- -
- 100%
- +
— Мама, папа, к нашему поселению приближаются драконы! — моя младшая сестра Корниль, несмотря на свои тринадцать лет, уже успела насмотреться на ужасы, творимые драконьим племенем.
Проклятые поработители превратили жизнь людей в сплошной кошмар. Они сжигают целые поселения, едва обнаружив тех, кто способен сопротивляться. Их жестокость не знает границ. Ни мольбы, ни слёзы, ни возраст – ничто не смягчает их сердца.
Какая же цель их визита сюда? В нашем поселении всего-то десяток жилых дворов. Остальные жители давно покинули эти земли в поисках хоть подобия безопасности. Остались лишь старики и дети… Неужели и нас постигнет участь быть уничтоженными? За что?
От внезапно нахлынувшего бессилия я обхватываю руками горло. Как же хочется закричать! Выбежать во двор и высказать этим мерзавцам всё, что думаю о них! Но вместо крика – лишь глухой стон, застрявший в груди.
— Элизабет, что с тобой? Снова приступ? — мама подбегает ко мне и прижимает к себе, легко поглаживая по спине ладонями. — Всё хорошо… Всё обойдётся… Не нужно ворошить прошлое. Успокойся. Этот отряд не лучше и не хуже предыдущих. Остановятся на ночлег, а завтра сгинут прочь, проклятые.
Как же я надеюсь, что сегодня постоялым двором для них не послужит наш дом. Иначе я за себя не отвечаю! В голове мелькает безумная мысль. Интересно, а на кухне ещё осталась отрава для крыс? Это была бы та приправа к ужину, которой я щедро поделюсь с ними…
— Девочки, не выходите во двор! Лучше вообще никому этого не делать. Ты понял меня, Джер? — мама пристально смотрит на папу, который собирается выйти из дома, чтобы напоить и накормить нашу единственную козу и несколько куриц.
— Я не могу не выходить на улицу до их проклятого ухода! А если драконы задержатся на несколько дней? Наши единственные животные издохнут от голода и жажды! — отец лишь отмахивается от матери и, подхватив стоящее в углу ведро, выходит за дверь.
— Вот упрямец, он накликает на нас беду! — мама раздражённо и в то же время испуганно мечется из угла в угол, не зная, чем себя занять.
Я должна помочь отцу, чтобы он вернулся в дом быстрее. Выскакиваю за дверь прежде, чем мать успеет меня перехватить.
— Элизабет? Решила мне помочь? — папа протягивает мне ведро, чтобы я набрала воды для наших животных из колодца. — Вот, держи. Я займусь сеном и зерном. И будь осторожна, дочка, не попадись никому из них на глаза…
Мы оба знаем, о ком он говорит. И какой опасности подвергаемся сейчас. Хватаю ведро и, подхватив свободной рукой длинные юбки, бегом устремляюсь к колодцу, что находится прямо за забором.
Опасливо озираюсь по сторонам, но никого не вижу. Словно ни одной живой души нет поблизости. Мне же лучше. Берусь за ручку и как можно быстрее кручу её, чтобы ведро на толстой цепи опустилось в воду. Почему-то именно сейчас ежедневное привычное действие кажется таким медленным, словно ползущая по дороге улитка.
— Симпатичная человечка, а? Как думаешь, брат? — мужской голос позади меня заставляет руки разжаться, и уже поднимаемое ведро с водой с грохотом летит вниз. С такой же скоростью и моё сердце уходит в пятки. Замираю на месте, боясь даже повернуться назад.
— Девка как девка! Что там может быть особенного? — ещё один насмешливый голос, явно принадлежащий молодому мужчине, присоединяется к первому.
— Не скажи, брат! Фигурка хороша! Посмотри, какая ладная! — неожиданно широкая мужская ладонь опускается на мой зад, отчего я подскакиваю на месте, едва не завалившись в колодец. В последний момент успеваю схватиться за края руками.
— Эй, стоять! Решила ускользнуть от нас, словно русалка? Не выйдет! — наглец хохочет во весь голос и, с силой ухватив за волосы, разворачивает к себе.
— Я же тебе говорю, Николас, смотри какая девка! Ещё и глаза большие, злющие! Словно это не мы, а она драконица и испепелить нас хочет! — держащий меня за волосы мужчина не ослабляет хватки.
На глаза наворачиваются слёзы боли и бессилия. Даже если бы я и смогла закричать, то не стала. Никто мне здесь не поможет. Никто. Мои родители так же запуганы, как и все здесь. А если отец посмеет сказать хоть слово против, то будет убит. Что ж, сама виновата, что так глупо попалась.
— Как тебя зовут? — второй дракон, которого зовут Николас, смотрит мне прямо в глаза. — Не молчи! Это неуважение. А наказывать за дерзость мы умеем, поверь.
«Не сомневаюсь! Это вы точно умеете, проклятые мерзавцы!» — мысленно кричу я, но вслух не произношу ни слова.
Гордо задираю подбородок вверх, насколько позволяет мне держащий за волосы захватчик, и плюю в него. Надеюсь, мой посыл достиг цели.
— Ах ты, негодница! Думаешь, мы будем шутки с тобой шутить? Говори своё имя, или я лично тебя в этот колодец скину! — теперь уже второй дракон с перекошенным от ярости лицом хватает меня за грудки, встряхивая как пустой мешок.
Первый, к моему великому облегчению, отпускает волосы, которые теперь свисают растрепанными прядями. Если, конечно, моё облегчение продлится долго – в чём я вовсе не уверена.
— Отпустите мою дочь, умоляю! — за двор выбегает отец, который так и не дождался меня с ведром воды. Молитвенно сложив руки перед собой, он падает на колени в грязь, низко склоняя голову. — Она не говорит. Я отвечу за неё. Пощадите!
— Я всего лишь хотел узнать, как её зовут, а молчание принял за дерзость, — дракон отпускает мою одежду из своего захвата, и я тут же отскакиваю от них как можно дальше.
— Её зовут Элизабет, господин, — отец даже головы не поднимает от земли при своих словах.
Неужели он вот так готов ползать перед ними до конца жизни на коленях? Не лучше ли встретить смерть с гордо поднятой головой?
Не собираюсь уподобляться отцу и задираю подбородок ещё выше, чем раньше. Это для них, конечно, покажется ещё большим вызовом, чем молчание, но не могу иначе.
— Элизабет значит… — негодяй вновь приближается ко мне и, схватив за подбородок, заставляет поворачивать голову из стороны в сторону. «Что же он меня как кобылу на ярмарке осматривает?!»
В голову закрадывается шальная мысль: а не плюнуть ли в него ещё раз? Теперь‑то я точно достигну цели.
— Не советую тебе делать глупости, — дракон словно разгадал мои мысли, заглядывая прямо в глубину глаз. — Второй раз я такого не потерплю… И кто-то пострадает…
С ужасом понимаю, что только что могла совершить непоправимое. Моя дерзость не должна стать причиной гибели моей семьи. А эти чудовища никогда не обходятся полумерами.
— Ни-и-ик, да отпусти ты эту девку! Едем располагаться на ночлег, — второму уже явно надоела эта изрядно затянувшаяся сцена. — Нужно разбить лагерь до темноты.
— Подожди, Каир, я, кажется, уже нашёл, что искал… — от этих слов становится ещё страшнее, чем когда он тряс меня словно куль.
— Ты уверен? Хочешь взять из этого хлева, серьёзно? Давай поищем ещё. Я уверен, найдётся подходящая и в менее грязном месте. Неужели все людишки живут вот так? Фу! Мерзкие!
— Эй, человечишка, — мой пленитель обращается к отцу, который до сих пор так и не поднял головы, — завтра с утра она должна быть готова отбыть с нами. Отмыть и одеть! Собрать с собою несколько вещей в дорогу. И ещё, — тут он присаживается на корточки рядом с ним и цедит каждое слово, — если вы совершите какую-либо глупость, например, позволите ей сбежать, этой деревне не поздоровится. Всё ясно?
Нет! Это не может быть правдой! Зачем я им понадобилась?! Почему именно я? Это самый страшный сон в моей жизни!
2
— Да о чём ты говоришь, Джер? Отдать нашу с тобой дочь этим животным на потеху? Да зачем она вообще им сдалась? — моя мать сидит за грубо сколоченным столом, держась за голову от бессилия. На её щеках слёзы. — Почему именно наша семья должна пострадать? Неужели они не могли найти себе другую девицу? Вон у старого Марка через три дома тоже есть дочь на выданье, и довольно миловидной внешности. Почему бы им не взять её?
— Ты хоть понимаешь, о чём сейчас говоришь? Может, хочешь сама сходить в их лагерь и предложить им замену, а? Не сходи с ума! Если они завтра не увезут с собой Элизабет, то уничтожат это поселение. Испепелят его в своей драконьей ипостаси. Разве тебе не жаль этих несчастных людей вокруг? Они все погибнут! — мой отец и так был на грани после той злополучной встречи у колодца, а сейчас словно и вовсе балансировал на краю безумия.
Они выглядят настолько несчастными и разбитыми, что, будь мой голос со мной, я бы их обязательно утешила. Но, увы, это невозможно. Могу лишь подойти к ним и положить руку на плечо в знак поддержки. Однако родители расценивают мой жест вовсе не так, как я задумывала.
— Ах, дорогая моя, мы этого не допустим! Что-нибудь обязательно придумаем! — мама вскакивает со своего места и крепко прижимает меня к себе, обхватив обеими руками.
Такие моменты нежности в нашем доме не часты. Тяжёлая жизнь в нищете и лишениях накладывает свой отпечаток. Минуты семейного единения становятся редкими и скупыми. В нашем быту нет места долгим объятиям и тёплым словам – каждый день отнимает силы на борьбу за выживание.
— Мы ничего не можем сделать, смирись с этим, Натаниэль, — папа уходит в соседнюю комнату, чтобы в одиночестве налить себе крепкой настойки. Мои родители ежегодно готовят её из местного дикорастущего растения, именуемого у нас тнели. Это тот способ, который местные жители используют чаще всего для ухода от гнетущей реальности. Вот и мой отец не стал исключением. Даже сегодня.
— Мы можем покинуть поселение всей семьёй! Разве это не лучший вариант? — мама отпускает меня и идёт вслед за папой в соседнюю комнату. — Джер, давай просто сбежим с детьми.
— Ты как себе это представляешь, а? Глупая женщина! Бросим всё и сбежим? И хозяйство бросим тоже? Или ты предлагаешь везти всё с собой? Да нас поймают их караульные на следующий же день! — тут папа не выдерживает и швыряет недопитую глиняную кружку в стену. Остатки содержимого стекают по стене, а осколки разлетаются по комнате. — Мы не сможем сбежать все вместе, пойми ты это, наконец! А если предупредить остальных, то они первые свяжут нашу дочь по рукам и ногам, а потом отведут к драконьим шатрам. Неприятности здесь никому не нужны!
— Я тебя не узнаю! Ты ли это, муж мой? Остальные жители тебе дороже, чем собственная дочь? — мама пятится назад, словно и вправду не узнаёт нашего отца.
Нужно что-то делать. Я больше не могу смотреть, как родители ссорятся из-за того, что и так неизбежно случится. Стоит принять свою судьбу, какой бы она ни была. Очень надеюсь, что я им скоро наскучу, и мой конец в стане наших врагов окажется скорым, а не мучительным и долгим.
Выхожу на середину комнаты и звучно топаю по полу, привлекая к себе общее внимание родителей и сестры. Я сейчас решительна, как никогда, и показываю это не только взглядом, но и высоко вздёрнутым подбородком. Бью одной ладонью себя в грудь, указывая на дверь, а затем изображаю на руке проклятых драконов. Они должны меня понять. Им придётся это сделать, в конце концов.
— Доченька, что ты хотела этим до нас донести? — мама идёт ко мне и готова опять заключить в объятия. Это будет её второе проявление нежности за один вечер. Немыслимо.
— Она явно дала понять, что готова уйти с ними, — отец выходит вслед за матерью и пристально смотрит мне прямо в глаза. — Я ведь правильно тебя понял, дочь?
Уверенно киваю, хоть и чувствую, будто самостоятельно готовлюсь к собственной казни. Драконы не щадят людей. Они их убивают. Считают мусором под своими ногами. Так чем же отношение ко мне должно быть лучше?
Там, у колодца… Ни один из этих двоих так и не проговорился насчёт того, зачем я им понадобилась. Но выглядел их разговор так, будто они искали кого-то подходящего. Вот только для чего? Это пока остаётся загадкой. Да и вообще, возможно, я неправильно всё поняла и просто приглянулась одному из них в качестве обычного трофея. В таком случае моя участь незавидна.
— В таком случае будь готова ко всему, Элизабет. И прости, что мы ничем не можем тебе помочь, — отец быстро проводит натруженной мозолистой рукой по лицу, чтобы скрыть своё состояние.
Не буду их больше смущать. Им и так нелегко осознавать то, что придётся сделать в итоге.
Выхожу из дома и опускаюсь на крыльцо рядом с сидящей на нём моей младшей сестрой Корниль. Это последняя ночь, когда мы можем побыть вместе.
— Я всё слышала. Родители так громко кричали и спорили… Значит, ты всё-таки согласилась? — сестрёнка смотрит на меня такими большими, не верящими глазами, что велик соблазн соврать. Но я лишь повторяю то, что донесла и до родителей. И это мой выбор. Я должна уберечь живущих здесь людей от неминуемой расправы.
— Невероятно! Но это… Ведь практически то же самое, что и умереть! Попасть в лапы этим нелюдям с золотистыми глазами и выжить – сродни чуду!
Да. Мне и самой страшно, только выбора нет. Вымученно ей улыбаюсь и тяну за собой в дом. Пора начать собирать вещи.
Через полчаса всё собрано и связано в небольшой узелок. Много вещей брать смысла нет. Я и вовсе не знаю, что со мной будет дальше и как эти драконы распорядятся моей судьбой.
Ужин проходит в мрачной и гнетущей обстановке. Все мы, так или иначе, стараемся делать вид, будто ничего не происходит. Это мой последний ужин с семьёй. Стараюсь запомнить их лица. Мрачный и не по годам состарившийся отец. Мать, на лице которой лишения оставили глубокие морщины. Моя сестричка Корниль – весёлая и солнечная, словно лучик света в беспросветной тьме.
После ужина вместе с сестрой помогаем матери убрать со стола, а затем уходим в свою комнату, чтобы приготовиться ко сну.
— Вот, — с этими словами мама вместе с большой лоханью врывается в нашу комнату и ставит её на пол посредине. — Эти драконы приказали отмыть тебя начисто. Не стоит перечить им в таких мелочах.
И действительно. Так хочется понежиться в горячей воде, не думая ни о чём. Утвердительно киваю, а затем мы все вместе натаскиваем в лохань горячей воды. Достаю из сундука небольшой кусок дорогого мыла, что мы используем крайне редко и по особым случаям. И этот случай точно особый.
Горячая вода обволакивает моё тело, даря покой и умиротворение. В воздухе витает аромат лаванды и шалфея. Как же мне хорошо сейчас… и как же не хочется наступления завтрашнего дня. Возможно ли то, что они просто обо мне забудут? Я ведь просто человечка, для них абсолютно никто.
— Ну всё, Элизабет, вылезай! Иначе совсем кожа сморщится! — Корниль хохочет рядом со мной и помогает ополоснуться от пены чистой водой. — Мама сказала, что я могу принять ванну после тебя.
С улыбкой покидаю свой личный уголок спокойствия и покрываюсь мурашками от прохлады, что царит в комнате.
С сестрой мы ещё долго дурачимся, пока мама не входит вновь в нашу комнату и не заставляет убрать весь этот беспорядок за собой. Рутинные дела приносят мне успокоение, отвлекая от мыслей о будущем.
Ночью мне снился дракон. Огромный и величественный. Он обещал уничтожить всех вокруг, сжигая их в пламени, если я не покорюсь ему. Его золотые глаза сверкали в темноте, а голос звучал как раскаты далёкого грома: «Ты – ключ. Ты – начало. Ты должна подчиниться».
Я пыталась кричать, но звук тонул в гулком рёве пламени. Пыталась бежать, но ноги словно приросли к земле. В этом сне я чувствовала не только страх, но и странное притяжение – будто часть меня уже принадлежала ему.
Проснулась я в холодном поту, сжимая край одеяла. За окном едва брезжил рассвет. Корниль мирно спала рядом, а мама тихо посапывала на соседней кровати.
«Это всего лишь сон», — подумала я, но в глубине души понимала, что он предзнаменование.
Вот настало утро, и мой ночной кошмар стал явью.
— Выведите немую девицу на двор, да поскорее! Мы не будем ждать!
Этот голос, что преследовал меня сегодня во сне, доносится совсем рядом. Сердце ускоряет свой бег. Вот она – моя судьба, уже на пороге. Стоит только выйти ей навстречу.
3
Вот и все. Нет времени даже на то, чтобы осознать нахлынувшую на меня новую реальность. Поспешно одеваюсь и хватаю собранный с вечера сверток. Корниль просыпается от звуков во дворе и широко распахивает глаза от испуга.
— Это они, да? – вырывается ее тихий шепот. Отвечаю ей утвердительным кивком.
Сестренка вскакивает с постели и бросается в объятья, орошая мое скромное льняное платье слезами.
— Прости нас за то, что не можем помешать им забрать тебя! Пожалуйста, помни обо мне. Я тоже никогда тебя не забуду, — Корниль сует мне в руки небольшую соломенную куклу, одетую в лоскутки ткани. Отправляю ее в свой вещевой сверток, сама еле сдерживая слезы. Это тяжело, но нам пора расставаться. Драконы долго ждать не будут.
С тяжелым сердцем отрываю ее руки от себя и выхожу из комнаты. Перед входной дверью стоят отец и мать с посеревшими лицами и вдруг будто за одну ночь еще больше постаревшие.
Молча обнимаемся на прощание. Все, что хотели, они сказали мне еще вчера. А я даже рада сейчас своей немоте…. Так легче прощаться с прошлым.
Выхожу со свертком во двор. Несколько десятков вооруженных солдат с длинным обозом ждут поодаль. Меня встречает тот, кого зовут Николасом. Тот, кому я плюнула в лицо и сумела выжить. Удивительно. Обычно они не прощают тщедушным и ничтожным, по и их мнению, людишкам такие промахи. Или может мое наказание еще впереди, кто знает.
— А вот и ты…. Не растеряла еще свою храбрость, а? – дракон выхватывает из ножен меч и приставляет его кончик прямо к моей шее. Не хочу показывать ему свой страх, но он все же слышит на расстоянии мое ухающее от потрясения сердце и в его нечеловеческих глазах загораются золотые искры.
— Пожалуйста, не убивайте ее! – на порог выбегает моя сестра вся в слезах и бросается этому негодяю в ноги. От бессилия закрываю глаза. Корниль! Что же ты творишь? Почему родители не смогли удержать тебя в доме?
— Какая славная девчушка! Николас, может, и ее прихватим с собой? Она совсем не похожа на этих забитых людишек! Ты посмотри какая! Отважная словно драконица!
Во двор входит второй уже знакомый мне нелюдь, что так сильно схватил меня вчера за волосы. Мерзавец! Да они могут меня убить на месте, но пока я жива, они до моей сестрички не доберутся!
Бросаю сверток на землю и с кулаками бросаюсь на этого наглеца. Они оба не ожидали от меня подобного. Успеваю даже схватить второго за отвороты плаща и хорошенько встряхнуть. Видно это страх придал мне сил, не иначе.
— Ах ты дрянь, я убью тебя! Как ты посмела на меня наброситься, грязное человеческое ничтожество! – второй дракон выхватывает меч из ножен и уже готов замахнуться на меня, но тот, которого зовут Николас, останавливает его, перехватывая запястье.
— Не трогай ее, Каир! Ты ведь знаешь, что она мне нужна! Мы так долго искали подходящую, а ты хочешь все испортить? Она просто защищает сестру. Если бы ты не лез со своими предложениями, то ничего бы не случилось, — весь его вид мрачен и сосредоточен. Но вроде он не хочет меня убивать. По крайней мере, сейчас.
— А вчера, когда она показала тебе свое неповиновение у колодца и открыто плюнула в лицо, она тоже защищала сестру? – ироничный голос Каира тих, словно он не стремиться, чтобы об этом происшествии узнал кто-то еще из стоящих у обоза солдат, — а, может, она просто дерзкая и невоспитанная человеческая дикарка? Как ты собираешься справляться с ней? Еще пара таких выходок и она опозорит тебя перед твоими солдатами. И что тогда? Ее нужно будет убить и искать ей замену.
— Я обуздаю ее, Каир, будь спокоен. Она просто девчонка. Слабая человечка. Ей придется так или иначе покориться моей воле, — Николас убирает меч и хватает свободной горячей рукой меня за горло, — ты ведь будешь слушаться? Если нет, то тебе же хуже. Поклянись, что никогда не вытворишь того, что было вчера у колодца и твоя сестра вернется в дом, я обещаю.
Две горячие слезы стекают по моим щекам. Я киваю в знак согласия, насколько это позволяет сделать его захват.
— Вот и умница… — а этот Николая явно доволен тем, что я больше не пытаюсь сопротивляться, — теперь ты пойдешь с нами. А ты, девочка, беги в дом. Иначе мой брат Каир возьмет тебя себе в служанки.
Словно в подкрепление его слов Каир нарочито рычит и тянет руки к сестре. К моему облегчению, сидящая до этого на земле как застывшая статуя, Корниль с визгом бросается в дом.
— Брат, возьми сверток, а я отведу девчонку в обоз, — Николас хватает мою руку и тащит за собой словно бессловесное животное. Да он даже представиться мне не пожелал. Его имя и имя его брата я знаю лишь потому, что случайно услышала их в разговоре.
— Вот это красотку наш господин ведет, ты посмотри… — эти шепоты раздаются, кажется со всех сторон.
Меня словно облепляют их взгляды, брошенные исподтишка. А самое страшное, что я до сих пор не знаю, зачем нужна им. И открыто спросить не могу. Но с уверенностью можно сказать только одно. Не стоит ждать ничего хорошего. Ведь я не с рождения нема…. Я потеряла голос по их вине, когда стала невольной свидетельницей уничтожения целого поселения, что подобные им чудовища выжгли дотла в назидание сопротивленцам драконьим захватчикам.
Мои родители тогда отсутствовали, уйдя в леса в поисках пищи для нас, а Корниль и вовсе не было на свете. Да и мне тогда было всего шесть лет, но хватило смекалки найти укрытие не в поселении, а на опушке леса. Но я помню, помню то, что никому не стоит знать. Все эти ужасы расправы остались в моей памяти, делая мое нахождение рядом с этими нелюдями сейчас противным до дрожи.
— Будешь находиться здесь, и не смей высовываться, мои солдаты давно в пути, а ты достаточно лакомый кусочек, — с этими словами, что приводят в дикий ужас, дракон вталкивает меня в крытую кибитку, полную каких-то свертков и горшков и другой кухонной утвари, — ты поняла меня?
Киваю как можно убедительней. Сегодня я действительно не сделаю отсюда ни шага, но вот потом, когда мы отъедем на достаточное расстояние от дома моей семьи и минует угроза того, что они могут вернуться и всех уничтожить, я сбегу.
— Мы весь день будем находиться в пути. Вечером я заберу тебя на ночлег в свой шатер. И вот, держи свой сверток, — тут он забрасывает мне в кибитку мои вещи и уже собирается уходить прочь, но вдруг оборачивается, словно задумавшись о чем-то, — меня зовут Николас. Хотя впрочем, ты и сама уже должно быть поняла это, Элизабет.
Он помнит мое имя. Для него я не просто безликая человечка. Хорошо это или плохо, понять трудно. Покажет лишь время.
Нахожу себе немного свободного места среди свертков и кухонной утвари. Монотонное движение повозки постепенно начинает укачивать, призывая отбыть в мир сновидений. Проходит не менее пары часов, прежде, чем я перестаю шарахаться от каждого шороха и незаметно для самой себя засыпаю.
— Остановка на десять минут! – этот резкий выкрик, сопровождаемый горном, вырывает меня из сонного забытья, живо напоминая, где я теперь нахожусь.
Как же хочется облегчиться. С самого утра у меня не было возможности уединиться. Придется все же высунуть нос из повозки и разузнать, что происходит снаружи.
Как можно осторожнее выглядываю и вижу, что рядом никого нет. Убежать я, конечно, не рискну. Мы все еще слишком близко находимся к моему дому. Но вот уединиться в ближайшем кустарнике так, чтобы никто и не заметил, вполне возможно.
Осторожно выбираюсь и пригнувшись к земле, пробираюсь в ближайшие кусты. Вылазка удалась. Возвращаюсь назад тем же путем, когда на пути мне встречаются двое солдат из отряда.
— Ты что, птичка, упорхнуть решила? Так мы тебе покажем, чем это чревато…. – их наглые ухмылки не оставляют сомнений, что я попала в западню.
Не успеваю дернуться, как рука одного из них затыкает мне рот.
4
— Ты слыхал? Господин говорил, что эта девка немая, — один из высмотревших меня солдат ухмыляется и толкает второго в бок, — даже заорать не сможет. Давай ее в кусты оттащим, а? Давно такой ладной молодухи не попадалось. Мы уже несколько месяцев объезжаем территорию империи. Хоть бы кто сказал, зачем!