Пепельный цвет

Глава 1. Семена

Алёна

До смены караула оставалось семь минут.

Алёна знала это точно, потому что последние три вечера просидела на крыше пустого склада напротив крепости и считала солдат. Сначала они появлялись у западной башни. Потом двое шли к воротам, один оставался у лестницы, а четвёртый всегда задерживался возле кухни. Наверное, выпрашивал у повара горячий пирог.

Сегодня пирог мог спасти ей жизнь.

Алёна закрыла за собой узкую дверь и оказалась в военной теплице.

Внутри было тепло и слишком светло. Под потолком горели электрические лампы, между длинными столами тянулись трубы полива. На полках стояли ящики с землёй, стеклянные банки, пакеты с семенами. Большая часть растений погибла. Листья почернели, стебли легли на края горшков. Военные умели разрушить даже то, что предназначалось для роста.

Она сняла с плеча сумку и направилась к дальнему шкафу.

Белая акация должна была храниться там. По крайней мере, так утверждал пьяный лаборант, которому Варвара заплатила бутылкой самого дешёвого самогона. Алёна не слишком доверяла пьяным лаборантам, но другого пути у неё не было.

Весной в Сухой Роще снова отравился колодец. Без акации землю вокруг него не очистить. Без чистой воды посёлок не переживёт лето.

Савелий уже ввёл норму: одна кружка утром, одна вечером. Воду для детей кипятили дважды, но серый осадок всё равно оставался на дне. Когда Алёна уходила, Варвара сунула ей в карман ключ от старого склада и сказала:

— Вернёшься без семян — будем копать новый колодец.

Обе знали, что копать негде. Мёртвая полоса уходила далеко на восток, а на западе стояла крепость.

Поэтому Алёна пришла сюда. Не ради красивого подвига и не потому, что считала себя единственной способной всё исправить. Просто она знала семена лучше остальных и могла отличить живое от аккуратно подписанной трухи.

Алёна вставила в замок тонкую металлическую пластинку. Та зацепилась за второй зубец, потом за третий.

— Ещё немного, — пробормотала она. — Не вздумай ломаться. Я тебя честно украла.

Замок щёлкнул.

На верхней полке лежали четыре бумажных пакета. На каждом стоял номер. Ни названия, ни даты, только красная печать военного ведомства.

Алёна открыла первый пакет. Пусто. Во втором оказался серый порошок. Третий хрустнул в пальцах знакомо и правильно.

Семена.

Она высыпала несколько на ладонь. Тёмные, плоские, с тонкой светлой полоской по краю. Белая акация. Живая.

Алёна впервые за много дней позволила себе улыбнуться.

— Положите обратно.

Голос прозвучал за её спиной.

Пакет едва не выпал из рук.

Алёна резко обернулась.

В центре теплицы, за рядами столов, находилась круглая грядка, ограждённая каменным бортиком. Рядом сидел мужчина. Его запястья были скованы, короткая цепь уходила к кольцу в полу. Тёмная рубаха расстёгнута у горла. На шее виднелась широкая красная полоса.

Алёна сразу поняла, откуда она.

— Вы же умерли, — сказала она.

— Мне тоже так сообщили.

Тихон Серов, бывший генерал некромантского корпуса, официально казнённый три дня назад, смотрел на неё вполне живыми глазами. Правда, правый глаз заметно запаздывал, когда она двигалась.

Алёна сунула пакет в сумку.

— Тогда мы оба сегодня разочаровали военное ведомство.

— Если бы вы его разочаровали, здесь уже звонил бы колокол.

— Он позвонит через несколько минут.

— Раньше.

Тихон повернул голову к двери, через которую она вошла.

Снаружи что-то щёлкнуло.

Алёна бросилась обратно и дёрнула ручку. Дверь не открылась. По краям металлической рамы загорелась синяя линия.

— Вот теперь звонить поздно, — сказал Тихон.

Она посмотрела на него.

— Вы знали, что меня запрут?

— Я надеялся, что вы умнее и не войдёте.

— Очень полезная надежда. Особенно после того, как я уже вошла.

За стеклом вспыхнул свет. На галерее появились двое солдат. Один держал винтовку, второй опустил рычаг на стене.

Под полом глухо ударило.

Алёна почувствовала толчок подошвами. Земля в ящиках задрожала. По стеклянным банкам пошёл мелкий звон.

— Что они делают? — спросила она.

Тихон поднялся. Цепь позволила ему отойти от кольца всего на два шага.

— Проверяют, как быстро я потеряю контроль.

— А я здесь зачем?

— Это и хотят выяснить.

В дальнем ящике зашевелилась земля. Сначала она вздулась, потом осыпалась по краям, словно кто-то пытался выбраться из-под неё.

На поверхности показалась серая ладонь. Она была слеплена не из плоти, а из мокрого пепла и комков земли. Следом поднялись рука и плечо.

Алёна попятилась.

В соседнем ящике происходило то же самое. Из земли медленно поднималась человеческая голова — гладкая, без глаз и рта. Пепел собирался в фигуру прямо у неё на глазах.

Теперь Алёна поняла: под растениями лежали человеческие останки, а сила Тихона заставляла смешанную с ними землю принимать форму мёртвых.

За стеклом солдаты не двигались.

— Откройте дверь! — крикнула Алёна.

Один из них отвёл взгляд. Второй проверил винтовку.

Тихон коротко выдохнул.

— Они не откроют.

— Я уже догадалась.

— Тогда слушайте. Не стойте рядом с большими ящиками. Под ними больше останков.

— Останков кого?

— Предыдущих испытаний.

Алёна посмотрела на мёртвые растения вокруг. Теперь стало понятно, почему здесь ничего не росло.

Пепельная фигура выбралась из ящика по пояс и потянулась к ней. Алёна ударила её пустым горшком. Горшок разбился, серая рука рассыпалась, но пепел тут же снова собрался вокруг костей.

— Великолепно, — сказала она. — Даже горшок потратила зря.

Шорох заполнил теплицу. Земля двигалась на всех столах. Из неё поднимались плечи, головы, руки. Сначала фигуры тянулись к Тихону, но всё чаще разворачивались к Алёне, единственному свободному живому человеку в помещении.

Он закрыл глаза. На виске проступила жила.

— К стене, — сказал Тихон. — Там они доберутся до вас не сразу.

— А вы?

— Я останусь здесь.

— Удобно. Вы к полу прикованы.

— Именно поэтому советую воспользоваться преимуществом.

Он мог позвать её к себе. Мог сказать, что только рядом с ним она выживет. Вместо этого показывал ей безопасное место.

Алёна не успела добежать до стены.

Пол под ногами треснул. Из щели вырвался серый дым. Он пах горелой травой и мокрой золой. Алёна вдохнула и сразу закашлялась. В груди запекло.

Пепельные фигуры двинулись быстрее.

Тихон поднял скованные руки. Несколько силуэтов замерли, словно наткнулись на невидимую стену. Остальные продолжили ползти.

Из его носа пошла кровь.

— Долго вы их не удержите, — сказала Алёна.

— Приятно, что хотя бы один из нас понимает положение.

Она оглядела теплицу.

Дверь запечатана. Окна слишком высоко. Между столами тянулись трубы полива. В центре находилась старая грядка, вокруг которой когда-то строили всю систему. Если здесь и сохранились живые корни, то под ней.

Алёна бросила сумку к стене, подальше от движущейся земли.

— Что вы делаете? — спросил Тихон.

— Проверяю, можно ли спасти нас обоих.

— Спасайте себя.

— Когда понадобится совет, я обязательно выберу человека, которого казнили три дня назад.

Она перепрыгнула через низкий стол и добралась до центральной грядки. Земля там была холодной и твёрдой. Алёна опустилась на колени, убрала верхний слой и прижала ладонь к почве.

Дар отозвался сразу.

Под пальцами лежал плотный серый пласт. В нём почти не осталось жизни, зато было слишком много человеческого пепла и старой магии. Всё это тянулось к Тихону, а заодно поднимало останки вокруг них.

Алёна попыталась отделить мёртвое от того немногого живого, что ещё сохранялось в почве. Боль прошла по руке до плеча.

Пепельные фигуры вокруг замедлились.

— Прекратите, — сказал Тихон.

— Почему?

— Потому что вы втягиваете эту грязь в собственные лёгкие.

Он был прав. Каждый вдох становился тяжелее. Алёна закашлялась, но руку не убрала.

В глубине грядки обнаружилась тонкая живая нить. Старый корень. Почти высохший, но ещё способный принять воду.

Она направила к нему то немногое, что смогла очистить от пепла.

Земля дрогнула.

Освобождённая от корня мёртвая сила вся разом устремилась к Тихону. Пепельные фигуры повернулись к нему и двинулись быстрее.

Он пошатнулся. Цепь звякнула. Кровь уже стекала по губе.

— Вы перевели всё на меня, — произнёс он.

— Случайно.

— Успокаивает.

Алёна попыталась отпустить землю, но пальцы свело. Пепел держал её крепче любого замка. В груди жгло так, словно она вдохнула горячую пыль из печной трубы.

Тихон опустился рядом, насколько позволяла цепь.

— Посмотрите на меня.

— Сейчас не лучшее время для знакомства.

— Алёна.

Она вскинула голову. Он знал её имя.

— На три счёта уберёте руку, — сказал Тихон. — Всё, что вы сейчас удерживаете, пойдёт ко мне. Я постараюсь не дать мёртвым подняться снова.

— Вас разорвёт.

— Если не уберёте руку, вы задохнётесь.

За стеклом появился ещё один человек. Высокий мужчина в полковничьем мундире. Он спокойно наблюдал за ними, будто опыт шёл точно по плану.

Алёна поняла: так и было.

Её не поймали случайно. Семена оставили в незапертом секторе, лаборанта напоили нужной историей, путь через служебную дверь никто не перекрыл. Военные ждали пепельную садовницу.

Наверняка знали и о Сухой Роще. О колодце. О людях, которые не смогут долго ждать её возвращения. Эта мысль напугала сильнее пепельных фигур. Пока Алёна считала крепость обычной тюрьмой, оставалась надежда вырваться и исчезнуть. Но Нестеров подготовил приманку именно для неё. Значит, за воротами тоже могли ждать.

Она посмотрела на Тихона. Он следил за полковником, а не за дверью. Видимо, понял то же самое раньше. И всё-таки не предложил ей сделку, не потребовал освободить его в обмен на помощь. Только считал, оставляя решение ей.

— Один, — сказал Тихон.

Пальцы Алёны дрожали.

— Два.

Она могла продолжить сама. Возможно, справилась бы. Возможно, упала бы рядом с этой грядкой и стала ещё одним слоем под будущими растениями.

В Сухой Роще её ждали не потому, что она была смелой. Смелость плохо чинила насосы и совсем не очищала воду. Её ждали, потому что Алёна обычно возвращалась. С ключами, лекарством, нужной деталью, иногда с пустыми руками, но возвращалась.

Чтобы выбраться сегодня, придётся довериться человеку, которого вся страна знала как убийцу. Ненадолго. Ровно настолько, насколько требовала земля.

— Три.

Алёна выдернула руку.

Вся мёртвая сила, которую она удерживала в почве, ударила в Тихона. Он резко втянул воздух, но не закричал. Пепельные силуэты рванулись к нему и остановились в шаге, будто цепи на его руках удерживали теперь и их.

— Теперь корень, — выговорил он.

Алёна снова коснулась земли, на этот раз двумя пальцами. Пока Тихон удерживал мёртвых, она добралась до живой нити и направила к ней воду из старых труб. Ржавый кран задрожал, где-то под полом булькнуло.

Корень впитал первые капли.

Пепельные фигуры начали оседать. Сначала исчезли лица, потом плечи и руки. Последняя ладонь рассыпалась у сапога Алёны.

Тихон отпустил невидимое усилие и тяжело сел на пол.

Теплица затихла.

Алёна убрала руку. Пальцы онемели, в груди свистело. На губах остался серый налёт.

— Вы всегда так знакомитесь? — спросила она, пытаясь отдышаться.

Тихон провёл тыльной стороной ладони по разбитой губе.

— Обычно меня сначала представляют.

— Алёна.

— Я знаю.

— Это пока не делает вас приятнее.

— Я и не рассчитывал.

Он ответил спокойно, но в уголке рта на миг появилось что-то похожее на улыбку. Алёна не успела решить, показалось ей или нет.

Дверь открылась.

Солдаты вошли быстро. Один оттащил Алёну от грядки, второй направил винтовку на Тихона. Полковник появился последним.

— Алёна Дмитриевна Веркина, — произнёс он. — Я полковник Нестеров.

— Я догадалась, что вы здесь главный любитель опытов.

Он не обиделся.

— Вы проникли на военный объект и похитили стратегический растительный материал.

— Не успела похитить. Вы меня заперли.

— Тем лучше для отчёта.

Солдат поднял её сумку и достал пакет с семенами.

Алёна дёрнулась, но ствол винтовки сразу упёрся ей в бок.

— Осторожнее, — сказал Тихон.

Он сидел на полу, бледный, с кровью на лице. Однако смотрел не на солдата. На Нестерова.

Полковник ответил ему почти дружелюбно:

— Вы снова проявляете интерес к живым, генерал. Это хороший знак.

— Я больше не генерал.

— Для государства это решаемый вопрос.

Нестеров повернулся к Алёне.

— Ваш дар совместим с полем Серова. Завтра мы повторим опыт в контролируемых условиях.

— Нет.

— Я не спрашивал согласия.

Алёна хотела ответить, но закашлялась. Воздуха не хватало. Колени ослабли, и солдату пришлось удержать её за плечо.

Тихон посмотрел на её серые губы.

— Ей нужен врач.

— Получит.

— Сейчас.

В голосе Тихона ничего не изменилось, но пепел на столах снова зашевелился. Он не поднимался в фигуры — только пополз тонкими струйками к его ногам, показывая, что контроль ещё не исчез.

Солдаты отступили на полшага.

Нестеров тоже заметил движение.

— Отведите её в лазарет, — приказал он. — Серова — в камеру. Разместить рядом.

Алёну потащили к выходу.

У двери она обернулась на центральную грядку.

Там, где её ладонь лежала на серой земле, показалась тонкая зелёная петелька. Она медленно выпрямилась и раскрыла два маленьких листа.

Один из солдат тихо выругался.

Нестеров подошёл ближе.

— Одиннадцать лет, — сказал он. — Здесь одиннадцать лет ничего не росло.

Алёна посмотрела на росток, потом на пакет с семенами в руке охранника.

Военные хотели получить оружие.

Она только что показала им, что может дать земля вместо него.

И теперь Нестеров точно её не отпустит.

Глава 2. Правила касания

Алёна

Алёна проснулась от собственного кашля.

Грудь болела так, будто ночью ей набили лёгкие сухой землёй. Она села на узкой койке и подождала, пока перестанет кружиться голова. На ладонях темнели тонкие полосы. Кожа не была обожжена, но пальцы слушались хуже обычного.

За стеной кто-то трижды постучал.

Алёна замерла.

Ещё три удара. Медленно, с одинаковыми промежутками.

— Если это вы, Серов, стучите один раз, — сказала она.

Из соседней камеры донёсся один удар.

— Очень содержательно.

Ответа не последовало. Вероятно, на сегодня запас вежливости у бывшего генерала закончился.

Замок щёлкнул. В камеру вошла пожилая женщина в сером халате. За ней остался солдат с винтовкой.

— Сядьте ровно, — сказала женщина. — И не разговаривайте, пока я слушаю грудь.

— Тогда сначала назовитесь.

— Ефросинья Петровна. Лекарь.

Она достала из сумки короткую металлическую трубку, согрела ладонью и приложила к спине Алёны. Попросила вдохнуть. На втором вдохе Алёна закашлялась.

Ефросинья нахмурилась.

— Давно у вас такое бывает?

— Со вчерашнего дня.

— Я спрашиваю не про кашель. Про ожог дара.

Алёна посмотрела на солдата. Тот стоял слишком близко и старательно делал вид, что ничего не слышит.

— Иногда после большой работы.

— Большой — это какой?

— Такой, после которой хочется лечь и не вставать.

— Очень точное медицинское описание.

— Бесплатное.

Ефросинья убрала трубку.

— Вам нужен покой хотя бы на двое суток. Тёплое питьё. Никакой магии.

— Отлично. Передайте это вашему полковнику.

— Уже передала.

— И?

— Он попросил подготовить вас к следующему испытанию.

Алёна прикрыла глаза. На несколько секунд ей захотелось просто лечь обратно. Пусть тащат. Пусть сами решают, сколько она выдержит. Потом она вспомнила пакет с семенами в руке охранника и росток в мёртвой земле.

Нет. Лежать она будет потом.

— Где мои вещи?

— На хранении.

— Семена живы?

Ефросинья помедлила.

— Пока да.

Это «пока» Алёне не понравилось.

Ефросинья налила в жестяную кружку горячую воду и капнула туда что-то из тёмного флакона. От пара пахнуло сосновой смолой.

— Дышите медленно, — сказала она. — Не глубоко.

Алёна наклонилась над кружкой. Тепло немного смягчило горло.

— Вы лечили Серова после казни?

Рука Ефросиньи замерла над сумкой. Совсем ненадолго.

— Я лечу тех, кого приводят.

— Удобная профессия в крепости. Никогда не нужно спрашивать, откуда у человека след от петли.

— В моей профессии иногда важнее сначала вернуть человеку дыхание. Вопросы можно задать потом.

— Вы задали?

Ефросинья посмотрела на солдата у двери.

— Допейте воду.

Ответа не было, но Алёна его услышала. Лекарка знала больше, чем говорила, и боялась не Серова.

Когда дверь за ней закрылась, Алёна поставила кружку на пол и придвинулась к стене.

— Серов.

Один удар.

— Сегодня нас заставят повторить вчерашнее.

Один удар.

— Если я скажу «стоп», вы отпустите руку?

Пауза затянулась. Алёна уже решила, что он не понял, когда раздался один чёткий удар.

— Даже если они прикажут продолжать?

Снова один.

Она прислонилась затылком к холодному камню.

— А если вы скажете?

Один удар.

— Это значит «да» или «вы сегодня особенно разговорчивы»?

Из-за стены донеслись два удара.

Алёна хмыкнула.

— Вот и договорились.

Замок открылся ещё раз. На этот раз вошёл Нестеров. Без папки, без солдат — если не считать двоих в коридоре.

Он осмотрел кружку, койку, ладони Алёны.

— Лекарь считает, вам нужен отдых.

— Умная женщина.

— Но времени на него нет.

— Тогда зачем пришли?

— Убедиться, что вы понимаете своё положение.

Алёна взяла кружку и сделала глоток. Так говорить было легче.

— Меня заманили в теплицу, заперли с официально мёртвым генералом и теперь хотят повторить опыт. Положение довольно ясное.

— Вы проникли на объект добровольно.

— За семенами, которые вы забрали у людей, умирающих без чистой воды.

— Семена принадлежат государству.

— Земля тоже?

— Пока идёт война — всё, что может повлиять на её исход.

— Удобно.

Нестеров не стал спорить.

— Сегодня вы коснётесь Серова и удержите поток столько, сколько потребуется. Если опыт пройдёт успешно, семена сохранят.

— А если нет?

— Их используют без вас.

Это была угроза, но не та, на которую он рассчитывал. Алёна знала, что без живого садовника большая часть военного запаса погибнет. Возможно, Нестеров тоже знал. Поэтому и пришёл лично.

— Я буду работать только по правилам.

— Правила устанавливаю я.

— Тогда удачи вам с корнями.

За стеной раздался один удар.

Нестеров посмотрел туда, потом снова на Алёну.

— Через пять минут вас выведут.

— Значит, у вас есть пять минут подумать.

Он ушёл, не попрощавшись.

Через полчаса её вывели в коридор. Тихона вели впереди. На руках у него снова были широкие браслеты, но теперь цепь держали два солдата. Шёл он ровно. Только один раз задел плечом стену, когда коридор повернул.

Алёна заметила это и ничего не сказала.

У лестницы он замедлил шаг, давая ей поравняться. Один из конвоиров сразу натянул цепь.

— Вы знали про вчерашнюю ловушку? — спросила Алёна.

— Знал, что Нестеров кого-то приведёт. Не знал кого.

— И ничего не сказали, пока я не оказалась внутри.

— Вы вошли через дверь, которую я не видел из своей клетки.

Она хотела напомнить, что у него имелся голос, но удержалась. Вчера он предупредил её при первой возможности. Этого было недостаточно для доверия, но достаточно, чтобы не придумывать лишнюю вину.

— Сегодня он хочет, чтобы мы держались за руки.

— Романтические способности полковника всегда были ограниченны.

Алёна всё-таки усмехнулась. Конвоир рядом недовольно покосился на них.

— Я поставлю условия.

— Он откажет.

— Сначала.

Тихон повернул к ней голову. На этот раз взгляд остановился точно на её лице.

— Тогда я поддержу.

Просто. Без обещаний защитить, без требования поверить ему. Алёна кивнула и снова отстала на шаг.

Испытательный зал оказался меньше теплицы. В центре стоял металлический стол с двумя креслами. Между ними — ящик с серой землёй и тонкими корнями. По краям стола тянулись медные полосы. За стеклянной перегородкой ждали Нестеров, Ефросинья и двое людей в белых халатах.

— Садитесь, — приказал капитан у двери.

Тихон не двинулся.

Алёна тоже.

Капитан посмотрел на неё, потом на него.

— Я повторю один раз.

— Не трудитесь, — сказала Алёна. — Мы слышали.

Нестеров включил переговорную трубку.

— Алёна Дмитриевна, вам объяснили задачу?

— Нет.

Один из людей в белом халате быстро перелистнул бумаги.

— Контакт ладонями, — сказал Нестеров. — Десять секунд. Затем вы вытягиваете из земли пепельную примесь и отдаёте её корню. Серов не даст находящимся в ней мёртвым подняться.

— А если через десять секунд не получится?

— Продолжите до результата.

— Значит, десять секунд вы назвали для красоты.

Нестеров не улыбнулся.

— Вчера вы действовали без подготовки и выжили. Сегодня условия безопаснее.

— Для кого?

— Для проекта.

Алёна подошла к столу, но не села. Корни в ящике были бледными и слишком сухими. Их вырвали недавно, потом держали без воды. Военные снова хотели проверить живое, предварительно почти убив его.

— Я буду работать только при трёх условиях, — сказала она.

Капитан тихо хмыкнул. Нестеров склонил голову.

— Вы не в положении торговаться.

— Тогда проведите опыт без меня.

— Вас посадят в кресло.

— Посадят. Руки закрепят. А дальше что? Заставите меня отличить живой корень от мёртвого? Прикажете лёгким не закрываться от пепла?

Нестеров молчал.

Алёна увидела, что попала точно. Её дар нельзя было включить рычагом. Пока нельзя.

— Первое условие, — продолжила она. — Время контакта считаем вслух сами, а не по команде человека за стеклом.

Она кивнула на Тихона.

— Второе: если один говорит «стоп», второй сразу разрывает контакт.

— Испытание прекращает руководитель, — сказал Нестеров.

— Тогда руководитель может сам держать Серова за руку.

Капитан шагнул к ней, но Тихон поднял скованные руки. Солдат остановился.

— Третье условие? — спросил Тихон.

Это были первые слова, которые он произнёс с момента выхода из камеры.

— Никаких приказов мёртвым, пока мой дар проходит через землю и его руку.

Нестеров посмотрел на него.

— Вы понимаете, что она требует?

— Да.

— И принимаете?

— Да.

— Даже если потеряете контроль?

— Особенно тогда.

Алёна взглянула на него. Тихон стоял спокойно, как будто только что согласился не брать добавку за ужином. Но Нестеров явно услышал больше. Его лицо осталось прежним, а пальцы на папке сжались.

— Хорошо, — сказал полковник. — Десять секунд. Право остановки. Без приказа через флейту.

— Флейты здесь нет, — заметила Алёна.

— Она и не потребуется.

Тихон посмотрел на неё.

— Это не то же самое, что «не будет приказов».

Нестеров выдержал паузу.

— Серов не отдаёт приказов мёртвым внутри вашего поля. Формулировка вас устраивает?

— Пока да.

— Тогда сядьте.

К креслам добавили ремни. Алёна позволила закрепить только левое запястье. Правую руку оставила свободной. Тихону расстегнули один браслет и тут же пристегнули цепь к кольцу на столе.

— Удобно устроились? — спросила Алёна.

— Мечтал об этом с утра.

Она не ожидала ответа и чуть не улыбнулась. Вовремя вспомнила, что за стеклом на них смотрят как на два новых механизма.

Ефросинья принесла стакан воды. Алёна выпила половину. Остальное поставила рядом.

— Если начнёте задыхаться, прекращайте, — тихо сказала лекарка.

— Полковник разрешил?

— Нет.

— Тогда не услышала.

Ефросинья поджала губы и отошла.

Человек в белом халате включил ток. Медные полосы на столе засветились тускло-жёлтым. Земля в ящике дрогнула. Под ней что-то зашуршало.

Алёна положила ладонь на край ящика. Тихон сделал то же самое с другой стороны.

— Контакт, — сказал Нестеров.

Они протянули руки одновременно.

Ладонь Тихона оказалась холодной. Не ледяной, как Алёна ожидала, а просто холоднее её руки. Кожа сухая, пальцы сильные. Он не сжал её ладонь.