Сашкины истории

Содержание

От автора

3-4

Букет

5-6

Перспектива

7-10

Тонкий лёд

11-13

Снежный плен

14-16

Попугай

17-19

Сон на реке

20-22

Привидения

23-25

Геройский поступок

26-28

Парик

29-30

Необычный гол

31-33

Ябеда Бу-Бу

34-37

ГТО

38-41

Сашкин- Пушкин

42-49

Моя наука

50-54

Сыщик

55-58

Фальшивая монета

59-61

Подарок сестре

62-64

Левитация

65-68

Угонщик

69-72

Гроза

73-77

Копия папы

78-80

Ночная жизнь

81-85

Игры и дела

86-91

Привет от Хоттабыча

92-94

Малиновое болото

95-97

Инопланетяне

98-103

Школьный балет

104-108

Кенгуру и макаки

109-112

Снежная роза

113-117

Чаепитие

118-122

Обмен возрастом

123-128

Внук Мороз из шкафа

129-132

От автора

Эта книга написана для тех, кто предпочитает рассказы об обычных ребятах. Наверное, вы тоже любите фэнтези и детективы, которых сейчас очень много. Но ведь от этого можно устать и тогда хочется почитать что-то простое, весёлое, очень знакомое всем нам.

Я трудился над рассказами и иногда думал: а нужны ли они кому-то сегодня? Но сомнение случайно развеялось. И вот как. В детстве, я почему-то пропустил мимо своего внимания «Денискины рассказы» Виктора Драгунского, а недавно, когда уже была написана часть моих историй, я прочитал в интернете некоторые рассказы известного писателя. Дальше шли комментарии ребят. Все они были одинаковыми: «истории очень интересные, смешные». Но одна запись запомнилась больше остальных. Мальчик расстраивался, что прочитал книгу, а ему очень хочется продолжения. Вот тогда-то я и подумал, что мои рассказы тоже найдут своих читателей.

Во время работы иногда представлял, какие картинки подошли бы для каждого из рассказов. Вот я и мой друг идём «первый раз в 1 класс», несём букеты и по дороге забываем для чего они нужны, начинаем ими сражаться. Вот такие веселые первоклассники получились бы на иллюстрации.

Ещё представляю, как мы бежим с высокой горы и хотим взлететь на картонных крыльях. Но друг катится кубарем, а потом разворачивается и говорит, что мы не можем летать, как птицы. Левитации нет. Единственный путь ввысь – стать в будущем лётчиками.

Рисуется картина, на которой сосед перевесился через балконные перила и у него слетел с головы парик. Я несу его в квартиру, но его вырывает из рук пёс и стремительно убегает. А вот мы ходим по саду и скрещиваем разные деревья, потом в кабинете химии случайно делаем фейерверк, от чего учительница чуть в обморок не упала. Конечно, это была ошибка, но зато мы запомнили, что с химическими веществами не шутят.

Большая часть историй навеяна жизнью современных ребят. Впрочем, во все времена дети одинаковы. Всё, о чём рассказываю, могло произойти с вашими родителями, а может случиться и сейчас. Вот, например, мальчик на школьном КВНе всех удивил своим стихотворением и так хорошо изображал великого русского поэта, что получил почётную кличку Пушкин.

В рассказе Сыщик ещё один мальчик выясняет, на самом ли деле соседи такие, какими они себя показывают. Наверняка, вам понравятся картинки, на которых он удивляется своим маленьким открытиям.

А вот друзья испуганно едут на дорожном катке, который случайно завели, и не знают, как его остановить. Прохожие смотрят на них и удивляются. Об этом в рассказе «Угонщики».

Улыбаюсь, представляя картину, на которой несётся по комнате кот, я мчусь за ним, и вот он опрокидывает бабушкин тазик с вареньем. Получается малиновое болото. В детстве мы все проказничаем, но делаем это чаще не специально. Как-то так получается само собой.

Любой автор с трудом может выделить из написанного что-то лучшее или самое дорогое. Но все же оно есть. К таким историям подходят картинки тёплые, душевные и даже загадочные. Наверное, это относится к рассказам «Ночная жизнь» и «Зимняя роза». Может быть, вы тоже когда-нибудь в деревне или на даче сидели с родителями допоздна на крылечке, удивлялись всему, что происходит вокруг летней ночью. Возможно тоже однажды подарили знакомой девочке или маме неожиданный подарок. Такие истории запоминаются даже больше, чем наши детские шалости.

Ещё хочу сказать, что в основном рассказы короткие. Это для того, чтобы не особо вас утомлять. Буду рад, если они вам понравятся и даже, может быть, принесут какую-то пользу.

О названии книги.

Некоторые писатели придумывают главных героев, и они фигурируют в названиях книг. В моем случае, таким человеком выступаю я сам. Несмотря на то, что давно стал взрослым, в рассказах постарался вернуться в детство и вспомнить, как воспринимал всё, что происходило со мной. Хотя если откровенно, взрослые и на забывают какими они были. Сегодня, смотря на вас, ребята, понимаю, что вы очень похожи на сверстников из прошлого. Просто теперь вокруг другое окружение и иные предметы. Узнавая в вас себя, я пишу рассказы от своего имени, а книгу назвал «Сашкины истории».

Александр Алыхов.

Букет

Первого сентября мама срезала на огороде разные цветы и сделала букет. Мне надели на плечи новенький ранец, в котором лежали букварь, пластмассовые палочки для счета, касса, чтобы учить цифры. Всё это приятно пахло и создавало радостное настроение.

Я вышел на улицу, где меня уже ждал Алёшка, который жил недалеко от нашего дома. Мы дружили давно, как будто лет сто. Как всегда, обрадовались встрече и весело зашагали в сторону школы. Пошли без родителей, что мы дорогу что ли не знаем? Да и папа в школе работает, он туда ушёл уже час назад.

- У меня букет больше! - похвалился Алёшка. – Я его еле несу.

Я посмотрел на свои цветы, сравнил величину обоих букетов и не согласившись с ним, возразил:

- Где же он больше-то? У меня всяких сортов навалом, а у тебя только… Раз, два, три… Ха! Только три вида.

Алёшка остановился и стал внимательно осматривать мой букет. Его прямо корёжило, так хотелось сказать что-нибудь критическое. Наконец придумал:

- Зато у тебя они маленькие какие-то. Жалкие. А у меня сортов мало, но, смотри какие они крупные и яркие!

Слово за слово, я не удержался и ударил Алёшку букетом по плечу. Он выпучил глаза, нагнул голову, как бычок, ринулся на меня и ударил цветами по голове. Я почувствовал хлёсткий шлепок и густой аромат, какой был возле клумбы в нашем огороде. Но я не растерялся и начал хлестать Алёшку букетом по шее, по спине, хотел тоже по голове. Но он ловко уворачивался. Зато по другим частям тела ему досталось хорошо. Мне тоже. Лицо горело от цветочных ударов, руки были в горячих полосках.

- Вы что же такое делаете, озорники этакие?!- услышали мы окрик и увидели какую-то старушку.

Мы приостановили бой и быстро пошли в сторону школы. Алёшка на ходу стряхивал со своих плеч цветочные листья и пушистые ветки спаржи.

- Ну, досталось? – поинтересовался я.

В глубине души я был удовлетворён – мой букет лучше, тяжелее!

- А тебе меньше досталось? – проворчал Алёшка. – Вон, с башки своей стряхни листья. А то идёшь с кудрявой макушкой.

Я провел рукой по голове. С неё посыпались оранжевые, с черными точками лепестки.

Возле школы было многолюдно. Громко звучала бодрая музыка. Мы растерянно смотрели по сторонам.

- Ага, пришли! – воскликнул папа, увидев нас. – Идите к Антонине Ивановне. Она ждёт вас.

Свою учительницу мы уже видели и направились в сторону ребят, возле которых она стояла.

— Вот, вставайте в нашу группу, -обрадовалась она нашему появлению. – Это наш 1А класс.

Мы присоединились к длинной шеренге, которая вытянулась по всей школьной площадке. Все вокруг утопали в цветах. Теперь я понял, что не хуже других, у меня тоже есть букет. Осмотрев его, я удивился страшной картине: от букета осталось только несколько помятых бутонов, а другие веточки напоминали вязальные спицы. Я решил, что он не годится, рука как-то дёрнулась сама и бывший букет упал на обозрение линейки. Не успев осознать свой поступок, я услышал смех. Улыбались ребята постарше, а те, с кем мне предстояло учиться в одном классе, стояли с серьёзными лицами и им было не до меня.

- Сзади надо было бросить, дубина…, - прошептал Алёшка.

Он хоть и обзывался, но смотрел понимающе, знал в чём тут дело.

— Это кто же бросил букет? – воскликнула Антонина Ивановна.

Она быстро подняла его, удивленно осмотрела и спрятала за спину.

Перспектива

Слово перспектива произносить трудновато, но я его запомнил с восьми лет. Просто для меня оно оказалось очень важным. Объясню почему.

Любимым занятием для меня было рисование. Даже одного дня не мог обойтись без альбома и карандашей.

Может быть, вы читали, как я пошёл в первый класс с букетом цветов и что из этого вышло. Уже вскоре я обжился в школе и узнал, что здесь есть кружок рисования. Уж очень мне захотелось пойти туда.

- Хочу в художественный кружок, - высказал я желание родителям.

- У тебя пока нагрузка непривычная, наверное, лучше бы попозже, - сказал папа.

- Всё равно я каждый день рисую. Один, а там буду с ребятами, - не согласился я.

- Ну, смотри, не жалуйся потом, что устал. Завтра пойдём, - пообещал папа.

На следующий день я сделал домашние задания, отдохнул немного и стал собираться вновь в школу. Сложил альбом, карандаши и розовый ластик в спортивную сумку.

- Ты уже готов! – воскликнул папа, увидев меня в прихожей в полной готовности.

Он только вернулся с работы и тут же пришлось идти со мной записываться в кружок рисования. Мы пришли в школу.

- Так, давай я тебя в журнал запишу, - сказал дядя с бородой.

Он внёс моё имя и фамилию, а потом назвал и себя:

- А я Игорь Петрович. Руковожу кружком изобразительного искусства, а вообще я художник.

Я огляделся. За столами сидели ребята из разных классов и рисовали. Те, что постарше трудились у мольбертов. Все были так увлечены, что никто даже и не посмотрел на меня. Но я замелил Димку Елисеева из нашего класса. Не удержался, прошептал:

- Дима, я тоже в кружок записываться…

Елисеев поднял взгляд и, как будто меня здесь и не было, начал внимательно рассматривать стакан. Потом опустил голову и, высунув кончик языка, начал быстро водить карандашом по альбому. «Стакан срисовывает», - подумал я.

- Что ж, значит, любишь рисовать? – спросил меня Игорь Петрович.

- Люблю, - коротко ответил я и добавил. – Каждый день рисую.

- Молодец, - похвалил Игорь Петрович. – Что же ты изображаешь?

- А всё! – воодушевился я, вспомнив свои художества. – Людей, собачек, дома… лес, например.

- Лес? – переспросил Игорь Петрович. – А ну, давай, нарисуй несколько деревьев. Да так, чтобы они росли друг за другом.

Дело знакомое, деревья я рисовать очень даже умею. Особенно сосны, с голыми стволами и зелёными ветвями сверху. А ещё берёзы с чёрными полосками на стволах. Натренированной рукой я нарисовал несколько деревьев разной высоты.

- Хорошо, молодец, - сказал Игорь Петрович. – Вот только мне хотелось бы немного уточнить. Они на одной линии растут или некоторые спереди, а некоторые сзади?

Внимательно посмотрев на свой рисунок, я ответил:

- Да по-разному. Некоторые ближе, некоторые дальше.

- Понятно, - сказал художник.

Но видно было, что он немного озадачен.

- Ну, а вот если деревья на горе растут, то как это можно передать на рисунке? – спросил Игорь Петрович. – Давай, попробуй. Только не так, чтобы гора была боком и деревья шли лесенкой, а спереди. То есть, берёзки, например, уходят от тебя по склону вверх.

Он показал направление рукой. Я взял простой карандаш. Нарисовал одну берёзку, вторую. Мысленно я представлял гору, но получалось как-то не по-настоящему. Я пытался их расставить на круче, а они выглядели, будто на футбольном поле. Папа задумчиво наблюдал за мной. Рисовать он не любил и, наверное, тоже не мог понять, как выполнить задание. Старался я так, что даже вспотел.

- Достаточно для первого раза, - остановил моё мучение Игорь Петрович. – Запомни, есть такое понятие – перспектива. Если просто, то это как будто что-то открывается впереди. Простор, например. Или гора, по которой убегают вверх деревья или домики.

Игорь Петрович взял карандаш, нарисовал одно дерево, второе, третье. И как-то вдруг стало видно, что растут они на разной высоте.

- Передние повыше, вторые – короче снизу, но верхушки выше первых, третьи – ещё выше. Так и получается, что они растут друг за другом.

Он ещё раз повторил, что это и есть перспектива. Я понял, что слово это для меня важное, поэтому накрепко запомнил его.

На этом можно было бы и закончить, но было продолжение, связанное с этим словом. Оказалось, что оно имеет ещё и другое значение.

В художественный кружок мне нравилось ходить больше, чем в школу. Я уже не хуже Димки рисовал стаканы, ловко штриховал их боковые грани, изображая тени. Потом в ход пошли гипсовые статуйки. Я ждал, когда мне разрешат пересесть из-за стола за настоящий мольберт. Мы начали рисовать акварелью, гуашью.

Мама купила толстую книгу «Юный художник». Там рассказывалось о разных видах изобразительного искусства. А потом мне подарили альбом с картинами известных художников. С большим интересом я узнавал, что были в разные времена художники Суриков, Шишкин, Васнецов, Левитан. Я часами мог рассматривать их картины.

Но это было не всё. В кружке на столе Игоря Петровича я увидел книгу с картинами, а назвалась она… не помню точно, но кажется «Необычные полотна». Там я увидел мальчика на коне, он был покрашен красный цвет. Ещё одна картина совсем поразила меня. Она была просто чёрной. Я гадал-гадал, думал, что может быть это ночь такая тёмная.

- А, заинтересовала картина!? – воскликнул Игорь Петрович. – Это «Черный квадрат» Малевича. Известная картина. Хотя, очень сомнительная.

Меня это не оставило равнодушным. В конце года у нас была отчётная выставка.

Мы с Димкой Елисеевым размышляли, что же нам изобразить.

- Скоро в деревню поеду на каникулы, - сказал он. – Нарисую, пожалуй, речку, пляж, ребят.

Мне такой картины было мало. После долгих мучительных раздумий, я вдруг вспомнил мальчика на красном коне, «чёрный квадрат» и подумал, что это верный путь отличиться.

- А что, - сказал я, - кому-то можно чёрные картины рисовать и известным становиться, а мне нельзя?

Вывел на листе круг и стал закрашивать его зелёной гуашью. Ровно, как в чёрном квадрате, не получалось. Я измял один лист, второй, наконец зелёная краска легла гладко. Мысли бежали сами собой. «Назову-ка я свою картину «Зелёный круг». А если спросят, что означает, скажу…» В общем, я ещё не знал, что ответить.

Картины выставили без Игоря Петровича. Он заболел, как нарочно. На конкурс пришёл какой-то взлохмаченный старичок. Он ходил от одной картины к другой. Остановился и у моей. Долго рассматривал через толстые очки. То отходил, то приближался, наконец, произнёс:

- Кто автор этой картины?

- Кто автор? – повторила вопрос завуч Мария Степановна.

Я радостно подошёл к ним

- Марк Моисеевич, - назвал себя старичок со смешной причёской. – Доктор искусствоведения.

Он оглядел меня с ног до головы, пожевал губами и задал вопрос:

- Что же ты хотел сказать этой картиной?

Ответить сходу я не мог, потому что я знал только, что вступил в соперничество с «Чёрным Квадратом». Вдруг ответ вылетел как-то сам собой:

- Это наша зелёная планета и счастье на ней. И больше ничего.

- Поразительно! – воскликнул профессор. – Вот они будущие малевичи. Изумительно. Перспективный мальчик!

Тут я вспомнил сразу же слово «перспектива» и представил себя деревом на горе. Сначала нижним, потом верхним. «Уже скоро стану знаменитым», - подумал я. -Ещё подумаю, как обскакать красного коня».

Тонкий лёд

- А мне клюшку новую купили, - сказал Витёк во время переменки.

Мы вышли из класса в коридор. Обычно начинали бегать, громко кричать, в общем отдыхали от долгого сидения за партами. Но на этот раз я размышлял над сообщением друга, понимая, что у него сегодня преимущество. Это означало, что скоро он сможет играть в хоккей, а я буду на него смотреть. «Нет, нужно сегодня же попросить у папы клюшку» - решил я. От этой мысли стало веселее, я толкнул Витька, он меня, и мы побежали по коридору. Я в очередной раз с разбегу хотел поддеть его плечом, но тут произошло неожиданное. Вместо друга вдруг возникла незнакомая фигура и я по инерции столкнулся с ней. Я полетел в обратную сторону и услышал, что тётенька громко ойкнула, и ещё увидел, что у неё съехали в сторону очки в тёмной оправе, а глаза широко раскрылись, будто случилось что-то ужасное. Я сидел на полу, а она быстро собирала тетрадки, которые разлетелись в разные стороны.

Шум и беготня прекратились, все окружили меня и эту незнакомую тётю. Закончилось происшествие тем, что моих родителей вызвали в школу. Вечером меня очень сильно отчитали, оказалось, что налетел я на учительницу химии. После этого о покупке хоккейной клюшки не могло быть и речи.

Прошло несколько дней. Вечерами я только и занимался домашними заданиями. На улицу меня не пускали, об играх на компьютере нечего было и думать. Только я высказывал какие-нибудь желания, как мне тут же напоминали школьный случай. Но нет ничего постоянного, наказанию тоже приходит конец. В воскресенье мама сказала:

- Сходи на улицу, подыши свежим воздухом. Только не сшиби опять кого-нибудь.

Я попросил у неё телефон, позвонил другу. Вскоре мы были во дворе.

- А где твоя клюшка? – первым делом спросил я.

- Рано ещё. На пруду лёд тонкий, - ответил Витёк.

На всякий случай мы решили всё же сходить на пруд, проверить как там дела. По дороге к нам присоединились ещё несколько ребят. Мы дошли до водоёма. Ночью землю слегка припорошил снежок, лёгкий морозец румянил щёки.

- Нет ещё льда, - с сожалением сказал Витёк.

- Скорее бы уже появился, скучно, эх…, - вздохнул я. – Хоть шайбу погоняли бы.

- Погоняет тот...кхм, кхм, у кого клюшка есть, - ехидно, нарочно покашливая, заметил Витёк.

Тут ребята начали рассказывать у кого, что приготовлено к этой зиме.

- Мне коньки купили, настоящие, эти, как их… Забыл, как называются! – выкрикивал Гера, наш одноклассник.

- А у меня тоже есть форма! Красная, с синими полосами, а на груди герб, вот! - перекрикивал его Артём.

- Ну и что, а со звездой, как у меня- не хуже, - вступил в разговор Матвей. – А под звездой ЦСКА написано. О-о-очень красиво!

- Ха! – с ухмылкой превосходства воскликнул Ванька, - у меня не только форма, есть ещё нагрудник и щитки на ноги.

- Да, забыл, ещё перчатки хоккейные имеются, - вспомнил Лёва.

Я удивился тому, что у ребят есть всё, чтобы играть по-настоящему и только у меня нет даже клюшки. Настроение у меня испортилось. Я подошёл к кромке воды, поверхность которой покрылась тонким льдом. Он был прозрачным, под ним виднелась тёмная вода. Я стукнул костяшкой согнутого пальца по льду и по нему разлетелись серебристые лучики. Ударил ещё раз, сквозь маленькую дырку просочилась вода. А рядом громко спорили друзья, все старались убедить друг друга, что лучше подготовились к хоккейным баталиям. Они даже начали толкать друг друга в пылу спора. Не знаю, как так получилось, но я вдруг почувствовал толчок и в ужасе осознал, что падаю на хрупкий лёд. Ещё мгновение и я пробил его, оказавшись с головой в холодной воде. Глаза открыты и вокруг тёмно-серая пелена, мокрая одежда сковывает движения. Я не могу плавать, поэтому барахтаюсь и ползу по покатой впадине берега. Хватаю пальцами тонкие стебельки каких-то растений и с помощью их карабкаюсь вверх. Наконец, мокрый выбираюсь на берег и жадно дышу воздухом, которого не было под водой. Ребята удивлённо смотрят на меня. Они застыли от растерянности. Я молча, как безумный, бросаюсь бежать домой. По дороге меня увидела, о ком бы вы подумали, опять та учительница химии. Я чуть не сшиб её. Проскочив мимо, я услышал, как злополучная тётя вновь, как тогда, ойкнула, отскочив на шаг назад и я увидел её съехавшие в сторону очки. Она оторопело смотрит на меня, на мой жалкий вид. Одежда покрылась ледяной корочкой и инеем.

Не знаю, что на этот раз подумала учительница химии, но мне показалось, что теперь в школу лучше не ходить. Но так размышлял позже, а пока я подбежал к двери и забарабанил по ней. Не буду рассказывать про реакцию мамы, скажу только, что хоккейный сезон этой зимы я пропустил. Заболел, почти месяц пробыл дома, принимал таблетки, а доктор, которая нас навещала и делала мне уколы вдохновляла: «Ничего, скоро поправишься».

После этого случая я стал опасаться двух вещей. Во-первых, я понял, что нужно подальше держаться от тонкого льда на воде, а во-вторых, нужно быть осмотрительным и не сшибать взрослых. Особенно учительницу химии.

Снежный плен

В это субботнее утро я выглянул в окно и обрадовался. Целую неделю бушевала метель, а теперь она успокоилась. Снега завалили дома, толстыми одеялами лежали на крышах. Было тихо и торжественно.

Моя радость удваивалась ещё и от того, что мне подарили лыжный костюм. Теперь можно было испытать его в деле.

- Пойду на лыжах кататься, - объявил я родителям.

- Ну, можно, - согласилась мама. – Только сначала нужно позавтракать. А то замерзнешь.

- Пожалуй, ты торопишься, - авторитетно возразил папа. – Видишь какой снег, ты без лыжни утонешь в нём.

Я посмотрел на свой костюм. Он радовал глаза синим цветом, на котором слегка выделялись белые крапинки, похожие на снежинки. Даже запах от него исходил какой-то особенный - сладкий и свежий. Не раз рассматривал его и представлял себя то на лыжных гонках, то на горных склонах. Нет, терпеть было невозможно. Да и кто проложит лыжню, если не я.

Папа, впрочем, больше не возражал. Позавтракав, я надел свой лыжный костюм, новенькие ботинки и с лыжами подмышкой отправился на улицу. Жаль, никто меня не видел в эти минуты, ведь я вполне был похож на лыжника. На настоящего спортсмена.

«Где же мне проложить лыжню?» - прикидывал я маршрут. Первые шаги озадачили. Мои темно-красные лыжи утонули в сугробе, и чтобы сделать следующие шаги, нужно было высоко поднимать ноги. Это уже не гонщик получается, а какой-то робот.

За домом, по небольшому склону, тянется участок, где летом растёт картошка. Теперь это очень хорошее место для катания на лыжах. Вот только пушистого снега так много, что порой проваливаешься по пояс.

Шаг за шагом я продвинулся до конца участка. Дальше была река. Летом здесь мы купались и ловили пескарей. Теперь она покрыта снегом и будто подросла, глядя на высокий берег. Я двигаюсь вперёд, переставляю ноги и вспоминаю, как мы здесь частенько варили уху. Вдруг слышу:

- Ав, Ав, Авы-ы-ы.

Оглядываюсь, а это соседский пёс Полкан. Подбежал ко мне, завертелся радостно, даже снежная пыль полетела. Я тоже обрадовался. Вдвоём ещё веселее. Полкан наблюдал за моими движениями и будто удивлялся, смешно моргал глазами и улыбался уголками пасти.

- Хорошо, что ты прибежал, - сказал я. – Вот проложу лыжню и будем с тобой вместе тренироваться. Я буду лыжником, а ты…, ну, ты тоже будешь силу вырабатывать в таком-то снегу.

Полкан убегал вперёд, взметал снег, утопал в нём полностью и вдруг выныривал, будто из воды. Мне было труднее. Я остановился, посмотрел назад и решил, что без лыжни проделал немалый путь – от дома и до реки. Теперь мы двигались вдоль неё.

Берег мне хорошо знаком. Я его изучил, как свои пять пальцев. Знаю, где можно спуститься к воде, а где обрыв очень крутой. Мы здесь даже скалолазанием занимались. Друг Вовка держал на берегу толстую верёвку, а я карабкался по глинистому обрыву вверх. Потом, наоборот, я стоял сверху, а Вовка пыхтел внизу. «Вот здесь мы тренировались на альпинистов» - сказал я Полкану. Решил подойти поближе к любимому месту. Сделал шаг, второй, утонул по пояс и вдруг… почувствовал, как внутри всё стало каким-то лёгким и противным. Белая пелена крутилась, обваливалась, взметалась вверх. Я рухнул вниз. Через мгновение всё утихло и только снежные комья продолжали обваливаться сверху на мою голову. Я в панике пошевелился и понял, что оказался в снежном заточении. В одной руке была лыжная палка, вторую потерял. Лыжи как попало – левая - вверх, правая - вниз. Пошевелил свободной рукой, попробовал прочистить лаз перед собой, но снежная стена была очень толстой.