Спасатели. Колец Миров. Тар-9

Глава 1

Спасатели Колец Миров: Тар-9

Глава 1. Контракт.

В баре «Сухой Док» всегда пахло одинаково: озоном от дешёвых плазмогорелок, пролитым синт-алкоголем и чужой усталостью.

Здесь не спрашивали, откуда ты прилетел. Спрашивали только — чем платишь.

За толстым стеклом шёл дождь. Не тот, что красиво ложится на окна в старых фильмах, а местный, набрианский: прямой, тяжёлый, настойчивый, будто где-то в небе прорвало гигантскую трубу. Он лупил по посадочным площадкам, стекал с антенн, забивался в стыки обшивки и делал любой металл старше, чем тот был на самом деле.

Порт жил под этим дождём давно и научился с ним договариваться. Смывать кровь. Масло. Имена.

«Сухой Док» стоял у самого грузового сектора — ровно там, где сходились маршруты тех, кто перевозил слишком дорогие вещи, слишком опасные вещи или просто не хотел, чтобы о них задавали лишние вопросы. Бар был тесный, шумный, с мутноватым светом под потолком и столами, пережившими не один десяток драк. На стенах висели выцветшие плакаты транспортных компаний, которые уже не существовали, и старые фотографии экипажей, большинство из которых давно либо разорилось, либо погибло.

Питер Макалистер сидел в углу — так, чтобы видеть вход.

Он пил медленно. Не потому, что наслаждался, а потому что так дольше можно было делать вид, будто вечер ещё не кончился, а вместе с ним — и остатки его денег.

На вид Питер был из тех людей, которых не запоминают. Средний рост, короткие волосы, выцветшая куртка, лицо без приметной красоты или уродства. Но если присмотреться чуть дольше, в нём проступало то, что не стирается ни гражданской одеждой, ни плохим сном, ни дешёвым алкоголем: армейская экономия движений. Он не вертел головой без причины. Не раскрывал ладони на столе. И сидел так, чтобы встать можно было быстро — не красиво, а эффективно.

На Порте таких узнавали сразу. Бывший военный. Бывший пилот.

И, судя по тому, как он сидел один с почти пустой кружкой, — бывший кто угодно ещё.

Слово «капитан» Питер про себя давно не употреблял. Капитаны отвечают за людей. У него уже давно оставались только корабль, долг и привычка выживать в одиночку.

На счёте у Питера оставалось ровно столько, чтобы оплатить это пиво и долить топлива в челнок до ближайшей станции. Не дальше. На ближайшую. А потом — всё. Банк и без того уже слишком вежливо напоминал, что корабли не принадлежат тем, кто на них летает. Они принадлежат тем, кто оформил бумаги.

Питер сделал глоток и поморщился.

Пиво было на вкус как жидкая смазка, которую кто-то в последний момент решил назвать хмельной.

— Эй, Макалистер?

Он не обернулся сразу.

Голос был молодой. Слишком звонкий. Из тех голосов, которые ещё не обтёрлись о настоящий космос.

Питер повернул голову.

Рядом с его столом стояли двое. Оба в одинаково новых куртках с корпоративными нашивками, оба старались держаться уверенно, и у обоих это получалось хуже, чем им казалось.

— Правда, что у тебя были медали за отвагу? — спросил первый. Под глазом у него белел свежий шрам. Вид был такой, будто он заранее приготовился не поверить ни одному ответу.

Второй молчал, но смотрел с тем особым любопытством, с каким новички смотрят на тех, о ком уже успели услышать легенду, но ещё не решили, насколько она настоящая.

— Медали? — он сделал вид, что задумался, и стукнул ногтем по кружке. — Было дело. За выносливость. Выпил в этом баре три бокала подряд того, что тут называют пивом — и не умер.

Первый усмехнулся, но вышло нервно.

— Мы серьёзно.

— А я нет, — сказал Питер. — Медали любят вешать на тех, кого уже не жалко. Вы ещё молодые. Вам рано.

Они постояли секунду, ожидая, что он добавит что-то ещё, скажет правду, похвастается, подтвердит их легенду. Не дождались. Первый сплюнул в сторону, второй дёрнул плечом. Оба ушли к столу, где сидела шумная компания таких же космических дальнобойщиков — штук десять, с нашивками корпораций, с модными куртками, с громкими историями.

— Ты же говорил, его сам генерал Кейн награждал, — вполголоса буркнул первый.

— Да тут вон даже фотка на стене висит, — отозвался второй.

Питер на фотографию не посмотрел.

Он и так помнил Кейна слишком хорошо.

Не лицо даже — руки. Сухие, тяжёлые, спокойные. Кейн умел вручать медали так, будто проверяет оружие перед боем: без улыбки, без фальши, без лишних слов. Тогда Питер считал это честностью.

Позже понял: это была просто привычка не подпускать к себе никого, кого однажды придётся послать умирать.

— Ну он и козёл, конечно — бросил напоследок первый, и они исчезли в шуме и суете бара.

Питер проводил их взглядом и отвернулся.

Над барной стойкой висел рекламный экран. По нему скользил новый грузовой челнок — гладкий, чистый, с идеальной обшивкой, без единой заплаты, будто его вообще не касалась реальность.

— «Скат-502. Больше отсеков. Больше скорости. Больше прибыли», — радостно щебетал диктор.

Питер задержал на нём взгляд ровно на секунду, потом хмыкнул и опустил глаза.

У него был свой корабль. Старый. Капризный. Вмятый. И достаточно дорогой, чтобы банк забрал его с таким выражением лица, будто делает одолжение.

Если не найти работу — очень скоро так и будет.

Дверь бара распахнулась.

Вошла женщина.

Не та, на которую смотрят из-за красоты. Та, на которую смотрят из-за опасности.

На ней был тёмный плащ с глубоким капюшоном, влажный от дождя. Руки — обе — были полностью механическими, и она не пыталась это скрыть. Хромированные сухожилия, тёмные сочленения, точная работа сервоприводов под тонкими пластинами — слишком сложная, слишком дорогая, чтобы быть случайностью, и слишком заметная, чтобы притворяться обычным протезом.

Она вошла тихо, но бар всё равно притих.

Подошла к стойке, сказала что-то бармену, не повышая голоса. Тот поднял глаза, сразу отвёл взгляд и кивнул в сторону Питера.

Женщина повернулась.

Пошла к его столу.

Питер не встал. Только чуть сдвинул кружку, освобождая край стола — не приглашение, а знак, что разговор допустим.

Она остановилась напротив.

— Питер Макалистер, — сказала она. Голос был ровный, деловой, без лишних интонаций. — Мне сказали, вы летаете туда, куда другие стараются не соваться.

Питер скользнул взглядом по её механическим пальцам, по плащу, по слишком прямой осанке человека, привыкшего держать дистанцию.

— Зависит от того, кто спрашивает, — ответил он.

— Есть разговор. Но не здесь. Пойдём.

Питер чуть прищурился. Он видел таких людей раньше — на службе и после. Людей, которые приходят с предложениями, от которых потом трудно отмыться.

— Я допиваю, — сказал он.

— Ты уже допил, — ответила она.

Это прозвучало не как угроза. Как факт.

Питер посмотрел на кружку. На дне действительно осталось совсем немного. Он мог бы упрямиться, но упрямство кредит не оплатит. Он поднялся, кинул бармену последние кредиты и пошёл за ней.

*** До грузового сектора было меньше минуты ходу. Дождь встретил их плотной стеной, но Рей шла так, будто не замечала ни воды, ни ветра. Питер держался рядом и по старой привычке отслеживал маршрут: не центральный коридор, не камеры основного дока, а боковые переходы, тёмные сервисные галереи, узкие мостки между модулями.

Либо осторожная. Либо знает, от кого прячется.

В отдельном ангаре их встретили холод и белый свет.

Посреди пола стоял контейнер.

Слишком чистый для этого места. Слишком новый. Слишком аккуратный. Даже издали он больше напоминал не грузовой ящик, а саркофаг, который зачем-то решили снабдить пломбами и серийным номером.

Питер обошёл его по дуге и остановился.

— Ну? Что в коробке? Надеюсь, это не фараон или вампир? — Питер протянул фразочку с фирменной ленцой, наблюдая за заказчицей.

Женщина скользнула взглядом — насмешливо и чуть высокомерно.

— Ты работаешь по чёткой схеме: доставка, подпись, оплата и...— она сделала паузу, — ни одного глупого вопроса.

— Неважно.

— Для тебя — возможно.

Рей подошла к контейнеру, проверила пломбы кончиками металлических пальцев и только потом посмотрела на Питера.

— Маршрут простой. Сидж-ТН. Платформа сорок семь-бета. Доставляешь контейнер. Сканируешь метку у точки приёма. Получаешь деньги.

— Слишком просто, — сказал Питер.

— Не вскрывать. Ни при каких обстоятельствах.

— Вот, уже лучше. А то я начал волноваться, что судьба внезапно ко мне подобрела.

Рей протянула ему узкую старую карточку — металлическую, с потёртыми контактами.

— Аварийный канал связи. Старый формат. Используй только если ситуация выйдет из-под контроля.

Питер взял карточку, повертел в пальцах и убрал в карман.

— Если на маршруте появятся имперские сканеры?

На этот раз Рей ответила сразу:

— Уходи.

Питер знал, что имперские сканеры — это не бездушные автоматы и не сонные офицеры на орбитальных постах, а настоящая легальная охотничья стая Империи. Их называли сканерами за профессиональную тягу выискивать чужое, незаконное, несогласованное, но их суть — люди на быстрых кораблях, что действовали в пространстве между звёздами почти как пираты, только с правом бессрочного абордажа.

— Настолько плохо?

— Хуже, чем тебе понравится.

Питер усмехнулся, но слишком коротко, чтобы это можно было принять за беспечность.

Рей вызвала контракт на терминал. Цифры высветились в воздухе между ними.

Питер перестал улыбаться.

Сумма была такой, что можно было не просто дотянуть до следующей станции — можно было закрыть долги за корабль, заправиться, починить полкорабля и ещё какое-то время не думать о банке.

— Щедро, — сказал он.

— Достаточно, чтобы ты не задавал лишних вопросов.

— А если я всё-таки хочу задать хотя бы один?

— Тогда задавай полезный.

Питер ещё раз посмотрел на контейнер.

— Это живое?

Между ними повисла короткая пауза.

Рей чуть склонила голову.

— Это груз, — сказала она. — И если ты хочешь, чтобы он остался только грузом, не открывай контейнер.

Не ответ. Но и не отказ.

Питер задумался на несколько секунд. Потом спросил:

— Почему я?

— Потому что у тебя долги, — спокойно сказала Рей. — Потому что ты всё ещё умеешь летать. И потому что ты не работаешь на Империю.

Последняя фраза прозвучала без нажима, но попала точно.

Питер перевёл взгляд на контракт.

— Откуда ты знаешь, что я не работаю на Империю?

— Если бы работал, — сказала Рей, — мы бы сейчас не разговаривали.

Это тоже было честно.

Питер приложил ладонь к терминалу.

Контракт вспыхнул подтверждением.

На пломбе контейнера на миг проступила служебная маркировка. Питер машинально скользнул по ней взглядом — и успел прочитать два слова, прежде чем надпись погасла.

ТЕНЬ ВРЕМЕНИ

Он замер.

Потом ниже, второй строкой, вспыхнуло ещё одно обозначение.

БИО-ОБЪЕКТ

Маркировка исчезла.

Будто её и не было.

Питер медленно поднял глаза на Рей.

— Дело нечистое, — сказал он.

— Чистые дела оплачиваются хуже, — ответила она.

Питер снова посмотрел на уже пустую поверхность контейнера.

Потом — на сумму в контракте.

Потом — в сторону выхода, за которым лил дождь и ждал его старый корабль, почти уже не его.

Он выдохнул.

— Ладно, — сказал Питер. — Доставлю.

Рей закрыла планшет, спрятала его во внутренний карман и впервые за весь разговор улыбнулась — будто немного устало и без тени сочувствия.

— Советую сегодня выспаться, пилот. Завтра с рассветом приступай к делу. Контейнер останется под охраной до вылета, — сказала она. — Не опаздывай, мы не любим промедлений.

Питер кивнул, принимая правила игры. Он чувствовал всю тяжесть предстоящей работы и, несмотря на необычайную сумму, знал: за такие рейсы заплатишь чем-нибудь ещё, кроме денег. Без дальнейших слов он повернулся, вышел из ангара, поймал ближайшее аэротакси и указал адрес своей гостиницы. Когда дверь кабины захлопнулась, город вскоре остался где-то внизу, растворяясь под сырой космической ночью. У него впереди был один-единственный вечер — протрезветь, просчитать риски и, возможно, впервые за долгое время попытаться уснуть без тревоги.

Рей ещё какое-то время смотрела, как кораблик Питера уходит вверх меж потоками транспорта, затем развернулась и неторопливо вернулась обратно в бар. Заказала себе что-то крепкое и села у окна — ждать следующего хода этой игры. Бар, кажется, не менялся вовсе, даже если бы на улицах за его стенами случилась революция: всё тот же сизый смрад синтмуза, всё так же тикал где-то под потолком древний вентилятор, всё те же косые взгляды завсегдатаев.

После разговора с Питером ей срочно нужно было составить план побега с Набрии. Время работало против неё — возможно, даже быстрее, чем ей бы хотелось. Она присела в свою обычную дальнюю кабину у мутного окна и сделала глоток рома с колой, отчаянно надеясь, что снаружи начнётся хоть какой-то новый день.

Рей окинула взглядом переполненный зал: никто не обращал на неё внимания — в таких местах у всех свои заботы, и только те, кто действительно что-то скрывает, слишком много смотрят по углам. Её цель была проста: достать транспорт до Тар-9 своим привычным способом — не задавая лишних вопросов и не тратя кредиты понапрасну.

В этот момент в бар зашли двое в форменных куртках, с нашивками имперского экипажа порта. Они громко спорили, не особо стесняясь публики.

— Если мы не доберёмся до Тар-9 до смены, нам же всем конец, — ворчал один, швыряя карточку оплаты на стойку.

— Ладно бы только мы, — второй сунул пьющей публике спину. — У нас технарь отвалился, капитан ищет хоть кого на подработку.

Рей мгновенно уловила шанс. Им нужен технарь на короткий рейс к Тар-9 — она умела играть в кого угодно, а с поддельным пропуском давно не было проблем. Лёгкая улыбка скользнула по её губам. Пара слов, пара жестов — и вот она уже говорит с нужными людьми:

— Парни! На Тар-9 берёте? Я с инструментом, опыт есть, документы тоже. Если нужен дополнительный экипаж — вот мой допуск, — она небрежно протянула карту.

Офицеры переглянулись, посмотрели пропуск — всё выглядело так, будто её имя уже неделю числится в их расписании.

— Ладно, — кивнул старший, — Говоришь, опыт есть — проверим в полёте. Документы завтра проверит служба порта, садишься на грузовой в семь ноль-ноль.

— Как скажете, — улыбнулась Рей.

Через несколько минут она уже знала: этой ночью её никто не тронет. Завтра будет новый вызов, новая станция, новая роль. Главное — уйти первой.

Бар остался позади, в звенящей тишине синтетического утра. Рей слегка передёрнула плечами и растворилась в потоке тех, кто всегда уходит до рассвета.

Глава 2. Вылет

Питер проснулся с ощущением, будто кто-то всю ночь бил молотком по внутренней стороне его черепа.

Гостиничный бокс на сто тридцать втором этаже был ровно таким, каким и должен быть номер для человека, который платит посуточно и не строит планов дальше завтрашнего утра: девять метров серого пластика, кровать, уходящая в стену, складной душ и узкое окно во весь рост. За стеклом тянулся Порт — мокрый, многоярусный, шумный. Дождь всё так же полосовал воздух между башнями, будто не прекращался здесь никогда.

Питер сел на край кровати, провёл ладонью по лицу и некоторое время просто сидел, собирая себя по частям.

Мини-кухня надежд не оправдала. Синтхолодильник был пуст, автомат питания мигнул сообщением о задолженности и демонстративно замолчал.

— Предатели, — пробормотал Питер.

Он нажал на раму окна. Панель с шипением отъехала в сторону, и почти сразу к номеру мягко подплыл мелкий торговый дирижабль — пузатый, облезлый, весь в старой рекламе энергетиков. За пультом сидел гоблин в жёлтом жилете и с таким лицом, будто он лично видел, как рушатся цивилизации, и теперь продаёт им кофе.

— Утро, герой, — прохрипел он. — Спасаем мозг, печень или остатки самоуважения?

— Начни с мозга, — сказал Питер. — Кофе покрепче. Такой, чтобы череп изнутри перестал звучать.

Гоблин что-то быстро набрал на панели.

— Двойной синт-кофе. Антиболь в комплекте. Ещё есть тост, хот-дог и жареный фишгряз, если хочется умереть не сразу.

— Сегодня без подвигов.

Стакан въехал в лоток. Кофе пах удивительно правдоподобно — почти как настоящий. Питер сделал глоток, поморщился и признал, что жить стало чуть менее оскорбительно.

Через пятнадцать минут он уже спускался вниз.

За стойкой утренней смены сидела девушка лет девятнадцати с туго собранными волосами и лицом человека, который слишком рано понял, как устроен мир.

— Выезд, мистер Макалистер? — спросила она, не поднимая глаз от экрана.

— Пока временный, — ответил Питер, прикладывая браслет к считывателю. — Если повезёт, вернусь богатым и приличным человеком.

Терминал коротко пискнул. Девушка посмотрела на результат оплаты и сдержанно хмыкнула.

— Богатым — возможно. Приличным — вряд ли.

Питер усмехнулся, забрал ключ-карту и вышел на платформу аэротакси.

Порт под ним жил своей обычной жизнью. Между башнями тянулись трассы света, по ним сновали грузовые платформы, капсулы такси, сервисные дроны и частные катера. Дождь резал всё это на тонкие блестящие полосы. Издали город казался красивым. Вблизи — дорогим, хищным и вечно голодным.

К борту плавно подлетело такси. Табличка на крыше сменилась с «свободно» на «занято».

— Док семнадцать, — сказал Питер.

Капсула рванула вниз.

Док 17 пах топливом, горячим металлом и работой, которую давно перестали романтизировать.

Заправочные рукава шипели, погрузчики ползали между платформами, из открытых ангаров доносился гул генераторов. Над всем этим висел привычный портовый шум — такой плотный, что через пару минут перестаёшь его замечать.

Питер подошёл к своему челноку и по старой привычке положил ладонь на обшивку.

Корпус был весь в мелких вмятинах, старых латках и царапинах от тех маршрутов, о которых лучше не вспоминать в плохую погоду. Корабль давно утратил право называться красивым. Зато всё ещё летал. Иногда — даже туда, куда не стоило.

— Ну что, старик, — тихо сказал Питер. — Давай без сюрпризов. Сегодня у нас и без тебя проблем хватит.

Из внутреннего шлюза с возмущённым жужжанием выкатился Джипси.

Робот выглядел так, будто его собрали из трёх разных моделей, двух списанных тележек и одного упрямства. Прямоугольный корпус, потёртые манипуляторы, колёсная база с характером и табло, на котором в этот момент бежала строка:

«НА БОРТУ СНОВА ЗАФИКСИРОВАНА ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ХАЛАТНОСТЬ».

— Господин Макалистер, — сообщил Джипси тоном оскорблённого дворецкого, — я уже проверил фильтры, гермошвы, питание и ваш привычный бардак в жилом отсеке.

— Бардак — часть интерьера.

— Тогда интерьер пытается меня убить пустыми бутылками уже третью неделю.

Питер хмыкнул.

— У нас груз. Загружаемся и уходим.

— Разумеется, — сказал Джипси. — Потому что нормальные утренние планы для нас слишком скучны.

Питер занялся дозаправкой. Топливо пошло в систему с низким ровным гулом. Он мельком проверил показания — хватало впритык, если не начнётся ничего лишнего. А что-нибудь лишнее обычно начиналось как раз в те дни, когда он особенно просил судьбу вести себя прилично.

На соседней платформе уже подводили контейнер.

Тот самый.

Слишком чистый. Слишком ровный. Слишком новый для порта, где даже дорогие грузы быстро начинали выглядеть так, будто пережили перестрелку и одну плохую посадку. У контейнера были свежие пломбы, идеальные швы и форма, которая всё ещё больше напоминала саркофаг, чем обычную тару.

Питер смотрел, как его аккуратно поднимают манипуляторы погрузчика.

— Мягче, — бросил он грузчикам. — Если сорвёте пломбу, она будет стоить дороже вас обоих.

Один из портовых рабочих показал ему поднятый палец, не отвлекаясь от панели. Контейнер завели в грузовой отсек и посадили на фиксаторы. Металл замкнулся с мягким щелчком.

Джипси, стоявший у рампы, повернул сенсорный блок к грузу.

— По манифесту груз герметичен, инертен и не требует контроля, — сообщил он.

— Манифест вчера сказал мне, что я финансово устойчив, — ответил Питер. — Так что не слишком ему верь.

Он вошёл в отсек и остановился перед контейнером.

Вблизи тот выглядел ещё хуже. Не страшнее — именно хуже. Слишком правильный. Такие вещи делают не для того, чтобы перевозить технику. Такие вещи делают, когда хотят, чтобы содержимое не выбралось. Или чтобы никто не заглянул внутрь раньше времени.

— Джипси, — сказал Питер, не отводя взгляда от пломб, — присматривай за ним в полёте.

— С удовольствием, — ответил робот. — Если оттуда вылезет вампир, я включу запись. Надо же чем-то будет оправдать перерасход энергии.

Питер стукнул костяшками по корпусу контейнера.

— Даже не думай.

Ничего не произошло.

И от этого стало почему-то ещё неуютнее.

В рубке всё было привычно и почти успокаивало.

Потрёпанное кресло пилота, затёртые края приборной панели, старый ремень, который всегда вытягивался с таким звуком, будто лично осуждал своего владельца. Питер сел, пристегнулся и положил руки на органы управления. Челнок отвечал знакомой дрожью систем. Машина была старая, но честная. Она не обещала лишнего. Либо летела, либо честно ломалась.

На внешнем канале диспетчерской висела очередь. Питер отправил полётные документы, маршрут, разрешение на вылет и стал ждать.

Чтобы убить время, он включил портовое радио.

Из динамика донёсся треск помех, потом мужской голос:

— на Тар-9 продолжается восстановление внешнего пояса Цитадели. В нижних секторах Нора-Сула снова введены ограничения на передвижение. Администрация уверяет, что это временная мера

Второй голос, явно чиновничий, заговорил бодрее, чем позволяли обстоятельства:

— Имперский контингент полностью контролирует ситуацию. Поставки кристаллов идут по графику. Попытки мародёрства пресекаются. Просим жителей сохранять спокойствие.

На заднем фоне кто-то, не отключивший общий канал, сказал:

— Да у нас полквартала третий день без света, какое ещё спокойствие

Связь треснула. Потом снова включился ведущий:

— Напоминаем, что доступ в шахтные районы к востоку от Нора-Сула по-прежнему закрыт

Питер не сразу понял, что сжал штурвал слишком сильно.

Тар-9.

Одного названия хватило.

Перед глазами на мгновение вспыхнуло чужое небо, жёлтое от пыли и огня. Гул штурмовика. Метки в прицеле. Голос Кейна в шлемофоне — ровный, уверенный, будто речь шла о манёврах, а не о живых людях:

«Всем звеньям — зачистка сектора. Цели подтверждены».

Потом — второй заход.

И только тогда он увидел, что белые пятна на тепловизоре не строятся в боевой порядок. Они бегут. Они тащат друг друга. Один силуэт маленький, слишком маленький для вооружённого бойца. Кто-то закрывает его собой. Кто-то машет руками вверх, как будто это может остановить удар с неба.

Питер моргнул.

Рубка вернулась.

Панели. Дождь за стеклом. Старый корабль. Его руки — здесь, сейчас, а не там.

С тех пор Тар-9 был для него не планетой, а приговором. Стоило Питеру решить, что он за кого-то отвечает, — кто-то обязательно не возвращался.

Он медленно выдохнул и выключил радио.

— Господин Макалистер, — сказал Джипси по внутренней связи, — если вы планировали сломать штурвал до взлёта, стоило предупредить меня заранее.

— Следи за своим сарказмом.

— Я слежу. Это одна из немногих систем, которые у нас не барахлят.

На внешнем канале ожил диспетчер:

— Макалистер, коридор подтверждён. Документы в норме. Взлёт разрешён.

Питер коротко качнул головой, хотя диспетчер этого не видел.

— Принял.

Он вывел челнок на стартовую линию.

Перед ним тянулась мокрая полоса. По бокам поднимались стены доков и ярусы города, утыканные огнями, антеннами, рекламой и чужими окнами. Дождь бил по стеклу, и в этом шуме почти тонули первые глубокие толчки двигателей.

Вот это уже было его.

Не гостиничные коробки. Не бары. Не кредитные напоминания. Не чужие сделки и чужие тайны.

Старт.

Момент, когда весь мир на секунду становится очень простым: есть ты, машина и направление вперёд.

Питер дал тягу.

Челнок сорвался с места, прошёл вдоль полосы, вынырнул из-под перекрытий дока и пошёл вверх — сквозь дождь, сквозь свет, сквозь гул Порта. Башни быстро остались внизу. Потоки транспорта разошлись по эшелонам. Облака ударили по корпусу и тут же растворились позади.