Русь Волынская до конца XIV столетия

Население

Славяне, которых мы застаем в историческую пору на территории Волыни, не были ее первыми насельниками. Известно, что славяне позже всех прочих членов арийского пранарода вышли из своей общей родины. Но и первая партия арийских племен не нашла Волынь пустынною; еще задолго до этого переселения вся страна была более или менее густо заселена истинными автохтонами этой страны – людьми каменного века. Единственный источник для определения распространения и степени культуры этого древнейшего народа – археологические раскопки[18].

К несчастью, до последнего времени раскопки эти велись без системы и большая часть материала, добытого прежними исследователями, не имеет теперь почти никакого значения, так как при раскопках не был веден точный протокол или они сами производились неправильно и неосторожно[19]. Кроме того, если даже раскопка велась вполне научно, все-таки является множество сомнений относительно приурочения найденного к той или другой эпохе, так как часто ни костяк, ни другие предметы не дают точных для этого указаний.

Есть несколько теорий относительно подразделения доисторического времени на отдельные периоды. Самая устойчивая, хотя и несколько неопределенная, это теория, предлагающая деление на каменный, бронзовый и железный периоды.

Период камня существовал повсюду, хотя начался он не везде в одно время и не в одно время кончился. Орудия человека состояли из камня, кости и дерева; с появлением первых металлических орудий каменный период оканчивается, хотя каменные орудия продолжают вырабатываться еще очень долго, так что иногда в одной и той же могиле находятся вместе и каменные, и бронзовые, и даже железные орудия. В каменном периоде замечены две главные эпохи, соответственно материалу орудий и его обработке: палеолитическая, когда этим материалом был рог и грубо обделанный кремень, и неолитическая, когда каменные орудия более или менее искусно шлифовались. Когда же начался и как долго продолжался каменный период? Вопрос этот при настоящем состоянии науки неразрешим. Хотя некоторые ученые, преимущественно французы, поспешили составить свои классификации эпох каменного периода и при помощи их пытались решить этот вопрос, но неудачно, так как все их классификации страдают голословностью или основаны на мелких, часто только местных, случайных фактах. Таковы теории Ed. Lartet с поправками Garrigou и Hamy, Ed. Dupont'a, Mortillet, проф. Renevieux и, наконец, датского ученого Worsaae, в котором он касается и России[20]. Вот что говорит об этом известный археолог гр. Уваров в своей «Археологии»: «В данную минуту всякая попытка такого подразделения кажется мне преждевременной не только для России, но и для всей Европы»[21].

Начало существования человека совпадает с началом четверичной эпохи, так как, хотя и есть гипотеза о существовании человека еще в третичную эпоху, но она, по крайней мере для Европы, остается недоказанной. С концом третичной эпохи совпадает так наз. ледниковый период, когда большая часть суши была покрыта ледяным сплошным покровом. О размерах области, покрытой ледниками, можно судить по громадной области распространения валунов, перенесенных с гор движением льда, по шлифовке горных пород, произведенной этим движением, и, наконец, по распространению так наз. лесса – осадка, характеризуемого полным почти отсутствием слоистости, присутствием раковин сухопутных моллюсков и отсутствием речных. Но не вся Россия одинаково долго была под этим ледяным покровом. Юг России именно там, где почва покрыта толстым слоем чернозема, вышел из-под ледников очень рано, так как для образования чернозема, состоящего, по исследованием академика Рупрехта[22], из сухого перегноя дерна и растений, нужно громадное число лет. Судя по этому, решительно можно утверждать, что юг России старее севера. Это видно еще и из того, что преобладающее дерево севера – ель, на юге встречается уже в верхних слоях меловой формации и покрыта третичным миоценовым морским осадком вымерших раковин, затем – делювиальными слоями с костями мамонта и носорога и, наконец, черноземом[23]. Ак. Рупрехт указал, что страна между Бугом, Днепром, Пинскими болотами и почти самым побережьем Черного моря была сушей уже в самые древнейшие времена, когда все окружающие местности были еще покрыты водой; доказывает это он отсутствием здесь какой бы то ни было позднейшей формации, отсутствием валунов и полировки горных пород. Черноземом же она покрылась вследствие выветривания гранитных пород. Таким образом, если доказано, что черноземная полоса, и в особенности вышеуказанная часть ее, прежде других приняла нынешний свой вид, то здесь, без сомнения, должны были находиться древнейшие и многочисленнейшие поселения палеолитической эпохи[24]. Поселения эти характеризуются совместным пребыванием мамонтовых костей и отбивных орудий. Но, насколько нам известно, до сих пор во всей России таких находок сделано только две, что же касается Волыни, то здесь, хотя и были находки мамонтовых костей[25], но не вместе с отбивными орудиями, а отдельно[26].

Что касается быта этого древнейшего человека, то он был охотником исключительно. Это доказывается и родом орудий и находками костей животных с признаками употребления их в пищу. Человек этот умел добывать огонь и грубо обрабатывать камень. Расы, к которой принадлежали люди древнейшей эпохи каменного века, мы определить не имеем возможности, так как не найдено до сих пор ни одного скелета человека, который можно было бы отнести к этому времени.

О периоде неолитическом мы знаем уже гораздо больше, и некоторые данные касаются прямо Волыни. Гр. Уваров указывает[27], что около половины неолитического периода или, скорее, в конце переходного времени между палеолитическим и неолитическим периодами, Азия выслала новую группу переселенцев, которая принесла некоторые знания, составляющие признак полного расцвета культуры неолитического периода, именно сверление, а не выдалбливание дыр в каменных орудиях, причем выбираются уже преимущественно мягкие, более удобные для обработки породы камня. Вместе с тем домашняя утварь и орудия покрываются более или менее сложной и изящной орнаментировкой и, наконец, появляются первые зачатки ваяния. Но самым характерным признаком этого расцвета культуры являются орудия из нефрита и жадеита, весьма твердых каменных пород, находимых только в Средней Азии. В это же время впервые были сделаны попытки приручения животных.

А.С. Уваров. С портрета И.С. Куликова

О самом человеке неолитического периода мы тоже уже кое-что знаем. Кроме раскопок, сделанных вообще по России, есть несколько специально волынских, сделанных в 1870-х и 1880-х годах местными исследователями. На основании этих последних можно прийти к следующим выводам. На всем пространстве Волыни довольно густо[28], особенно по берегам рек, было расселено племя, оставившее после себя довольно много следов в занимаемой им стране. Племя это – долихоцефалы самого чистого типа[29], следовательно, оно не принадлежало к арийцам, короткоголовым по преимуществу[30]. Роста эти древнейшие обитатели Волыни были среднего (174–183 см по измерениям д. Коперницкого[31]), стройно и пропорционально сложены. Вместе с костяками в могилах попадаются различного рода и назначения орудия и утварь: топоры, пращные камни, наконечники стрел и копий, иногда великолепно отделанные и вышлифованные, такие же ножи, скребки и т. д., затем встречаются разнообразные по величине, форме, орнаментировке и, наконец, материалу и качеству обжига сосуды; некоторые из них имели ушки, другие нет; большинство очень плохо обожжено и сделано из самого грубого материала, так как самое назначение их не для практических целей, а для погребения, не требовало от них прочности. Наконец, в могилах попадаются и предметы украшения, например глиняные кольца, бусы из красного шифера и пр.

Раскопки в гористом Дубенском уезде и в полесских Острожском и Овручском уездах ясно показали, насколько физический характер страны обусловливает быт и характер развития жителей. Болотистое и лесистое Полесье защищало само своих жителей, и они главным образом направляли свою изобретательность на улучшение домашнего быта; в то же время жители богатой, открытой нагорной страны, привлекавшей отовсюду завоевателей, должны были заботиться об улучшении военных принадлежностей. Действительно, в могилах собств. Волыни всегда попадается масса оружия, чего почти никогда не бывает в могилах полесских.

В момент, когда мы получаем первые сведения о племени, населявшем Волынь, оно уже стояло на относительно высокой ступени развития. Раскопки доказали, что племя это имело уже довольно ясно сложившиеся воззрения на загробную жизнь. Без сомнения, смерть более всех других фактов в жизни человека поражала неразвитый ум дикаря каменного века; таинственность и безусловная общеобязательность смерти повела впоследствии к особенно точной и старательной выработке формальностей обряда погребения, но в неолитическую эпоху этот обряд еще не вполне установился. Труп без всякой одежды или, может быть, в одежде из кожи, но без участия кости или рога, клался боком, в полулежачем положении, головой на запад или (очень редко) на восток, причем под голову ему подкладывали характерные валики из белой глины. Такой же глиной, в симметрично расположенных кусках, покрывался и весь труп. Лежал он на поверхности земли, а за тем уже над ним насыпали курган. Руки его укладывались в различных положениях: иногда они вытянуты над головой и скрещены, иногда вытянуты вдоль тела или, наконец, сложены на груди. Ноги несколько подогнуты. В могилу ставили сосуд с землей с пережженными костями каких-то животных, может быть, принесенных жертву при погребении, и другой – наполненный какой-то смесью, в которой главное место занимают зерна проса; кроме того, в могилах иногда находится и третий пустой сосуд, вероятно, первоначально наполненный водой. Из оружия в могилу обыкновенно клали топор, иногда нож.

Благодаря одной находке в кургане вблизи д. Радзимина, в Острожском уезде, можно, кажется, констатировать факт существования уже в это время сословий. Кажется, в этом кургане похоронен был какой-то начальник поселения или, может быть, и кто-либо другой, но, очевидно, человек, высоко стоявший между своими соплеменниками. Он был похоронен в большом кургане в 5½ ф. вышины и 18 ф. в диаметре. Труп лежал в гробу из тонких известковых досок, навзничь, головой на запад, руки были вытянуты вдоль тела, правая нога несколько согнута, левая – выпрямлена; вместо обычных валиков из белой глины, под головой находились 2 подушки из мрамора, отесанные треугольниками; под левым коленом тоже находилась квадратная мраморная подушка. В гробу найдены были 3 горшка с различной пищей.

Вот, кажется, все, что можно было извлечь из того незначительного материала, который известен теперь. Без сомнения, при дальнейших раскопках, если не все, то очень многие, по крайней мере, пробелы в познании физического и культурного состояния человека неолитической эпохи будут пополнены.

За периодом шлифованного камня вообще следовал бронзовый период. Собственная Волынь в данном случае представляет исключение: здесь бронзового периода, кажется, совсем не было; по крайней мере никаких находок, которые можно было бы приурочить к этому времени, до сих пор не найдено вовсе. Дело в том, что период шлифованного камня здесь затянулся, так что в Азии в это время уже кончился бронзовый век. Какое-то неизвестное племя, вышедшее в это время из Азии и долго жившее на берегу Черного моря, вследствие неизвестных нам причин, весьма возможно, давления со стороны новых переселенцев, подвинулось к северу, заняло ныненшнюю Волынь и, как более культурное, слившись с туземным населением, ассимилировало его. Это племя, правдоподобно, круглоголовое, между тем как туземцы – чистые долихоцефалы. Как переживание от этого туземного племени остался обычай класть в могилу каменные орудия, хотя, конечно, уже давно все пользовались только металлическими. Находки медных наконечников стрел еще не доказывают существования на Волыни бронзового периода, так как они, благодаря своей ковкости и удобству, могли сохраниться еще от времен, когда круглоголовые пришельцы жили в Азии и не знали употребления железа. Что касается Полесья, то там, вследствие физических условий местности, каменный век сменился бронзовым, который, однако, продолжался недолго и скоро уступил место железному. Нам известна только одна находка, которую с вероятностью можно отнести к бронзовому веку: в 1856 г. в Войниховской долине, в Острожском уезде была найдена масса скелетов и между ними разбросаны были горшки и медные браслеты.

Когда нашу страну заселили славяне, сказать решительно невозможно, но во всяком случае они жили здесь задолго до нашей эры. О славянах мы имеем не только вещественные данные, но, кроме того, и известия некоторых писателей древности и Средних веков.

К сожалению, археология Волыни этого периода почти совсем не разработана и мы имеем только несколько незначительных фактов, на основании которых никакой даже приблизительно цельной картины быта и развития древнего славянина составить невозможно. К тому же и то немногое, что уже добыто раскопками, обыкновенно не издано и находится в личном обладании местных любителей и собирателей древностей или, если и издано кое-что, то часто в виде курьеза, без всяких научных указаний, без которых оно теряет всякое значение.

Керамика райковецкой культуры

Сведения, сообщаемые всеми древними и средневековыми писателями, все носят один и тот же характер неопределенности. Искажая имена, трудные для их выговора, принимая часто имена городов за названия целого народа, имена рек – за имена городов и т. д., писатели эти в высшей степени запутали и затемнили древнейшую историю славян. Но в то же время известия эти представляют единственный источник для истории этого времени и уже по одному этому заслуживают внимания. Известия некоторых из них могут быть отнесены прямо к определенной местности, но это случается очень редко, так как обыкновенно все их известия ограничиваются простым перечислением искаженных имен различных мелких племен и сообщением более или менее фантастичных подробностей из их быта. Постараемся свести только те указания, которые с большей уверенностью можно приурочить к Волыни, так как такие указания, что будто бы здесь жили аммониане и сидониане, носившие общее имя бастары (Страбон), не дают ровно ничего[32].

Очень ясно и определенно говорит о Волыни Геродот. Нынешнюю Волынь и Белоруссию заселяли будины, позже к ним переселились невры, которые, как уверяет Геродот[33], принуждены были покинуть свою страну, вследствие того что там развелось множество змей[34].

Без всякого сомнения, к Полесью и прилежащим местностям относится также следующее замечание Геродота[35]: «Земля их поросла густыми лесами и в наибольшем из них находится огромное озеро, окруженное трясинами и тростником, а в этом озере ловят выдр, бобров и других зверей». Далее он говорит[36], что в это озеро впадают 4 реки: Λύκος, Ὂαρος, Τάναїς и Λύκος комментаторы отождествляют Лихо с Случью, Ὂαρος с Горынью, Τάναїς с Пиной (Эйхвальд) и Σύργις с Стырью.

Из писателей средневековых я приведу только известие одного Географа Баварского, жившего во второй половине IX в. Перечисляя племена, живущие на север от Дуная, он говорит: «Busani habent civitates CCXXXI», и немного дальше: «Velunzani – civitates LXX»[37]. Таким образом, это важное известие, указывая на совместное существование и относительное население обоих частей племени, определяет тот момент, когда, вследствие каких-то неизвестных нам обстоятельств, г. Волынь поднялся и начал постепенно объединять вокруг себя бужанские волости.

Известия арабов, важные в бытовом отношении, очень мало дают исторических данных; к тому же, сталкиваясь со славянами, арабы не различают племен, а все известия относят вообще к славянам. Есть, впрочем, два известия, которые прямо можно отнести к Волыни. Аль-Масуди (в 1/2 X в.) говорит: «Славяне суть из потомков Масдая… Они составляют различные племена… из этих племен одно в древности имело власть, его царя называли Маджак, а само племя называлось валинана… Еще племя, называемое дулаба, царь же его Вандж-Слава»[38]. Без всякого сомнения валинана – волыняне, а дулаба – дулебы[39].

Ибн Даст и Мухадесси утверждают, что Руссия находится на острове, окруженном озером. Остров этот занимает пространство трех дней пути, покрыт лесами и болотами; не здоров и сыр до того, что стоит наступить ногой на землю, и она уже трясется по причине обилия в ней воды[40]. Во всей Европе нет ни одной местности, которая больше бы подходила к этому описанию как Полесье. Переходя, наконец, к известиям летописи о племени, населявшем нашу Волынь, повторим сущность уже высказанного выше. Вследствие различных политических переворотов, а именно главным образом возвышения городов, которые стремились при этом объединить вокруг себя большую или меньшую территорию, племя это делилось и принимало различные имена. В VII в. оно носило имя, правдоподобно, родовое – дулебы. Вследствие возвышения Бужска и объединения вокруг него территории, племя начало называться бужанами, но уже в 1/2 Х в. Географ Баварский указывает на возвышение г. Волыни, занимавшего лучшее географическое положение и вскоре поглотившего все бужанские волости. Однако очень скоро после этого децентрализация появилась вновь; впрочем, лучше сказать, она никогда и не исчезала, – вместе с централизацией одних областей, другие стремятся децентрализироваться. Процесс децентрализации развивался с такой быстротой, что уже в X в. выделяется Червенская земля, а позже получают более или менее значительную особность и земли: Бельзская, Холмская и Луцкая.

Географический очерк

Выше мы в кратких чертах указали границы Волынской земли; попытаемся теперь определить их поточнее.

Определение земельных границ в высшей степени важно, так как вместе с тем определяются и этнографические границы племени, населяющего эту землю. Известно, что население страны распространяется преимущественно по рекам, так как они составляют вообще лучшие пути колонизации; естественными этнографическими границами поэтому являются водоразделы речных бассейнов. При этом определение границ облегчается тем, что племена, населявшие или колонизировавшие известную местность, стремились называть свои порубежные поселения или разными специальными именами, указывавшими на пограничное их положение, напр. Межа, Сутень, Ворота, Осек, Твердь, Стражники, Городно и пр., или же, и это особенно при встрече с инородцами, своим племенным или земельным именем. Конечно, при определении границ на основании таких данных необходима величайшая осторожность и значительная филологическая подготовка[41].

Для определения древнейшей этнографической границы дулебов можно представить следующие соображения чисто топографического характера: Волынь состоит из двух частей, в высшей степени резко различающихся между собой, – гористой и черноземной собственно Волыни и сплошь покрытого лесом и болотами Полесья. Трудно представить себе, чтобы одно и то же племя сразу заселило обе части. Мы думаем, что дулебы первоначально жили только на Волынских отрогах Карпат, по верховьям обоих Бугов, т. е. занимали юго-западную часть нынешней Волынской губернии, северные уезды Подольской и прилегающий сюда угол Галиции. Позже, вследствие колонизации, которая с особенным удобством могла идти именно к северу, и, с другой стороны, давления сильных племен – уличей (автор употребляет устаревшую форму «улучи», которую мы заменяем на принятую ныне. – Ред.) и тиверцев, занимавших страну к югу от Волыни, этнографическая граница дулебов передвинулась к северу и охватила южную часть великой Пинской котловины, так наз. Волынское Полесье. Одно из двух: или дулебы, при своем появлении на территории Волыни, заняли ее всю, т. е. нагорную страну и Полесье, или они заселили которую-нибудь одну из этих частей. Едва ли их была такая масса, чтобы они не могли поместиться на площади одной нагорной или полесской части Волыни; из известия летописи об обрах мы имеем право заключить о прямо противоположном. Затем, дулебы не могли сначала занимать Полесье, потому что впоследствии нужно было бы сильное давление со стороны северных соседей, чтобы заставить их подняться на горы и, без сомнения, вытерпеть упорную борьбу с занявшим прежде эти горы племенем; но на такой толчок со стороны слабых дреговичей мы не имеем никакого права рассчитывать. Остается последнее, т. е. дулебы занимали первоначально нагорную страну, а затем уже спустились и заняли Полесье.

Более точную этнографическую границу племени, населявшего Волынь, можно составить по распространению местностей, с именами, происходящими от одного корня с именами: нашего племени (дулебы, бужане и волыняне) и племен, населявших соседние области: дреговичей, древлян, тиверцев, уличей, хорватов, ляхов и ятвягов.

Местности с именами, напоминающими дулебов, бужан и волынян, идут с востока на запад в таком порядке[42]: Дулибы к северо-востоку от Острога, Дулбунов к югу от Ровно, Дулибы на р. Турье, в Ковельском уезде, Дулибы и Дулибска Воля во Владимирском уезде; далее к западу, отдельные поселения в стране хорватов: Дулибы к юго-востоку от Львова, между рр. Зуброй и Липой, Дулибы на р. Стрые, Дулонбен – на Вислоке Вислянском, к юго-западу от г. Ясла, Дулибы близ р. Стрипы, к северу от Черткова; Божкевичи – в Дубенском уезде, Богуши – в Ровенском, Богушовка – в Ковельском, Богошовка и Бужки – в Луцком, оз. Божок – во Владимирском уезде, там же деревни Божанка, Божов и Бужаны, Бужск – в Галиции, Божский – где-то на притоке Южн. Буга и, наконец, названия двух больших рек: Западный Буг и Южный Буг, у последнего приток – Бужок; Велимче – в Ковельском уезде, Волянка – там же и Вулынянка – предместье Ружина – в Луцком уезде.

На западе соседями волынян были хорваты и ляхи. Летописец, помещая хорватов рядом с дулебами, уличами и тиверцами, ни в одном из списков славянских племен не обозначил их местожительства. Их собственное имя пополняет этот пробел: хорбаты или хробаты – от слова «хорб», «горб», т. е. они жили по Карпатам преимущественно, хотя поселения их могли заходить далеко во все стороны[43].

Этнографическая граница с этой стороны держалась очень упорно, так как здесь соприкасались два одинаково сильных и энергичных племени. Менее устойчива и определенна граница с ляхами; для определения ее в подробностях у нас очень мало исторических данных, и, с другой стороны, все почти географические имена здесь настолько полонизированы, что применить метод г. Барсова почти невозможно[44].

На севере поселения волынян соприкасались с поселениями ятвягов и дреговичей. Граничная линия с первыми была очень невелика; она шла от Буга до верхних притоков Припяти. Здесь сохранились: Ятвизь на р. Лососне, 2 дер. Ядзвины, около Несвижа, Ятвизь к западу от Несвижа и т. д. Крайние поселения дреговичей смешивались с поселениями дулебов, таковы, напр., Дорогуски на Западном Буге, Дорогуча на Вепре, к северу от Красностава, Дорогиничи – во Владимирском уезде, урочище Драга – в Ковельском и т. д. В особенности же сильно это смешение на восточных границах Волыни, где находятся Дорогобуж на Горыни, Дорогищы у г. Острога, недалеко от с. Дулибы и т. д.

Поселения с именами, напоминающими восточных соседей волынян древлян, разбросаны по всей территории Волыни; но, конечно, принимать их во внимание и по ним проводить этнографическую границу между волынянами и древлянами нельзя, так как названия этих поселений могут происходить от слова «дерево», а не «древляне»[45].

К югу от волынян жили тиверцы и уличи. Эти некогда могущественные племени занимали, по указаниям летописи, страну по Днестру и Южному Бугу до Черного моря и Дуная на юге и до поселений волынян на севере[46]. Под напором кочевников они должны были передвинуться и пришли в более близкое соприкосновение с волынянами. От тиверцев осталось очень мало следов в топографической номенклатуре Юго-Западной Руси, только один Тивров на Ю. Буге можно производить от одного корня с именем племени; все прочие примеры, приводимые г. Барсовым, не имеют никакого отношения к этому племени[47]. Что касается уличей (улучей), так как имя их произошло от слова «лука», «излучина», то хотя подобозвучные имена поселений и испещряют карту Волыни[48], но отнести их к поселениям уличей мы не считаем возможным.