99,5

Глава 1

Пролог

Алексей вынырнул с хриплым вдохом.

Грудную клетку распирало изнутри – сердце колотилось так, что звенело в ушах. Восторг! Десять метров чистой невесомости! Но радость моментально смыло липким предчувствием: что-то было не так.

Тишина. Слишком глубокая для их шумной компании.

Он выкрикнул имена друзей — сперва громко, уверенно, а после еще раз, уже тише, прислушиваясь к тому, как голос вязнет в пустоте. Ответом было лишь ленивое эхо, качнувшееся меж скал, да мерный плеск воды.

К берегу Алексей греб размашисто, срывая дыхание. Однако галечная коса встретила его звенящей пустотой. Ни лодки, ни рюкзаков, ни брошенной в спешке одежды. Даже на влажной, податливой гальке не осталось ни единой вмятины, ни следа от подошв — будто и не высаживались они здесь вовсе.

Он замер по колено в воде, озираясь. Этого не могло случиться. Только что они были здесь. Он нырнул на несколько секунд! За это время никто не мог уйти так далеко, чтобы исчезнуть бесследно. Именно из-за этой невозможности страх пришел не сразу, подменяясь тяжелым оцепенением.

Почти не чувствуя ног, Алексей взобрался по каменным ступеням обратно на уступ, с которого сиганул вниз пару минут назад. Пусто. Он подошел к самому краю площадки и посмотрел на противоположный берег.

Лагерь тоже исчез.

Глава 1.

Днём ранее.

Телефон надрывался, отрывая Алексея от раздумий над распотрошенным рюкзаком. Впрочем, он даже не вздрогнул — проснулся-то давно, но всё никак не мог отделаться от ломоты в теле после ночи на жестком матрасе. Во рту застрял горький привкус выпитого натощак кофе. На экране высветилось знакомое: «Михаил». Верный своей привычке подстраховывать всех и вся, Мишка снова лез в будильники, хотя нужды в этом не было никакой.

— Рота, подъё-о-ом! — Голос друга ворвался в динамик с такой мощью, что, казалось, мог поднять и мертвого, не то что заспанного студента.

Алексей усмехнулся, прижимая трубку плечом к уху и продолжая методично перекладывать снаряжение.

— Да встал я, встал. И почти собрался. — Он не сдержал короткого смешка. — Привет!

— Здоро́во! — В голосе Михаила прорезалось искреннее удивление. — Ну, и ладно, и супер! Я тоже на низком старте. — После секундной заминки добавил: — Дэну не звони, я уже его набрал. Через полчаса у тебя будет.

Лёха мазнул взглядом по циферблату. Старый добрый «Восток-Амфибия», отцовское наследство, привычно холодил запястье. Семь пятнадцать. За окном уже закипал город: доносился тягучий гул машин, взвизгивали тормоза на остановке.

— Хорошо. Минут десять мне еще надо, — бросил он, застегивая тугую молнию бокового кармана.

— Слушай, — вдруг вклинился Михаил, — ты лодку-то возьмёшь? Я спиннинг прихватил, порыбачим по-человечески.

Алексей только глаза закатил. Майкл и его вечные грезы о небывалых уловах там, где рыбы отродясь не водилось.

— Нет там ничего, Миш! Ты как в первый раз, ей-богу.

— Да видел я в прошлом году! — В голосе друга прорезались знакомые нотки: сейчас либо выдаст чистую правду, либо виртуозно соврет. — Там такое плескалось, что я чуть с берега не свалился. Рассмотреть только не успел. Вот и проверим.

— Фантазер ты, Майкл. — Алексей покачал головой, хоть собеседник и не видел. — Но лодка всё же не помешает. Поныряем хотя бы. Значит, к деду заедем, она у него.

На том конце повисла пауза, сменившаяся притворно-страдальческим вздохом.

— Ну всё, считай, сегодня до озера не доберемся. От Сергеича так просто не вырвешься! — Михаил выдержал драматическую паузу. — Я-то не против, но день жалко.

Лёха вдруг посерьезнел. Перед глазами встал образ деда — когда-то могучего мужика с громовым хохотом и кулаками с пивную кружку. За последний год он будто усох, сжался, как старая древесина на солнцепеке. Раньше от него всегда тянуло махоркой и чепрачной кожей, а теперь этот родной запах перебивала какая-то аптечная горечь, пыль и застой.

— Не, дед за этот год сильно сдал. — Голос Алексея невольно притух. — Болеет. Пить бросил совсем, так что долго не задержимся.

— Ладно. — Тон Михаила мгновенно стал деловым. — Жди, минут через двадцать буду.

Алексей сбросил вызов. Семь двадцать. Если всё пойдет без накладок, к восьми должны тронуться. Полтора часа до озера, плюс у деда час — минимум. Накинув сверху запас на «непредвиденное», он прикинул: к одиннадцати будем на месте.

Спустя четверть часа он выходил из подъезда, придавленный тяжелым рюкзаком. Утренний воздух встретил его привычным городским коктейлем: выхлопные газы, пыль и едва уловимый аромат цветущей где-то за углом черемухи. «Нива» Дениса уже приткнулась у тротуара. Хозяин машины деловито, перекладывал хлам в багажнике.

— Доброе утро, турист! — Хохотнул Денис, перехватывая у него сумку с провизией. — Глядите-ка, в кои-то веки не проспал.

— Сам в шоке. — Алексей хмыкнул, сбрасывая лямки. Пожал другу руку, огляделся. — А Майкл где?

— Звонил пять минут назад. Велел у общаги его подобрать — набрал каких-то коробок, сам не допрет.

Дениса Алексей знал с пеленок, как и Мишку. Втроем они дружили еще класса с третьего. Денис и Алексей вместе и в местный «Политех» пошли, хоть и на разные факультеты: Дэн ушел в айтишники, Алексей — на автоматику, а вот Мишка всех огорошил, подавшись в «Медицинский». Вот уже четвертый курс к концу, интересы вроде разные, заботы вечные, а всё равно — держатся друг за друга.

— Тогда по коням. Заскочим еще к деду лодку перехватить. Майкл опять рыбалкой бредит, — Алексей забросил рюкзак в тесное нутро багажника и привычно нырнул на переднее сиденье.

Обивка, сохранившая ночную прохладу, пахла сигаретным дымом и бензином — вечный аромат «Нивы» Дениса.

— О, к Сергеичу! — Оживился Дэн, заставляя мотор чихнуть и наконец затарахтеть. — Давненько я его не видел. Как он там? Живой?

— Сдаёт дед. — Отрезал Алексей.

Денис только понимающе кивнул и примолк. Тему эту Алексей развивать не любил. Иван Сергеевич оставался его последним якорем. Человеком, который буквально за шкирку вытащил его из черной пустоты после гибели родителей. Сначала мать — инфаркт, следом отец — нелепица, пьяная драка в подворотне, когда тот возвращался с вечерней смены. В двенадцать лет мир Алексея рассыпался в труху, если бы не дед, неизвестно, куда бы кривая вывела. Лишь четыре года назад, когда внук закрепился в институте, Сергеич со спокойной совестью отчалил в свою деревню.

Михаил торчал у крыльца общаги — необъятный рюкзак за спиной, у ног две подозрительно тяжелые коробки. Он приплясывал на месте, то и дело зыркая на часы, будто взглядом мог подогнать стрелки.

— Ну, наконец-то! Припозднилась кавалерия! — Гаркнул он, завидев знакомую морду «Нивы». — Здорово, мужики!

Пока грузились, выяснилось содержимое коробок: две дюжины банок пива, стратегический запас колбасы и — внезапно — увесистый медицинский справочник. «На случай травм, вывихов и нападения ядовитых гадов», — важно пояснил будущий эскулап.

— Маршрут такой, — Денис вырулил на трассу, и под колесами ровно загудел асфальт, — дуем до Таёжного, там сворачиваем к Сергеичу, а после — грунтовкой прямо до воды.

Алексей приоткрыл окно. В салон ворвался тугой поток воздуха — жаркого, пыльного, пропитанного запахом разогретого гудрона и лугового разнотравья. Город неохотно отпускал их: бетонные коробки постепенно сменялись редкими перелесками, пока вовсе не растворились в зелени полей. Михаил тишину не переваривал. Его несло: новая симпатичная преподавательница, но совершенно, по его словам, невыносимая, практика в хирургии и какая-то студентка с «фармы», покорившая его сердце на последней вечеринке.

Спустя час дорога начала петлять, ныряя между сопками, поросшими суровой тайгой. Тень от исполинских деревьев легла на капот. Тут и там из зеленого месива выпирали скалы — серые, замшелые, испещренные темными жилами. Стало прохладнее, потянуло смолой и влагой. В низинах нет-нет да и блеснет ручей, с шумом пробивающий себе путь.

— Эх, красотища! — Выдохнул Михаил, высунувшись в окно чуть ли не по пояс. Ветер тут же превратил его прическу в воронье гнездо. — К черту эту вашу цивилизацию! Вот здесь жизнь!

— Ты это каждый раз орешь, — хмыкнул Денис, перехватывая руль на крутом вираже, — а к вечеру первый начнешь ныть, что сеть не ловит.

— Эй, в прошлый раз это ты паниковал из-за негрузящегося ролика! — Огрызнулся Михаил, втягиваясь обратно.

— А помните, как Дэн солнечную панель припёр, чтобы ноут заряжать? — Рассмеялся Алексей. — И в тот же вечер ее в озере утопил?

Дружный хохот заполнил кабину. «Нива» тем временем миновала Таёжный и, съехав с асфальта, двинула по грунтовке, углубляясь в чащу. Вскоре показалась Черемшанка.

Деревня — полтора десятка крепких срубов, почерневших от времени и ветров, — жалась к единственной улице. Дом Ивана Сергеевича стоял на отшибе, на пригорке, словно присматривая за остальными. Денис припарковался у самой калитки. Друзья высыпали наружу, с наслаждением разминая затекшие ноги. Тишина тут была густая, нарушаемая лишь далеким лаем да ленивым кудахтаньем. Пахло навозом, парным молоком и всё той же черемухой.

— Сергеич! Принимай десант! — Заорал Михаил, толкая скрипучую зеленую калитку.

Прошло несколько секунд, прежде чем дверь дома неохотно отворилась. На крыльцо вышел хозяин. Невысокий, подсушенный временем, с короткой седой бородкой и лицом, похожим на кору старого дуба. Но глаза всё те же, с той самой искрой, в которой мешались мудрость и лукавство.

— А-а, молодежь нагрянула. — Голос у деда был хриплый. — Проходите в избу, чего у ворот столбом стоять!

Алексей шагнул навстречу и крепко прижал к себе старика. Тот показался ему совсем хрупким, костлявым. От рубахи деда пахло аптекой, табаком и застарелой пылью. Денис и Мишка по очереди пожали его руку — шершавую, словно наждак.

— Как оно, Иван Сергеевич? — Денис глянул на него с непритворным беспокойством.

— Да как... Скрипим помаленьку. — Отмахнулся старик. — Медведка еще не съела, значит живой. А вы-то что? Сессию закрыли, стало быть?

— Решили вот на выходные выбраться. — Кивнул Алексей. — И лодку твою экспроприировать, если позволишь. Майкл вон вознамерился всех карасей в округе извести.

Дед хитро прищурился, пряча усмешку в бороду.

— Карасей, говоришь? В нашем-то озере? — Он покачал головой. — Ну-ну. Заходите в дом, я как раз чайник поставил.

Внутри пахло свежим хлебом и сушеными травами. В углу тикали старинные ходики. Пока чайник гудел на плите, дед выставил на стол банку с янтарным медом и нарезал пышный, еще теплый каравай.

— Свой, вчерашний! — Не без гордости бросил он. — А я вас ждал. Чуяло сердце, что Лёшка на этих выходных объявится.

За чаем беседа потекла неспешно, по-деревенски. Сергеич дотошно расспрашивал про стипендии да зачеты. Мишку завалил вопросами о хворях. Денис интересовался у Сергеича судьбой подаренного год назад ноутбука, хотя по глазам было видно — техника эта для него, как китайская грамота. Сам же дед рассказывал о местном: как речка по весне взбесилась, да о медведе, что повадился на окраине круги нарезать.

— Надолго вы собрались-то? — Спросил Сергеич, подливая в чашки густой, пахнущий лесом настой.

— На выходные только. — Отозвался Алексей. — В понедельник Дэну на практику уже, особо не разгуляешься.

Старик покосился в окно, на затянутое мутной дымкой небо, будто выискивал в тучах ответ.

— Погода нынче капризная, того и гляди дождем накроет. К вечеру-то уж точно разгуляется... — Он помолчал, словно взвешивая, стоит ли продолжать, но всё же добавил, понизив голос. — И вот что, ребята... На восточном берегу лагерем не вставайте.

— Это еще почему? — встрепенулся Михаил, отложив недоеденную горбушку.

— Грибники наши там давеча странное видели. — Дед почти перешел на шепот. — Огни, говорят, над самой водой по ночам пляшут. И звуки... Не то стонет кто, не то дерево о дерево трется, да так противно, аж зубы сводит.

— Дедушка! — Алексей не выдержал и рассмеялся. — Ну опять ты за свои байки! Какие огни над водой в двадцать первом веке?

Иван Сергеевич нахмурился, но спорить не стал — лишь плечами передернул.

— Как знаете. Дело ваше. Каралыколь по-нашему — Черное озеро. А на старых картах оно и вовсе Пустым звалось. Казаки его так окрестили, что сюда пришли встарь. Оба названия нехорошие, неспроста это.

— Дед, ну хватит страху нагонять. — Улыбнулся Алексей, пытаясь стряхнуть это липкое оцепенение. — Рыбы в нем нет – вот и «Пустое». Вода в Каралыколе прозрачная, до самого дна всё видно, оттого и кажется черной. Вот и вся загадка.

Иван Сергеевич усмехнулся — коротко, сухо — и только головой покачал. Во взгляде его читалось явное сомнение, но развивать тему он не стал.

После чая дед повел их к сараю. Там, в густом полумраке, пахнущем прелым сеном и старым машинным маслом, в углу дремала лодка — крепкая резиновая «Омега» в запыленном чехле.

— Весла там, в углу. — Указал старик. — Насос проверьте, вроде исправный был. И вот...

Он ушел в глубину стеллажей и вернулся, сжимая в ладони что-то металлическое.

— Компас. Старый, еще тех времен, но верный. Не подведёт, и батарейка в нем не сядет, как в ваших этих игрушках. — Он протянул вещицу внуку. — Береги его. И сам... себя береги.

Его пальцы на мгновение сжали руку Алексея с неожиданной, почти болезненной силой.

Глаза старика, всегда смотревшие на него с любовью и долей иронии, сейчас были полны какой-то затаенной, тревожной мути. Но миг — и наваждение исчезло. Иван Сергеевич уже снова улыбался, ободряюще хлопая внука по плечу.

— Ну, с Богом! И смотрите там, мудрецы ученые, не попортите природную гармонию.

Покидав снасти и лодку в багажник, друзья распрощались, пообещав заскочить на обратном пути. Уже трогаясь, Алексей заметил в зеркало заднего вида, как дед украдкой перекрестил их вслед, отведя взгляд — словно стесняясь этой своей слабости.

Дорога за Черемшанкой превратилась в полосу препятствий. «Нива» кряхтела, подпрыгивая на корнях и ныряя в выбоины. Денис цеплялся за руль — удары по подвеске гулко отдавались в салоне. Тайга смыкалась плотной, почти черной стеной там, где не пробивалось солнце. Воздух стал густым, напитанным хвоей, грибной прелью и сырой землей.

— А вдруг дед прав насчет восточного берега? — Подал голос Денис, не отрывая взгляда от дороги. — Мало ли что там...

— Да брось ты! — Фыркнул Михаил. — Обычный деревенский фольклор. Отражения в тумане, крики совы — вот тебе и огни со стонами. Я тебе как медик говорю: у стариков в сумерках часто гиповизия случается, зрение подводит, а мозг уже сам дорисовывает чертовщину.

— А я бы всё-таки прислушался. — Задумчиво обронил Алексей, вертя в руках дедов компас. Металл был приятно холодным, а стрелка под стеклом замерла, будто пригвожденная. — Дед попусту болтать не станет. Раз предупредил — значит, что-то почуял.

Вскоре они выкатились на крутой склон. Отсюда озеро открывалось как на ладони — огромная, темная чаша воды в оправе из скал и вековых кедров. Солнце, на мгновение прорезав тучи, скользнуло по поверхности золотом, превращая черную гладь в расплавленный металл.

— Ну, приехали. — Выдохнул Алексей.

На часах было ровно одиннадцать.

Берег встретил их тишиной и прохладой. Тени сосен падали на воду причудливыми, изломанными пальцами. Стоило Денису заглушить мотор, как мир на мгновение замер, а затем взорвался тысячью лесных звуков: птичьим пересвистом, шорохом хвои и заполошным стрекотом кузнечиков.

— Ну что, господа, выгружаемся? — Михаил первым выпрыгнул из машины, с хрустом потягиваясь. — Эх, благодать! Дыши — не хочу!

Место выбрали на западной стороне — небольшая, прикрытая скалистым выступом поляна. Земля здесь была сухая, устланная пружинящим ковром из иголок. Отсюда и озеро просматривалось отлично, и тот самый «загадочный» восточный берег был виден как на ладони.

— Тут и встанем. — Алексей сбросил рюкзак. — Вода под боком, дрова есть, место сухое. Идеально.

Лагерь обустраивали споро, по-мужски, сказывались годы совместных вылазок. Пока Денис воевал с палаткой, растягивая тамбур, Михаил отправился за сушняком, попутно читая лекцию о местном гербарии:

— А вот это, Лёха, пижма. Знаешь, какая вещь? От паразитов — первое средство, а если еще... — Он сунул другу под нос пучок желтых соцветий с резким, горьким запахом.

— Майкл, избавь меня от подробностей, я на прием не записывался, — отмахнулся Алексей, натягивая тент. — Ты лучше дров нормальных тащи, а то на твоих цветочках мы обед до вечера ждать будем.

К полудню поляна преобразилась. Костер уже потрескивал, над ним закипал котелок. Запах дыма вытеснил из головы дедовы страшилки.

— Что сегодня в меню, шеф? — Поинтересовался Денис, подбрасывая в огонь сушняк.

— Суп из концентратов с тушёнкой. — Алексей прищурился, изучая мелкий шрифт на пакете. — Надо же, обещают не просто съедобный, а чуть ли не деликатес.

Михаил усмехнулся:

— На природе и подошва — деликатес.

Он уже вовсю хозяйничал на импровизированном столе — плоском валуне, — раскладывая хлеб, нарезая колбасу с сыром и с глухим шипением вскрывая пиво.

— Предлагаю для начала припасть к проверенной классике.

Обед прошел за ленивыми шутками. Суп оказался съедобным, но основную атаку желудки предприняли на бутерброды.

— Итак, джентльмены, у нас в запасе полдня. — Михаил откинулся на рюкзак, поудобнее устраивая спину. — Программа-минимум: искупаться, обкатать лодку, а к вечеру, глядишь, и рыбку половим? — Он азартно потер ладони.

— Переварить бы сначала. — Денис похлопал себя по животу. — А там я только «за».

Алексей поднялся, вглядываясь в озеро. Водная гладь, расшитая солнечными искрами, так и манила прохладой.

— А я, пожалуй, окунусь. Жара!

Сбросив одежду, он остался в шортах и с разбега, взметнув брызги, рухнул в воду.

— Ну как? — Крикнул Михаил.

— Бодрит! — Алексей вынырнул и размашисто поплыл. — Тебе ли, как будущему медику, не знать о пользе закаливания?

Через пятнадцать минут в воде барахтались уже все трое: ныряли, брызгались, смывая дорожную пыль. Озеро было студёным — после жары в самый раз.

— Давайте-ка лодку накачаем, — предложил Алексей, когда они выбрались на берег, — и опробуем другие места. На том берегу вода должна быть теплее.

Одолженный у деда насос работал исправно, отдуваясь глухим, ритмичным пыхтением. Вскоре «Омега», густо пахнущая резиной, была готова к спуску.

— Может, и снасти прихватим? — Михаил выудил из недр рюкзака компактный спиннинг. На солнце сверкнул металл блесны.

— Да ну, давай сперва просто акваторию разведаем. — Отмахнулся Алексей, вставляя весла в уключины.

Они столкнули лодку на воду. Суденышко качнулось, принимая на борт Алексея и Михаила. Денис остался на хозяйстве.

— Я пока костер поддержу, ужином займусь! — Крикнул он, махав рукой вслед.

Лодка пошла плавно. Алексей греб ровно, уверенно направляя «Омегу» к середине озера. Весла входили в воду с мягким, усыпляющим плеском. Дно просматривалось удивительно четко: песчаные проплешины, россыпи камней — из-за кристальной чистоты глубина казалась обманчивой.

— Вода — слеза. — Михаил перегнулся через борт, наблюдая, как колышется внизу его собственное отражение. — Не верю, что в такой красоте ничего путного не водится. Он провел ладонью по холодной глади, ловя пальцами струю.

Обогнув мыс, поросший приземистыми соснами, они увидели восточный берег. Пейзаж здесь резко менялся: берег стал крутым, скалистым, над водой нависли угрюмые каменные уступы. Впрочем, среди камней нашлась и уютная бухточка с полоской песка.

— Да-а, — протянул Михаил, задрав голову, — вот это обрывы. Сколько тут? Метров двадцать?

Голос его, отразившись от каменной стены, вернулся гулким эхом.

— Пятнадцать, я в прошлый раз замерял. — Алексей невольно вспомнил дедово предупреждение, но развивать тему не стал. — Место стоящее. Тут солнце дольше всего задерживается.

Они медленно скользили вдоль берега, разглядывая причудливые трещины и выступы, в которых при желании можно было угадать очертания лиц. Вода здесь и вправду прогрелась лучше.

— Окунемся? — Предложил Михаил. — Греби к бухте.

Пришвартовав лодку к корявому корню, они снова полезли в воду. Восточный берег впечатлял своей дикой, нетронутой красотой, игрой теней в расщелинах. Но что-то в этой безмятежности Алексею не нравилось. Тишина здесь казалась другой — более плотной, давящей. Даже их собственный плеск вяз в этой приглушенной атмосфере каменного мешка.

— Майкл, давай закругляться. — Сказал он, забираясь обратно в лодку. — Дэн там, небось, уже заждался.

— Да ладно тебе, только во вкус вошли. — Вяло возразил Михаил, но спорить не стал.

Они дали еще один круг, заглядывая в дальние заводи, и наконец повернули к лагерю. Денис уже вовсю колдовал над котелком с макаронами.

— Ну, как прогулка? — Спросил он, помешивая варево большой деревянной ложкой.

— Класс! — Михаил с наслаждением повалился на траву поближе к огню. — Скалы — просто отвал башки. Красотища...

Он вытер лицо влажной ладонью, щурясь на пламя.

Солнце нехотя сползало к горизонту, заливая мир золотом и розовой медью. Но там, на востоке, откуда они только что вернулись, небо уже наливалось свинцом. Студенты заканчивали ужин, подбрасывали ветки в костер и рассуждали о завтрашнем дне, чувствуя, как по телу разливается приятная тяжесть.

— А что если понырять с тех скал? — Михаил кивнул на угольно-черный силуэт восточного берега. В зрачках плясали искры костра.

— Ты с дуба рухнул? — Денис выпрямился, перестав ворошить угли. — Там высота бешеная! А ну как на мель вылетишь?

— Да брось, я сегодня там плавал. Дно — как на ладони. Представляете полет? Чистый адреналин, пацаны!

Алексей молчал, глядя в огонь. Дедово предупреждение зудело в голове. Но днем они излазили ту бухту вдоль и поперек — ничего, кроме странной, ватной тишины.

— Ну не знаю. — Выдавил он. — Дед не просто так ворчал.

— Да, твой дед вечно за тебя трясётся. — Михаил придвинулся ближе, лицо в свете огня казалось лихорадочным. — Лёх, ну, когда мы ещё так выберемся? Сессия — всё, у Дэна в понедельник практика. На следующий год — диплом, работа... Может, это последний нормальный выезд.

— Ну началось, «сейчас или никогда». — Покачал головой Денис. — Ещё сто раз приедем.

— Да не будет никаких «ста раз»! — Бросил Михаил. — Жизнь растащит: заботы, работа, семьи... Сами не заметите, как чужими станете.

Повисла пауза, было слышно только сердитое щелканье дров. Алексей смотрел на огонь, физически ощущая хрупкость их компании, этого вечера — будто сидишь в мыльном пузыре, который вот-вот лопнет.

— Ладно, — отрезал он, — утро вечера мудренее. Посмотрим на погоду. Может, и сплаваем. Но без фанатизма. — Он глянул на Михаила.

— Есть, товарищ командир! — Тот шутливо козырнул.

Костер подмигивал, бросая причудливые тени на палатку и сосны. Над озером сгустились сумерки. Воздух разом остыл, потянуло ночной сыростью, перебивающей запах дыма. Где-то в глубине леса ухнула сова — звук раскатился над водой гулким эхом, подчеркивая величие и пустоту спящей тайги.

— Гляньте... — Денис подался вперед, шепотом. — Видели?

— Что там? — Алексей повернул голову.

— Там, на том берегу... Будто сверкнуло что-то.

Они разом обернулись к воде. Над темной стеной леса, на том берегу, вспыхнуло. Голубоватое, холодное — как фотовспышка. И пропало.

— Привиделось, — Михаил передернул плечами. — Луна, небось, отразилась.

— Луны ещё нет. — Заметил Алексей, вынимая из кармана дедов компас.

Стрелка металась, как пойманная птица. Он встряхнул. Бесполезно.

— Что с ним? — Денис придвинулся, заглядывая через плечо.

— Понятия не имею. Чувствуете, как похолодало?

Внезапный порыв качнул верхушки сосен, взметнув искры. По воде пошла рябь, будто что-то ворочалось там, на глубине. По палатке застучал мелкий дождь. Капли с шипением гибли в костре.

— Завтра будет интересный день. — Вполголоса произнес Михаил, глядя на черную воду. Его голос дрожал — то ли от волнения, то ли от холода. — Главное, чтоб погода не подкачала.

Алексей снова глянул на ладонь. Стрелка замерла. Указывала на восток — жёстко, без дрожи. Туда, на тот берег.