Чрезвычайное законодательство Германии: историко-правовой анализ. Монография

Одним из значений слова «положение» является «состояние, обусловленное какими-нибудь обстоятельствами». В этом смысле «положение» и «ситуация» (от латинского situs — положение) являются по существу синонимами. В то же самое время, некоторый нюанс термина «ситуация» обусловлен сравнительно большим значением, которое может быть придано конкретным обстоятельствам данного случая при выборе линии поведения. Это обычно подразумевают, когда говорят о ситуационном поведении. В психологии под ситуацией обычно понимается «система внешних по отношению к субъекту условий, побуждающих и опосредствующих его активность»23.

Следует разобраться также с трактовкой понятия «режим» применительно к чрезвычайному положению и соотношением понятия чрезвычайного положения с близкими по значению понятиями. Исходить здесь следует из того, что сущность режима чрезвычайного положения заключается прежде всего в расширении круга прав и обязанностей, т.е. пределов компетенции существующих органов государственной власти по охране общественного порядка и нормализации обстановки, либо в возложении таких обязанностей и предоставлении прав на специально создаваемые для этого органы, а также в усилении ответственности граждан и должностных лиц за неисполнение обязанностей, которые возлагаются на них с введением чрезвычайного положения.

Очень важно установить соотношение таких понятий, как «чрезвычайное положение», «военное положение» и «особое положение». Понятие «чрезвычайное положение» равно как и понятие «военное положение» представляют собой самостоятельные правовые формы «особого правового положения» (режима), который, кстати, известен действующему ныне в Российской Федерации законодательству. Следует подчеркнуть, что понятие «военное положение» в законодательстве дореволюционной России, например, рассматривалось как самостоятельный вид чрезвычайного режима, который вводился в приграничных областях государства в случае военной опасности или в каких-либо иных местностях государства в случае внутренней опасности24.

Военное положение и чрезвычайное положение предполагают использование государственной властью чрезвычайных мер. Но эти понятия нельзя отождествлять и тем более путать. Дело в том, что чрезвычайное положение не предусматривает ни перехода функций органов государственной власти к военному командованию, ни изъятий из уголовного и уголовно-процессуального законодательства, как это обычно происходит в случае с военным положением. Следует отметить, что в послевоенной советской юридической науке под военным положением понимался специальный правовой режим, который мог быть на территории всей страны или в отдельных её местностях не только в случае войны, но и в иных условиях чрезвычайной обстановки (восстание, стихийное бедствие и т.п.)25.

Понятие «военное положение» находится в самой тесной связи с понятием «объявление войны». Но терминологическая близость этих понятий и обозначаемых данными терминами видов деятельности не должна вводить нас в заблуждение. Действительно, в самом начале развития институтов особого, чрезвычайного и военного положений введение состояния «военного положения» обычно предшествовало действительному объявлению войны и, таким образом, как бы обслуживало понятие «объявление войны». Но впоследствии понятие «военное положение» стало использоваться, прежде всего, при возникновении самых разных опасностей в первую очередь внутреннего характера (восстания, стачки и т.д.). Понятие «военное положение» превратилось, таким образом, в одну из форм особого правового положения наряду с понятием чрезвычайного положения.

В современной западной литературе термин «чрезвычайное положение» употребляется в двух основных значениях. В первом значении он соответствует английскому термину «emergency», который переводится как «внезапное или неожиданное событие, требующее немедленных действий». Во втором своем значении рассматриваемый термин соответствует английскому словосочетанию «a state of emergency», что означает состояние (или режим) чрезвычайного положения. При этом в практике законодательного регулирования данный термин используется обычно во втором своем значении. Разумеется, между понятиями, обозначаемыми «положение» в смысле «ситуация» и «положение» в смысле «режим» существует связь, поскольку возникновение первого служит основанием, предпосылкой для введения второго. Однако наличие такой связи не снимает, а, напротив, лишь усугубляет терминологическую проблему, прежде всего, для правоприменительной практики.

В соотношениях терминов и понятий, с помощью которых описывается и регулируется институт чрезвычайного положения, есть еще одна проблема. Суть её в следующем. В то время как в терминах «чрезвычайное положение», «чрезвычайная ситуация» момент отрицательной социальной оценки происшедшего лишь предполагается, то с помощью использования термина «бедствие» удается достичь необходимой точности в обозначении отрицательной значимости для общества состояния чрезвычайного положения и чрезвычайной ситуации. Более того, признание обществом и государством «бедствия» свершившимся фактом влечет за собой необходимость принятия чрезвычайных мер по преодолению, спасению, предупреждению и т.д.. В то время, когда в рассматриваемое понятие «бедствие» вводится дополнительное определение «стихийное», то тем самым от его содержательного объема отсекаются события, которые вызываются антропогенным фактором, т.е. сознательными действиями людей.

Следует также иметь в виду, что в правовой системе США, вместо понятия «стихийное бедствие» используется понятие «национальное бедствие» (national disaster), где «национальное» означает «народное». При соотношении используемых в правовой системе США правовых понятий с понятиями, присущими романо-германской правовой системе в рассматриваемой нами области исследования обнаруживается, что в отличие от понятия «чрезвычайного положения» («чрезвычайной ситуации»), как вида особого правового режима, при использовании понятия «национальное бедствие» акцент ставится не на «ограничении прав и свобод граждан и прав юридических лиц», а на необходимости их защиты и охраны, оказании прежде всего гражданам необходимой помощи. «Народное» («национальное») в этом словосочетании указывает на адресата мер помощи, говорит о масштабах бедствия и соответственно о масштабах мобилизуемых ресурсов.

При исследовании института чрезвычайного положения и чрезвычайного законодательства активно используется понятие «комендантский час». Следует иметь в виду, что такое средство, как комендантский час относится к чрезвычайным мерам, которые нельзя строго и однозначно отнести ни к мерам, которые используются при введении военного положения, ни к мерам, используемым в условиях чрезвычайного положения. В действительности комендантский час является одновременно одним из элементов, как военного, так и чрезвычайного положения, в дополнение к которому и наряду с которым вводились ранее и вводятся в настоящее время и другие ограничения и запреты. В том случае, если комендантский час в качестве чрезвычайной меры используется вне связи с объявлением чрезвычайного положения или введением военного положениям, а как самостоятельная чрезвычайная мера для решения каких-либо задач, то комендантский час, по мнению ряда исследователей можно рассматривать как введение чрезвычайного положения только в несколько завуалированной форме26.

Таким образом, мы приходим к следующим выводам:

1. В обычных условиях нормальная жизнедеятельность общества поддерживается за счет исторически сложившихся политической и экономической систем, существующей отлаженной системы управления, обладающей возможностью применения государственно-властных мер для обеспечения стабильности в обществе. Подобные меры позволяют поддерживать в обществе относительный правопорядок. Однако они оказывают достаточно эффективное воздействие лишь в условиях стабильной общественно-политической обстановки. При возникновении же широкомасштабных чрезвычайных ситуаций события выходят из-под контроля. В этих условиях обычные формы обеспечения правопорядка и общественной безопасности перестают работать. В подобных случаях для стабилизации общественно-политической обстановки и взятия её под контроль требуются качественно иные кардинальные меры, которые нашли свое выражение в институте чрезвычайного положения.

2. Содержание института чрезвычайного положения весьма противоречиво. Это противоречие заключается в следующем. Поскольку развитие кризисных, чрезвычайных ситуаций невозможно предусмотреть в деталях, то часто приходится предоставлять исполнительной власти весьма широкие и недостаточно определенные полномочия. Однако такое недостаточно чётко определенное расширение полномочий исполнительной власти крайне опасно, поскольку у неё естественно возникает искушение быстро «положить конец» чрезвычайной ситуации силовыми, а не правовыми методами, ограничивая тем самым в угоду целесообразности юридические и социальные права населения без достаточных на то законных оснований.

3. Развитие института чрезвычайного положения и чрезвычайного законодательства свидетельствуют о том, что они, с одной стороны, создают возможности в русле права преодолевать те или иные конфликтные ситуации, которые не могут быть устранены нормальным конституционным путем, с другой стороны, требуют создания необходимых гарантий против того, чтобы концентрация власти, столь необходимая при чрезвычайном положении, не использовалась в ущерб конституционному правопорядку, а также в целях устранения из жизни общества государственно-правовых демократических институтов, т.е. не вела к узурпации власти.

Глава 2. Становление и развитие

чрезвычайного законодательства в Германии

В предыдущей главе работы были сформулированы основные теоретические положения, характеризующие чрезвычайный режим, чрезвычайное положение и чрезвычайное законодательство, а также закономерности их становления и составляющие элементы. В каждом конкретном государстве возникновение института проходило своим неповторимым путем, под воздействием совершенно определенных, конкретно исторических причин и условий и протекало в совершенно определенной исторической обстановке. Не является исключением в этом отношении и Германия.

Выбранное в качестве объекта и предмета исследования чрезвычайное законодательство Германии представляет собой уникальное явление. В своем развитии оно прошло несколько этапов, каждый из которых в чем-то дополнял и развивал предыдущий.

И, наконец, использовав все ресурсы и возможности чрезвычайного законодательства, государственно-правовая доктрина Германии и практика государственно-правового строительства в этой стране после второй мировой войны, коренным образом пересмотрели опыт истории развития чрезвычайного законодательства и попытались сделать из неё определенные выводы, извлечь необходимые уроки. В этом видится одно из предупреждений для тех политических сил, в особенности на постсоветском пространстве, которые пытаются в современных условиях использовать чрезвычайное законодательство и меры чрезвычайного характера для решения экономических и политических задач развития современного общества и государства, в том числе решения т.н. национального вопроса. Урок же состоит в том, чтобы весьма осторожно и лишь в случае действительно крайней необходимости прибегать к мерам чрезвычайного характера.

Сказанное предопределяет дальнейшую логику исследования. Во второй главе мы рассмотрим первые два этапа развития чрезвычайного законодательства в Германии, посвятив каждому из них отдельный раздел. В третьей главе проанализируем развитие института чрезвычайного положения в Германии в период Веймарской республики и правления нацистов, а также в послевоенной истории, отношения к чрезвычайному законодательству в немецкой юридической науке и государственно-правовой практике.

§1. Причины и условия возникновения

чрезвычайного законодательства в Германии (сер. XIX в. — 1870 г.)

Очень важным обстоятельством, которое проливает свет на причины и особенности становления чрезвычайного законодательства в Германии, является характер тех задач, которые стояли перед буржуазной революцией в Германии в 1848—1849 годах. Дело в том, что в отличие от буржуазных революций в иных государствах Европы середины XIX века перед революцией в Германии стояла еще одна и очень важная задача — объединение Германии в единое государство. При этом среди отдельных германских государств в середине XIX века существовало два своеобразных политических центра — Пруссия, в которой правила династия Гогенцоллернов, и Австрия, где правила династия Габсбургов. Каждая из этих династий и стоявшие за ними политические силы стремились стать единым центром объединения германских земель. Данное обстоятельство, как показывает анализ исторических событий, играло весьма важную роль в государственно-правовом строительстве и развитии конституционного процесса в Германии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

См.: Гессен В. М. Лекции по полицейскому праву. СПб.: Изд. студентов, 1907—1908. С. 43—47.

2

Дерюжинский В. Ф. Habeas Corpus Актъ и его приостановка по английскому праву. Юрьевъ (б. Дерптъ). 1895. С. 298.

3

Гессен В. М. Лекции по полицейскому праву. СПб.: Изд. студентов, 1907—1908. С. 47; Гессен В. М. Исключительное положение. СПб., 1908. С. 74.

4

См.: Дерюжинский В. Ф. Habeas Corpus Актъ и его приостановка по английскому праву. Юрьевъ (б. Дерптъ). 1895. С. 148—298.

5

См.: Гессен В. М. Лекции по полицейскому праву. СПб.: Изд. студентов, 1907—1908. С. 43—47.

6

См.: Собрание узаконений и распоряжений правительства, издаваемое при правительствующем Сенате. Санкт-Петербург. 1881. Ст. 616. С. 1552—1565.

7

См.: Янгол Н. Г. Органы внутренних дел Ленинграда в годы Великой Отечественной войны (историко-правовой аспект): Монография /СПбГУАП. СПб., 1999. С. 22.

8

См.: Дерюжинский В. Ф. Habeas Corpus Актъ и его приостановка по английскому праву. Юрьевъ (б. Дерптъ). 1895. С. 148—298.

9

См: Конституция Франции 1791 г. // Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран. В 2 т. / Под ред. Н. А. Крашенинниковой. М., Издательство НОРМА, 2003. Т. 2. С. 107.

10

См: Конституция Франции 24 июня 1793 г. // Конституции и законодательные акты буржуазных государств XVII — XIX вв. / Под ред. профессора П. Н. Галанзы. — Государственное издательство юридической литературы. М., 1957. С. 331—332.

11

См: Великая Хартия Вольностей // Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран. / Отв. ред. д. ю. н., проф. Н. А. Крашенинникова. М., Издательство НОРМА, 2003. Т.1., С. 516—517.

12

См: Петиция о Правах (1628 г.) // Конституции и законодательные акты буржуазных государств XVII — XIX вв. / Под ред. профессора П. Н. Галанзы. — Государственное издательство юридической литературы. М., 1957. С. 25.

13

Конституционная Хартия Пруссии // Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран. В 2 т. / Отв. ред. д. ю. н., проф. Н. А. Крашенинникова. М., Издательство НОРМА, 2003. Т. 2. С. 295.

14

См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 8. С. 135.

15

Лозбинев В. В. Институт чрезвычайного положения в Российской Федерации (теория, законодательство, практика). — М.: Юрид. лит., 2001. С. 142.

16

См.: Домpин А. Н. Институт чрезвычайного положения в зарубежных странах // Международная жизнь. 1993. №5—6. С. 148—151.

17

Гессен В. М. Исключительное положение. СПб., 1908. С. 74.

18

См.: Жильский Н. Н. Органы внутренних дел в условиях формирования правового государства // Правовое государство и деятельность органов внутренних дел по борьбе с преступностью: Сб. трудов адъюнктов и соискателей / СПбЮИ МВД России. СПб., 1993. Вып. 2. С. 4; Жданов Ю. Н. Операции ООН по поддержанию мира // Защита и безопасность. 1999. №2. С. 28—29; Станкевич А. А. Дороги, политые кровью. Взаимодействие внутренних войск и органов внутренних дел с частями и соединениями Министерства обороны и других силовых ведомств в локальных вооруженных конфликтах // Защита и безопасность. 1999. №2. С. 42—45; Вишня Г. И. Особенности правового обеспечения деятельности по выявлению и раскрытию преступлений в условиях вооруженного конфликта немеждународного характера / Авторефер. дис. … канд. юрид. наук // Калининград: издательство Калининградского военного института Федеральной пограничной службы РФ, 2003; Домpин А. Н. Институт чрезвычайного положения в зарубежных странах // Международная жизнь. 1993. №5—6. С. 149,151.

19

Домpин А. Н. Институт чрезвычайного положения в зарубежных странах // Международная жизнь. 1993. №5—6. С. 149,151.

20

Жалинский А. Э. Правовой статус населения в условиях чрезвычайного положения // Обеспечение безопасности населения и территорий. М., 1994. С. 26—27.

21

Cм.: Грязнов A.B. Концепция и конституционные основы института чрезвычайного положения // Государство и право. М., 1994. №6. С. 33—34.

22

Ожегов С. И. Словарь русского языка. М.,1984. С. 770.

23

Краткий психологический словарь. М., 1985. С. 393.

24

См.: Энциклопедический словарь. / Издатели Ф.А Брокгауз, O.A. Эфрон. СПб., 1892. С. 849.

25

См.: Юридический энциклопедический словарь / Под ред. А. Я. Сухарева. М., 1984. С. 26; Советский энциклопедический словарь / Под ред. А. М. Прохорова. М., 1983. С. 235; Большой энциклопедический словарь / Под ред. A.M. Прохорова. М., 1991. Т. 1. С. 234.; Ананьев Н. В. Историко-правовой анализ института чрезвычайного положения. / Актуальные проблемы права. Калининград: КВИ ФПС РФ, 2000. С.17.

26

Ананьев Н. В. Историко-правовой анализ института чрезвычайного положения. / Актуальные проблемы права. Калининград: КВИ ФПС РФ, 2000. С.17.