Русь Волынская до конца XIV столетия

© С. Ермаков, предисловие, комментарии, 2025

© ООО «Издательство „Вече“», 2025

К изданию 2025 г.

В XII в. Русь, сложившаяся двумя веками ранее на берегах Днепра, та самая, которую историки для удобства условились называть Киевской, переживает жестокий кризис. Набеги кочевников, междукняжеские войны привели к крушению централизованной власти, начинается феодальная раздробленность, ослабившая государство и в конце концов приведшая к его окончательному крушению. Еще столетием ранее начинается процесс дробления единой Киевской Руси на обособленные отдельные княжества. Завершило его татарское нашествие 1229–1240 гг.

Впрочем, все это достаточно хорошо известно любому, кто интересуется историей нашей страны этого периода. По вполне понятным причинам мы неплохо знаем историю Руси Новгородской, Владимиро-Суздальской, которой было суждено стать центром нового объединения страны, но гораздо хуже нам знакома история Руси Юго-Западной – Волынской (или Галицко-Волынской), Червенской (также известной как Червонная), то есть тех издревле заселенных и хорошо освоенных русскими людьми земель, которые расположены на территориях правобережья Днепра и на западе современной Украины.

Татары опустошили их настолько, что количество населения после прихода войск Батыя и его преемников резко сократилось. Множество людей погибло, часть была уведена в плен. Письменные свидетельства очевидцев донесли до нас удручающую картину разорения и множества непогребенных останков.

Тем не менее юго-западные русские княжества выстояли и даже смогли противостоять нашествию. Впрочем, установление хрупкого мира с татарами не принесло желанного покоя, пусть они и появлялись здесь нечасто. Постоянно шли конфликты с жившими по соседству балтскими племенами, то и дело приходилось воевать с венграми и поляками. Это существенно ограничивало развитие княжеств, расположенных на экономически выгодной местности, в плодородных землях, богатых ресурсами.

Галицкое княжество отделяется от Волынского в середине XII в. Оно достигает своего расцвета при правлении князя из рода Ростиславичей Ярослава Осмомысла (1153–1187), зятя Юрия Долгорукого Ольге, полиглоте и успешном властителе, о котором «Слово о полку Игореве» говорит: «Высоко сидишь ты на своем златокованом столе; ты подпер горы Венгерские своими железными полками, заступил путь королю венгерскому, затворил ворота к Дунаю, отворяешь ворота к Киеву».

Более древнее Волынское княжество находилось под властью потомков Владимира Мономаха. Его внук Роман Мстиславич (1170–1205) сумел объединить Галицкую и Волынскую земли, а в 1202 г. стать и великим киевским князем. При сыне Романа Данииле единая власть устояла буквально чудом, и только в череде бесконечных войн и конфликтов территория Галицко-Волынского княжества расширяется настолько, что его можно сравнить со Священной Римской империей.

В противостоянии княжеской власти центробежным устремлениям знатных боярских родов здесь складывается особая система управления, в которой особенно важную роль играет вече. И эта роль сохраняется вплоть до возникновения Великого княжества Литовского в XIV в. Кстати, именно тогда в документах впервые начинает появляться словосочетание «Малая Россия» как обозначение Юго-Западной Руси.

И если об особенностях экономики, организации власти и прочих тонкостях жизни Великого княжества можно прочитать в недавно изданной в серии «Неведомая Русь» книге А.С. Грушевского «Великое княжество Литовское. XIV–XVI вв.», то исследование Александра Михайловича Андрияшева (1863–1933) посвящено древнешему прошлому этих земель и собственно истории Волынской Руси.

Диссертация А.М. Андрияшева «Очерк истории Волынской земли до конца XIV столетия», положенная в основу настоящей книги, была удостоена золотой медали и премии Н.И. Пирогова Советом Императорского университета Св. Владимира.

Несколько слов стоит сказать и об авторе. Выпускник историко-филологического факультета Киевского университета служил по административной части, работал в Лифляндии, Эстляндии, Санкт-Петербурге, а в годы Первой мировой войны был военным цензором.

Одновременно занимался наукой, в 1903–1905 гг. слушал курс Археологического института в Санкт-Петербурге, работал в Петербургской археологической комиссии, изучал историю Новгорода Великого, опубликовал ряд ценных архивных документов. После революции продолжил научные изыскания. Много работал в архивах Киева, Ленинграда, состоял действительным членом Археографической комиссии при АН СССР в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург) и Археографической комиссии при ВУАН, сотрудник Историко-географической комиссии при ВУАН, руководитель Комиссии старой истории Украины при ВУАН (1928–1930), редактор Комиссии по составлению биографического словаря деятелей Украины. После ареста М.С. Грушевского по делу Украинского национального центра в 1931 г. ученый потерял возможность публикации работ. Скончался А.М. Андрияшев в Киеве в феврале 1933 г.

С. Ермаков

От автора

Свою жизнь и движение народ проявляет в своих представителях. Вот почему история по преимуществу имеет дело с лицами, стоящими во главе народа, и вообще с теми деятелями, посредством которых он проявляет себя в разных сферах общественного развития.

И ныне, господа отци и братья, оже ся где буду описал, или переписал, или не дописал, чтите исправливая Бога деля, а не клените, занеже книги ветшаны, а ум молод не дошел.

Уже давно высказано и теперь общепринято то мнение, что только изучением и разработкой истории отдельных частей, составлявших Древнюю Русь, возможно довести познание ее истории до должной высоты.

В настоящее время мы имеем уже довольно значительное количество монографий, относящихся к истории отдельных областей Древней Руси; мы имеем историю Рязанского княжества г. Иловайского, Тверского княжества г. Борзаковского, Ростовского княжества г. Корсакова, монографии гг. Голубовского и Багалея по истории Северской земли, монографии Костомарова, Беляева и Никитского по истории Новгорода и Пскова, труд Беляева по истории Полоцка, труды гг. Зубрицкого, Шараневича, Дашкевича, Смирнова и Лонгинова по истории Галицко-Володимирской земли и ее отдельных частей и т. д.

Прежде чем приступить к изложению истории Волынской земли, мне кажется необходимым объяснить, почему я довел изложение истории Волыни только до Витовта, и затем указать источники и пособия, которыми я имел возможность воспользоваться.

Александр Михайлович Андрияшев

Грани в истории народа кладутся не сменами правительствующих лиц и не переменой его внешней судьбы, а теми глубокими, коренными изменениями, которые, происходя во внутреннем строе его, направляют народ по иному пути, чем тот, по которому он шел прежде. В данном случае такою гранью может служить 1569 г., когда Волынь вошла в состав Польского королевства, но, для того чтобы такой факт, как уния 1569 г., мог пройти без кровопролитной борьбы, нужна была долгая, постепенная подготовка, и она проявилась впервые именно при Витовте. Еще начиная с Болеслава Храброго ляхи предъявляют притязания на южнорусские земли; одновременно в Южной Руси начинается католическая пропаганда, направлявшаяся, главным образом, тоже из Польши. Пока Южная Русь была сильна, пока там княжили такие князья, как Изяслав Мстиславич, Роман, Даниил, а, наоборот, Польша была раздроблена и бессильна, притязания эти не имели никакого реального значения. Но в XIV ст. Южная Русь, разоряемая татарами и литовцами, имея на престоле князей слабых и недалеких, а после прекращения рода Романовичей разъединенная в руках поляка Болеслава Тройденовича и литвина Любарта Гедиминовича, понятно, не могла отстаивать своей независимости. Следствием такого стечения обстоятельств было то, что Галицкая земля, попав в руки поляков, превратилась в польскую провинцию; Волынь осталась за литовцами и под управлением православных – Любарта и его сына – еще на несколько десятков лет сохранила хоть тень прежней независимости. Изменений в строе земли за это время быть не могло, так как Любарт и его сын совершенно обрусели, а, с другой стороны, литовцы в культурном отношении стояли гораздо ниже своих соседей, и потому не им было производить реформы на Волыни. Они грозили с другой стороны. Все княжение Любарта прошло в упорной борьбе с Казимиром Великим и затем с Людовиком Венгерским. Уже после смерти Людовика удалось Любарту окончательно объединить всю Волынь, но в это же время, вследствие брака Ягелло с Ядвигой, произошло первое соединение Литвы с Польшей, а вскоре за тем Волынь досталась в руки католику Витовту. Учрежденная папой Григорием XI католическая епископия во Владимире, бывшая сперва только номинальной, становится теперь действительной[1]. Витовт переносит ее в Луцк и наделяет землями и привилегиями[2]. Естественно, католическая пропаганда развивается очень быстро, тем более что сам князь – католик[3]. Что касается правовых отношений, то они тоже сильно разнообразятся. Вместо общего прежде всем русского права, появляются местности с Магдебургским или Польским правами. Острог был отдан Федору Даниловичу Острожскому «cum libertate terrigenarum regni Poloniae»; в 1392 г. Ягайло дает Луцкой земле «omnia ea jura, modos et consuetudines iurium universos, quibus terrigenae terrae nostrae lemburgensis fruuntur»[4]. Таким образом, новые правовые и религиозные элементы начинают со времени Витовта врезываться и если не вытесняют совершенно русских прежних порядков, то все-таки занимают видное место и мало-помалу подготовляют почву для окончательного объединения Юго-Западной Руси с Польшей.

Источники и пособия

1. Летописи: Ипатьевская (изд. 1871 г.), Лаврентьевская (изд. 1872), Густынская (П.С.Р.Л., т. II), Воскресенская (П.С.Л., т. VII–VIII), Никоновская (изд. 1767 г.). Т. I–III.

2. Monumenta Poloniae Historica Т. I–II (1864–1872). Wyd. А. Bielowski, т. III, wyd. nakładem akademii umiejętności w Krakowie, 1878.

3. Ioannis Dlugossi Historia Polonica. T. I. 1711.

4. Cromer. De origine et rebus gestis Polonorum, 1. XXX. Basileae. 1568.

5. Guagnini. Sarmatiae Europeae descriptio. Spirae. 1581.

6. Latopisiec Litwy i Kronika Ruska. Staraniem i praça J. Danilowicza. 1827.

7. Kronika Litewska (Bychowca) Pomniki do dziejów litewskich pr. T. Narbutta. 1846.

8. Stryjkowski. Kronika polska, litewska, zinódzka, i wszystkiéj Rusi, t. I–II. 1846.

9. Kojałowicz. Historiae Lituanae, t. I–II. 1650–1669.

10. Codex epistolaris Vitoldi cd. A. Prochaska. 1882.

11. Акты, относящиеся к истории Запад. России. Т. I–II. 1846 сл.

12. Historica Russiae monumenta ab. A. Turgenevio, t. I. 1841.

13. Архив графа Сангушка (еще не издан).

14. Daniłowicz. Scarbiec diplomatów, etc. T. I. 1860.

15. Гаркави. Сказания мусульманских писателей о славянах и руси. 1870.

16. Плано Карпини. Путешествие к татарам. Изд. Языкова, 1825.

17. Baliński і Lipiński. Starozytna Polska. T. II, cz. 2. 1845.

18. Татищев. История Российская. Т. I–II. 1767.

19. Арцыбашев. Повествование о России. Т. I–II. 1838.

20. Карамзин. История государства Российского. I–II. 1846.

21. Соловьев. История России. Т. I–III, изд. I. 1851–1853.

22. Иловайский. История России. Т. I–II. 1876–1878.

23. Бестужев-Рюмин. Русская история. Т. I. 1872.

24. Максимович. Полное собрание сочинений. Т. I–II. 1876–1877.

25. Зубрицкий. История Галичско-Русского княжества. Т. I–III. 1852–1855.

26. Зубрицкий. Критико-историческая повесть временных лет Червонной или Галицкой Руси. 1845.

27. И. Шараневич. История Галицко-Володимирской Руси. 1863.

28. В. Антонович. Очерк истории В. к. Литовского. Монография. Т. I. 1885.

29. И. Дашкевич. Литовско-русское государство, условия его возникновения и причины упадка. Киев. унив. изв., 1884.

30. К. Stadnicki. Synowie Gedymina, t. I–II. 1849.

31. К. Stadnicki. Bracia Władysława Jagełły. 1867.

32. Дашкевич. Княжение Даниила Галицкого. 1873.

33. Линниченко. Взаимные отношения Руси и Польши до конца XII в. К. ун. изв., 1882–1883.

34. Голубинский. История русской церкви. Т. I.

35. Чистович. Очерк истории западнорусской церкви. Ч. I.

36. Stecki. Wołyń pod względem statystycznym, historicznym i archeołogicznym. T. I–II. 1862–1871.

37. Łuck staroźytny i dzisiejszy. 1876.

38. Барсов. Очерки русской исторической географии. 1885.

39. Материалы для историко-географического словаря России. 1865.

40. Шараневич. Исследование на поле отечественной географии и истории. 1869.

41. Беляев. О географических сведениях в Древней Руси. Зап. геогр. общ. 1852. Кн. VI.

42. Погодин. Исследования, замечания и лекции по русской истории. Т. I–VI. 1846–1859.

43. Дашкевич. Болоховская земля. 1876.

44. Лонгинов. Червенские города. 1885.

45. Бобровский. Гродненская губерния. Т. I–II. 1863.

46. Заметки о западной части Гродненской губ. Этнограф. сборник. Т. III. 1858.

47. Батюшков. Памятники старины в западных губерниях империи. Вып. I, II, III, VII. 1868–1886.

48. Stupuicki. Galicya pod względem topographiczno-geographiczno-statystycznym. 1869.

49. Ст. Руссов. Волынские записки. 1809.

50. Волынские губернские ведомости за 1854–1859, 1866, 1868–1869, 1877–1879 и 1881.

51. Гр. Уваров. Археология России. Каменный период. Т. I–II. 1881.

52. Самоквасов. Древние земляные насыпи и их значение для науки. Древн. и нов. Россия. 1876. № 3 и 4.

53. Древние города России. 1873.

54. Труды III Археологического съезда. Т. I–II. 1878.

55. Zbior wiadomośći do antropoiogii krajowej, t. I–IIІ, VI.

56. Wiadomośći archeologiczne, 1876, t. III.

57. Хмыров. Металлы, металлические изделия и минералы в Древней Руси. 1875.

58. Погодин. Атлас к древней русской истории. 1871.

59. Карты: 1) Волынской и Гродненской губ., изданные Полторацким и Ильиным; 2) Карта Волынской губ., изд. Шуберта и 3) карта царства Польского, изд. 1816 г.

Страна

В древнейшие времена Волынская земля была заселена дулебами[5]; позже это племя носило другие имена: оно называлось бужанами, волынянами или велынянами и, наконец, частнее – владимирцами, лучанами, червянами и т. д. Без сомнения, перемена имени не могла произойти случайно; каждый раз должен был быть известный политический переворот, о котором мы можем только догадываться.

Весьма возможно, что дулебами они назывались еще в первичном периоде централизации, так как под этим именем они известны в VII в.[6] Под давлением аваров они сплотились в одно целое и приняли имя от реки, на которой они жили, Буга[7] – бужан; теперь они группируются около главного города Бужска. С течением времени значение Бужска пало, хотя он существовал и в историческую пору, а бужане получили имя от другого города, сделавшегося теперь центром, – от города Велыня или Волыня и стали называться теперь велынянами или волынянами[8].

Порядок изменения имени был именно такой, как это видно из летописных указаний: «Дулебы же живяху по Бугу, кде ныне волыняне»[9] и «Бужане, зань седять по Бугу, после же волыняне»[10].

Имя «волыняне» не дожило до времени летописца, оно исчезло, сообщив название стране, сами же жители в историческое время, во время составления летописи назывались по имени главных городов: владимирцами, лучанами, червянами и т. д.[11] Очевидно, произошел еще один и последний долетописный переворот, вследствие которого единая Волынь распалась на несколько частей самостоятельных, но не потерявших сознания своего близкого родства. Вероятно, это и было причиной быстрого и полного подчинения Волыни киевским князьям.

Наконец, и в историческое время центры земли не перестают изменяться, так можно с большою точностью проследить, как постепенно терял свое значение Владимир и приобретал его Луцк, или, еще раньше, как значение Червна пало вследствие усиления Владимира.

Расселение восточнославянских племен в VI–VII вв. (карта-схема)

При таком постоянном передвижении центров земли, естественно, определить ее границы и определить их точно, для известного времени, безусловно невозможно. К этому нужно прибавить еще скудость и сбивчивость летописных известий, представляющих главный материал для географии Древней Руси, в особенности для первого, древнейшего периода русской истории, для IX–XI веков.

Ниже мы постараемся поточнее определить и этнографические и политические границы Волыни, теперь же мы ограничимся тем, что в кратком, общем очерке определим их и их главные изменения. Древнейшая летопись застает волынян расселенными по нынешним уездам Волынской губ.: Владимирскому, Луцкому, Кременецкому, Дубенскому и прилежащих частях других уездов Волынской губ., Галиции и Люблинской губ. В XII в. в состав Волынского княжества вошли земли по течению Горыни и земли по среднему течению р. Буга и по средним же левым притокам Немана с главными городами Берестьем и Дрогичином. Высшего могущества княжество достигло при Данииле и его ближайших преемниках, но уже с XIV в. оно начинает падать, от него отделяется Берестейская земля, и к концу этого столетия оно дробится на значительное число мелких княжеств и теряет свою самостоятельность.

На этом пространстве резко различаются два характера местности: гористая собственная Волынь и низменное Полесье.

Собственная Волынь расположена на так наз. Кременецких горах, отрогах Карпат, которые длинной бесплодной грядой тянутся от Авратына чрез Белозерку до Нового Алексина[12], отделяя таким образом бассейн Черного моря от бассейна Балтийского. В этой части своей некоторые вершины их достигают 1300 футов. На север они отделяют от себя массу отрогов, заполняющих весь Дубенский, Кременецкий и Староконстантиновский уезды и южные части Владимирского, Луцкого, Ровенского, Острожского и Заславльского уу., а также весь тот угол Галиции, который входил в состав древней Волыни. Собственная Волынь в высшей степени плодородна[13], все склоны холмов покрыты толстым слоем чистейшего чернозема, в изобилии производящим всевозможные сорта зернового хлеба[14]. По берегам рек тянутся богатые луга, дающие возможность с успехом развиваться скотоводству. Под лесом находится тоже довольно значительное пространство земли, хотя, конечно, несравненно меньше, чем в Полесье. Значительная площадь, сплошь покрытая лесом, находится между городами Дубной и Кременцом и течением р. Иквы. Она носит название Малого Полесья[15]. Других значительных лесных пространств теперь уже нет, но, без сомнения, в начале нынешнего тысячелетия их было несравненно больше, а в доисторическую пору вся страна сплошь была покрыта лесами, так как чернозем, покрывающий толстым пластом почву, образовался из перегноя листьев, ветвей и пр. росших здесь деревьев. Впоследствии леса большею частью погибли от пожаров и беспорядочной вырубки и разработки земли под пахоту. Лес здесь главным образом черный, преимущественно дуб и береза. Хвойный лес попадается сравнительно редко.

Совсем другой характер имеет Полесье. Оно так резко отличается от собственной Волыни, что можно легко провести границу между обеими частями. Граница эта, начинаясь у м. Усти-луга, идет, параллельно почтовой дороге, через Владимир, Торчин, Луцк, Олыку и Клеван; здесь она оставляет почтовую дорогу в стороне и прямо направляется к д. Бронно, затем по течению Горыни, через м. Тучин, Корец, Новоград-Волынск и дальше. С последними отрогами Кременецких гор почва все больше и больше понижается и незаметно переходит в обширное болото, называемое Пинской котловиной. На ней не подымается ни одного возвышения; страна представляет низменную равнину, перерезанную во всех направлениях множеством рек и речек. Чем дальше к северу, тем все чаще и чаще встречаются болота, заросшие тростником и мелким кустарником и никогда не пересыхающие. Их особенно много в северных частях Владимирского и Ковельского уездов, по берегам Стыри в Луцком и Случи в Ровенском уездах. Почва песчаная и глинистая, только изредка по берегам рек встречаются более плодородные поля.

Полесье не имеет такой твердой, гранитной подпочвы, как собственная Волынь; под верхним твердым слоем земли здесь находится вода. Иногда случается, что целые громадные глыбы земли с растущими на них большими деревьями проваливаются и образуют озерца, из которых выглядывают вершины провалившихся деревьев[16]. В северной своей части Волынское Полесье представляет из себя почти сплошную трясину. Весною, во время половодья, вся страна превращается в громадное озеро с островками, образуемыми городами и деревнями. Почти целая треть Полесья покрыта лесами; прежде же, в летописную пору, наверно можно сказать, все оно было покрыто сплошным девственным бором. Лес преимущественно хвойный; гораздо реже попадаются дубовые, ольховые и др. пролески[17].

Все эти леса и заросли кишат миллионами зверей и птиц; многие породы их только здесь и сохранились еще до сих пор. Олени жили здесь в громадном количестве, теперь они совершенно исчезли. Изредка встречаются рыси, выдры и черные куницы в Ковельском и Ровенском уездах. Бобры исчезли совсем, а между тем еще в различных королевско-польских привилегиях и пожалованиях, как об одной из самых доходных статей говорится о «бобровых гонищах». Когда-то здесь водились туры, как это видно из названий разных местностей, напр. Турово болото в Заславльском уезде, река Турия и т. д. Изредка встречается лось. Обычные же теперь породы диких животных в Полесье – это кабаны, серны, медведи, волки, лисицы и пр. и пр. Таким образом, Полесье самим характером своей природы определяет образ жизни и занятия человека: он должен быть или скотоводом, или охотником.

Без сомнения природа страны имеет громадное значение для населения; она определяет привычки, характер и даже умственный уровень его. Чем народ менее развит, менее образован, тем больше влияния оказывает на него природа и, наконец, в древнейшие времена человек был всецело подчинен окружающей природе. Возьмем, напр., полещука; весь его кругозор умственный и нравственный не выходит из пределов окружающего его леса; все его потребности и привычки согласуются с условиями лесной и болотистой страны: лес ему дает все. Он питается дичью, которую ему удастся убить деревянной стрелой, ягодами и грибами, которые он соберет в лесу; живет он в деревянной хижине, сделанной из того же леса и покрытой древесной корой. Он суеверен, населяет окружающие леса и болота лесными же и болотными божествами. Лес, наконец, дает ему защиту от врагов. Поддерживая таким образом самостоятельность жителей, давая им все средства для существования, лес задерживает в то же время умственное и нравственное развитие жителей. В то время, когда поляне, жившие в открытой местности, занимавшиеся земледелием и торговлей, достигли той сравнительно высокой степени культуры, которая дала возможность распространиться христианству и единодержавию, в Полесье ни о чем подобном и речи быть не могло; там по-прежнему еще «умыкали девиц у воды».

Игрища и пляски северных племен (радимичей, вятичей и северян). Миниатюра Радзивилловской летописи, XV в.

Насколько лес уединяет племя от соседей и способствует его обособленности, настолько реки, соединяя племена, приводя их интересы в более частые столкновения, содействуют их развитию. Волынь в этом отношении находилась в невыгодном для себя положении. В данном случае наиболее удобное положение занимают племена, живущие по средним течениям больших рек, так как они тогда являются передаточным и соединительным пунктом верхних и нижних своих соседей. Между тем Волынь расположена на верхнем течении рек, сравнительно небольших и соединяющих ее к тому же с землями, стоящими и по богатству и по развитию их населения несравненно ниже волынян, – с землями дреговичей и мазовшан.

Реки, орошающие Волынь, следующие:

Западный Буг с притоками: Распой, Солокиней, Гучвой, Лугом, Угером и Влодавой;

Вепрь с Быстрицей;

Припять с притоками Выжвой, Турией, Стоходом, Стырью с Иквой и притоком Случи Горынью с Вилией.