Чрезвычайное законодательство Германии: историко-правовой анализ. Монография

© Александр Анатольевич Белоусов, 2026

ISBN 978-5-0070-0427-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Рецензенты:

доктор исторических наук, действительный член

Академии геополитических проблем В. Н. Шульгин;

кандидат юридических наук, доцент, декан юридического факультета

Калининградского филиала МФЮА В. М. Веременко;

кандидат исторических наук, доцент, зав. кафедрой общих гуманитарных и

естественно-научных дисциплин Калининградского филиала МФЮА В. И. Армичева.

Меры, направленные в чрезвычайных ситуациях на защиту конституционного строя, обычно сопровождаются концентрацией власти и ограничением основных прав и свобод. При этом на практике чрезвычайное законодательство может легко превращаться из средства защиты в орудие подавления конституционных прав и свобод, перерождая и сам политический режим. При разработке правовых механизмов и средств опыт Германии и других зарубежных стран позволяет нейтрализовать отрицательные последствия использования института чрезвычайного положения и чрезвычайного законодательства. В монографии представлен комплексный анализ эволюции германских правовых институтов, на примере которых автор демонстрирует опасную грань превращения защитных механизмов государства в легальный инструмент подавления конституционных свобод.

Выводы, обобщения и предложения, содержащиеся в работе, могут представлять интерес для специалистов, преподавателей, аспирантов и студентов. Исследование выявляет универсальные закономерности трансформации права в условиях системных кризисов, сохраняющие свою актуальность для современной политической реальности.

Введение

В ходе исторического развития человечество было вынуждено решать вопросы, связанные с выходом из кризисных ситуаций. Накопление опыта в данном деле привело к созданию особого вида законодательства, регулирующего вопросы управления обществом и государством в чрезвычайных ситуациях, т.е. чрезвычайного законодательства. На сегодняшний день практически все страны мира имеют в своей правовой системе и системе национального законодательства более или менее развитые институты чрезвычайного положения и чрезвычайного законодательства, которые регулируют общественные отношения, возникающие в условиях объявления чрезвычайного положения.

Действие института чрезвычайного положения и чрезвычайного законодательства, целями и задачами которого являются защита конституционного строя и демократии, прав и свобод человека, обычно сопровождается концентрацией власти, применением чрезвычайных мер и механизмов осуществления власти, ограничением основных прав и свобод человека. В этой особенности чрезвычайного положения и чрезвычайного законодательства кроется одна из его «существенных тайн». Суть её в том, что чрезвычайное законодательство носит противоречивый характер, который проявляется в том, что из средства защиты демократии, прав и свобод человека, данный институт законодательства на практике путём узурпации власти может легко превращаться в орудие подавления демократии, нарушения основных устоев конституционного строя, ущемления прав и свобод человека.

Теоретические и практические проблемы, связанные с действием власти в условиях чрезвычайного положения, всегда привлекали пристальное внимание исследователей. Опыт Германии в данном деле уникален не только потому, что на законодательном уровне институт чрезвычайного положения нашел в этой стране наиболее полное и всестороннее закрепление. На протяжении последних полутора веков германское государство периодически было сотрясаемо самыми разными социально-политическими и военными катаклизмами, в ходе преодоления которых оно прибегало к самым разнообразным мерам чрезвычайного характера. При этом далеко не всегда эти меры использовались по своему прямому назначению.

В истории германской государственности были периоды, когда институт чрезвычайного положения из средства защиты демократии превращался в средство уничтожения этой же самой демократии. Изучению именно этой стороны режима чрезвычайного положения уделено в научной литературе недостаточное внимание. В представленной работе формулируются возможные меры и механизмы, которые могли бы поставить непреодолимые препятствия для злоупотребления чрезвычайными мерами, для использования «власть предержащими» института чрезвычайного положения и чрезвычайного законодательства в своих узкоэгоистических целях.

Последнее обстоятельство приобретает особую значимость в условиях формирования в России открытого демократического общества, которое должно иметь все возможности для того, чтобы исключительно с помощью правовых рычагов преодолевать конфликтные ситуации, располагать гарантиями от того, чтобы концентрация власти, необходимая при чрезвычайном положении, не использовалась в ущерб конституционному порядку с целью возвращения к тоталитарному государству. Чрезвычайное законодательство, отвечающее международным принципам, является необходимым условием сохранения демократического правопорядка в любой экстремальной ситуации.

Целью работы является комплексный историко-правовой анализ теоретических и практических проблем возникновения и развития одной из разновидностей особого (исключительного) правового режима — чрезвычайного режима и его нормативно-правового закрепления в форме государственно-правового института чрезвычайного положения и чрезвычайного законодательства в Германии.

Объектом исследования в работе выступает государственно-правовой институт чрезвычайного положения и чрезвычайного законодательства Германии.

Предметом исследования являются причины, условия и закономерности возникновения и развития института чрезвычайного положения и законодательства в Германии в их конкретно-исторической обусловленности.

Проведение исследования стало возможным благодаря применению методологии научного познания, которая включает в себя как общенаучный мировоззренческий метод, в качестве которого выступает метод диалектического познания, а также общие, частные и специальные научные методы познания условий возникновения, генезиса, формирования и развития института чрезвычайного положения в Германии. В качестве основных логических приёмов использовались общенаучные методы: анализ, синтез, аналогия, индукция, дедукция, а также специальные методы: системный, сравнительный, функциональный, статистический.

Для изучения всего комплекса проблем возникновения и развития чрезвычайного законодательства в Германии во всей исторической полноте и исторической неповторимости, для изучения взаимосвязей института чрезвычайного положения в правовой системе Германии, изучения влияния и взаимовлияния опыта развития чрезвычайного законодательства в Германии на другие европейские государства и наоборот, использовался ряд частных научных методов, а именно: историко-политический; компаративистский (сравнительно-правовой), логико-юридический, ретро-прогностический и другие методы исследования.

Основным из указанных методов, использованных нами в работе, был историко-политический метод, который применялся при анализе всего многообразия политических, экономических, правовых и иных причин (факторов), лежавших в основе возникновения и развития чрезвычайного законодательства в Германии. Историко-политическому анализу также подлежали процессы правотворческой и правоприменительной деятельности так или иначе связанные с развитием чрезвычайного законодательства. Данный метод применялся с позиций общетеоретической концепции единства общей теории государства и права и истории государства и права зарубежных стран. Причем, исследование политических и правовых моментов в развитии и функционировании чрезвычайного законодательства в Германии осуществлялось в ракурсе детерминированности их социально-экономическими факторами и обстоятельствами.

При исследовании чрезвычайного положения и чрезвычайного законодательства Германии, форм взаимодействия и взаимовлияния институтов чрезвычайного положения и чрезвычайного законодательства Германии и иных европейских государств, существовавших в разное время национальных правовых компонентов и практики их реализации в различных правовых системах применялся сравнительно-правовой (компаративистский) метод. В результате применения данного метода были выявлены черты общего и отличного в характере чрезвычайного законодательства в Германии и иных (прежде всего европейских) государствах, а также основные закономерности возникновения и развития и специфические национальные формы чрезвычайного законодательства, осуществления рецепции тех или иных элементов и нормативных предписаний чрезвычайного законодательства. Метод правовой компаративистики использовался и на доктринальном уровне, на уровне национальных оценок института чрезвычайного положения и чрезвычайного законодательства. Применение сравнительно-правового метода происходило с учетом развития и современного состояния правовой компаративистики — самостоятельного направления научных исследований, которое рассматривалось нами в рамках общеправовой методологии, а именно с позиций методологии общей теории права, куда включалось и сравнительное правоведение.

Логико-юридический метод применялся при исследовании нормативных правовых актов чрезвычайного законодательства Германии, а именно: при осуществлении толкования входящих в них норм. Это дало возможность уяснить содержание и направленность чрезвычайных мер, применявшихся германским государством на разных исторических этапах его развития для стабилизации общественного порядка, защиты прав и свобод граждан, а также выяснить логико-юридические связи нормативных правовых актов чрезвычайного законодательства с иными нормативными актами, входившими в правовую систему Германии на разных исторических этапах её развития. Применение логико-юридического метода позволило также установить нормативные правила и конструкции, ограничивающие функционирование института чрезвычайного положения и используемых во время его действия чрезвычайных мер, определить гарантии против превращения чрезвычайного законодательства и чрезвычайных мер из средства восстановления общественного порядка в средства узурпации власти, нарушения прав и свобод человека. Логико-юридический метод применялся и на уровне анализа международной и разнообразных национальных моделей института чрезвычайного положения и их сравнении с аналогичным институтом в Германии.

Ретро-прогностический метод применялся при установлении фактических обстоятельств, обусловливающих возникновение тех или иных актов чрезвычайного законодательства в Германии, выработки и применения конкретных чрезвычайных мер с учетом изменения законодательства. Применение ретро-прогностического метода осуществлялось в тесной связи с использованием методов диахронного и синхронного правового сравнения, как разновидностями метода правовой компаративистики.

Отличительной особенностью применённой в работе методологии является использование общетеоретических источников по разнообразным проблемам чрезвычайного положения, что позволило поднять анализ отдельных конкретно-исторических моментов развития чрезвычайного законодательства Германии на уровень общетеоретического исследования и показать его значимость для развития аналогичных институтов в других государствах Европы, становления соответствующих международно-правовых механизмов и институтов, международных нормативно-правовых актов.

Для анализа истории государственно-правовых явлений была заранее определена система сложившихся в настоящее время в юридической науке определений узловых понятий, с помощью которых описывался институт чрезвычайного положения и чрезвычайного законодательства в Германии. Такая методика позволила нам не только более точно и скрупулезно описать процесс становления и развития в Германии исследуемого государственно-правового института, но и сконцентрировать внимание на тех исторических моментах развития чрезвычайного законодательства в Германии, которые не потеряли своего значения и сегодня.

На основании проведенного системно-комплексного изучения становления и развития чрезвычайного положения и чрезвычайного законодательства в Германии были сформулированы условия и причины возникновения и развития чрезвычайного законодательства Германии в их конкретно-исторической обусловленности. Получены и сформулированы положения и результаты историко-правового и теоретико-правового характера, касающиеся структуры института чрезвычайного положения в Германии, взаимоотношения его составляющих частей на разных исторических этапах развития немецкого государства, а также осмысления и использования опыта применения чрезвычайного законодательства в послевоенной Германии.

В условиях формирования в России и постсоветских странах правового демократического государства и открытого общества, в условиях глобализации и интернационализации международной жизни, сформулированные на основе изучения опыта развития института чрезвычайного положения и чрезвычайного законодательства Германии, выводы и положения представляют определённый интерес. Они позволяют по-новому посмотреть на структуру и системные связи в правовой системе и системе законодательства, проводить их дальнейшее изучение на новом научном уровне. Их можно использовать при разработке правовых механизмов и средств, которые были бы способны нейтрализовать отрицательные последствия использования института чрезвычайного положения и чрезвычайного законодательства, а также при исследовании богатого отечественного опыта развития чрезвычайного законодательства.

Результаты, полученные в ходе исследования, позволяют использовать накопленный Германией опыт при разработке и использовании чрезвычайного законодательства в современных условиях национального государственно-правового строительства в Российской Федерации и постсоветских государствах, в деле защиты прав и свобод человека, а также при создании и совершенствовании региональных и международных правовых механизмов для борьбы с чрезвычайными, в том числе и стихийными бедствиями с помощью чрезвычайных (исключительных) мер. Опыт истории становления и развития чрезвычайного законодательства Германии может служить добротной составляющей частью в деле создания и совершенствования нормативной правовой основы, регулирующей деятельность наднациональных и международных органов и организаций, занятых преодолением чрезвычайных ситуаций.

Научные результаты исследования могут представлять интерес для специалистов, преподавателей, аспирантов и студентов юридических специальностей.

Глава 1. Возникновение, развитие и функционирование

института чрезвычайного положения

§1. История становления и развития

института чрезвычайного положения и его научное осмысление

Своими корнями институт чрезвычайного положения уходит в глубокую античность. Так, известно, что в критических ситуациях сенат Римской республики издавал Senatus Consultum Ultimuum (сокращенно — S.C.U.), которыми уполномочивал высших магистратов прибегать к любым средствам, чтобы овладеть ситуацией и сохранить соответствующий политический режим. Данные акты сената Римской республики, на наш взгляд, можно считать прообразом чрезвычайного законодательства, которое в более завершенном виде сформировалось в Европе значительно позднее. Анализируя исторические события, лежавшие в основании S.C.U. и меры государственно-правового и политического характера, применявшиеся во исполнение данных актов, можно сделать вывод о том, что институт чрезвычайного положения изначально проявил себя в качестве особой формы осуществления государственной власти в условиях использования ярко выраженных и откровенно диктаторских приёмов и средств, предназначенных для подавления политической активности народных масс и борьбы с политической оппозицией1.

История возникновения и развития данного института в Древнем Риме, а также в Англии подробно проанализирована в дореволюционной отечественной юридической науке в работах Дерюжинского В. Ф.2, Гессена В. М.3.

При этом Дерюжинский В. Ф. и Гессен В. М., всесторонне рассмотрев историю зарождения и применения чрезвычайных мер осуществления государственной власти на примере Древнего Рима и Англии, обосновали вывод, согласно которому в жизни государства возникают такие условия, которые вызывают необходимость правового закрепления и использования исключительных по своему характеру, т.е. чрезвычайных государственно-правовых приёмов и средств, таких, как например, приостановка Habeas Corpus Act в Англии4, введение осадного положения во Франции и Германии5, усиленная и чрезвычайная охрана в дореволюционной России6, военное положение7 и т. п.

Анализируя английский Habeas Corpus Актъ Дерюжинский В. Ф. пришел к выводу о том, что в сложных условиях, когда на карту поставлена судьба страны, государство обязано сделать всё необходимое, чтобы ограничить негативное воздействие на личность и с самой большей вероятностью обеспечить её права и свободы8.

Достаточно полное нормативно-правовое закрепление института чрезвычайного положения в государственно-правовом механизме большинства стран Европы и Америки относится к эпохе буржуазных революций XVII — XIX вв. А одним их первых специальных актов, в котором были закреплены нормы чрезвычайного законодательства, можно считать вынесенное в Англии судебное решение, которое иногда называется также «Делом о корабельных деньгах» («Ship Money Case»), принятое в 1637 году, т. е. всего за несколько лет до буржуазной революции в этой стране.

Социально-политическими и теоретико-правовыми предпосылками появления института чрезвычайного положения и чрезвычайного законодательства можно считать характер и природу той власти, которая была утверждена в результате буржуазных революций. Известно, что в условиях абсолютной монархии, законодательная, исполнительная и судебная власти были сосредоточены в одних руках и, таким образом, в условиях возникновения чрезвычайных ситуаций в обществе и государстве не было необходимости во введении и принятии особого чрезвычайного законодательства и создании чрезвычайного суда, поскольку монарх, обладая соответствующими полномочиями, мог единолично издать любой необходимый для борьбы с возникающими угрозами нормативно-правовой акт или единолично делегировать судебным учреждениям необходимые полномочия.

Иная ситуация возникла после прихода буржуазии к власти и утверждения принципа разделения властей в качестве основополагающей конструкции государственно-правового механизма. В этих условиях ни одна из «разделённых властей» не могла самостоятельно справиться с чрезвычайными ситуациями, поэтому потребовалось их юридическое объединение при решении общих проблем. Чрезвычайные ситуации, таким образом, выступили фактически тем «объединительным» стержнем, вокруг которого стали формироваться общие задачи, подталкивающие разделённые власти к их функциональному и организационному взаимодействию, координации совместных усилий при решении чрезвычайных ситуаций.

Возникла необходимость в том, чтобы законодательная власть четко урегулировала возможности использования чрезвычайных мер в исключительных ситуациях, закрепив при этом перечень чрезвычайных мер, механизм введения или объявления чрезвычайного положения, особую систему управления в условиях чрезвычайных ситуаций, а также механизм создания специальных судебных органов. Следует особо подчеркнуть, что идеологическим обоснованием становления института чрезвычайного положения послужили воззрения классиков европейской философской и государствоведческой мысли, в частности, сформулированная одним из «отцов-основателей» теории разделения властей Ш. Монтескье мысль о том, что бывают случаи, когда нужно на некоторое время набросить на свободу покрывало, как некогда покрывали статуи богов.

При этом в самых первых буржуазных конституциях нормы права, регулирующие чрезвычайное и военное положение, либо вообще отсутствовали, либо закрепляли право на введение чрезвычайного положения и на признание сложившейся внутри- или внешнеполитической ситуации чрезвычайной только за законодательной властью. Так, в первых французских конституциях 1791, 1793 г.г. нет указания на возможность приостановления действия норм «обыкновенного права» и на возможность исполнительной власти законодательствовать в чрезвычайных ситуациях. Наоборот, Конституция 1791 года закрепляла правило, согласно которому власть «…исполнительная не может издавать никаких законов, хотя бы временных»9. В ходе дебатов по поводу первой французской Конституции королю было категорически отказано в «чрезвычайных полномочиях для подавления восстания», а право на введение военного положения было признано за муниципальными властями.

А Конституция 1793 года устанавливала правило, согласно которому никто «…не должен быть обвинен, задержан или подвергнут заключению, иначе как в случаях, предусмотренных законом, и с соблюдением порядка, предписанного им. Всякий акт, направленный против лица, когда он не предусмотрен законом, или когда он совершен с нарушением установленных законом форм, есть акт произвольный и тиранический»10.

Всё это свидетельствует о том, что в ходе борьбы за власть да и в самом начале прихода к власти буржуазия не видела необходимости в создании чрезвычайного законодательства и полагала, что бороться с чрезвычайными для общества и государства обстоятельствами следует опираясь на возможности законодательной власти и лишь в крайнем случае можно прибегать к ресурсам и средствам исполнительной власти.

Английская правовая доктрина длительное время отрицала даже саму возможность приостановки действия норм права и введение в стране чрезвычайных судов при любых обстоятельствах. В основании такой позиции лежала Великая Хартия Вольностей 1215 г., которая по этому поводу гласит: «Ни один свободный человек не будет арестован или заключен в тюрьму, или лишен владения, или каким-либо (иным) способом обездолен, и мы не пойдем на него и не пошлём на него иначе, как по законному приговору равных ему и по закону страны»11. Данное положение Великой Хартии Вольностей было конкретизировано и значительно усилено в Петиции о Правах 1628 г.: «Чтобы вышеозначенные уполномочия для производства по законам военного времени были отменены и уничтожены и на будущее время никакие подобного рода уполномочия не выдавались какому-либо лицу или лицам»12.

Первым отступлением от этого демократического требования буржуазной законности стала Прусская Конституция 1850 г., в частности её ст. 63, которая установила правило, согласно которому только в случаях, когда того требует сохранение общественной безопасности или устранения необычайного бедствия и палаты не заседают, могут быть изданы и получить законную силу распоряжения, не противоречащие Конституции, под ответственность всего государственного министерства. Однако, эти распоряжения должны были быть представлены на одобрение палат парламента в их ближайшую сессию13. Эта Конституция позволяла правительству издавать распоряжения, имеющие силу закона, однако, после согласования с законодательной властью.

На наш взгляд, именно Прусская Конституция 1850 года стала первым камнем в деле закрепления на конституционно-правовом уровне механизма взаимодействия разных по своему функциональному назначению «разделённых» властей при решении общих для них задач в условиях чрезвычайного положения. Причем, как мы видим, таким камнем стало разрешение (фактически делегирование), хотя и временное, исполнительной власти на издание общеобязательных норм права, необходимых для преодоления бедствий или сохранения общественной безопасности.

Отмечая негативное отношение буржуазных конституций раннего, «романтического периода» к предоставлению исполнительной власти «законодательной компетенции» при чрезвычайном или военном положении, следует в то же самое время подчеркнуть, что такого рода «чрезвычайные обстоятельства» не были исключением в политической жизни буржуазного общества.

В силу этих причин уже пришедшая к власти буржуазия вынуждена была искать адекватные правовые способы и средства управления обществом в условиях чрезвычайных обстоятельств. Одним из таких способов защиты общества, прав и свобод человека в условиях возникшего буржуазного общества первоначально стал институт «узаконенной диктатуры», реализовывавшийся в рамках тех или иных чрезвычайных по своей сути режимов — осадного, исключительного и т.п., необходимость в которых оправдывалась высшими интересами нации, что, впрочем, не препятствовало их использованию для расправы с политической оппозицией и подавления политической активности народных масс. В этой связи уместно вспомнить суждение К. Маркса о том, что «добропорядочные республиканцы»… сделали изобретение, само проложившее себе дорогу по всему континенту, но с не остывающей любовью все снова возвращавшееся во Францию… Это изобретение — осадное положение. Превосходное изобретение, периодически применяемое в каждом из следующих друг за другом кризисов в ходе французской революции»14.