- -
- 100%
- +
Иллюстратор Александр Дари
© Александр Дари, 2026
© Александр Дари, иллюстрации, 2026
ISBN 978-5-0071-2880-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Ловцы ветра
Как поймать ветер? Это всё равно что пытаться удержать в ладонях дыхание рассвета… Тонкая материя, почти призрачная — на грани чувства, едва осязаемая. Она обретает плоть лишь в холоде, пробирающем до костей, в тепле, ласкающем кожу, в тугом парусе, который рвётся вперёд, повинуясь стихии.
Ветер, как поток воздуха, меняет мир вокруг: рисует на воде рябь, гонит волны, наполняет паруса. Он непредсказуем: сейчас он здесь, наполняет грудь, а в следующий миг растворяется, будто его и не было. Мне нравятся порывы ветра. Наша жизнь такая же быстрая, скоротечная.
Поймать ветер — означало бы успокоить себя: как будто бы поймать свою мечту и стать счастливым. Но ветер ускользает — и счастье длится лишь мгновение. Счастье, как и ветер, не бывает вечным… Разве что удастся удержать его хоть ненадолго — тут уж кому как повезёт.
Близость двух людей — такая же тонкая материя: её не измерить, не взвесить, не разложить на формулы. Но она есть — в случайном касании, в молчаливом понимании, в том, как два человека становятся нужны друг другу, словно части одного целого. И, как ветер, она ускользает, оставляя лёгкую грусть и воспоминание о тепле.
Солнце давно скрылось за горизонт. После заката на берегу своя прелесть: лёгкий шелест прибоя и тёплый морской воздух словно созданы для размышлений, для ожидания внутренней гармонии. Вечерами уходить ото всех, оставаться наедине с океаном стало моей привычкой. Я сижу на песчаной полоске пляжа, вдали от огней отелей. Здесь тихо, лишь едва слышен отзвук волн — будто море шепчет свои вечные тайны. Позади растворились звуки музыки и шум отелей, впереди — мерцающие огоньки, отражённые в волнах, будто светлячки, заблудившиеся в воде.
Под конец дня мы заходим в бар, чтобы расслабиться, пропустить по стаканчику — всё, что у нас обычно заведено перед сном. А перед тем как подняться в номер, я выхожу к морю. Океан много значит для меня: его потоки ветра и волны кажутся дыханием далёких островов. Когда-то я был готов уехать куда глаза глядят, броситься в волны, не раздумывая. Но теперь понимаю, что мне всегда не хватало не просто ветра и солёного вкуса волн, а особого внимания, которое возникает рядом с близким человеком. Вглядываясь в мерцающие волны, я ловлю себя на мысли, что их вечное движение уже не волнует моё воображение так остро, как раньше. Океан больше не заводит меня до сумасшествия, как несколько лет назад, когда я прилетел в Майами на встречу с другом. Дело не в количестве прожитых лет, а в какой-то внутренней перемене, которую я до сих пор пытаюсь осознать.
Тот год был наполнен солнцем, ветром и смехом. Мы прилетели во Флориду, этот солнечный штат, утопающий в цветах и свете. Какие же мы были смешные — молодые, задиристые, cocky and funny, полные энергии! Я и Павел были пьяны не только крепким алкоголем, но и воздухом свободы, нашей дружбой, безумной любовью к ветру и волнам. Приятно осознавать, что была возможность жить на полную катушку, не оглядываясь назад.
С Павлом мы не виделись лет пятнадцать: после школы он уехал в Америку и только около десяти лет назад мы вновь нашли друг друга. Наша дружба началась ещё в школьные годы, когда мы вместе ездили в спортивный клуб и учились кататься на виндсёрфинге на старом неповоротливом «Мустанге». Я до сих пор благодарен судьбе за то, что она свела меня с Павлом.
После долгого перелёта из Москвы мы с Марго вышли в зал прилёта. Она, как всегда, была нетерпелива: ерзала в кресле самолета, возмущалась теснотой, а теперь задержалась, чтобы переодеться в новую блузку цвета морской волны — купила в вашингтонском аэропорту при пересадке и ни секунды не сомневалась в своём выборе. Такой у неё характер — прямой, бескомпромиссный, и в те времена он мне нравился.
Павел ждал нас у выхода — высокий, крепкий, в широких шортах, с широкой улыбкой. Рядом стояла его девушка Полина — она прилетела на день раньше, её улыбка была по-голливудски ослепительной.
Мы обнялись, и слова были лишними: «Братан, как я рад тебя видеть… Столько лет…»
Вскоре появилась Марго — эффектная, как всегда. Девушки обменялись быстрыми оценивающими взглядами. Мы посидели в кафе, а через час уже мчались из аэропорта на побережье в красном седане «Chevrolet» с открытым верхом — настоящей американской машине, о которой мы с Павлом когда-то мечтали. Представляли, как летим по шоссе, слушая старый добрый рок-н-ролл, будто перенеслись в 50—60-е годы.
Дорога вела нас к Мексиканскому заливу, к западному побережью Флориды. Вокруг было столько солнца, цветов, вечнозелёных пальм, птиц, которых я никогда раньше не видел. Этот край напоминал далёкий рай, игру воображения, но к нему мгновенно привыкаешь: уже через час кажется, что жил тут всегда и не можешь представить, что через несколько дней придётся уехать.
По приезде мы с Марго разместились в уютном домике прямо на побережье, всего в двухстах метрах от берега. Первое, что поразило меня, когда я вышел к заливу, — белый, мелкий, приятный на ощупь песок.
— Главное — это ветер, — сказал я, всматриваясь в накатывающиеся волны.
— Нет, — возразила Марго, растягиваясь на шезлонге. — Главное — плюхнуться вот сюда, чтобы никто не мешал, и потягивать коктейль.
— Ты можешь делать всё, что тебе угодно. Но поверь, нет ничего лучше, чем выйти в море, почувствовать ветер и парус.
И мы с Павлом выходили: катались с утра, а если оставались силы — и вечером. Волны появлялись постепенно: сначала пологие, затем высокие, с барашками на гребне. Одновременно крепчал ветер — он гнал их к берегу, усложняя выход в море. Парус жадно глотал воздух, громко хлопал и рвал вперёд, унося доску в море. Между волнами доска скользила плавно, но резко дёргалась и круто наклонялась каждый раз, когда срывалась с гребня. Сила ветра через парус наполняла мускулы, заставляла каждую мышцу напрягаться. Чем сильнее был ветер, тем сильнее росло напряжение в руках и во всём теле. Но ради этих ощущений, ради восторга и моря мы и приехали сюда. Павел и я забывали обо всём, растворяясь в ритме моря и ветра.
Так было в первый день, и во второй… А на третий ветер стих. И многое изменилось.
Сначала я заметил, что между девушками будто пробежала чёрная кошка. Полина больше не подсаживалась к Марго, их смех звучал реже, а очаровательная улыбка Полины при взгляде на нас исчезла. В наступившем безветрии мы развлекали себя как умели: сидели под шатром в тени, пили «Jack Daniel’s», пританцовывали под «Aerosmith», изощрённо ругались по-английском и ждали, когда же наконец задует ветер. Полина сначала сидела с нами, но вскоре ей надоели наши однообразные разговоры. Всё чаще между ней и Павлом возникали недомолвки. По утрам она бегала вдоль пляжа, а вечерами замыкалась в себе, и её прежняя открытость словно растворилась в морском тумане. Марго, напротив, оставалась такой же яркой и ироничной: загорала, растянувшись на песке, попивала коктейли.
Только под вечер другого дня ветер наконец вернулся. Мы почувствовали эту перемену мгновенно: из расслабленных и беззаботных мы превратились в сосредоточенных, готовых принять вызов природы. Мы рванули в море.
Я поднял парус. Как описать то состояние, которое сразу возникло во мне? Это было волнение, страсть, возбуждение — всё смешалось в единый поток. Когда встаёшь на доску и берёшь в руки парус, время замирает. Я почувствовал, как долгожданный порыв ветра ударился в парус, мышцы напряглись, и я стал единым целым с доской, парусом и морем. Как музыкант чувствует свой инструмент, так и я чувствовал виндсёрфинг. Наполняя парус, стихия ветра несла меня в бесконечное водное пространство. Не было ни прошлого, ни будущего — только симфония ветра, ощущение движения и я, всего лишь частичка огромного мира, подхваченная этой дикой, неукротимой стихией. Всё остальное исчезло. Осталась лишь пустота — и это пронзительное, неразрывное чувство единения с морем и парусом.
Вернувшись на берег, усталый, я затащил доску на песок и уловил явную перемену: девушки сидели в отдалении. С какого-то момента Полина стала избегать нас. Я видел, как она морщилась, если мы оба попадали в её поле зрения, а если мы подходили, она умолкала и старалась увести Павла в сторону. Мы с Марго тоже были парой, и со стороны казалось, что мы счастливы. Мы не скрывали своих чувств: целовались, обнимались у всех на глазах. Но Полина считала это безнравственным, и меня почему-то жутко веселил её образ «ангельской девы».
— Что-то вы приуныли, девушки, — сказал я, вытираясь полотенцем.
Полина демонстративно отвернулась, а у Марго зазвонил мобильный телефон. Между Полиной и Марго тоже будто пробежала чёрная кошка: их разговоры становились короче, взгляды — холоднее. Однажды они поспорили о чём-то женском, что оказалось для обеих вопросом принципов, и ни одна не захотела уступить — с тех пор любые темы невольно возвращали Полину к этому спору, поэтому им было проще вовсе не разговаривать. Мне же даже нравилось это напряжение. Я ловил удовольствие в том, чтобы слегка поддеть Полину, увидеть, как в её глазах вспыхивает раздражение. Она видела в наших с Марго отношениях легкомыслие, считала, что я плохо влияю на Павла, что наша страсть к ветру и морю — это бегство от настоящей жизни. Её попытки предостеречь, защитить, вразумить казались мне наивными, и я не скрывал иронии.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.