Я Фона – это моё проклятие?

Пролог

Я сидела на открытой веранде и любовалась закатом. В спортивном костюме, укутанная в тёплый плед, я просто смотрела вдаль, ни о чём не думая. Наслаждалась спокойствием и красотой моего временного убежища.

Моя сестра Леся осталась сегодня в гостях у новой подружки из класса. Я понимала, что подростку нужно общаться со сверстниками. Придя с ней к определённому компромиссу, мы заключили соглашение. Она придерживается правил, установленных мною, а я разрешаю ей вот такие ночёвки. Моё правило было простым – никакого общения с родителями или старыми знакомыми. Нас нет, для всех мы умерли. Я понимала, что это жестоко по отношению к родителям, но другого выхода я не нашла. И Леся, может, и не совсем соглашалась, но пока слушалась меня и жила жизнью простого подростка, заводя себе новых друзей.

Семья Алёны, новой подружки Леси, мне понравилась и при знакомстве вызвала полное и безоговорочное доверие. Папа фермер, мама – медик и четверо детей, старшая из которых и была ровесницей моей Леси.

Так что я была уверена, что моя сестрёнка сейчас под присмотром. Там у них праздник, Рождество как никак, ёлка, подарки, снежная горка, каток и прочие радости зимы.

А мне хорошо одной.

Два месяца назад мы приехали сюда, я устроилась на работу учителем музыки в местной школе и начала давать частные уроки. Хоть институт я и не педагогический окончила, но музыкалка дала свои плоды. Главное, здесь нет «потомков», этот район личная территория одного из них, поэтому для остальных это место закрыто. Одиночество иногда как лекарство. Я наконец-то смогла вздохнуть спокойно и научилась получать удовольствие от вот таких моментов уединения.

Мою идиллию нарушил женский смех и стук каблучков по деревянным ступенькам главного дома моего убежища. А уже через мгновение на веранду вбежала женщина. Она раскинула руки в жесте объять эту бесконечную красоту, которой являлось собой Ладожское озеро в момент заката. Женщина была вроде как обычная: сапожки на не высоком каблучке, джинсы, обтягивающие очень даже округлые бёдра и попу, короткая курточка, светлые волосы. Больше я не успела разглядеть, сидя в глубоком кресле в дальнем углу веранды.

Она подошла к перилам и, не оборачиваясь, крикнула:

– Ну, Медведь мой, признавайся, почему скрывал от меня такую красоту?

– Почему скрывал, я тебе ещё летом рассказал про этот дом, – спокойно ответил мужчина, идя следом за ней.

– Но ты не предложил первоначально приехать сюда на праздники, – укорила она его.

И пусть в интонации и слышались нотки недовольства, но, когда мужчина заключил её в свои объятия, она не попыталась вырваться. Даже наоборот, расслабилась и откинулась спиной на его широкую грудь.

– Как же красиво! А ты скрывал это от меня. Жадина! – был вердикт женщины.

– Поэтому ты и спалила наш домик в лесу, да, Машенька? – с усмешкой сказал он.

Мужчина успел среагировать и не выпустил её из своих рук, когда она предприняла попытку вырваться из железных объятий. Его сила была неоспорима, но это не уменьшало его нежность к этой женщине. В итоге она развернулась и, смотря ему прямо в лицо, для чего пришлось немного запрокинуть голову назад, стукнула его кулачком в плечо и сказала:

– Уууу, Медведь, ты теперь до скончания веков будешь меня этим попрекать! Говорю же, я случайно! Я люблю наш домик в лесу!

– Ты хотела сказать любила? – всё с той же усмешкой поправил он её и серьёзно продолжил. – Машенька, я говорил тебе, что ты опасная женщина?! Интересно, что же ждёт меня, если ты и меня любишь?

Женщина уже хотела ему что-то сказать, и я думаю, вряд ли что-то милое, но он заставил её замолчать, закрыв рот поцелуем.

А я смотрела и не могла поверить, что вот так могут общаться один из самых суровых из «потомков» и его Фона.

Вспоминая моё знакомство с этим мужчиной из северной ветви рода «потомков», меня передёрнуло. Это с ней он был милым и нежным, шутил и позволял называть себя медведем, а в мире таких же «потомков» он не давал спуску никому.

Но сейчас я была лишним свидетелем, а их поцелуй уже перерастал во что-то большее. Михайлов уже усадил свою Машеньку на перила и стоял между её разведённых ног, а левой рукой он прижимал её к себе. Я не видела, чем именно была занята его правая рука, но чётко расслышала женский стон, когда они прервали поцелуй на мгновение.

Понимая, что мне нужно по-тихому слинять, пока они увлечены друг другом и не подозревают о присутствии третьего лишнего, я попыталась выпутаться из пледа и уронила книжку, которую решила почитать сегодня, но так и не открыла.

Мужчина среагировал первым. Мгновение – и он уже стоит лицом ко мне, закрывая широкой спиной свою женщину. Она же, стоя за ним и цепляясь за него для равновесия, попыталась выглянуть. Любопытная!

– Мария, не высо, – не договорил, так как получил кулачком под рёбра, кинул взгляд на женщину через плечо и сказал. – Мария, оставайся там, где есть.

Женщина что-то ему ответила, но я этого не расслышала.

– Кто здесь?

Это я услышала чётко, голос мужчины был твёрдым, и мне снова стало страшно. Да тогда, когда я пришла к нему, рассказала, что именно случилось в ночь перед тем, как он нашёл свою Машеньку, и попросила помочь мне, он отнёсся ко мне с недоверием, но в итоге согласился помочь. Основным условием моего исчезновения было сохранение тайны той ночи и нашего знакомства. Среди «потомков» были свои правила жизни и свои тайные войны.

И как мне быть теперь?

– Кто здесь? – повторил мужчина.

– Простите, господин Михайлов, это Анна, – сказала я и вышла на освещённую часть веранды, убрав от лица теперь уже подстриженные под классическое каре светлые волосы.

– Анна, – удивился мужчина.

– Анна?! И кем у нас будет Анна? – задала вопрос женщина.

Вот скажите, что мне говорить, как-то я не ожидала здесь гостей, да и вообще не думала, что когда-нибудь встречусь именно с ней. Она заметила мой вопросительно брошенный взгляд на её мужчину. И вот уже не она стоит за его спиной, а наоборот. В инстинктивной реакции её тела читалось «МОЙ».

Я даже отступила на шаг назад, показывая, что не претендую.

Возможно, она расценила это как-то неправильно, потому что снова сократила расстояние между нами. Подсознательно хотела ещё отступить, но заставила себя остановиться и не отвела взгляд.

– Машенька, ты чего? Анна и её сестра гостят тут, – обнимая её и притягивая к себе, сказал мужчина.

– Гостят? – уточнила она у него. – А кто ещё тут гостит? Слушай, а может, мне тоже поехать к кому-нибудь в гости, а, Мишенька?

И снова они стоят друг перед другом, но теперь уже у неё другое настроение.

Как, впрочем, и у него.

– Размечталась! – рыкнул он.

– Забыл, я взросленькая и уже не мечтаю, а если чего-то хочу, то просто это делаю!

– Обычно мне нравится то, что ты «хочешь», – с усмешкой ответил он ей.

– Так значит, уже «обычно»? Поэтому у тебя здесь гости, о которых я не знаю?

– Маша, ты что, ревновать вздумала? – расплылся в улыбке чеширского кота мужчина, притягивая к себе сопротивляющуюся женщину.

– Это ты ревнивый, а я за справедливость и равноправие. У тебя тут две гостьи, а мне в принципе и одного племянника Костика хватит. Он-то помоло…

Договорить она, может, и договорила, только я уже не расслышала. Просто доигралась с огнём Машенька, вот её Медведь и перекинул через плечо, звонко так приложился своей немаленькой ладошкой к её попе и, не обращая внимания на протесты, пошёл в дом.

– Завтра в обед приходи с сестрой, познакомимся, – сказал мужчина, уже открывая дверь в дом.

– Она в гостях у Сарычевых, – ляпнула я на автомате.

Мужчина остановился, задумался, его ноша взбрыкнула, за что снова получила лёгкий шлепок.

– Поговори, поговори, Машенька, сейчас до кровати доберёмся, и я займусь твоим воспитанием! В гости она собралась! Обещаю, завтра ходить сама не сможешь! Сказочница! – ответил он ей, поглаживая по бедру, а мне сказал. – Сарычевы – это?

– Это те, что за лесом, ферма, у них ещё коров много, – попыталась напомнить я.

– Да, вспомнил. Что ж, тогда одна приходи, к часу, – на этих словах его драгоценная ноша снова попыталась выразить недовольство сложившейся ситуацией и что-то сказала, а он исправился. – Нет, лучше к трём приходи.

И они ушли, точнее, он ушёл и унёс её.

Первым порывом было по-быстрому собрать вещички, сесть в машину, забрать сестру и снова податься в бега.

Она упомянула Константина. Это же необязательно должен быть именно он?!

Да мало ли Константинов?

При мысли о том самом Константине, моём Коста, во мне проснулось желание, томление… страх и злость на весь мир!

 Не за себя страх, а за сестру!

Заставила себя успокоиться и не паниковать. Да что же за жизнь у меня такая? Всё в ней кувырком, причём с того самого дня знакомства с моим первым из «потомков».

Глава 1

Девочки однокурсницы уговорили пойти в клуб на День святого Валентина. И хотя официально я не была влюблена, но отпраздновать этот день мне же не запрещалось.

Накануне снова доставили цветы от недавно появившегося у меня тайного поклонника. Предыдущий букет простоял почти полторы недели. Новый был ещё красивее, и к нему было маленькое приложение. Флакончик с духами. Запах очень был похож на аромат цветов из первого и второго букетов. Если не перебарщивать, очень приятный, даже волнующий аромат.

После этого вечера, собираясь в клуб, я больше не придавала значения, в чём идти, уже было не столь важно. А вот в тот день я, наверное, перемерила половину своего гардероба. Устроила, так сказать, для мамы и Леси дефиле. Остановила свой выбор на милом платьице с закрытым воротом и длинными рукавами. При всей своей строгости оно было коротеньким, что позволяло демонстрировать мои красивые ножки. Завершив свой образ лёгким макияжем, распустила длинные волосы (мамина гордость – у обеих дочерей были красивые длинные густые волосы цвета молочного шоколада), надела ботильоны на высоком каблучке, которые сделали меня фотомоделью, и, прихватив лёгкую дублёнку, поспешила на выход. Девочки уже ждали у подъезда. Мама на самом выходе остановила и практически облила меня духами, подаренными тайным поклонником. Мои слова о том, что мы идём в клуб с девочками, её не убелили. Она считала, что это моё первое свидание с тем, кто присылал цветы. Переубеждать было без толку, я и не стала.

В чём-то мамочка оказалась права.

Запах духов был очень стойким, он преследовал меня весь вечер. А вместе с ним и какое-то томление. Я хорошо проводила время, хотя и была прилежной девочкой. По клубам ходила и любила танцевать. Спиртное не употребляла, но не потому, что запрещено, а просто мне не нравилось. Один слабоалкогольный коктейль или просто бокал шампанского – вот это было моим потолком в выборе напитков за весь вечер. Подруги давно к этому привыкли, и это не вызывало косых взглядов и всяких там подколок.

И этот вечер не был исключением: мой бокал с коктейлем я лишь пригубила, а состояние было такое, как будто я выпила несколько бутылок шампанского на пустой желудок. К несчастью, такой плачевный опыт у меня был на выпускном в школе. Двое суток потом болела, мама списала это на отравление чем-то в кафе на кораблике. О том, что её старшая дочь смогла на спор выпить из горла целую бутылку шампанского, встречая первый рассвет новой взрослой жизни, достопочтенный профессор не могла даже предположить.

Наверное, именно из-за этого я и не любила спиртное: мало того, что болела сильно, так и перед родителями стыдно было.

В этот вечер я понимала, что со мной что-то не так, и уже решила вызвать такси и поехать домой, когда девчонки фактически вытащили меня на танцпол.

Это новый клуб, сегодня праздник, и народу было тьма.

Обычно я не имею привычки разглядывать других девушек, но одна привлекла моё внимание. Не скажу, что она была самой красивой из присутствующих, но по какой-то причине казалась открытой и живой. Её кавалеры, а она была единственной девушкой за столиком с тремя парнями, поочерёдно танцевали с ней, и, я точно видела, с двумя из них она целовалась. Но девушка при этом не выглядела шлюхой, с виду казалась цивильной. Меня это не то что шокировало, но на фоне моего странного томления вызывало чувство неправильности происходящего … и зависти!

Когда я оказалась на танцполе рядом с ней, её парень, тот третий, который с ней не целовался (ещё!), отправил девушку к другим мальчикам за столик, сам же, не церемонясь, начал танцевать со мной. Музыка была не медленная, но он, не обращая внимания на это, притянул меня к себе и начал медленно раскачиваться в такт какой-то только им слышимой мелодии. Парень был не то что красавец, но с какой-то странной притягательностью: большой, смуглый, спортивный, негрубый, но самоуверенный.

Я попыталась вырваться, на это он лишь сильнее прижал меня к себе и сказал, наклоняясь, чтобы я обязательно расслышала.

– Не бойся, тебе обязательно понравится, ты очень красивая и желанная. Очень! И я знаю, что не даёт тебе покоя. Мы поможем тебе справиться с этим.

Его слова меня ввели в ступор, а вот его действия, точнее, реакция моего тела на них, реально напугали.

Руки мужчины уже не просто обнимали меня, а ласкали. Он практически вжал меня в своё тело, что я чувствовала его желание, а это до безумия возбуждало. Когда он начал целовать шею, я поплыла. Весь мир сузился до той точки, где он целовал и откуда по всему телу разбегалась волна желания, практически животного голода.

Утолить его прямо здесь и сейчас! Хочу!!! – билась мысль в моей голове.

Именно это и напугало меня, я начала вырываться из его рук.

Парень не сразу понял, что случилось, так был увлечён. Лишь когда вокруг нас начали расступаться люди, образуя круг, в центре которого я практически истерила уже в его руках, крича и молотя своими ручками всюду, куда могла попасть, тогда он и отпустил меня. Его взгляд выражал такую степень непонимания, что меня это чуть не заставило чувствовать себя виноватой.

Но его вопрос это исправил.

– Что случилось? Фона, что с тобой?

«ФОНА!?»

Проклятие настигло меня?

Меня колотил озноб, на подгибающихся ногах я развернулась на сто восемьдесят градусов и быстро попыталась удалиться. Он пошёл за мной, даже попытался взять меня за руку, но я успела увернуться и, выбрав самый короткий путь к бегству, решила скрыться в туалете. Его это не остановило, мужчина последовал туда за мной, а табличка на двери с картинкой девочки в платьице не стала препятствием. Скрыться в кабинке я не успела.

– Как тебя зовут, Фона? – потребовал он ответа, снова заключая меня в объятия.

– Отпусти! – кричала я.

Попытки вырваться из его рук были тщетны, а все свидетели этой сцены в женском туалете быстренько ретировались. Я сама загнала себя в угол. Мы остались один на один в закрытом помещении.

– Я спросил, как тебя зовут? – повторил он вопрос. – С кем ты пришла? Кто из «потомков» так запустил ситуацию? Зачем ты надушилась этими духами? Они усиливают твой фон так, что крышу сносит. Чёрт!

Он задал вопросы, но только не ждал на них ответов, потому что сам закрыл мой рот поцелуем.

И мою платину прорвало.

Это был мой первый настоящий поцелуй.

В реальности!

Он целовался ещё лучше, чем мужчина из моих снов. И то томление, и та жажда, что мучили меня в последнее время, утолялись им сейчас. Мой разум решил отключиться, дальше он не участвовал в происходящем, мною управляли мои желания и инстинкты. Я была первый раз с мужчиной, но он этого не знал.

В тот момент меня это устраивало.

Он не был нежен со мной. Не так я представляла себе свой первый раз. Шёлковые простыни, запах роз, мужчина мечты, нежные прикосновения и слова любви – ничего этого не было.

Страсть перевешивала все неправильные обстоятельства, не было требуемого моей душе романтизма и идеальности происходящего. Но в тот момент желание утолить голод по чему-то ещё неведомому, неиспытанному в реальной жизни, двигало мной.

Незнакомый парень действовал не задумываясь, как будто знал всё о моих желаниях, или они совпадали с его? Он уже усадил меня на столешницу умывальников, когда встретился с преградой в виде колготок. Помните, что я правильная девочка, чулок не носила. Не прерывая поцелуй, он избавился от препятствия, банально порвав колготки.

Почему мой мозг, а точнее, моя скромность не проснулась в тот момент и не остановила меня? Не знаю.

Вторым отвлекающим моментом был стук в дверь, кто-то попытался нарушить наше уединение и после удара вошёл в женский туалет, где мы …

Я не видела и не слышала толком, что сказал вошедший, а голос был именно мужской. Но чётко расслышала недовольство и угрозу в коротком:

– Пошёл вон!

Дверь снова закрылась, а в моей голове мелькнул вопрос:

«А что тот мужчина забыл в женском туалете? Голос был точно мужским!»

И это тоже должно было меня остановить, но не остановило ни меня, ни незнакомого парня, который, уверенный в том, что нас больше не потревожат, снова целовал меня и, избавившись от всех преград, ласкал моё ещё девственное лоно. Я погружалась всё глубже и глубже в мир совершенно новых реальных и таких необходимых для меня ощущений.

Мои сны не шли ни в какое сравнение с тем, что я ощущала в реальности.

– Боже, какая же ты …Сейчас, красавица, я исполню твои желания…

Он шептал мне на ушко. Я успевала поймать и осмыслить лишь часть его слов, в тот момент я просто не могла думать ни о чем, я жила ощущениями.

В какое-то мгновение он остановился, убрал свою руку, которая ласкала меня между ног. Я уже хотела выразить протест таким его действиям, но заминка оказалась недолгой, и в следующий момент моё тело выгнулось дугой от резкого вторжения. Потеря девственности была резкой и принесла с собой как боль, так и удовольствие.

Как такое было возможно, я не знаю.

Мужчина замер во мне. Он чувствовал спазмы моих внутренних мышц и, наверное, не осознав, что только что получил самое ценное, что могла подарить девушка своему избраннику, решил не останавливаться.

– Фона! Ты божественна! – шептал он в такт своим толчкам.

Мне казалось, что после первой боли я не захочу продолжения, но оказалось, что это не так. Его движения внутри меня, ласки и поцелуи снова разжигали огонь желания, который сжигал меня изнутри и хотел вырваться наружу. Мой первый любовник не заставил меня долго ждать, он чувствовал моё нетерпение и жажду.

– Да, моя красавица, сейчас мы не будем играть… потом в следующий раз… Сейчас я хочу, чтобы ты кончила… для меня!

Его движения стали резче, а умелые пальцы начали ласкать клитор. Это и вырвало наружу мой огонь. Я уже не сдерживала стоны. Моё тело жило своей жизнью, мои бедра двигались навстречу ему, я принимала его так глубоко в себя, насколько это было возможно.

Он что-то шептал уже на далеко не понятном мне языке, пытаясь управлять мной и не сорваться первым в пучину удовольствия. И лишь когда я, срывая голос в крике, полетела со скалы страсти, к краю которой он меня довёл, и не упала, а взлетела ещё выше, получив свой первый реальный оргазм от настоящего секса с живым мужчиной. Лишь тогда он, чувствуя это, кончил сам, прижимая моё содрогающееся тело к себе, шепча что-то.

Я была в Нирване! В Раю! Но в раю для грешников.

По мере прояснения сознания до меня стало доходить, что только что случилось и мне стало дурно.

Реально дурно, меня замутило.

Я попыталась освободиться, опять не получилось, его хватка не ослабилась. Прикрывая рот ладонью, я повторила попытку оттолкнуть его, пытаясь привлечь внимание.

– Меня сейчас стошнит, – смогла прошептать я, борясь со своим организмом.

Слова помогли, он хоть и не понимал, что случилось, но всё-таки разомкнул объятия и покинул моё уже не девственное лоно. Хотел помочь мне, но я, оттолкнув его руку, спрыгнула со столешницы умывальников (она оказалась высокой). Не знаю, как ноги держали ещё меня, но смогла в считанные секунды добежать до кабинки и наклониться к унитазу, пытаясь убрать волосы.

Сама я с ними не справилась, мне помогли. Желудок был пустой, дома я не поужинала, коктейль так и недопила, но спазмы не прекращались.

– Фона, ты чем-то отравилась? – участливо спрашивал меня мой уже первый мужчина, нежно держа мои волосы в одной руке и поглаживая второй меня по спине.

– Тобой, – смогла прошептать я, горло саднило.

– Ты так и не сказала, как тебя зовут, – не расслышав мой ответ, либо не приняв его к сведенью, продолжил он. – Тот «потомок», с кем ты сейчас, совсем о тебе не заботится, поэтому ты вправе его поменять. Я сам поставлю его в известность. Кто он?

Мой организм, поняв, что из меня больше ничего не выйдет, (я ещё раз напомнила ему, что желудок пустой) отпустил, спазмы прекратились.

Сейчас предстояло самое страшное – посмотреть правде в глаза, как-то выпутаться из этой ситуации и уйти отсюда самой. Но теперь тело напомнило, что то, что недавно произошло здесь, для него как бы непривычно. Оно болит в том месте. Попыталась самостоятельно выйти из кабинки и надеялась, что сейчас меня оставят одну.

Не вышло. Отпускать меня никто не собирался.

Он, не слушая моё «Я сама», подвёл меня к умывальнику, дал время умыться и прополоскать рот, а потом так же легко, как и ранее, поднял меня и усадил на ту же столешницу. Не слушая моих протестов и не обращая внимания на попытки противостоять его действиям, он развёл мои ноги и, немного смочив бумажное полотенце, начал протирать моё лоно. Движения были нежными, он смотрел мне в лицо и что-то снова прошептал на непонятном мне языке. Помимо английского, я ещё немного знала и французский, пару фраз из чешского и итальянского, но это было точно не на этих языках. Его голос и взгляд, нежность, скользящая в непонятных словах, так контрастировала с той страстью, которой мы были оба поглощены ещё несколько минут назад, что моё сердце дрогнуло.

Может, это и есть моя судьба, может, так случилось, что просто вот он, тот которого я так ждала, поэтому всё так и случилось?

Но следующие его слова уже на понятном мне языке вернули меня на грешную землю и разбили надежды, которые уже давали слабые ростки в сердце.

– Фона, мы продолжим, обещаю. Но не здесь. Сейчас ты снова начинаешь …, – он коснулся моих губ лёгким поцелуем и договорил. – Потерпи. Теперь я буду о тебе заботиться, и поверь, я утолю твой голод лучше, чем кто-либо другой. Пока я не хочу тобой делиться ни с кем.

Последняя фраза, а именно слово «пока», обозначающее неопределённый отрезок времени, отведённый им мне в его жизни и его уверенность, что потом он с лёгкостью отдаст меня другому, подтвердили слова, сказанные мне Фоной Елизаветой. «Потомки» видят мой чёртов «ФОН» и с радостью готовы его утолить, но не претендуют на единоличное пользование, зная специфические особенности этих самых Фон, к которым я всё-таки отношусь.

Мне захотелось взвыть и послать всё к чертям! И если первое я успела сделать, а именно заорать во всё горло, выпуская наружу теперь уже всю свою ярость в одной протяжной букве «АААААААА!!!!!!!».

То вот послать его куда подальше с благородным предложением я не успела. Дверь, которую, как оказалось, ревностно охранял один из тех самых парней, что был в компании с моим первым, открылась, и в помещение вошла ранее упомянутая в моих мыслях Фона Елизавета. Она не изменилась с момента нашей прошлой встречи и выглядела, как и всегда, аристократично и холодно. Но я была рада увидеть её здесь и сейчас.

– Константин, отпусти девушку, – сказала она ему, а мне кивнула. – Я приехала за тобой. Надеюсь, сейчас ты рада меня видеть, Анна. Жаль, я не успела вовремя.

Глава 2

Фона Елизавета! Всё же моя жизнь пошла кувырком не в день встречи с Константином, а немного ранее.

Но давайте по порядку.

Мне двадцать пять лет, меня зовут Анна, в семье зовут ласково Анюта.

Точнее, раньше звали.

Я любимая старшая дочь в интеллигентной семье педагогов.

Была любимой дочерью.

И раньше я была примером во всём для своей младшей сестры, но это было до того, как узнала, что я не такая как все.

Один процент женщин имеют особенность, и мне не повезло, я вошла в этот чёртов процент.

И нет у меня никаких суперспособностей.

Я просто Фона.

Фона – существо женского пола из рода человеческого с повышенной сексуальностью, которая «фонит».

Дурацкое слово.

Тот, кто придумал так называть женщин, излучающих один определённый спектр энергетической ауры (по-простому «ФОН»), был просто дурак. И ведь в принципе уже сами слова «Фона» «фонить» давали понять, что для тех, кто видит этот «ФОН», важен именно он, а не сама носительница. Таких женщин не воспевают в книгах, не пишут им стихов, они живут среди всех других. И только единицам из них везёт в жизни: они не умирают молодыми, а живут долго и этот «ФОН» считают своим счастьем, потому что именно благодаря нему их и заметили, а точнее, увидели во множестве обычных женщин.