Риск дипломата. Часть первая. Кинжал в вализе

Страх и стыд внезапно вернулись и подступили к горлу, требуя свой оброк в десятикратном размере.

Макс усилием воли подавил паническую атаку. Вспомнил кинжал, который Царев «вложил ему в ножны» перед переговорами: «Я достаточно вооружен, чтобы справиться».

Оказавшись в кабинете, который, как и все вокруг, показался теперь слегка чужим и странным, он набрал Настин номер. Она схватила трубку еще до гудка:

– Что происходит? Ты в порядке?

– Настена, беда! Большая беда. Виктор Никитич убит…

Настя ахнула.

– В моей квартире.

Настя тихонько завыла, явно зажимая себе рот. Макс заботливо произнес:

– Заяц, и тебе, и мне надо срочно уезжать. К сожалению, сейчас нам лучше не видеться, попрощаемся по телефону.

– Ты в Москву полетишь? – с трудом взяла себя в руки девушка.

– Я скоро свяжусь с тобой. Ты соберись и поезжай в аэропорт, ни с кем не разговаривай, не отвечай на звонки. Поменяй билет и улетай.

– Хорошо, – она помедлила, – будь осторожен!

Макс положил трубку. Достал паспорта, дипломатический и обыкновенный, доллары и непривычные, только что введенные в оборот евро. Убрал документы со стола. С тоской подумал, что надо бы кому-то передать дела, а кроме Прыгальцова некому. Но к нему он теперь испытывал необъяснимую неприязнь.

Без стука вошел Сергиенко.

– Ну что? – спросил Максим с нелепой надеждой в голосе, как будто положение могло за это время исправиться.

– Хреново все. Собрался? Билет взял?

– Ага. – Если бы у Максима был хвост, он бы его поджал и уши забросил бы на шею, как Фрэнки.

– Из посольства никуда не выходи. Я сам тебя в аэропорт отвезу, сдам аэрофлотчику, в Москве тебя встретят. А пока подготовлю доклад о случившемся.

– Сдам? Встретят? Доклад? – Максиму сделалось тошно.

Сергиенко, не обращал на него внимания:

– Доложу, что в твоей квартире совершено убийство поверенного в делах. И не вдруг, а после трудных переговоров с американской делегацией под твоим руководством, а также, – Сергиенко сделал многозначительную паузу, – после разоблачительной пресс-конференции, на которой были показаны фотографии этого самого поверенного. Ну и еще кое-какие подробности, в частности, что ты первый в списке подозреваемых у австрийской полиции...

Максиму сделалось холодно, лист бумаги прилип к потной ладони.

Сергиенко продолжил нудеть:

– …попал ты, парень, прямо скажем, не совсем удачно.

Максиму захотелось съесть Сергиенко. Но неясно, за какое место его укусить, чтобы он не понял его неправильно.

Тем временем тот бубнил, не испытывая ни ужаса, ни неловкости:

– Я пока пойду поработаю. Выезд в 17.00.

Распушив усы, Сергиенко покинул кабинет.

Максим тоже вышел в коридор, прошелся до чайной комнаты. Особняк, вчера соблазнивший их с Настей молодецким блеском, сейчас показался утомленным старцем. «Переплясал мазурок на балу?» Самовар с баранками тоже выглядел скучающим.

«Никому до меня нет дела», – с некоторой обидой подумал Макс и вдруг развернулся и быстрым шагом вернулся в кабинет. Ловким движением схватил сумку и сбежал по розовой лестнице с колоннадой, навсегда оставшейся в его сердце. На ходу подмигнул знакомому курилке-дежурному. Короткое «я в город» прервало все расспросы. Преодолев в два прыжка посольский сад, выскочил через тяжелую резную калитку наружу.

«Значит, Сергиенко еще не объявил «план-перехват». Вот и молодец. Или это нарочно? Оставил одного и позволил уйти?» – на долгие размышления времени не оставалось.

Максим быстро перебежал улицу. Уши слегка приподнялись, хвост вильнул. Ему вдруг показалось, что он точно знает, что делать. Как будто когда-то был выработан план на такой случай, и теперь его изъяли из сейфа вместе с паспортами и деньгами. Макс ориентировался по нему, как по карте.

Добежал до трамвайной остановки, доехал до Ринга, свернул на Мариахильфештрассе, где сел в автобус. Вот и Гюртель, а вот и Вестбанхоф – Западный вокзал.

На задворках – давно облюбованный прокат машин. Хозяева-сербы по обыкновению приняли как родного. За неизменным кофе присели к крошечному столику у входа в пыльную конторку обсудить маршрут.

– Куда едешь на этот раз, друг? – поинтересовался хозяин автопроката Душан.

– Не знаю.

План-карта дальше ничего не показывала. Уши снова опали.

– О, не ожидал такого от тебя! Максим – эксперт по графикам и календарям. Все заранее, все вовремя, все по расписанию… – Душан хихикнул. – Может, это любовь? Женщина? Кстати, у тебя с ними тоже – все по инструкции? – Серб веселился от души.

– Брось. Мне сейчас не до шуток.

– О? Ну, значит, точно сбой в заранее утвержденной протокольной программе. Ладно. Скажи просто, какая самая крайняя точка твоей поездки. – Душан подошел к письменному столу оформить документы на автомобиль.

Максим задумался. Вообще-то ему хотелось бы сбежать туда, где его никто никогда не найдет. «Зачем я в прокате? На билет до Мадагаскара в один конец хватит. А там – видно будет».

– Тироль, – как будто со стороны услышал он собственный голос.

– Господи, Максим, опять Тироль? Ну что за скукотища! Возьми тачку и поезжай на край света – ну хоть раз в жизни.

Душан налил и поднес маленький стаканчик домашней ракии. Макс отрицательно качнул головой.

– Запиши в свой журнал – Неаполь.

– Ха! Вот это я понимаю! Это другое дело, наконец-то похоже на приключение! – Душан возликовал и опустошил стаканчик сам. – У меня же в Неаполе брат – Драган! Передашь ему ящик ракии, ну и машину можешь оставить, если обратно самолетом захочешь вернуться.

– Правда, что ли? А где его там найти?

– В порту. Прокат машин прямо в порту. Рядом с баром «Colin’s Place». Он сотрудничает с одним англичанином, бар и прокат – услуги на любой вкус.

– Гхмм, насколько совместимы такие услуги?

– Там можно и поспать, если совсем трудно ехать.

– Вот как.

– Я брату завидую: море, солнце, граппа. Не то что тут: холод, скука, шнапс. Эх, вот бы махнуть с тобой! Братишку обнять, погулять как следует… – Взор Душана затуманился.

– В другой раз так и сделаем. – Максим забрал документы. – Все же сначала в Тироль.

Душан подошел к нему, взял за плечи, пристально посмотрел в глаза. Макс отвел взгляд.

– Друже, скажи мне, у тебя беда? – Душан сочувственно похлопал Макса по спине. – Я сразу почувствовал, с первого взгляда.

Еще когда умерла мама, Макс заметил, что труднее всего сдерживать предательские слезы, если добрый человек выражает искреннее сочувствие. Он отвернулся. Душан с удвоенной силой хлопнул его на сей раз по плечу. Макс высморкался и пошел к машине – наивно голубому «Фиату Пунто». В зеркало увидел, как серб заботливо укладывает в багажник ящик семейного напитка.

– Как это у вас называется? Дипломатический груз?

– Ага, вализа, – сыронизировал Макс, высунувшись в окно. – А я, стало быть, теперь в некотором роде дипломатический курьер, – пробормотал он себе под нос, поворачиваясь к рулю.

Примечания