что считал реальностью. Кокон, капсула, центр тестирования, собственное тело — всё оказывается картинкой на экране, которую кто-то рвёт с силой, отрывая слой за слоем.
Последнее, что чувствую, — не боль. Чувство бесконечного, неконтролируемого падения. Падения не вниз, а в сторону. В никуда.
И тишина.
Удар приходит со всех сторон. Воздух вырывает из лёгких. Меня не просто бросает — впечатывает в грунт. Боль пронзает спину, раскатывается тупым эхом по рёбрам. Лежу, не в силах пошевелиться, хватая ртом густой, странный воздух. Пахнет медью, озоном и сладковатой гнилью.
Заставляю себя открыть глаза и тут же зажмуриваюсь. Свет режет — яркий, ровный, без источника, будто само пространство светится. Открываю глаза щелочкой, вижу небо. Вернее, просвет в кронах. Цвет глубокий фиолетово-лиловый, как синяк. По нему плывут два маленьких солнца, желтоватых и тусклых.
Шея хрустит, поворачиваю голову. В метре от лица растёт что-то вроде папоротника. Его листья покрыты не росой, а густыми, жирными каплями, отливающими радугой, как бензин на луже. Одна капля скатывается, падает на руку. Кожа тут же ноет ледяным, химическим холодом.
Отдёргиваю руку, сажусь. Мир наклоняется, плывёт. Голова раскалывается. В ушах стоит гул — низкий, вибрирующий, будто где-то внизу работает гигантский, приглушённый генератор. Лес звучит не щебетом птиц, а стрекотом, скрипами, редкими щелчками, слишком правильными, чтобы быть природными.
Инстинкт тестировщика срабатывает раньше сознания. Нужна диагностика. Системный статус.
Мысленная команда: «Интерфейс. Статус. Вызови хоть что-нибудь, чёрт побери».
Перед глазами, прямо на фоне психоделических листьев, дёргаются зелёные строчки. Плывут, наезжают друг на друга, бьются в конвульсиях. Полураспавшийся шрифт, знакомый по старым терминалам.
[СИС… СБОЙ…]
[ДРАЙВ… КОРРУПЦИЯ…]
[РЕ… КАЛИБР…]
А в углу, сквозь помехи, читается:
[ЛОКАЦИЯ: ОПРОКИНУТЫЙ ЛЕС. ПЕРИМЕТР БЕЗДНЫ.]
Бездна. Слово бьёт, как молотком по наковальне. Это лор. Фон. Предыстория игры. Не игровая зона. Никто из тестировщиков туда не заходил, потому что туда нельзя было зайти. Там не было контента. Только легенды.
Значит, я не в игре. Или в той её части, куда не должен был попасть никогда. Паника снова пытается поднять голову, сжимает горло. Задавливаю её, вгоняю внутрь, глубоко, превращаю в холодный ком.
«Смотри на факты. Есть локация. Есть интерфейс. Значит, есть правила. Найди правила…»
Сгребаю горсть земли. Она чёрная, липкая, усыпанная блестящими осколками, похожими на мелко расколотый кварц. И она вибрирует. Тот самый гул идёт от неё. Разжимаю пальцы, грунт медленно сползает с ладони, оставляет на коже тёмные, мерцающие полосы.
«Взгляд» стабилизируется. Полоски выстраиваются. HP — чуть больше половины. Жёлтая полоска стамины — почти на нуле. Серая шкала маны — пустая, с вопросительными знаками. Справа — короткий список навыков: «Анализ угроз (Новичок)», «Выживание (Новичок)». И статус, от которого зависаю: «Незнакомец для этого мира. Провалившийся».
Провалившийся. Так вот как система меня классифицирует. Не игрок. Не персонаж. А аномалия. Глюк.
В центре зрения всплывает новое окно, чистое, без помех и ошибок.
[Квест получен: Первые шаги в новом мире.]
[Цель: Найдите признаки разумной деятельности.]
[Награда: Опыт. Информация о местоположении.]
[Время: Не ограничено.]
Вижу эти строки, ощущаю, как внутри всё переворачивается. Страх никуда не делся. Но поверх него, тонкой, острой плёнкой, ложится азарт. Самый чёрный, самый циничный из всех возможных. Мне дали задачу. Цель. Это знакомая территория. Пусть цель — «не сдохнуть». Но это уже структура. Игра по правилам, пусть и написанным сумасшедшим.
Мысленно тянусь к уведомлению, пытаюсь свернуть его. Интерфейс реагирует с задержкой, окно дёргается, схлопывается в иконку в углу. Работает. Значит, можно взаимодействовать.
И действовать. Сидеть тут — сдохнешь от голода или от чего похуже. Упираюсь руками в землю, подаюсь вперёд, встаю. Ноги дрожат, но держат. Делаю шаг. Потом другой.
Каждый шаг отзывается болью в разбитой спине. Полоска стамины шевелится, уменьшается на волосок. Всё привязано к физике. Ресурсы — это не абстрактные цифры. Это мои настоящие силы.
Выбираю направление — туда, где деревья стоят реже. Просто чтобы двигаться. Чтобы не застыть на месте.
«Взгляд» подсвечивает путь, отмечая относительно ровные участки между корнями. Иду по этим зелёным меткам, как по мосткам через болото. Думаю. Нужно найти признаки разумной деятельности. То есть следы. Знаки. Огонь. Постройки. Мусор. Что угодно, что скажет: здесь был кто-то, кто не хотел просто жрать и размножаться.
Лес молчит, аккомпанируемый неприродным гулом земли. Иду, и странное чувство не покидает: если система выдала такой квест, значит, где-то рядом есть и то, что не входит в понятие «разумного». И оно, скорее всего, очень голодное.
Иду, считаю шаги, чтобы не сойти с ума от этого гула. Двести три. Двести четыре. Нога в очередной раз увязает по щиколотку в чёрной, холодной жиже. Не вода — что-то вязкое, пахнет ржавчиной и забродившим сахаром. Выдёргиваю сапог с чавкающим звуком. Стамина снова дёргается. Останавливаюсь, опираюсь о ствол. Кора под ладонью тёплая, почти живая.
«Взгляд» фиксирует: [Статус: утомление. Рекомендация: отдых.]
Отдых. Смешно. Отдыхать тут — всё равно что лечь спать в клетке со дремлющим тигром. Прислушиваюсь. Сквозь общий гул пробивается новый звук — не ритмичные щелчки, а беспорядочное журчание. Вода.
Двигаюсь на звук, обхожу бурелом. Мох под ногами сменяется жёсткой, колючей травой с синим отливом. Ещё десяток шагов — и выхожу к ручью.
Вода течёт не по камням, а по гладкому, отполированному желобу, словно из чёрного стекла. Сам ручей неестественно прозрачный, без единого пузырька. «Взгляд» выдаёт справку: [Водный поток. Состав: H2O, следы кремния, теллура, неизвестного изотопа. Пригодно для употребления. Риск: низкий.]
Риск есть всегда. Но жажда сжимает горло сухой перчаткой. Снимаю рюкзак — лёгкий, почти пустой, стандартная экипировка тестера: термос, пачка сухпайка, аптечка, мультитул. Сухпаек выглядит жалко на фоне этого сюрреалистичного пейзажа. Опускаюсь на колени, зачерпываю воду сложенными ладонями. Она обжигающе ледяная, чистая и абсолютно безвкусная. Ни намёка на металл или химию. Пью жадно, пока в животе не занывает от холода. Иконка жажды в интерфейсе гаснет.
Умываюсь. Холодная вода немного проясняет голову. Оглядываю противоположный берег. Там, среди таких же неестественно прямых стволов, лежит валун. Не просто камень. Он слишком правильной, сглаженной формы, как будто его отлили в форме овальной подушки. И на его боковой грани есть след.
Замираю, всматриваюсь. Это не царапина от падения. Это символ. Выбитый или выжженный. Стрела, направленная вниз по течению, и рядом — угловатая, незнакомая буква, похожая на перевёрнутую «А».
Перехожу ручей, перепрыгиваю с камня на камень. Холодная вода брызгает на брюки. Подхожу к валуну. Прикасаюсь к знаку. Камень шершавый, но символ — гладкий, будто его оплавили. «Взгляд» реагирует мгновенно.
[Метка обнаружена. Анализ…]
[Принадлежность: Нейтральные выжившие. Система опознавания: упрощённая руническая азбука «Знак».]
[Направление: Юго-восток (вниз по течению).]
[Свежесть: < 7 солнечных циклов.]
Выжившие. Значит, я не один. Не одни монстры. Люди. Или то, что здесь людьми или разумными называют. Нейтральные — это уже хорошо. Не враждебные.
Поднимаю глаза, смотрю в направлении указанном стрелой. Лес там стоит плотной стеной, но вдалеке, в разрыве между верхушками деревьев, висит слабый, почти прозрачный столб дыма. Не от пожара — тонкий, ровный, бытовой. Кто-то топит печь. Или плавит металл.
В тот же миг иконка квеста в углу зрения ярко вспыхивает, обновляется.
[Квест «Первые шаги в новом мире» обновлён.]
[Цель: Следуйте к ориентиру (дым).]
Вот так. Не просто абстрактная цель. Теперь есть точка на карте. Направление. Путь.
Чувствую не облегчение, а что-то другое. Сосредоточенность. Цель из туманной стала конкретной. Дойти до дыма. Увидеть, кто его создаёт. Не думать о том, что будет после, где я и что произошло.
Проверяю рюкзак. Сухпай на три приёма, если растянуть. Фляга с водой теперь полна. Аптечка. Мультитул. Больше ничего. Оружия нет. Только знания и сломанный интерфейс.
Снова смотрю на метку. Стрела указывает чётко. Нейтральные выжившие. Значит, есть шанс на диалог. На обмен. Может, на помощь.
Поворачиваюсь, начинаю двигаться вдоль ручья, держусь его левого берега. Теперь каждый шаг осмысленный. Я не блуждаю, а иду к цели. Лес от этого не становится дружелюбнее. Гул не стихает. Но внутри появляется стержень. Хрупкий, но уже твёрдый.
Прохожу не больше пятидесяти шагов, когда «Взгляд» выдаёт предупреждение. Не красное, а жёлтое, но от этого не менее тревожное.
[Обнаружены следы патрулирования. Тип: неидентифицированная фауна. Размер: средний. Количество: от 2 до 4 особей. Рекомендация: повысить бдительность.]
Останавливаюсь. Следы. На мягком грунте у воды отпечаталось что-то вроде трёхпалых лап с глубокими царапинами от когтей. Идут поперёк моего пути, пересекают ручей, уходят вглубь леса. Свежие. Земля по краям ещё не успела просохнуть.
Значит, между мной и дымом есть не только путь. Есть и те, кто этот путь патрулирует.
Прижимаюсь спиной к стволу, затаиваю дыхание, слушаю. Гул, журчание воды. Ничего больше. Но теперь знаю — тишина обманчива.
Цель видна, но путь стал опасен. Идти нужно не просто осторожно. Идти нужно как вору. Или как добыче, которая не хочет стать обедом.
Сжимаю мультитул в кармане. Жалкое утешение. Но лучше, чем ничего.
Двигаюсь дальше, уже не по открытому берегу, а немного зайдя вглубь леса, держа ручей в поле зрения. Каждый шаг теперь расчёт. Куда поставить ногу. Где укрыться. Как не шуметь.
Дым на горизонте — мой маяк. И самая большая загадка. Кто там? И что подумают, увидев меня? Как отреагируют.
Иду, ставлю ногу с пятки на носок, как когда-то учили на редких вылазках в страйкбол. Смешно. Детская игра против этого места. Но принцип работает: получается тише. Каждые десять шагов останавливаюсь, замираю, пять секунд просто слушаю. Гул, щелчки, журчание ручья слева. Ничего нового. И от этого только страшнее.
Тело ноет. Рана на боку пульсирует глухой, навязчивой болью. «Взгляд» показывает: [Статус: поверхностное кровотечение (остановлено). Риск инфекции: низкий.] Низкий здесь, должно быть, означает «умрёшь не сразу, а через пару дней в муках». Достаю из аптечки антисептическую салфетку в вакуумной упаковке. Рву её зубами, сую под куртку и рубаху, прижимаю к порезу. Холодный спиртовой взрыв заставляет скрипнуть зубами. Боль становится острой, чистой, почти приятной на фоне общей разбитости. Хотя бы что-то знакомое.
Двигаюсь уже больше часа. Дым на горизонте стал чуть чётче, но не ближе. Расстояния здесь обманчивы. Воздух, густой как сироп, искажает перспективу. Пью воду маленькими глотками, жую полоску энергетической пасты из сухпайка. Она безвкусная, как смазка, но голод отступает.
Именно в этот момент слышу его.
Шорох. Не тот, что издают листья под ветром. Целенаправленный. Шуршание по той самой синей колючей траве. И близко. Прямо за стеной папоротников слева.
Застываю на полушаге, затаив дыхание. Сердце тут же начинает колотить в рёбра, громко, предательски громко. Медленно, миллиметр за миллиметром, опускаю ногу на землю. Не поворачивая головы, кошу глаза в ту сторону.
Папоротники шевелятся. Что-то крупное пробирается сквозь них. Вижу только смутные тени, мелькание серого.
«Взгляд» молчит. Никаких меток. Значит, цель вне зоны прямой видимости. Или система глючит.
Шорох становится ближе. И разделяется. Их двое. Может, трое. Двигаются параллельно мне, в двадцати метрах, скрытые зарослями. Идут не спеша, с остановками. Охотничий патруль.
Мысль проносится холодной вспышкой: они идут по моему следу? Нет. Слишком осторожен. Или недостаточно. Они идут по своему маршруту. И наш маршрут вот-вот пересечётся.
Оглядываюсь. Впереди — редколесье, укрытий нет. Сзади — открытая поляна с той маслянистой лужей. Направо — завал из упавших стволов, покрытый синей, пульсирующей плесенью. Рискованно, но это хоть какое-то укрытие.
Пригибаюсь, делаю три быстрых, но тихих шага, ныряю в узкую щель между двумя стволами. Плесень пахнет сладкой гнилью. Её споры висят в воздухе сизой дымкой. Вжимаюсь в труху, стараюсь слиться с тенями. Отсюда открывается обзор только в одну сторону — туда, откуда пришёл.
Шорохи стихают. Они остановились.
Не дышу. Глаза режет от напряжения. В ушах стучит кровь.
И тогда один из них выходит на открытое пространство. Сквернолюд. Уровень 1. Но не один. С ним ещё двое таких же. Встают в неловких, угловатых позах, поднимают морды, нюхают воздух. Их пустые глаза скользят по поляне, по луже, по завалу.
Один, тот что побольше, поворачивает голову в мою сторону. Вжимаюсь ещё сильнее. Пальцы вцепляются в рыхлую древесину.
Он делает шаг. Потом ещё один. Идёт прямо ко мне.
Он не может меня видеть. Но чует? Слышит стук сердца?
Он уже в десяти метрах. Пять…
Мысленно лихорадочно пролистываю запись «Взгляда» о Сквернолюде. Слабости: чувствительность к яркому свету (дезориентация). Тактика: охотится стаями до трёх особей, полагается на слух и обоняние.
Не смогу драться сразу с троими. Даже с одним — шансы призрачные. Нужен свет. Яркий, ослепляющий.
И вдруг вспоминаю. По дороге сюда заметил кусты с ягодами, которые светились тусклым синим. И видел, как одна ягода упала и на секунду вспыхнула ярче, ударившись о камень.
Риск. Но другого выхода нет.
Большой Сквернолюд уже в трёх метрах. Он наклоняется, втягивает воздух с мерзким сопением.
Рывок.
Не вперёд, а в сторону, прочь из укрытия, к ближайшему кусту с теми ягодами. Моё движение такое резкое, что тварь вздрагивает, на мгновение застывает. Её сородичи шипят.
Влетаю в куст, сдираю кожу о шипы, хватаю горсть холодных, упругих ягод. Разворачиваюсь. Все трое уже мчатся ко мне, почти размытые серые пятна, а в глазах ярость и голод.
Швыряю горсть ягод перед их лапами, рву прочь, к ручью.
Позади раздаётся глухой, влажный хлопок. И сразу — визг. Пронзительный, полный боли и ярости. Оглядываюсь на бегу.
Там, где упали ягоды, бушует синее пламя. Бездымное, холодное. Оно лижет лапы Сквернолюдов. Они мечутся, как слепые, явно ослеплённые вспышкой, бьются друг о друга.
Не наблюдаю. Рану вдоль ручья, не разбирая дороги, спотыкаясь, чувствую, как полоска стамины стремительно тает. Боль в боку разгорается с новой силой. Но позади остаётся дикий визг, который постепенно стихает.
Бегу, пока в груди не начинает колоть, как ножами. Спотыкаюсь о корень, падаю на колени, у самой воды. Дышу, хватая воздух, который не хочет наполнять лёгкие. Сзади тихо. Только гул.
Отползаю под кучу камней, образовавшую подобие пещерки. Сердце бьёт как молот. «Взгляд» мигает красным предупреждением: [Крайнее истощение. Стамина: 2/19.] Почти ноль.
Но я жив. И оторвался.
Сижу, прижавшись спиной к холодному камню, дрожу. Не от страха. От выброса адреналина. От осознания: здесь нельзя ошибаться. Здесь нельзя быть медленным. Здесь даже слабый противник смертельно опасен, особенно если он в группе.
Смотрю на свои руки. Они в синих подтёках от ягод, кожа горит. Но они целы.
Дым на горизонте всё так же висит в воздухе. Цель не изменилась. Но теперь я прочувствовал цену пути до неё. И знаю, что заплатить её придётся кровью, болью и холодным расчётом.
Мне срочно нужно найти оружие. Не мультитул. Что-то настоящее. И научиться здесь жить. Не выживать от пяти минут до пяти часов, а жить.
Достаю сухпай, отламываю ещё кусок. Жую медленно, с ненавистью глядя на синеватый лес. Вкус пасты смешивается со вкусом страха и металла на языке.
Первый урок усвоен. Второй, чувствую, обойдётся куда дороже.
ГЛАВА 2 БЕГСТВО
Дрожь в руках не унимается. Сижу под нависающим камнем, втиснувшись в щель, наблюдаю за пальцами. Они сами сжимаются и разжимаются, будто отрабатывают хватку для несуществующего оружия. Сетчатку до сих пор прожигают синие пятна — отпечаток взорвавшихся ягод.
Адреналин ушёл. Оставил пустоту и разбитость. Каждая мышца ноет. Статус в «Взгляде» говорит всё без прикрас: [Крайнее истощение. Лёгкое обезвоживание. Незначительные химические ожоги.] И тлеющая красная иконка: [Стамина: 3/19]. Почти ноль.
Ноль — это смерть. Не убежишь. Не оттолкнёшься. Не ударишь.
Делаю глубокий вдох. В нос бьёт запах сырости, камня и собственного пота — едкий, животный, пахнет страхом. Думать. Анализировать. Я тестировщик, чёрт возьми. Моё оружие — голова, а не кулаки.
«Взгляд». Нужно изучить его досконально. Мысленно вызываю журнал. Сначала — журнал угроз. Запись всего одна.
[Запись №1: Сквернолюд-падальщик. Уровень: 1. Количество: 3. Тактика: групповая атака, окружение. Слабости: высокая чувствительность органов зрения к резким перепадам светового излучения в синем спектре. Рекомендация: избегать, использовать ослепление для отрыва.]
Синий спектр. Значит, ягоды — не просто биолюминесценция. Химическая вспышка. Высвобождает энергию при ударе. Хорошо. Значит, в этом мире есть ресурсы, которые можно использовать как инструменты, а не только как еду.
Вторая запись пуста. Система зафиксировала только прямую угрозу. То, что скрывалось в лесу, осталось незамеченным.
Переключаюсь на вкладку навыков. «Анализ угроз» всё ещё горит уровнем «Новичок». Но глядя на запись, понимаю — он дал тактику. Слабости. Это критически важно. Качать его нужно наблюдением. Фиксацией. Выживанием после столкновения.
«Выживание» тоже новичковый. Что он даёт? Чутьё на съедобное? Умение развести огонь? Пока неясно.
Закрываю интерфейс. Передо мной ручей. Вода. Сначала вода. Потом еда. Потом безопасное место для сна. Приоритеты выживания. Базовый курс из памятки по соревновательным вылазам. Теперь это — библия.
Допиваю остатки из фляги, снова наполняю её в ручье. Вода ледяная, чистая. Умываюсь, смывая пот и синюю слизь. Холод проясняет мысли.
Дым. Он всё ещё цель. Но идти к нему сейчас, с нулевой стаминой, по лесу, где рыщут стаи Сквернолюдов — самоубийство. Нужен отдых. Хотя бы час. Восстановить хоть что-то.
Осматриваю свою «пещерку». Каменный козырёк, с двух сторон прикрытый стволами упавших деревьев. С третьей — густой кустарник. Подход только от ручья. Не идеально, но лучше ничего. Натаскиваю сухих, ломких веток без плесени, сооружаю подобие заслона со стороны подхода. Не маскировку, а препятствие, которое с шумом упадёт, если кто-то полезет.
Делаю на автомате. Руки сами работают. Пока возился, «Взгляд» выдал едва заметное уведомление: [Навык «Выживание» улучшен до уровня 2.] Без опыта. Просто за действие. Прокачка идёт от практики. Неплохо.
Устраиваюсь поудобнее, прислонившись спиной к камню. Достаю мультитул. Раскрываю самое длинное лезвие — сантиметров десять. Осматриваю. Сталь. Остро заточено. Для резки тросов, вскрытия коробок. Не для боя. Но это всё, что есть.
Начинаю методично точить лезвие о плоский камень. Скребущий звук сливается с гулом леса. В голове строятся планы. Нужно найти еду. Не ягоды, а что-то белковое. Изучить местность вокруг, не уходя далеко. Найти укрытие получше. И понять, как работает мир. Почему деревья с металлом? Почему земля вибрирует? Что за «Бездна» на периметре которой я нахожусь?
Каждый вопрос — гвоздь в крышку гроба старого мира. Ответов нет. Есть только правила, написанные в интерфейсе. Моя задача — выучить их, как слепой учится ходить по комнате, тыкая палкой.
Лезвие засверкало. Убираю инструмент. Глаза слипаются. Истощение берёт своё. Уснуть не могу. Не здесь. Но могу позволить себе полчаса полудрёмы, сохраняя слух настороже.
Закрываю глаза. Гул леса превращается в монотонный фон. Думаю о дыме. О людях. О том, что они могут оказаться страшнее Сквернолюдов.
Даже эта мысль лучше полной неизвестности. Враг, которого можно понять, лучше тупой, безликой угрозы.
Отдыхаю. Учусь не спать, а прислушиваться к каждому шороху за пределами укрытия. Это мой первый, жалкий, но всё же шаг к тому, чтобы перестать быть добычей.
Или хотя бы стать добычей помедленнее.
Солнце — то самое, двойное и жёлтое — сместилось по лиловому небу. Дрожь в руках ушла, сменившись тягучей, свинцовой усталостью. Но стамина в «Взгляде» медленно поползла вверх: [8/19]. Мало, чтобы бежать. Но достаточно, чтобы охотиться.
Слово «охота» вызывает картинки из игр: прицел, выстрел, боеприпасы. У меня ничего этого нет. Только нож, голод и необходимость.