Зеркало без будущего

— Им отказали? — спросил Эллиан.

— Двоим. Третий указал собственное имя в разделе «основание для допуска» и теперь составляет новое обращение. Я принесла еду, потому что обед вы пропустили, и распоряжение лекарей, потому что Каэл выглядит так, будто собирается заявить о полном выздоровлении до ужина.

Каэл откинулся на спинку кресла.

— Я ничего не заявлял.

— У дверей лечебного крыла ты спросил, считается ли лук тяжёлым предметом, если стрелять правой рукой.

— Это был теоретический вопрос.

— Лекарь назвала его угрозой общественному порядку.

Сайла поставила корзину на стол, сдвинув один из листов Эллиана. Он машинально потянулся вернуть запись на прежнее место, но увидел заголовок и остановился. Сайла тоже заметила вопрос о сокрытой правде Элдриана, однако ничего не сказала. Вместо этого она развернула серебряную пластину. На ней светились три имени и короткое предписание: отдых, тёплая вода, отсутствие сложной магии до следующего утра.

— Нижние купальни? — прочитал Эллиан.

— Бринна решила, что вам полезно провести хотя бы час не в Галерее, архиве или комнате, где ты можешь самостоятельно построить ещё семь гипотез. Она даже заранее уточнила у лекаря насчёт Каэла. В тёплую воду ему можно, если повязка останется сухой и он не станет плавать.

Каэл нахмурился.

— Совсем?

Сайла посмотрела на него.

— Плавать нельзя, — добавила Сайла.

— А нырять?

— Вот поэтому тебе и запретили плавать.

— Каэл, — произнёс Эллиан, стараясь говорить спокойно, — сегодня ты не плаваешь.

— Я уже услышал.

— Я могу заморозить воду вокруг тебя.

Каэл перевёл взгляд на Эллиана.

— Ты бы не стал.

— Не проверяй строгость формулировки.

Сайла улыбнулась и протянула Эллиану пластину. Внизу, под предписанием, находился временный знак доступа в Нижнее крыло. Эллиан знал купальни слишком хорошо, чтобы нуждаться в указаниях. В первый год он ходил туда редко, предпочитая небольшие душевые при ученическом корпусе: так было быстрее и не требовало поддерживать разговоры после целого дня занятий. На втором году Сайла несколько раз вытаскивала его в тёплые бассейны после особенно тяжёлых прорицаний, а Тавериан однажды прямо запретил возвращаться в библиотеку, пока Эллиан не проведёт в источнике не меньше часа. Тогда требование показалось ему чрезмерным. Теперь он начал подозревать, что наставник просто искал способ на время отделить его от письменного стола.

— Ты идёшь с нами? — спросил Тарен у Сайлы.

— Не сегодня. Мне нужно переписать протокол до заседания. Кроме того, Риан уже вызвался показать дорогу.

Каэл насторожился.

— Мы знаем дорогу.

— Эллиан знает. Вы двое пока различаете корпуса по степени неодобрения на лицах служителей.

— У главной башни они смотрят строже, — сказал Тарен. — У библиотеки — печальнее.

— Видишь? Уже освоились.

Сайла направилась к двери, но остановилась, коснувшись косяка.

— Ещё одно. В купальнях запрещены прорицания, зеркальные чары и любые попытки определить, кто первым выйдет из холодного бассейна. Последнее правило появилось после Риана.

— Я не участвовал, — раздался голос из коридора. — Я только предложил объективный способ измерения.

Риан стоял у стены, скрестив руки. На нём не было ученической мантии — только простая тёмная рубашка, брюки и лёгкий плащ, застёгнутый у горла. Без академических знаков он выглядел моложе и менее высокомерно, хотя выражение лица быстро исправляло второе впечатление.

— Ты пришёл раньше, — заметила Сайла.

— Я предположил, что Торвис попытается отказаться ради записей.

Эллиан посмотрел на стол.

— Не собирался.

Риан перевёл взгляд на пять исписанных листов.

— Разумеется.

— Я могу одновременно отдыхать и думать.

— Именно поэтому тебя иногда заставляли отдыхать в местах, где бумага размокает.

Сайла прошла мимо него и тихо сказала:

— Проследи, чтобы никто не утонул.

— Почему ты смотришь на меня?

— Потому что Эллиан будет анализировать течение, Каэл — проверять глубину, а Тарен, вероятно, решит, что подземная вода пытается ему что-то сообщить.

Тарен слегка нахмурился.

— Сначала я бы выслушал.

Сайла остановилась и посмотрела на него так, словно всерьёз решала, следует ли немедленно отменить собственный уход.

— Именно этого я и боюсь.

Тарен едва заметно улыбнулся. Сайла покачала головой и направилась по коридору.

— Теперь я понимаю, почему Тавериан иногда просто молчит, — сказала она через плечо. — Это единственная защита от лишних сведений.

Нижнее крыло находилось на двух уступах ниже гостевого корпуса, в старейшей части Астрария, где здания не столько стояли на утёсе, сколько были вырублены внутри него. Дорога шла по крытому переходу, затем спускалась широкой лестницей, огибавшей скалу. Чем ниже они оказывались, тем теплее становился воздух. На стенах появлялись тёмные влажные пятна, серебряные прожилки уступали место молочно-белым кристаллам, а сквозь камень доносился глухой шум подземной воды. Окна исчезли. Вместо них в потолке горели круглые светильники, похожие на маленькие луны, и их мягкий свет отражался от пола так, будто лестница была покрыта тонким слоем инея.

Риан шёл впереди, время от времени здороваясь со встречными учениками и служителями. Здесь люди двигались медленнее, без книг и футляров, в простых домашних одеждах. Навстречу прошла пожилая архивистка с полотенцем на плече, за ней двое учеников спорили о том, можно ли считать сон после купальни частью исследовательского распорядка. Никто не обращал особого внимания на Каэла, Тарена или ветвистый знак на браслете. Эллиан впервые за два дня заметил, как напряжение в плечах Тарена немного ослабло.

— Почему «лунные»? — спросил Каэл, когда лестница вывела их к круглой двери из светлого камня. — Мы внутри утёса. Луны здесь нет.

— Есть световые колодцы, — ответил Эллиан. — Они проходят через верхние ярусы и собирают ночной свет. В ясные вечера он попадает в центральный бассейн.

— Вы провели лунный свет через половину горы ради купания?

Риан оглянулся.

— В Астрарии провели лунный свет через половину горы ради наблюдения за тем, как он меняет свойства воды. Купаться разрешили позднее, когда выяснилось, что ученики всё равно туда пробираются.

— То есть это опасный научный объект со скамейками?

— В общих чертах — да.

У двери находилась бронзовая табличка с правилами. Каэл остановился и прочитал их вслух:

— «Не использовать магию огня. Не охлаждать источники ниже допустимой температуры. Не перемещать каменные перегородки. Не вызывать духов воды. Не проверять подлинность отражений после десяти часов вечера», — он повернулся к Эллиану. — Последнее звучит особенно спокойно.

— Отражения в воде иногда задерживаются, — объяснил тот. — Обычно на несколько секунд.

— Ты мог упомянуть это раньше.

— Ты не спрашивал о купальнях.

— За десять недель дома ты успел рассказать о семи видах прорицательных зеркал, трёх способах неправильно запечатать хронику и преподавателе, который предсказал собственное опоздание. Горячие источники почему-то не вошли в твой перечень.

— Моя выборка не была полным описанием Астрария.

— Теперь я вижу главный недостаток твоего отбора сведений.

Тарен приблизился к табличке и прочитал мелкую приписку внизу:

— «Не спрашивать смотрителя, какое происшествие стало причиной каждого правила».

— Он устал отвечать, — сказал Риан.

— Ты знаешь причины?

— Большинство.

— И расскажешь?

Риан открыл дверь.

— Только те, в которых не участвовал.

За дверью располагался широкий предбанник с каменными скамьями, шкафчиками и тремя арочными проходами. Воздух пах мылом, нагретым минералом и свежей мятой. У стойки сидел смотритель — плотный мужчина с седой бородой, читавший свиток через очки с одним треснувшим стеклом. Он поднял голову, проверил серебряную пластину Эллиана и отдельно осмотрел повязку Каэла.

— Лекарское разрешение?

Каэл протянул тонкую дощечку. Смотритель прочитал её и указал пальцем на последнюю строку.

— Только тёплый бассейн. Без холодной воды, ныряния и плавания. Повязку не снимать. Если знаки потемнеют — выйти сразу.

— А если потемнеют совсем немного?

Мужчина посмотрел поверх очков.

— Тогда выйдешь совсем немного раньше, чем я тебя вытащу.

Риан тихо кашлянул, скрывая смех. Каэл убрал дощечку.

— Формулировка достаточно точная.

— Я работаю с учениками сорок лет.

— Я не ученик.

— Вопросам соблюдения правил разницы нет.

Шкафчики не имели замков. Вместо них на дверцах находились простые знаки имени, которые исчезали после возвращения одежды владельцу. Полотенца выдавали у входа: длинные, светло-серые, достаточно широкие, чтобы обернуть вокруг бёдер или плеч.

К совместным купальням в Астрарии относились просто. Ученики, преподаватели, служащие и гости пользовались одними источниками, выбирая бассейны по свободному времени, а не по полу или положению. К наготе здесь быстро привыкали и обычно обращали на неё не больше внимания, чем на чужую одежду.

Когда Каэл начал снимать рубашку, Эллиан прежде всего заметил повязку и старые шрамы вокруг неё.

Он видел Каэла без рубашки прежде — на берегу Сарвена, после тренировок, во время перевязок и слишком многих летних дней, когда трое друзей сбрасывали одежду на берегу и наперегонки лезли в Сарвен. Но теперь Эллиан впервые за долгое время смог рассмотреть, насколько тот изменился. Каэл стал шире в плечах, сильнее и тяжелее, чем мальчишка, которого он помнил до отъезда. Мышцы двигались под загорелой кожей естественно, как следствие дороги, лука и постоянной работы. Через правый бок проходил тонкий белый шрам, ниже рёбер виднелся второй, неровный и более старый. На предплечьях оставались следы когтей, порезов и ожогов от тетивы. Некоторые Эллиан знал. Другие видел впервые. Их оказалось слишком много для человека, который обычно сообщал о ранениях словами «ничего серьёзного».

Каэл заметил его взгляд и посмотрел на себя, словно пытался определить, какой именно шрам привлёк внимание.

— Собираешься провести полный осмотр? — спросил он, проведя пальцем возле белой линии на боку.

— Пытаюсь понять, сколько ещё подобных вещей ты счёл недостаточно важными, чтобы упомянуть.

— Тогда это всё-таки расследование.

Когда рубашку снял Эллиан, Каэл окинул его взглядом и удивлённо поднял брови. За два года в Астрарии тот вытянулся и окреп, привык к ежедневным лестницам, тренировкам с посохом и фехтованию, которое Тавериан считал полезным для мага, слишком склонного оставаться неподвижным во время расчётов.

— Ты всё это время тренировался? — спросил Каэл с искренним удивлением.

— В Астрарии есть обязательная физическая подготовка.

Риан рассмеялся.

— Эллиан даже посещал её добровольно. Иногда.

— Дважды в неделю, — возразил тот.

— После того как Тавериан пригрозил перенести семинары в фехтовальный зал.

— Угроза была педагогически сомнительной.

— Но эффективной.

Тарен снял рубашку последним. Рядом с Каэлом он казался почти тонким, однако впечатление исчезало, стоило ему поднять руки и собрать волосы. Под светлой кожей проступали крепкие мышцы плеч и спины; годы работы с посохом, землёй и тяжёлыми корзинами трав оставили след, не похожий ни на академическую выучку Эллиана, ни на силу Каэла.

Риан удивлённо поднял брови.

— Вы в Риверфолле вообще умеете выбирать занятия, не требующие таскать что-нибудь тяжёлое?

— Эллиан выбирает книги, — сказал Тарен.

— Они тоже тяжёлые, — отозвался Каэл.

— Поэтому он берёт несколько.

Главный зал купален был вырублен в огромной естественной полости. Каменные своды терялись в мягком сиянии световых колодцев, а между белыми колоннами лежали пять бассейнов разной глубины. Центральный имел форму полумесяца. Вода в нём светилась изнутри бледно-голубым, отражая круглые отверстия в потолке. По краям располагались тёплые источники, небольшой прохладный бассейн и длинная дорожка для плавания. Из стены стекал тонкий водопад; пар поднимался над ним и собирался под потолком серебристым облаком.

В купальнях находилось около десятка человек. Несколько совершеннолетних учеников сидели у дальнего борта, преподавательница с короткими волосами читала записку, не обращая внимания на влажные края бумаги, двое служителей разговаривали возле водопада. Никто не посмотрел на вошедших.

Каэл снял полотенце и вошёл в тёплый бассейн, осторожно удерживая перевязанное плечо над водой. Эллиан последовал за ним и сел напротив, погрузившись почти до груди. После прохладных коридоров вода казалась слишком горячей, но напряжение в мышцах постепенно отступало.

Каэл устроился у борта и попытался положить обе руки на камень, однако сразу поморщился и вернул раненую ближе к груди.

— Болит? — спросил Эллиан.

— Только когда двигаю.

— Тогда не двигай.

— Поразительная лечебная методика.

— Могу записать, чтобы ты не забыл.

— Лучше не надо. Здесь и без того слишком много людей ведут записи о моём поведении.

Риан и двое старших учеников заняли соседнюю часть бассейна. Разговор быстро перешёл к утреннему происшествию, но Риан пресёк вопросы о зеркалах, заявив, что купальни — единственное место Астрария, где человек имеет право не обсуждать собственное будущее. Каэл немедленно спросил, распространяется ли право на чужое прошлое, и через несколько минут уже рассказывал, как Эллиан в тринадцать лет пытался доказать, что умеет нырять дольше всех, а затем зацепился плащом за корень.

— На мне не было плаща, — возразил Эллиан.

— Был.

— Мы купались в реке.

— Именно поэтому это выглядело особенно странно.

Тарен опёрся локтями о край бассейна.

— Это был мой плащ. Эллиан держал его, пока я заходил в воду.

Каэл задумался.

— Смысл истории сохраняется.

— Смысл истории состоит в том, что ты столкнул меня с берега.

— Я помог тебе начать испытание.

Риан посмотрел на Эллиана.

— Ты умеешь плавать?

— Достаточно хорошо.

— Он однажды переплыл Сарвен у старых порогов, — сказал Каэл, и в голосе прозвучала гордость, которую он не попытался скрыть. — Правда, потом три дня кашлял и утверждал, что холодная вода не имеет отношения к случившемуся.

— Я не утверждал этого.

— Ты составил список других причин.

— Корреляция не доказывает…

— Вот. Именно так и утверждал.

Риан перевёл взгляд с Эллиана на длинную плавательную дорожку.

— Когда плечо Каэла заживёт, устроим заплыв, — предложил Риан.

— Договорились.

— До полного выздоровления.

— Три дня.

Тарен вздохнул.

— Лекарю не стоило называть точный срок.

Каэл усмехнулся.

— Поздно.

Разговор стал легче. Один из старших учеников предложил проверить, кто дольше удержит на ладони плавающий камень без магии; другой проиграл Тарену, обнаружив, что тот умеет сохранять руку неподвижной почти бесконечно. Риан попытался объяснить поражение неправильной формой камня. Каэл заявил, что академическое образование даёт удивительное количество способов не признавать очевидное. Эллиан слушал, иногда отвечал и впервые с момента входа в Галерею перестал выстраивать версии произошедшего.

— Кстати, раз уж выяснилось, что Торвис умеет плавать, — сказал Риан, кивнув на длинный бассейн, — предлагаю всё же проверить это опытным путём.

— Нет, — одновременно ответили Эллиан и Каэл.

Риан посмотрел на следопыта.

— Ты то чего против?

— Потому что я уже знаю результат.

— Ты не видел, как он плавал последние два года.

Каэл опёрся здоровой рукой о край бассейна и слегка прищурился.

— А ты видел?

— Нет. Именно поэтому предлагаю проверку.

— Удивительно, как в Астрарии любопытство всегда пытается выдать себя за научную необходимость, — заметил Тарен.

Риан проигнорировал его и повернулся к Эллиану.

— Один заплыв до дальней стены. Без магии. Проигравший признаёт, что неверно оценил способности другого.

— Ты уже неверно их оценил, — сказал Эллиан. — Следовательно, испытание не требуется.

— Это утверждение требует доказательства.

Каэл тихо рассмеялся.

— Иди. Иначе он будет объяснять это до ужина.

Эллиан посмотрел на него.

— Минуту назад ты сказал «нет».

— Я пересмотрел решение после появления новых обстоятельств.

— Каких?

— Хочу увидеть лицо Риана, когда он проиграет.

В голосе Каэла звучала привычная насмешка, но на этот раз он не пытался остановить Эллиана или напомнить ему об осторожности. Наоборот, явно ждал, что тот сейчас утрёт Риану нос. Эллиан поймал себя на том, что ему это нравится. Наконец Каэл начал учиться не бросаться защищать его от каждой возможной неприятности.

Они перешли к плавательной дорожке. Вода там была прохладнее, чем в основном бассейне, и доходила Эллиану до груди. Риан встал рядом, собрал волосы и попросил одного из старших учеников дать знак. Каэл устроился у борта, держа раненое плечо над водой. Тарен сел рядом и предупредил, что не станет разнимать спор, если проигравший внезапно обнаружит ошибку в правилах.

— До дальней стены и обратно, — сказал Риан. — Касание камня обязательно.

— Никаких чар, — добавил старший ученик.

— Это подразумевалось.

Сигнал прозвучал неожиданно. Риан бросился вперёд сильным, быстрым гребком, подняв за собой широкую волну. Эллиан ушёл под воду почти без всплеска. Первые секунды он слышал только гул источников и собственное дыхание. Тело вспомнило движение раньше мысли: вытянуться, оттолкнуть воду, не тратить силу на лишний подъём головы. В детстве Каэл учил его не бороться с течением Сарвена, а искать в нём опору. В Астрарии к этому добавились упражнения на дыхание и равновесие, полезные для заклинаний, требующих долгой концентрации.

У дальней стены Риан оказался чуть впереди. Он коснулся камня и развернулся, но слишком широко. Эллиан оттолкнулся ногами, прошёл под его волной и вышел на поверхность уже на полкорпуса ближе к финишу. Последние гребки обожгли мышцы плеч. Он коснулся края и поднял голову.

Каэл смотрел на него с такой открытой радостью, будто победил сам.

— Я говорил, — объявил он, прежде чем Риан достиг стены. — В твоем лице сейчас недостаточно раскаяния, но начало хорошее.

Риан ухватился за край и выдохнул.

— Он использовал подводный разворот.

— Ты тоже мог.

— Я не знал, что он умеет.

— В этом и состояла твоя ошибка.

Эллиан выбрался на широкий каменный бортик. Вода стекала по спине и рукам, дыхание оставалось частым, но ровным. Он провёл ладонью по волосам и посмотрел на Каэла.

— Ты выглядишь слишком довольным для человека, который даже не участвовал.

— Зато я два года утверждал, что ты умеешь плавать лучше, чем показываешь.

— Кому утверждал?

Каэл на мгновение задумался.

— В основном тебе в письмах.

Риан продолжал спорить о технике разворота, а старшие ученики предлагали повторить заплыв. Тарен выслушал первые три объяснения поражения и поднял плавающий камень.

— Теперь проверим другое утверждение. Кто из вас способен удерживать его на ладони, пока Риан перечисляет причины своего проигрыша?

— Это будет слишком долго, — сказал один из них.

— Именно поэтому испытание будет показательным.

Риан возмутился, Каэл засмеялся, и через несколько секунд все снова говорили одновременно.

Потом Каэл поднялся, чтобы пересесть ближе к прохладному краю. На мокрой коже старые шрамы стали заметнее, и Эллиан снова увидел неровную линию под рёбрами.

— Этот откуда? — спросил он.

Каэл посмотрел вниз.

— Кабан.

— Когда?

— Прошлой осенью.

— Ты рассказывал, что охота прошла спокойно.

— В целом.

— Тебя распорол кабан.

— Не распорол. Зацепил.

— Каэл.

В его голосе было достаточно, чтобы разговоры рядом стихли. Каэл сел обратно и провёл здоровой рукой по мокрым волосам.

— Я вернулся домой сам. Рану зашили. Через неделю я снова ходил в лес.

— Именно это и беспокоит.

— Что я вернулся?

— Что ты считаешь возвращение доказательством отсутствия опасности.

— Я не скрывал это специально, — сказал Каэл тише. — Ты был далеко. К тому времени, когда мы увиделись, шрам уже перестал болеть.

— Это не делает его неважным.

— Знаю. В следующий раз скажу.

— До того, как всё заживёт.

Каэл поморщился, словно именно это условие показалось ему чрезмерным.

— Постараюсь.

— Это не обещание.

— Другого пока не будет.

Тарен внезапно спросил Риана, действительно ли тот однажды перевёл часы на башне ради продления доступа в библиотеку. Риан немедленно начал объяснять, что механизм был переведён не им лично и вообще речь шла об исследовании зависимости расписания от условного времени. Остальные ученики перебили его возмущёнными подробностями, и разговор постепенно вернулся к обычному шуму.

Они провели в воде почти час. Пар становился гуще, свет в потолочных колодцах медленно бледнел, готовясь принять настоящее сияние луны. Несколько посетителей ушли, другие перешли в прохладный бассейн. Каэл, выполняя лекарский запрет с оскорблённой точностью, ни разу не поплыл, зато дважды доказал, что может перемещаться по мелкой части, не погружая повязку. Эллиан решил считать это допустимым компромиссом.

Аномалия началась без звука.

Сначала исчезло течение у водопада. Струя продолжала падать со стены, но поверхность под ней больше не расходилась кругами. Капли входили в воду бесследно, словно проходили сквозь тонкое стекло. Затем остановились волны вокруг людей. Риан поднял руку, и вода стекла с пальцев, не оставив ни одной ряби. По залу прошёл шёпот. Кто-то у дальнего бассейна рассмеялся, решив, что это часть старого механизма, но смех оборвался, когда неподвижность распространилась на все пять источников.

Эллиан посмотрел вниз.

Вода под ним стала зеркалом. Его отражение лежало на тёмной глубине совершенно чётко: мокрые волосы, напряжённое лицо, серебряный свет над плечом. Каэл отражался рядом. Тарен — нет. Вместо его лица под поверхностью медленно проступали тонкие ветви.

— Не двигайтесь, — сказал Эллиан.

— Это уже становится любимым правилом академии, — отозвался Каэл, но голос его был тихим.

Все отражения в бассейне одновременно повернули головы.

Настоящие люди остались неподвижны. Отражённый Эллиан посмотрел вправо. Отражённый Каэл сделал то же самое. Риан, старшие ученики, преподавательница у дальнего борта — десятки зеркальных лиц обратились к одной точке в северной стене. Серебряные ветви на месте Тарена согнулись туда же.

В стене не было двери. Только гладкий лунный гранит и узкая полоса белых кристаллов.

Тарен медленно вдохнул.

— Там что-то есть.

— Что? — спросил Каэл, уже поднимаясь.

— Не знаю. Но вода его помнит.

Отражённый Каэл внизу не поднялся вместе с ним. Он остался сидеть и продолжал смотреть на стену.

Затем улыбнулся.