После развода. Няня по принуждению

© Рубин Алекс

© ИДДК

После развода. Любовь на осколках

После развода. Брак без обязательств

После развода. Няня по принуждению

Глава 1

– Прости, Белка, но так будет лучше. Пойми, мне нужен наследник. Нас-лед-ник! Мальчик! Мой род должен быть продолжен. Катя родит сына. Моего сына.

– Но, Тема, я тоже могу родить, – я начинаю злиться на себя. Зачем что-то доказываю? Зачем унижаюсь? Но все равно продолжаю говорить: – Врач сказал, что я здорова!

– Мы женаты два года. Не предохранялись ни одного дня, а ты не залетела. Мне мать все уши прожужжала, что ты бесплодная, пока я не решился попробовать на стороне. И теперь мне не нужны доказательства!

– Но это неправда! Я прошла все обследования, я здорова! Может, проблемы в тебе?

– Какие проблемы, женщина? – начинает злиться мой муж. – У меня будет ребенок! Катя, в отличие от тебя, забеременела сразу. Да и в вашем роду рождаются только девочки. А ведь мама меня предупреждала, но я не послушал, только зря потерял несколько лет.

Зря потерял? Вот же скотина!

– Хорошо. Я согласна на развод. За машину!

– Что? С какого перепуга я должен отдать тебе новую машину? Ты себя слышишь, женщина? Забыла, что я взял тебя с одним чемоданом? Дочь алкоголиков без приданого – вот кем ты была два года назад. А ведь мама говорила…

Кто бы сомневался, что «мама говорила»! Двадцать пять лет мужику, а без мамы шага не сделает.

– Наверное, тебе мама и свечку держала, когда ты Катю брюхатил! – шиплю коброй и начинаю заводиться. – Я работала так же, как и ты! Мы вместе собирали на эту машину! А все, что нажито в браке, делится пополам!

И тут Артем резко успокаивается, широко улыбается и достает из портмоне техпаспорт на машину. Владелица автомобиля – «Мицубиси» Е. А. Причебаева, моя свекровь!

Глазам не верю. Как так?

– Ну ты и сволочь, Тема.

– Я предусмотрительный. Тебе дай власть – ты половину имущества своим бедным родственникам снесешь. Так что собирай чемоданы и съезжай, завтра я перевезу сюда Катю. Мама тоже приедет, чтобы пожить с нами некоторое время. Сама понимаешь, места тебе нет. Прости, Белка, что так вышло. Не сложилась у нас жизнь – бывает.

Он раскрывает шкаф-купе, достает с верхней полки чемодан и ставит его на пол, после чего уходит.

А я зло и нервно начинаю кидать в чемодан свои вещи. Как хорошо, что их немного! Хотя все, что я собираюсь забрать, в один чемодан не поместится. Где-то у меня были большие коробки…

Вытаскиваю коробки в коридор, ставлю у двери. Следом выкатываю чемодан.

– Привезешь коробки, когда я сниму жилье.

– Ты к родителям возвращаться не собираешься?

Я только громко фыркаю на это заявление. Номер в хостеле я уже заказала, на такси деньги есть. Прорвемся!

Артем долго смотрит на меня, потом делает шаг вперед и обнимает. Пытаюсь вырваться, но он, словно, не замечает.

– Прости, Белла. Нам было хорошо, но обстоятельства требуют перемен. Сама понимаешь, ты мне не пара.

– Да, Артем, я тебе не пара, – говорю с вызовом. – Я слишком хороша для тебя. Но примите дружеский совет – сделай тест на отцовство, когда ребенок родится.

Я все же отстраняюсь и, ухватив чемодан за ручку, выхожу из квартиры, на прощание громко хлопнув дверью. Знаю, что мелочно, но зато как приятно!

В такси я еще держусь, хотя постоянно смотрю на телефон, ожидая, что Артем позвонит и скажет, что пошутил. Но никто не звонит…

А в ванной отеля я даю волю слезам. Стою под душем и рыдаю. Слезы смешиваются с водой, утекая в слив, а с ними утекает и надежда. Он не шутил. Он действительно сожалеет, что потратил на меня два года жизни.

– Какое же ты дерьмо, Артем! Ничего, я еще утру тебе нос. Стану счастливой вам с мамочкой – назло!

Лежу на кровати, свернувшись калачиком, и вспоминаю, как я была счастлива, когда Артем сделал мне предложение. Еще бы. Взрослый, со своей квартирой, машиной, хорошей работой. Мне, живущей с бабушкой на одну ее пенсию и мою стипендию, он казался миллионером. Девчонки из моей группы завидовали. Я сама себе завидовала.

И вот… зря потерянные два года! Наследник ему нужен, видите ли! Династию продолжить. Какую династию? Доярок? Обе его бабушки прожили всю жизнь в деревне, а мама вышла замуж после института и только тогда переехала в город. Это сейчас она всем рассказывает, каким выдающимся ученым был отец Артема! Профессор! Заведующий чем-то там… Если ее послушать, так на нем весь институт держался, а сам Федор Маркович был чуть ли не герцогом. А на самом деле он был кандидатом наук и ничего особо важного не открыл. И родился он в селе под Ростовом. Все о нем я нашла на сайте института, где он работал. Но когда я рассказала Артему, он обиделся и три дня со мной не разговаривал, заявив, что я нарочно умалчиваю достижения его семьи.

– Все. Забыть! Завтра на работу, так что спать, спать, спать! И пошли они к черту!

Но легко сказать, трудно сделать, поэтому на работу я приезжаю невыспавшаяся, с красными глазами и распухшим носом.

– Белла, ты заболела? – спрашивает заведующая, встретив меня в коридоре, когда я иду в свою группу.

– Нет. Плохо спала, – я отвожу взгляд.

– Что-то случилось? – участливо интересуется Ирина Николаевна.

– Артем сделал ребенка на стороне, – не стала скрывать я. – Мы разводимся.

– И ты из-за этого расстроилась? – заведующая укоризненно качает головой. – Тебе всего двадцать лет, Белла. У нормальных девушек только жизнь начинается. А что ты видела в этом замуже? Стирку, готовку, работу, дом? Зато сейчас заживешь, как человек. Свободная, красивая, молодая! Да тебе все наши девчонки завидовать будут. Так что нос выше и вперед.

– И что мне делать?

– Жить, Белла. Жить!

Вечером иду в хостел пешком. Умотали меня сегодня детки. Двух новых привели, они капризничали весь день, требуя к себе внимания. Но кроме них, у меня в группе еще двадцать два ребенка!

Наш детский сад находится в центре большого микрорайона, поэтому проблем с наполняемостью групп нет.

Артем так и не позвонил. Наверное, обихаживает свою Катю. Представила, как она обживается на моем месте, и опять на глаза накатили слезы. Отчего-то отчетливо вижу, как из ванной выбрасывают мою зубную щетку, расческу, мочалку, мой шампунь. Я ничего этого не забирала. Представляю, как она стелет простыни, которые я выбирала с такой любовью и надеждой, – и слезы уже не просто стоят в глазах, а льются потоком. Я столько не плакала со времени похорон бабушки. Даже не знала, что во мне столько воды.

Все, Белка, хватит! Было и прошло!

Глава 2

Три месяца проносятся словно в забытье. Артем подает на развод по упрощенной системе. Нас ничего не объединяет – детей нет, совместного нажитого имущества тоже оказывается нет. Мои только тряпки, которые он привез, как только я сняла комнату у одинокой пожилой женщины.

Так тоже бывает. Два года совместной жизни не оставили после себя ничего. Только фотографии. И те на цифре, в любой момент можно и их потерять. Мы просто стерли друг друга из памяти.

Сегодня я забрала свидетельство о расторжении брака. С ним вместе ко мне вернулась и моя фамилия, Артем настоял.

Не то, чтобы я все еще переживала из-за развода, но когда мне вручили бумаги было обидно до слез.

Да, все прошло, только обида и осталась, но и она исчезнет со временем. Мне очень помогли на работе – выписали пилюли трудотерапии и премию. Ирина Николаевна так меня загрузила, что я едва приползала вечерами домой, только чтобы упасть и уснуть.

Но сегодня меня отбросило обратно. В прошлое. В момент, когда меня выставили за дверь.

От воспоминаний по щекам текут слезы.

Небеса мне сочувствуют, вопреки прогнозу погоды, начинается дождь.

До пешеходного перехода метров десять, но я не думаю об этом, все мои мысли там… в прошлом. Я опять переживаю горькие слова и упреки.

Машин нет, поэтому решаю перебежать дорогу напротив остановки, чтобы укрыться от дождя под козырьком. Отсюда до дома триста шагов, но мне не хочется туда идти.

Слезы застилают глаза. Визг тормозов срабатывает, как ночной звонок. Следом вечернюю тишину разрывает бесконечный сигнал клаксона. Подпрыгиваю с замирающим сердцем и резко поворачиваюсь на звук. На меня несется темный низкий автомобиль. Прыгаю вперед, потом назад, мечусь зайцем в полосе света. Вижу спокойное как маска лицо мужчины за рулем, потом колеса резко разворачиваются влево и машину ведет юзом прямо на остановку.

Заторможено думаю, как хорошо, что там нет людей. Со скрежетом и глухим ударом машина боком влетает в осветительный столб…

И тут со всех сторон бегут люди. Откуда они взялись? Ведь на улице никого не было!

– Девушка, вы как? – Хватает меня за руку женщина с зонтом, который она держит на вытянутой вбок руке. – Целая?

– Да что этой дуре будет! – орет басом мужчина и фотографирует меня на телефон. – Идиоткам закон не писан. Ты чего под колеса поперлась? Себя не жалко, так водителя бы пожалела! Ты ему никто, чтобы из-за такой дуры в тюрьму садиться.

– Я не хотела… – шепчу и отступаю подальше от этого агрессивного типа.

– Не хотела она! – не унимается мужик. – Лень пять метров до перехода пройти, а человек погиб, спасая твою шкуру!

– Как погиб? – голос дрожит, до меня начинает доходить, что неизвестный водитель только что спас мне жизнь, а сам… – Как погиб? – уже кричу я и оттолкнув мужика бегу к машине.

– Да не погиб он, – кричит еще кто-то мальчишеским голосом. – У него подушка сработала. Вот только с ногами что-то. Я скорую вызвал!

– А я полицию! – включается в разговор еще кто-то.

– И я скорую вызвала.

– И я…

Не слушаю, протискиваюсь вперед. Дверца машины открыта, из нее двое мужчин под руки осторожно вытаскивают водителя. Все что я успеваю увидеть, что он блондин, а потом мой взгляд спускается ниже на окровавленные белые брюки и я теряю сознание.

Прихожу в себя от резкого запаха нашатыря. Женщина в униформе, на кармашке куртки нашивка «звезда жизни». Она легко похлопывает меня по щекам. Я сижу в машине скорой помощи, вторая, включив мигалки, уже отъезжает от остановки. Провожаю ее взглядом.

– Потерпевшего повезли, – поясняет женщина. – Сложный перелом на одной ноге и рваная рана на второй. Как-то неудачно он подставился.

– Очнулась? Там с тобой поговорить хотят, – заглядывает в машину мужчина в такой же униформе.

Выхожу на дрожащих ногах.

– ГИБДД, инспектор Потапенко, – сует мне под нос карточку полицейский. – Проедем для дачи показаний.

Глава 3

На работе все валится из рук и я отпрашиваюсь у напарницы на час раньше. Честно рассказываю, что стала участником ДТП и мне просто необходимо встретиться с пострадавшим по моей вине водителем, чтобы уговорить его пойти на мировую. Тогда я отделаюсь только небольшим штрафом. Так мне сказали в полиции.

– Белла, – жалеет меня коллега. – За черной полосой обязательно начнется белая.

– Что-то у меня уже двадцать лет белой полосы не было, – бурчу, натягивая пиджак. А потом меня прорывает, может потому, что Светлана смотрит без жалости, просто с сочувствием и не лезет с вопросами. – Мать меня родила без отца, она даже имени его не знает. Случайный собутыльник. Сколько себя помню, она была или на работе, или пьяная. В доме постоянно толпа каких-то личностей. Хорошо, что бабушка жила недалеко и я к ней уходила. Потом мамаша родила еще двоих. Брат умер когда ему было два года, что-то врожденное с сердцем, сестре сейчас девять лет и она живет со своим отцом в деревне. Я думала, что Артем… ай, – машу рукой, сглатывая слезы. – Для него я тоже оказалась недостаточно хороша. А теперь еще и это…

– Мысли позитивно! – строго говорит Светлана. – Вселенная следит за тобой! Тот водитель красивый? Молодой?

– Не помню. Помню, что волосы светлые. Вроде, не старый… Мне его имя дали и сказали в какой клинике он лежит. Какой-то Антон Рошилов.

– Рошилов? Тот самый? – округляет глаза Света. – Да ты что! Белка, да ты выиграла джек-пот! Так, снимай пиджак, надень мою кофточку, в ней вырез, а у тебя шикарная грудь!

– О чем ты?

Она тянет меня в раздевалку и заставляет переодеться в ее полупрозрачную блузку цвета пыльной розы. Крутит меня, потом заправляет блузку в джинсы, опять крутит.

– Не фонтан, но сойдет. Туфли надо на шпильке!

– Да где я тебе шпильки возьму?

– Да, в моих ты утонешь. Стой здесь!

Светлана убегает, а через несколько минут возвращается с красными туфлями на высоком каблуке.

– У Варьки одолжила, у нее они с последнего утренника лежат. Твой размер, надевай!

– Да объясни, к чему это все?

– Ты со своим Артемом совсем из жизни выпала. Антон Рошилов очень дорогой и очень востребованный дизайнер. Да он нарасхват! Им хвастаются. Ах, ей дизайн дома делал сам Рошилов! – дразнит она кого-то и уже на тон тоньше отвечает невидимому собеседнику, – Да ты что, дорогая! А моему мужу отказал, сказал все расписано на три года вперед.

Светке я верю, она замужем за очень богатым «папиком» и постоянно таскается с ним на всякие тусовки. Она вполне может уволиться, зарплата воспитателя меньше чем стоят ее туфли, но Светлане просто нравится возиться с детьми. А ее муж детей не хочет, у него их уже пятеро. И такое бывает.

– Короче, чтобы вымолить у Рошилова прощение нужно ему понравиться. Так что красная помада тебе в помощь! Говорят, он ужасный бабник. – Света задумывается. – Хотя, я слышала и другую версию… Что он пользует только эскорт и не чаще чем на одну ночь. Потом меняет. Но в мире больших денег – это норма.

– К черту такую норму, – отмахиваюсь я. – Спать с ним я точно не планирую.

Пока еду в больницу где сейчас находится пострадавший в ДТП водитель, серфю о нем инфу в инете и настроение мое падает все ниже и ниже… Хотя, куда ниже? Асфальт пробит!

Тоха: «Парни, мне срочно нужна няня!».

Саня Силыч: «Могу порекомендовать Анну Саничну, за очень большие деньги вечерок может понянчить, если заинтересуешь».

Глебыч: «Она с Максом в кино идет. И не надо в меня злобными смайликами тыкать! Любовь у них, Саня, смирись».

Саня Силыч: «Я твоему сыну ноги выдерну, если что».

Глебыч: Ржущий смайлик.

Тоха: «Не смешно. Я реально влип. Дура какая-то под колеса бросилась, пришлось уворачиваться, занесло в столб. Обе ноги в гипсе. Хорошо, Тимка был дома».

Глебыч: «Помощь юриста нужна?».

Тоха: «Сам справлюсь. Няня нужна. Наша свалила в закат».

Саня Силыч: «Что, опять? Ты няне-маньяк!».

Глебыч: «А что самоубийца? Пьянь?».

Тоха: «Да нет, малолетка какая-то. Решила ломануться через дорогу к остановке, а я из-за поворота шел, поздно увидел. Еще и дождь…».

Саня Силыч: «Так пусть и нянчит, если проблем не хочет».

Тоха: «А ведь это выход. Спасибо, парни! На созвоне».

Глава 4

Антон Рошилов действительно звезда в своей нише. Двадцать восемь лет, внешность истинного арийца, голливудская улыбка, фигура Аполлона. Богат, успешен, востребован.

И что я могу предложить этому человеку? Двадцать пять тысяч, которые отложила на черный день? Да у него часы стоят как моя годовая зарплата! Я погуглила… Нет, как три моих годовых зарплаты!

Влипла ты, Белка. Буду до пенсии работать на выплату штрафов и компенсаций… А может, сразу в тюрьму? Сажают в тюрьму за такие нарушения? Там хоть кормить будут и за квартиру платить не надо.

С такими печальными мыслями и захожу в больничный холл. Каблуки громко цокают по гранитной плитке, привлекая ко мне внимание сидящего в мягких креслах народа.

Клиника в которой лежит Рошилов вызывает у меня желание срочно заболеть!

Много света, мягкая кожаная мебель, мрамор и гранит, зелень в кадках и улыбающийся персонал. Все как на подбор, словно их из модельного агентства набирали.

Уточняю, в какой палате лежит господин Рошилов и на дрожащих ногах иду к лифту. Мне выдали одноразовую накидку и бахилы. Только как их натянуть на каблуки? Эх, зря Светку послушалась и не надела свои кроссы.

Снимаю туфли, натягиваю бахилы, крещусь и стучу в дверь одноместной палаты.

– Входите!

Голос приятный, с легкими властными нотками. Этот тип точно не привык, чтобы ему говорили «нет».

– Здравствуйте, Антон, – натягиваю на лицо виноватую улыбку. Руки с туфлями держу за спиной. – Я Белла. Это мне вы спасли жизнь и это из-за меня вы попали сюда.

Ой-ей-ей! В жизни он еще красивее чем на картинке. Моментально представляется господин Рошилов в черном камуфляже и с плеткой в руке. Этакий властный ариец из фильма для взрослых…

От этой мысли заливаюсь краской. Ну что за дурацкие идеи в голову лезут? И почему не немецкого сантехника представила? Аааа, уберите из моей головы эту картинку!

– Белла, значит, – протягивает мужчина, рассматривая меня с откровенным интересом.

Рошилов полулежит в кровати. На мужчине распахнутый синий махровый халат. Из-под него видны белые боксеры с надписью по поясу, загорелый пресс с едва заметными кубиками. От пупка вниз, за резинку боксеров, убегает золотистая дорожка.

А еще ниже…

Пялюсь, как завороженная. Сглатываю. Осознаю, куда смотрю и резко перевожу взгляд вниз на ноги.

Ужас! Левая нога в гипсе до колена, на правой повязка, пропитанная чем-то желтым.

В глаза ему смотри, дура! В глаза, а не на то, куда ты пялилась секунду назад!

Глаза голубые, чистые, смеющиеся. А вот ресницы темные, не черные, скорее темно-коричневые.

– Белла… а дальше?

– Белла Ивановна Минина.

– Звучит ужасно.

Жму плечами, а что сказать? Мать записала меня на своего тогдашнего сожителя, а имя саму бесит.

– Родители хотели, чтобы красавица выросла, – продолжает издеваться мужчина. – А выросло то, что выросло. Тебе восемнадцать есть, Минина?

– Мне двадцать!

– Вдобавок ко всему у нее еще и отставание в умственном развитии, – сообщает Рошилов потолку. – Я думал тебе лет пятнадцать, и ты просто безмозглая дурочка, которая решила, что если броситься под колеса дорогой тачки, то на тебя обратят внимание.

– Так ведь сработало, – язвлю в ответ. – Вы на меня обратили внимание!

– Так зачем ты пришла, Минина? Извиниться? Начинай.

Он вальяжно взмахивает рукой. Ощущаю себя неотесанной крестьянкой, которая пришла к барину с челобитной.

– Извините меня, пожалуйста, – начинаю подготовленную речь. – Я посмотрела по сторонам прежде, чем дорогу перебегать. Просто дождь начался, а у меня зонтика не было, хотела на остановке переждать. Мне очень стыдно, что из-за меня вы пострадали. – Смотрю как кривятся его губы и понимаю, что плевал он на мои словесные извинения. Вздыхаю. Денег ужасно жалко. Это все, что мне удалось накопить лично для себя. – У меня есть двадцать тысяч, если вас устроит…

– Минина, ты издеваешься? Ты знаешь, во сколько обойдется ремонт тачки, который, по закону нашей страны, ты обязана оплатить?

– Я оплачу, – говорю быстро. – Кредит возьму и оплачу.

– Конечно, оплатишь, – Рошилов откидывается на подушку и кривится. – Суд вынесет решение в мою пользу. Тут однозначно. А вот как ты моральный ущерб оплачивать будешь? Репутационные риски? Потерянную прибыль? Ты понимаешь, что я из-за твоей дурацкой выходки потерял мобильность?

– Понимаю, – смотрю на него с вызовом. – Мне вам почку продать?

– Я бы предпочел невинность, – смотрит на меня вопросительно. А в глазах издевка. – Так как, Минина? Осталась у тебя еще невинность? Или тоже дождем смыло?

Да ради списания долга я ее даже восстановить могу.

– Я была замужем. Развелась несколько месяцев назад, – отвечаю сухо и, не дождавшись приглашения, нагло сажусь в кресло.

Туфли кладу на колени. Сразу исчезает синдром крестьянки.

– Почему босиком? – вдруг спрашивает Рошилов, глядя на мои ступни в бахилах.

– Потому что шпильки в бахилы не влезли, – отвечаю честно.

– А шпильки зачем? – недоумевает он. – Ты же в дешевых джинсах.

А ты в трусах и халате, и что?

– Напарница посоветовала вас соблазнить, мол, Антон Рошилов известный бабник и обязательно клюнет на красные туфли и вырез!

Смотрит с прищуром на мою грудь, хмыкает многозначительно. Ужасно хочется закутаться в стерильную накидку с головой.

Глава 5

Молчим. Рошилов меня изучает с задумчивым видом, я начинаю ерзать под его раздевающим взглядом. Не выдерживаю первая.

– Так в какую сумму вы оцениваете мои извинения?

Достает телефон, быстро листает, потом что-то набивает и говорит:

– С ремонтом машины и неустойкой по текущему контракту… Знаешь, Минина, тебе не хватит денег даже если ты распродашь все органы. Примерно, двести тысяч.

– Сколько? – Мне показалось? – Откуда?

– Мои контракты далеко не дешевые. Машина стоит восемьсот, замена крыла, дверцы, капота, фар. И это я беру по минимуму.

– Восемьсот тысяч? – выдыхаю я с облегчением. – Ну это терпимо. Вы же дадите мне скидку за добровольность? Думаю, кредит я смогу взять.

– Долларов, Минина. Долларов!

– Че?.. – От такой сумасшедшей суммы во мне включается гопник и во рту собираются только непечатные слова. – Она у вас, че, из золота?

– О, как все запущено… Я думал, ты спецом мою тачку выбрала, чтобы при травме больше бабла срубить.

– Что?

– Пытаюсь изъясняться на твоем языке, – лыбится он белоснежной голливудской улыбкой. – Девочка, ты никогда «Ламборджини» не видела?

– Видела, наверное, – отвечаю заторможено. – Я лучше в тюрьму пойду, а? Можно?

– А можно отработать… – с намеком заявляет мужчина. – Сделаем взаимозачет. Рассчитаю по цене элитного агентства.

Вскакиваю, воинственно размахивая туфлями. От злости и обиды щеки горят и хочется запустить туфлями в эту нагло ухмыляющуюся рожу!

– Я не проститутка, чтобы спать за деньги! Да я лучше…

– Спать? С тобой? – в голосе столько удивления и недоумения, что я вспыхиваю уже от возмущения, чем это я ему не угодила? – Минина, опустись на землю. Ты, конечно, симпатичная, но не в моем вкусе. У тебя дети есть?

– Нет.

– А профессия у тебя есть?

– Я воспитатель в детском саду.

– Отлично! Завтра идешь в сад и берешь отпуск, если не дают – увольняешься. Завтра жду тебя с вещами. Так как ты во всем этом безобразии виновата, тебе и исправлять.

Смотрю, молчу. Или я тупая, или у Антона выстроилась странная логическая цепочка в голове, смысл которой от меня ускользает.

– Я не умею читать мысли.

– Диктуй адрес электронной почты и номер телефона, – закатывает он глаза.

На автомате диктую.

– А зачем?

– Не заставляй меня думать о тебе еще хуже, Минина. – Моя фамилия в его устах звучит как имя из расстрельного списка. – Куда я тебе контракт пришлю?

– Какой контракт? – продолжаю тупить я.

– На рабство! – рявкает он и я подпрыгиваю. – У меня ребенок и из-за тебя я не смогу уделять ему должное внимание. Я нанимаю тебя няней на срок пока долг не погасишь. Сумму долга озвучу позже, когда увижу смету на ремонт. Ясно? Платить буду по расценкам «Лисенка». О них ты, надеюсь, слышала?

Слышала, конечно, кто из воспитателей не слышал об элитном агентстве по подбору нянь и гувернанток?

Киваю, а мужчина продолжает:

– Из дохода буду забирать половину в погашение долга. Еда и проживание за мой счет, вопросы?

– А если не справлюсь?

– А ты рискни не справиться, – говорит с угрозой и окидывает меня неоднозначным взглядом. – Тогда точно будешь натурой отдавать. – А потом добавляет уже более спокойно. – Сама подумай, Минина, работа по профилю, деньги хорошие и меня выручишь. Что тебе еще надо?

– А почему в «Лисенке» не закажете няню?

– Не хочу.

– Пятьдесят процентов, – начинаю торговаться. Если он так за меня уцепился, значит, ему нужнее.

– Не понял? – теперь его очередь читать мысли.

– Списываете мне сразу половину долга и я согласна!

– Минина, ты что-то не поняла? Все. Ты попала в крепостные. Теперь я твое солнце и луна. Что скажу то и делать будешь, сколько назначу столько и будет.

– Без перспектив?

– Почему же, перспективы есть. Можем дойти до суда и будешь ты вкалывать на меня всю свою жизнь, но при этом жить впроголодь под мостом, потому что на другое денег у тебя не останется. Поверь, я могу и такую жизнь тебе устроить.

Может. Я ему сразу верю. И все равно пытаюсь хоть что-то выторговать. Хотя, не буду врать сама себе, предложение мне нравится, и я уже на все согласна. Заниматься с одним ребенком, это не то же самое, что бегать за двадцатью. Да еще и бумажки писать не нужно! И деньги платить будет. И квартиру не надо искать. Просто чудесно!