Невинность и грех

Глава

Весна, еду с открытым окном, после дождя на улице влажно и душно. Уже смеркается, город стоит в пробках. Смотрю в зеркало заднего вида – на меня из отражения смотрят карие глаза уставшей женщины.

В последнее время я забыла, что такое отдых и уход за собой, с тех пор как Соня, младшая дочь, попала в больницу с аппендицитом. Да и у старшей внезапно в 16 лет стал проявляться характер. Она переживает из-за выпускных экзаменов и поступления в вуз. Тем более, Сережа сказал ей, что платить за обучение мы не будем. Я, конечно, знала, что в случае чего он оплатит ей любой университет, но не хотела выставлять отца демоном во плоти и играть в доброго полицейского.

Подъезжаю к головному офису фирмы, показываю пропуск жены заместителя директора для проезда на парковку. Подкрашиваю губы блеском и забираю с заднего сиденья контейнер с едой: приготовила ему стейк из лосося с картофельным пюре и салат, его любимое сочетание. Последние пару месяцев мы проводим мало времени в месте – после его назначения на пост он почти не бывает дома, приходит поесть и поспать. Я говорила, что мне не хватает внимания, но он пояснил, что работа выжимает из него все соки.

Я решила взять всё в свои руки, купила новый комплект белья и надела свой любимый кожаный плащ, в котором сейчас поднимаюсь к нему в кабинет. На губах красная помада, как он любит, волосы завиты на плойку. Предвкушаю, как он закусит губу, когда увидит меня, как всегда делал в молодости.

Прохожу мимо пустых столов с выключенными компъютерами и вздыхаю – подчиненные уже отдыхают дома, а он всё трудится.

Перед самой дверью в его кабинет сердце начинает колотиться быстрее и подсознание отчего-то напряжено. Отряхиваю плечи и хватаюсь за ручку, не успевая ее опустить, ловлю слухом приглушенные стоны и с ужасом осознаю, что мужские вздохи принадлежат именно Сереже. Воображение, конечно, сразу рисует самое худшее, но верить в это я не хочу. В конце концов, может он решил размяться и делает упражнения.

Тихонько приоткрываю дверь. Замираю.

Спиной ко мне с припущенными брюками стоит мой муж, он даже не обернулся. Обхватив его двумя худенькими ножками, за него держится блондинка, которую я вижу впервые. Надеюсь, что больше и не увижу.

Она стонет тихо, не театрально, приобнимает его за плечи, царапает спину. Простанывает его имя, отчего мне становится противно. Кажется, меня сейчас стошнит. Меня трясет, но я ничего не могу поделать. Смотрю на это и не могу отвести взгляд. На моих глазах муж трахает малолетку, которая кажется ровесницей нашей старшей дочери. Столько пазлов в этот момент собирается в голове, столько всего осознаешь, что впадаешь в ментальный ступор.

Вот, значит, в чем заключается его тяжелая и упорная работа последние месяцы. Вот, значит, почему он врал, что ему практически не повысили зарплату – деньги уходили из семьи на эту шмару.

На особенно ярком стоне, в момент экстаза, девушка всё-таки приоткрывает глаза и вскрикивает. Не от удовольствия, а от ужаса при виде меня.

– Неужели я такая пугающая?

Одерживаю верх над эмоциями и пытаюсь шутить. Показать слабость перед этим подонком и его шлюшкой? Да я лучше сдохну.

Сережа не сразу понимает, что случилось. Оборачивается и округляет глаза.

– Марина? А ты что тут делаешь?

– Ты именно это хочешь у меня спросить? А будет «ты неправильно поняла», или мы обойдемся без этого?

Он натягивает на себя штаны и бросает девушке ее одежду.

– Лида, тебе сегодня лучше уйти.

– «Лида» . Вот значит как.

Я оценивающе оглядываю её. Совсем юная, нездорово худая, с плохо окрашенными в блонд волосами, которые отдают желтым. У Сережи совсем нет вкуса? Какой же идиот.

Она проходит мимо меня и я очень сдерживаюсь, чтобы не повести себя по-детски, инфантильно. Выдрать волосы, поставить подножку, плюнуть в ее сторону – нет, такого удовольствия Сереже я не доставлю. Показать, что я готова бороться за него с ней – никогда. Это он пихал в нее член, он был инициатором. Ни один секс, за редким исключением, не происходит без вовлеченного и инициировавшего его мужика. Хотя она, конечно, тоже молодец, раздвигать перед женатым ноги.

Лида старается не смотреть мне в глаза. В ней нет никакого вызова, от нее разит только стыдом. Ничего, кроме отвращения, она у меня не вызывает.

Дождалась, пока она вышла за дверь и с вызовом поднимаю глаза на мужа. Он схватился за голову и явно паникует. Интересно, он переживает из-за того, что предал любимую женщину, или потому-что понимает, что наша жизнь с этого дня изменилась раз и навсегда?

– Давно ты ее трахаешь?

– Нет… Я. Ты неправильно поняла… То есть…

– Хватит мямлить, Сережа. Как давно ты с ней?

Я пытаюсь не сорваться на крик и говорю стальным голосом. Я понимаю, что это неминуемо приведет к разводу, измену я простить не смогу. А уж забыть эту сцену – точно. Каждый раз, когда он будет тянуться ко мне – я буду вспоминать, как он держался за ее узкую талию и прижимал к своему телу.

– Не нужно на меня давить! Как будто я один виноват!

Я смеюсь. Истерически. Отлично, я виновата в том, что он не может держать свой член в узде. Я родила ему двух детей, хранила ему верность с тех пор, как мы встретились. Он был моим первым мужчиной и должен был стать последним. Это первая, с кем он мне изменяет, или были еще? Командировки, деловые встречи – это всегда был повод провести время с другой женщиной?

– В чем же я виновата, дорогой?

Выплевываю каждое слово.

– Ты когда последний раз ходила в зал? Когда последний раз обсуждала со мной политику, историю, литературу? Ты только и говоришь, что о дочках, о сплетнях своих подруг, о своих шоу по телевизору. Ты стала скучной, пустой! Просто как рыбка без мозгов, с которой поговорить не о чем.

С каждым его словом в мое сердце словно вбивался новый деревянный кол. Я потратила на него всю жизнь, согласилась не работать и держать быт на себе, и это получаю в благодарность? Стала скучной? Как рыбка без мозгов?

– Я думаю, тебе лучше замолчать, пока ты окончательно не вырыл себе могилу. Будь мужчиной, за которого я вышла замуж двадцать лет назад, а не жалким подобием.

Его тоже потряхивает, я это вижу. Пытается снять с себя ответственность, переложить ее на меня. Этого я не позволю.

– Прости, Марина. Я… Поступил не очень красиво…

– Ты это называешь «не очень красиво» ? А по-моему ты поступил мерзко. Ты предал меня, нашу семью. Для тебя двадцать лет вместе – это пустой звук?

– Нет, не пустой. Поэтому я и скрывал от тебя Лиду – я уважаю тебя и не хотел сделать тебе больно.

Боль внутри меня пульсирует, бьет лавиной. Пора заканчивать этот разговор и перевести дух. Главное – не позволить себе расплакаться при нём.

– Что ж, скрывать у тебя получается плохо. И больно мне ты сделал. Я в тебе разочарована, Сережа. Сколько слышала от знакомых, как им изменяют мужья – всегда считала, что меня это обойдет. У меня то идеальный муж – заботливый, сильный, верный. Так я еще не ошибалась. Хотя нет, ошибалась. Двадцать лет назад, у алтаря, ошиблась, сказала «да».

– Не нужно говорить такие вещи, Марина. Ты пожалеешь еще.

– Да, пожалею я о многом… Не приходи домой хотя бы неделю, пожалуйста. Не хочу тебя видеть, дай мне привести мысли в порядок.

Посмотрела на свою сумку и вспомнила…

– Ах, да, приятного аппетита.

Швырнула контейнер с едой ему на стол, развернулась и с прямой спиной, на нетвердых ногах пошла на выход.

В темноте коридоров стук моих каблуков звучал как траурный марш. Пустые рабочие столы теперь только напоминали о том, что мой муж всё это время оставался на работе не из-за сложных проектов, а чтобы провести время с любовницей. «Лида». Запудрил мозг малолетке и вперед. Боже, она же для него как ребенок – ей на вид и двадцати нет…

Прощаюсь с охранником и иду к машине, дышу часто, сердце бьется как сумасшедшее. Сажусь за водительское кресло и выезжаю в город, включаю радио.

Играет трек о разбитом сердце, включаю его на полную громкость. Сердце сходится с ритмом битов, подпеваю вслух, пытаюсь слится с песней.

Всё, чтобы снова не думать о том, что сделал Сережа. Чтобы перед глазами снова не был он вместе с ней.

Объехав любимые районы города, я немного успокоилась и вернулась к дому. Перестали трястись колени, но появился ужасный ком в горле, мешающий дышать.

Посмотрела вниз, на ноги и поняла, что на плаще остаются капли. Потрогала щеки – все влажные. Сама не поняла, как разревелась.

Уже не сдерживая себя, обвила голову руками и склонилась к рулю. Меня выворачивало наизнанку, хотелось рвать на себе кожу, вырвать из груди сердце.

За что, Сережа? Почему именно так?

Если бы он подошел ко мне и стыдливо признался в измене, реакция была бы другой… А сейчас – казалось, что его даже не кольнула совесть.

Мне так отчаянно хотелось сейчас, чтоб рядом оказался кто-то очень близкий. Оказаться году в 2005, когда мама была жива и я могла прийти к ней на кухню и за чашкой чая рассказать обо всем. Я бы склонила голову к ней на колени, а она гладила меня по спине и говорила, что все будет хорошо и я это переживу…

Но мама умерла пару лет назад от рака, так что я лишилась мощной опоры в виде нее.

Вспомнив те ужасные дни, похороны, меня снова согнула непрошибаемая боль… Сережа тогда успокаивал меня, водил к психотерапевту, помогал прийти в себя, на время взял заботу о дочерях в свои руки… Так благодарна я ему была и так верила в него тогда…

Как же все так получилось? Почему всё рухнуло? Чего ему не хватало?

Я ведь не распускала себя, подумаешь, набрала пару килограмм. В любом случае, я занималась воспитанием дочерей, в нашем доме всегда было чисто и уютно, три раза в день на столе была вкусная свежая еда, которую мои проглоты сметали за раз.

Чуть успокоившись, достала из бардачка салфетки и привела лицо с потекшей тушью в более менее приличный вид. Дома Дина, она уже взрослая девочка и у нее будут вопросы… А завтра из больницы нужно будет забрать Соню, она папу обожает, все говорят, что она папина дочка…

Чтоб снова не расплакаться, я отряхнулась, взяла сумку и уверенно пошла к дому. Мы жили в частном секторе, дом строили вместе, под себя, всю мебель заказывали на свой вкус.

Я зашла в коридор и крикнула «Дина, я дома». Разулась, прошла в комнату – плащ был всё еще надет на нижнее белье – хотела порадовать мужа, дурочка.

Переоделась и вышла на кухню. Дочка сидела за столом и пила облепиховый морс, ее любимый. Она стала в последнее время такой красавицей… Ей достались мои черты, но губы были тонкие и аристократичные, папины… Раньше это вызывало у меня умиление, а сейчас только ударило в очередной раз болью.

Дина сидела в наушниках и не сразу заметила, что я зашла. От ее чуткого взгляда не ускользнуло то, насколько я была помята и разбита.

– Мама, что случилось?

Она смотрела на меня обеспокоенно и со страхом – мало ли, с Соней после операции что-то случилось.

Я не хотела вываливать на дочь подробности папиной личной жизни, делать его козлом отпущения, хотя именно им он и был.

Я встала рядом с ее стулом и обняла её крепко-крепко. Она удивленно посмотрела на меня и обняла в ответ.

– Мамочка, у тебя всё хорошо? Что-то с Соней?

– С Соней всё хорошо, не переживай. Мы с твоим папой разводимся, Дин. Мне нужно всё переварить и пережить.

Я села на стул рядом с ней и заварила себе чай. Хотелось, конечно, чего-то покрепче, но я не позволяла себе пить при детях.

– Он что-то натворил?

Я вздохнула и улыбнулась дочери. Она была уже такой взрослой и в тоже время юной, наивной и доброй. По крайней мере, наши с Сережей дети – то, ради чего стоило потратить 20 лет своей жизни.

– Дин, ты понимаешь, мы с папой взрослые люди. У него сейчас другая женщина. Он предал меня, но не нас. Тебя он любит. То, что он оказался плохим мужем, не делает его плохим отцом.

Дина чуть не подавилась.

– Папа изменил? Такого быть не может! Тебя обманывают, наверное?

Она с такой надеждой смотрела на меня… Как бы мне хотелось, чтобы меня действительно обманули, или это был глупый розыгрыш.

– Нет, Дин, меня никто не обманул и я всё видела своими глазами. Люди ошибаются, так бывает.

Дина заправила за уши свои кудрявые прядки и обняла меня, уже сама.

– Мам, всё будет хорошо. Если что, я тебе со всем помогу, говори, если что-то нужно. Хочешь, я пока буду готовить и убираться дома, а ты отдохнешь?

От понимания того, какого замечательного человека мы с Сережей воспитали, снова заслезились глаза.

– Нет, Дина, я тут взрослая и со своими проблемами должна справиться сама. Ты была у репетитора сегодня? Деньги перевести?

– Да, была, переведи. Я тебя люблю, мама. Просто знай это.

Погладив ее по волосам, я поднялась и с чаем пошла к себе в комнату.

Мы с мужем спали вместе на огромной кровати. Когда девочки были маленькие, они часто приходили утром и мы дремали в обнимку.

Сейчас смотреть на вторую половину кровати было тошно. В тоже время, мне так хотелось снова почувствовать любовь Сережи, его прикосновения. Я достала из шкафа его старый шарф, который связала ему на нашу первую годовщину. Он приятно пах его телом, духами, мужественностью.

Я прижала его к груди, уткнулась в него носом и снова заплакала, прямо так, спиной к шкафу. От боли сползла на колени. Как можно был воткнуть такой нож мне в спину?

Я старалась плакать тихо, хотя по всему дому была отличная шумоизоляция. Постепенно на место боли в моей голове поселилась жгучая обида вперемешку с яростью.

Да как он мог! Тварь последняя!

Я взяла со стола ножницы и без грамма сожаления разрезала этот шарф на лоскутки, развязала его полностью. Как бы мне хотелось, чтобы он испытал хотя бы часть того, что испытываю я.

Немного переведя дух, я умылась в ванной и достала с книжной полки книгу – какой-то любовный роман. Открыла на странице с закладкой, и тут телефон в кармане штанов завибрировал.

Посмотрев на экран, я застыла в ужасе. Свекровь. Что ей нужно?

– Галина Александровна, здравствуйт…

Не дав мне договорить, «любимая» свекровь начала кричать в трубку.

– Как же так, Марина! Сереженька ко мне приехал и всё рассказал! Я же говорила себе, что не надо себя запускать, а ты не слушала, постоянно сладкое ела, вот и результат! Раскабанела так, что сын тебя больше как женщину не воспринимает.

Меня обдало, словно холодной водой облили из ведра. Во-первых, какое ее собачье дело, во-вторых, нахрена Сережа всё ей рассказал!

Я, не убирая мобильник от уха, встала на весы. Шестьдесят два килограмма при росте сто семьдесят.

И про «раскабанеть» мне говорит женщина, которая при своем росте метр с кепкой весит под центнер.

– Галина Александровна, что ж от вас муж ушел, раз вы такая мудрая и всезнающая? Что ж вы воспитали сына, который за всю совместную жизнь не научился не лезть под чужие юбки? Начните с себя, пожалуйста.

Она охнула и забормотала что-то.

– Да как ты смеешь! Я ему скажу, пусть он таких юристов по бракоразводу найдет, чтоб у тебя ни кола, ни двора не осталось! И детей мы заберем! Ты за всю жизнь ни дня не проработала, зато гонора у тебя! Мы то тебя приучим язык за зубами держать.

– Удачи, Галина Александровна.

Конечно, пусть нанимают юристов. Я, хоть и училась два десятка лет назад, тем не менее, в семейном праве что-то да понимаю.

Сколько лет я терпела упреки этой мерзкой женщины: я не так стираю, готовлю невкусно, детей воспитываю неправильно, да и вообще дома бардак. Мой благоверный за все это время вступился за меня лишь раз, и то, после часовой беседу на тему того, что меня поведение его матери не устраивает.

Когда я повзрослела и оперилась, я пресекла с ней практически все контакты. С внучками она виделась по праздникам – они ее тоже видеть не хотели, потому что каждой из них она проедала мозги на тему того, что на папку они не похожи, нагулены мною на стороне.

И вот, мой пока еще действующий супруг, поехал к своей маме. Уж не знаю, чего он ей там наплел. Одно радовало: к любовнице он не поехал.

Я понимала, что моей вины в его измене нет, но надоедливая мысль в подсознании все равно шептала «можно было быть лучше, тогда такого могло не случиться».

Полежав на кровати и пустыми глазами посмотрев в потолок, я поняла, «что-то надо менять».

Села за рабочий стол, которым обычно пользовался Сережа. Выкинула все его рабочие бумаги и папки в мусорное ведро – плевать мне хотелось, что у него там, достала свой старый пыльный ежедневник, куда раньше записывала списки продуктов, рецепты и часы занятий дочек, открыла чистую страницу.

Написала посередине «План возвращения к жизни».

Глупость какая-то. Перечеркнула.

Посмотрела на сегодняшнюю дату в календаре. 28 марта, время весны, любви… На самом календаре, раскинув крылья в стороны, был изображен горящий феникс.

После каждого краха такая птица загоралась и сияла еще ярче… Как бы мне хотелось стать фениксом. Доказать Сереже, всем, кто будет меня осуждать, самой себе, что я – прекрасна, красива. Чтоб Сережа понял, кого он потерял. Не глупую рыбку-амебу, а чудесную, сильную и уверенную в себе женщину.

Прикусив кончик ручки и снова посмотрев на лист, я поняла, чего я хочу.

«План: Восстать из пепла».

Улыбнувшись, я расправила плечи. Я никогда не позволяла себе быть тряпкой, и сейчас не позволю.

«1. Найти работу. Желательно высокооплачиваемую и рядом с домом».

Я не работала никогда, сразу после окончания учебы забеременела, а потом Сережа настоял, что я должна быть хранительницей очага. Очаг оказался с гнильцой, так что придется мне расхлебывать последствия.

Подруга в последнее время настойчиво рекомендовала мне выйти помощником адвоката, известного в нашем городе. Говорят, он всё никак не мог сойтись с работницами, все сбегали через неделю-две работы, хотя платил он много.

«2. Подать на развод. И алименты. Отсудить побольше».

Я не видела ни одного шанса, при котором мы с Сережей могли сохранить брак. Да и после звонка свекрови энтузиазма не прибавилось.

Алименты на двух дочерей – это треть зарплаты. Заодно узнаю, сколько он действительно получал всё это время. Надеюсь, он не окажется тем пренеприятным типом мужчин, которые, как узнают о приближающихся алиментах, переводят себя на серую зарплату.

В его случае, учитывая, что он заместитель генерального директора, «рисовать» зарплату тысяч в тридцать, как мне кажется, позорно. Хотя кто знает, что от него ожидать.

С детьми видеться я ему не запрещу, как и мешать их взаимоотношениям. Отец он правда хороший.

«3. Привести себя в порядок. СПА. Бассейн. Спорт-зал. Йога.»

Я посмотрела на список и сама поразилась своему энтузиазму. Вычеркнув из списка йогу, удовлетворилась – звучит реалистично.

«4. Завести кота. Пушистого и огромного, чтобы хочешь-не хочешь, шерсть летала по всему дому».

У Сережи была жуткая аллергия на кошек: он начинал плакать, чихать и задыхаться. Неплохая гарантия для того, чтобы никогда не сойтись с ним снова.

«5. Определиться, что делать с домом».

У нас были отложены деньги на покупку квартиры для старшей дочери. Может, удасться договориться, нам с дочерьми оставить дом, а ему купить в городе небольшую квартиру.

Мне хватало перемен и возможность переезда вовсе не радовала.

Еще раз оглядев список, я поняла: мир не рухнул. Да, мне больно, грустно и обидно, но всё это пройдет. Конечно, я еще не раз пролью слезы, да и Сережа на выдумки хитер, от него можно ждать многого, но я всё переживу. У меня есть дочери, у меня есть друзья и есть я.

Посмотрела на часы – было пол одинадцатого. Кристина, моя лучшая подруга, вряд-ли спала, так что я позвонила ей с чистой совестью.

Гудки шли недолго – она всегда быстро брала трубку.

– Малютина, звонишь узнать как у меня дела? Рассказываю…

Кристина с университета была самым болтливым человеком из всех, кого я знала. Она была интересным рассказчиком и даже историю про потерявшийся носок могла рассказать так, что смеялось пол потока. И она до сих пор называла меня по девичьей фамилии. В нынешней ситуации мне было даже приятно.

– … Так вот, представляешь, она ему говорит «оплати суррогатную мать, сама рожать не буду, мне фигуру портить ни к чему»! А знаешь, что самое главное? Он согласился! Будут как Пугачева и Галкин!

Я улыбалась, Кристина всегда заряжала своим оптимизмом, любовью к жизни и свежим девичьим сплетням.

– Кристин, я тебе по делу звоню…

– Ну понятно, какая разница, как там твоя старая подруга поживает и как у нее дела…

Она театрально вздохнула. Услышав в трубке молчание, спохватилась.

– Реально что-то серьезное, Марин? Ты прости, знаешь, меня иногда заносит.

– Помнишь, ты предлагала работу? У Громова?

– А, у Мишки то… помню, да. Ты возьми номер, позвони ему завтра. Наконец-то решила свой ум явить миру, а не в домашних делах закапываться! Ты таким гением на курсе была, тебе все великое будущее пророчили! Судьей верховного суда или генеральным прокурором – как минимум.

– Мне приятно, Кристин, спасибо.

– А так то всё нормально у тебя? Я тебя уговариваю уже миллион лет, а решилась только сейчас?

Рассказывать Кристине не хотелось. Нет, вопреки образу секреты она хранила отчаянно всю нашу дружбу. Причина была в том, что Сережу всё это время я нахваливала как могла, а ей он почему-то не нравился с самого начала. И только недавно она наконец-то смирилась, что он хороший муж, и вот…

– У меня развод, Кристин. Только никому пока не говори.

Впервые я поймала момент, когда подруге было нечего сказать.

– Чего?

– Вот так бывает.

– Всё-таки работает у меня чуйка на кобелей. Изменил?

– Всегда ты в точку бьешь.

Она поняла по голосу, что я эту тему обсуждать не хочу, да и не готова еще.

– Записывай номер Громова. +7 992 *** ** **. Звони ему с 12, утром он спит и очень не любит, когда его будят. Всё у тебя получится, Малютина. Он в основном гражданкой занимается, можешь почитать на досуге, повспоминать былое.

– Я тебе очень благодарна, Ильковская.

– Если нужен будет подружеский спецназ-набор с вином, мороженым и романтическими фильмами на пороге дома – звони. Группа мгновенного реагирования прибудет сиюминутно!

Я рассмеялась в трубку и попрощалась с ней. Действительно, на мужчин у Кристины была чуйка. Сама она когда-то выбрала самого щуплого странного парня в очках – сейчас это успешный бизнесмен, атлет и любящий отец, который от других женщин, кроме Крис, шарахается как от огня.

Я приняла душ, переоделась в пижаму, разлеглась на кровати, как мне удобно и включила шоу, где женщине лет 30 искали пару.

По кругу ходили 10 парней, которых понемногу отсеивали ведущие. Где-то в середине программы один из героев спросил что-то вроде «ты, надеюсь, не разведенка с прицепом?». Зал недовольно загудел, ведущая нажала на кнопку выгона, а героиня скривилась. «Нет, у меня нет детей, но после такой фразы мужчина в моих глазах умирает».

С одной стороны, сам вопрос мужчины меня задел – как и любая другая женщина в моей ситуации, я не могла не думать о том, что останусь одна с двумя детьми и, как следствие, отношение мужчин может быть вот таким. С другой стороны, порадовала реакция зала – все до единого осудили его.

Разбудил меня стук в дверь. Старшая дочь заглянула.

– Мам, я тебе там блины приготовила, побежала в школу! Соне позвонила, ее в одиннадцать должны выписать.

И быстрыми шагами ушла к выходу.

Тронула ли меня такая забота от старшей? Думаю, об этом лучше скажут стоящие в глазах слезы.

Я умылась, накрасилась и сделала прекрасную укладку. Спустилась вниз, поела блины и почитала в интернете статьи на тему измен. Множество женщин в похожей ситуации описывали свои проблемы, как они восстанавливались. И если раньше я относилась к таким с некоторым осуждением, то сейчас – только с пониманием. Действительно, с этим сожет столкнуться каждая, независимо от внешности, веса, увлечений и харизмы.

Впервые за долгое время я не просто натянула джинсы с футболкой, а решила подобрать одежду. Достала с дальней полки обтягивающее платье, подобрала сумку, украшения, надела каблуки и вышла навстречу новому дню.

Нужно было забрать дочь из больницы, а потом позвонить Громову, попробовать назначить собеседование.

Я смотрела на экран своего телефона – ни одного сообщения и звонка от Сережи. Как будто я была пустым местом.

Справившись с вновь накатившими эмоциями, я села за водительское кресло и поехала в больницу.

В отделении меня встретила старшая медсестра, отвела к дочери. Соня немного похудела на больничной пище, была бледноватой. Как только увидела меня – встала с койки и подбежала.