Тайна старого подземелья

Глава первая

Инга посмотрела Павлику в глаза, и он не отвёл взгляд.

Решила применить свой личный метод воздействия. До этого никогда не подводил.

Прочитала столько боли в его глазах. Влюблённый мужчина. Знает, что она откровенно его сейчас

использует в своих целях, а когда он сделает то, что ей нужно, забудет о его существовании.

– На этой флешке то, что поможет уничтожить нашего врага, убийцу, и садиста Красовицкого.

Очень важно, чтобы ты вовремя открыл файлы. Сначала тексты, потом фотографии. Я всё

пронумеровала. Семь файлов. И финальная точка – видео с моментом убийства Агнии.

Ты открываешь текст, я его читаю, потом фотографии. По семь фотографий к каждому тексту.

– Инга, ты мне уже в сотый раз всё это рассказываешь. Если эфир не прервут, то всё пройдёт ровно.

– Ты думаешь, что они решатся на то, чтобы прервать прямой эфир сразу, ещё до видео?

– Конечно прервут. В лучшем случае у тебя будет пару минут, пока не позвонит главный. Это, если

они не очень оперативно сработают. Но я думаю, что реально не пройдёт и минуты. Даже не

смотря на то, что главному, тоже надо будет согласовать. Такие материалы заденут самую

верхушку.

Пашка это мой однокурсник. Он работает на местном телевидении выпускающим редактором

монтажёром криминальной хроники, и оператором в моей группе.

Я – Инга. Журналист. Работаю на телевидение. У меня авторская передача криминальной

хроники. Раз в неделю выходит сюжет с расследованием преступления. Формат прямого эфира ,

но это так видят зрители. Как я уже сказала Павлику, сегодня я подведу итог расследованию,

которое я на свой страх и риск вела полгода.

Мы попытаемся выложить ролик с записью убийства в прямой эфир, потому что нам не

разрешают заниматься этим делом. Столкнулись с кастой неприкасаемых. Они заставили моё

начальство запретить мне проводить дальше расследование, и сейчас нашей творческой группе

и моей семье угрожают расправой. Единственная возможность изменить ситуацию – это

прорваться в прямой эфир, и провести трансляцию видеозаписи момента убийства девушки. Эта

запись благодаря работе всей нашей команды попала к нам, и чтобы никто не смог поставить под

сомнение тот факт, что убийство совершил руководитель регионального пенсионного фонда

Красовицкий, Павлик сделал раскадровку момента убийства, а я должна была всё это

прокомментировать.

Павлик. Оператор моей группы . Был влюблен в меня со второго курса. И сейчас тоже влюблен.

Хороший парень. А я откровенно использую своего бывшего однокурсника, поставив под удар его

карьеру. Если его выпрут с телевидения, то как специалист он в нашем регионе работу уже не

найдёт. Как, впрочем, и я.

Но мне его не жалко. Я, конечно, сделаю вид, что сочувствую, и даже пообещаю попросить мужа

помочь ему с работой, но ничего этого не будет, потому что если моя передача выйдет в эфир, то

и муж мой пострадает. Потеряет деньги, так как

ему придётся заплатить, чтобы не утратить расположение сильных мира сего.

Эфир, как обычно, начался с заставки моей авторской передачи. Краткий обзор происшествий за

день, и потом пошло наше время. Павлик отработал чётко, и всё, что я запланировала получилось.

Документы, фотографии, короткое видео о том, как мошенники от пенсионного фонда через

подставные фирмы выводят огромные деньги было показано. Всё, кроме видео с моментом

убийства.

Позднее стало известно, что это начало передачи попало в прямой эфир из-за стечения

нескольких обстоятельств.

Аля по прозвищу кролик, которое она получила за то, что предпочитает овощные диеты, и

постоянно ест салаты из морковки, наливала из термоса настой лечебной травы, единственный

напиток, который она пьет, и пролила это всё на пульт, и когда пошёл мой эфир, то все были

заняты тем, что спасали оборудование.

Главный редактор убрал звук, потому что в этот момент ему позвонил генеральный, приказав

срочно поставить ролик социальной рекламы главной партии, сразу после меня.

Срочный выпуск этого ролика, и спасение оборудования привело к тому, что мои скандальные

материалы были показаны. Но не полностью. Когда мы подошли к моменту самого убийства

пошла реклама – Павлику не удалось обмануть айтишников. Поэтому выпускающие успели

прервать показ записи.

Реакция даже на то, что мы успели показать, была такая, как я и ожидала. С этого момента моя

жизнь навсегда изменилась.

Главный редактор выпуска опомнился через минуту.

– Где эта сука? Срочно её к генеральному с заявлением на увольнение.

С Дамиром, главным редактором, мы спали весь первый год моей работы на канале. Он был не

плохим любовником, и помогал мне вылупиться из яйца и стать ядовитой гадюкой в серпентарии

под названием криминальные новости городского телеканала.

Я знала, что он сейчас работает на публику. Все сотрудники нашей передачи боялись его, когда он

орёт, но стоит мне зайти к нему в кабинет, и положить на стол заявление, как он опустит глаза, и

начнет оправдываться.

Дамир трус, и больше всего он боится, что его жена узнает о том, что мы с ним были

любовниками.

Его жена – Регина генеральный директор нашего телеканала, а Дамир классический олень. Он и

для жены олень, и для меня. Это я его бросила. Надоело выслушивать его оправдания, и

обещания развестись с женой. Через месяц после того, как мы прекратили нашу конспиративную

деятельность с паролями, и явками, я начала жить со своим будущим мужем, и ещё через пару

месяцев мы сыграли свадьбу года, как её назвали мои коллеги из светской хроники.

Наше замужество с Антоном было больше похоже на заключение какой-то коммерческой сделки,

чем на отношения двух влюбленных. Он увидел меня на экране телевизора, когда я вела

репортаж с одной из его строительных площадок. И вспомнил, что был влюблён в меня, когда мы

ещё оба были студентами, и ездили на учёбу в одном трамвае.

Погиб рабочий на одном из объектов, который строила фирма Антона. Сорвался со

строительных лесов. То, что нашу группу отправили делать репортаж, было явным заказом. У нас

криминальная хроника. Не наш профиль заниматься несчастными случаями на производстве. Уже

это насторожило меня.

Я возмутилась, и высказала своё недовольство Дамиру, которого три дня назад выгнала, и мы с

ним перестали встречаться. Он тут же начал на меня давить:

– Инга прекрати спорить. Ты поедешь, и сделаешь этот репортаж. Я разговаривал с Региной, и она

подтвердила, что это прямое указание сверху.

– С какого верху? Твоя жена генеральный директор независимого частного канала.

–Да, но есть ещё Ерофеев. Генеральный телекомпании. Инга, тебе пора бы повзрослеть, и принять

мир таким, как он есть. Делай, что тебе говорят…

Моего будущего мужа, Антона, явно подставили. У меня было чутье на такие вещи. Я всегда

угадывала, кто убийца. Ещё ребенком во всех фильмах, и книгах.

Мне было семнадцать. Наша семья жила на окраине города, и тогда ещё повсюду стояли

железные гаражи.

Вот за такими гаражами собаки откопали части мужского тела, зашитые в какие-то тряпки.

Милиция ходила по домам и опрашивала жителей, задавая всем стандартные вопросы.

А я им сказала, чтобы они искали женщину, которая хорошо шьёт. И это помогло найти убийцу. С

тех пор мне не давала покоя мысль, что у меня талант к расследованию убийств.

Наверное это повлияло на то, что я стала репортёром криминальной хроники.

Антон владелец крупной строительной компании. Солидная фирма, где серьёзно относятся к

технике безопасности.

Прежде чем ехать на место происшествия, и делать репортаж я пробила информацию и о фирме,

и о её владельце.

Антон, со всей своей командой ждал меня на стройке. Ещё один плюс, который я отметила.

Обычно в таких случаях руководители прячутся за своих замов, или посылают на расправу ещё

кого-то из тех, на кого можно будет повесить ответственность, и потом уволить. А он, как владелец

фирмы, приехал сам на встречу с журналистами.

И третьим аргументом в пользу фирмы моего будущего мужа для меня было то, что на тот момент

он участвовал в тендере на строительство крупного объекта. Происшествие было выгодно другим

претендентам на такой прибыльный заказ.

Несчастный случай со смертельным исходом по вине работодателя автоматически означал

проигрыш конкурентам.

Мы стали снимать материал для репортажа, и я обратила внимание на несколько моментов,

которые противоречили выводам следователя. Заставила Павлика подняться за мной в кабину

строительного крана, и поснимать сверху откуда упал погибший рабочий.

Для меня это было очередное расследование в прямом эфире, а Антону этот репортаж спас его

бизнес.

Не надо было иметь особый дар к расследованию преступлений, которым я обладаю, чтобы

понять, что Антона подставили.

Крановщица улыбаясь рассказывала в камеру, как она пыталась оказать помощь пострадавшему.

– Я думала, что он ещё жив, подбежала к нему, и сразу же поняла – помощь ему уже не нужна,

потому что у него не было половины черепа, а мозги лежали на бетоне, – Павлик, крупным

планом заснял пакет с продуктами, который женщина держала в руках, потом я показала ему на

лестницу, по которой можно было взобраться наверх, в кабину крановщика, и он тоже взял её

крупным планом.

А вот после этого пошёл сюжет с рассказом следователя о произошедшем.

Запись мы вели с согласия руководителя следственного комитета, но я предупредила Павлика,

чтобы он включил камеру задолго до эфира.

– Ну ты сам то как думаешь, что произошло? Для меня лично, просто как для чересчур

любопытной девочки.

Я постаралась вывести следака на откровенный разговор, и у меня это получилось.

– Если честно, то не знаю, и поэтому у меня одна версия – та, что рассказали рабочие.

Руководство стройки заказало бэушный материал. В частности плиты перекрытия, и от одной из

таких плит оторвался кусок и убил парня. Крановщица видела это своими глазами.

И вот после этого пошёл сюжет, как я спускаюсь из кабины крана вниз, к тому месту, где лежал

труп пострадавшего. У меня на это ушло около пятнадцати минут.

А потом в кадре я как бы в разговоре мимолётом спрашиваю крановщицу о том, сколько времени

у неё на это уходит.

– Да уж побыстрей, чем ты спускаюсь. Минут пять. Я же один раз только срезаю. В конце смены.

Как то на спор за две минуты получилось.

И тут же крупным планом показываем пакет с едой.

И отрывок, из приватной беседы, которая произошла в самом начале, когда мы ещё только с ней

знакомились.

– А ты пакет с собой берешь?

– Я нет. Поднимаюсь сама, а потом его поднимаю на верёвке. У меня специальный тонкий шнур

для этого.

Репортаж завершается признанием Насти – крановщицы:

– Инга объяснила мне, что я, не подумав, взяла на себя вину за гибель этого парня. Если на него

упал кусок плиты, которую я поднимала краном, то значит я виновата.

А я даже не успела на кран подняться, когда этот бедняга упал. Это же было в самом начале

смены.

Вот видите – у меня даже пакет с едой в руках, а как бы я с пакетом спустилась так быстро?

– Вас заставили сказать, что упал кусок плиты, убивший рабочего?

– Попросили. Кто, не скажу.

После моего репортажа-расследования дело, которое завели в отношении Антона закрыли, а мы с

ним поженились.

Через несколько дней Антон нашёл меня на съёмках, где мы делали уже следующую передачу, и

ждал, когда я смогу подойти с огромным букетом цветов в руках.

– Вы меня не помните?

– Только что завершили передачу о погибшем парне на вашей стройке. Ещё не забыла.

– Много лет назад ещё в студенческие годы. Трамвайное знакомство. Мы с вами ездили на учёбу

в одном трамвае. Я в строительный, а вы выходили раньше, потому что учились в университете…

И вот сейчас произошло событие, которое заставило нас развестись.

Дело пенсионного фонда удалось замолчать.

Не знаю, что там замкнуло, но это больно задело руководство региона. Отомстить хотели мне, а

выместили это на Антоне. Наказав таким образом и меня. Мы с мужем поссорились, потому что

он обвинил меня в возникших неприятностях. И я от него ушла. Вернее он меня выгнал. Потом

увольнение с работы, а теперь уже бывший муж отсудил у меня Ольгу, нашу дочь.

Все эти события, изменившие полностью мою жизнь, произошли в течение двух месяцев.

Без работы, с постановлением суда на руках о том, что я не могу видеть собственную дочь, и

обещанием отправить меня в психдиспансер, если я не уеду из города. Я забрала только

документы. Личные вещи собрала в огромные пластиковые пакеты для мусора, и отнесла их на

помойку, чтобы Антону ничего не мешало начать новую жизнь.

Все мои сбережения – это деньги, которые я получила при расчете, да ещё Пашка перевел

пятьдесят тысяч. Его, кстати, сразу не уволили, чему я очень рада. Но оказалось, что они просто

хотели вытрясти из него побольше информации обо мне. Но когда поняли, что всё это

бессмысленно, тоже выгнали с волчьим билетом.

Сейчас мною двигало единственное желание – залезть в какую-нибудь берлогу, где меня никто не

знает.

Уехать куда-нибудь подальше – значит надо идти на вокзал.

Нашла свободное место напротив табло с информацией о поездах.

Это был зал для провожающих, и просидев в нём около трёх часов я поняла, что привлекла

внимание дежурной по залу. Если я сейчас что-то не придумаю, то она позовет наряд полиции, и

мне придётся им объяснить, что я здесь делаю.

– Надо принять решение. Ехать мне некуда, значит поеду в то место, где смогу снять жилье на

первое время, – я набрала в поисковике – самые дешёвые квартиры в России.

И вот тогда мне попалось на глаза это объявление, которое изменило всю мою жизнь.

« СРОЧНО! Продаём двухкомнатную квартиру. Пятьдесят тысяч рублей».

– Какая-то ошибка. Или специально так написали в объявлении? Скорее всего это ежемесячная

плата такая, – но я всё таки набрала номер. Других вариантов всё равно не было

Трубку взяла женщина.

– Я по вашему объявлению. Хотела бы уточнить, что это значит – квартира за пятьдесят тысяч

рублей.

– Вы первый человек, который правильно задал вопрос. В основном звонят, и сразу же пытаются

договориться о том, чтобы уменьшить размер ежемесячного платежа, а это не платеж. Это полная

стоимость квартиры.

– Такое возможно?

– Как вас зовут?

– Инга.

Мне показалось, что я услышала, как женщина радостно вздохнула.

– Для вас возможно. Эта квартира расположена в заброшенном городе. Туда никто никогда не

поедет жить.

Город построен на месте предполагаемого строительства атомной станции. После Чернобыля

строительство станции заморозили, а дома остались.

Я тут же отметила, что услышала вполне логичное объяснение, и что появилась реальная

надежда. А женщина тем временем продолжала:

– Это квартира родителей – она сделала небольшую паузу. Люди, которые находятся на одной

эмоциональной волне чувствуют друг друга независимо от расстояния, и я каким-то образом

знала, что ей сейчас так же плохо, как и мне. Тогда я не знала, что Анна унаследовала не только

характер, но и актерские способности своей бабки – Стеллы. И всё, что она мне тогда наговорила

попросил сказать Виктор.

– Мы её не можем продать, не можем избавиться от неё никаким другим способом. Я в своё

время оформила долю в этой квартире, и сейчас она по документам принадлежит мне, и

приходится платить за неё налог, и ежемесячную квартплату. Минимальную сумму, но меня это

всё очень сильно напрягает морально.

Пятьдесят тысяч рублей, которые я плачу это налоги за два года вперёд, и квартплата. Я оформлю

квартиру на вас полностью за свой счёт, и вы можете жить в ней два года ни о чём не думая. Как

ни странно, но все коммуникации в доме функционируют исправно.

– Я сейчас на вокзале. Собралась уезжать. Вы же чувствуете в каком я подавленном состоянии.

Меня убьёт оформление документов.

– Можете выслать мне фотографии с данными паспорта? И электронную подпись. У меня

знакомые. Документы на квартиру придут вам на почту уже по – новому адресу. Вы даже до

города не успеете добраться.

– Интернет там тоже есть?

– Да. И очень хороший оператор. В этом городе есть всё, кроме жителей. Я вам высылаю адрес.

Можете покупать билет. Поезд делает остановку на две минуты. Вполне достаточно для того,

чтобы его покинуть.

Проводница собрала билеты и у шла к себе в купе, но минут через пятнадцать вернулась, и с

недоверием спросила:

– Вы ничего не перепутали, когда покупали билет? Вам точно до Атомного городка?

– Точно. Я там квартиру купила.

Сказала я это не громко, но по всему плацкарту мгновенно наступила тишина.

Даже дети, которые о чём-то спорили в другом конце вагона замолчали.

Во взглядах женщины, которая сидела напротив и у проводницы, я прочитала одновременно

испуг, и сострадание. Она переглянулась с моей соседкой по боковой полке, и на автомате

произнесла:

– Титан минут через десять закипит. Я водички свежей налила. Если у вас кружки нет, и заварки, то

вы ко мне загляните. Я вам всё дам.

Она кивнула соседке, и ушла.

– Вот угощайтесь. У вас, что-то произошло?

– По мне видно?

Да – женщина кивнула головой.

– Да. Видно. Обманули вас. Горем твоим кто-то воспользовался раз ты там квартиру купила –

соседка сама того не замечая перешла со мной на ты.

– Бери, и ешь, – она достала курицу в бумажном пакете и разложила газету, которую до этого

купила у глухонемого продавца.

– Копчёная. Зять сам коптит.

Проводница, как знала – принесла три стакана чая. К курице на столе присоединились вареные

яйца, свежие огурцы, помидоры, вареная картошка, банка соленых грибов.

– Меня Серафима зовут, – проводница достала бутылку коньяка, и добавила его всем в чай.

– Подкрепись. По тебе видно, что дня три уже не ела нормально. Вечером душ тебе организуем. В

вагоне директора поезда. А сейчас рассказывай, что у тебя произошло.

Я нехотя начала.

– Да как у всех. Из-за меня у мужа неприятности получились. Он со мной развелся, и дочь отсудил.

Мы молча допили чай, и тут же в эти же стаканы был налит коньяк, причём до краев.

Я очнулась среди ночи. Проводница трясла меня за плечо:

– Вставай горемычная. Через полчаса твоя станция. Вещи твои у меня в купе. Мы всё с вечера тебе

собрали. Сейчас сходи в туалет, сделай все свои дела, умойся, а потом я тебя чаем крепким

напою. И придётся тебе выходить – твоя станция. Всего две минуты стоим.

Соседка тоже проснулась, и сунула мне пакет.

– Тут тебе немного поесть, и деньги там в газету завёрнуты. Со всего вагона собрали. На первое

время.

Честно говоря, я немного была не в себе от происходящего. Но времени не было. Успела сходить в

туалет, умыться, выпить чаю, и оказалась на платформе станции, которая встретила меня полным

отсутствием освещения.

Вспомнились отрывки беседы в вагоне:

– Это место страшное. Я проводником пятый год работаю. И за всё это время ни разу здесь никто

не вышел, и не разу не было ни одного пассажира, кто бы сел в поезд на этой станции. Ну а

местные, которые рядом живут, рассказывали, что там жуткие вещи творятся. Туда даже алкаши, и

наркоманы боятся заходить.

Всё вокруг разворовали, когда поветрие с цветметом было, а туда соваться боятся.

Поняла? С линии высоковольтной, где напряжение десять тысяч вольт не боятся провода снимать,

а в атомный городок сунуться боятся. Не с проста это всё.

Действительно не с проста. Город, который поглотила ночная тьма.

Проводница Серафима, рассказывая всё это, собравшимся пассажирам незаметно подмигнула

парню лет тридцати, который помогал ей уложить Ингу, которая, выпив за вечер около двух

стаканов коньяка спала сейчас непробудным сном.

Парень улыбнулся, подмигнул в ответ проводнице, и подтвердил:

– Я тоже слышал, что в этом городе страшные вещи творятся…

– Хотелось бы мне его сейчас назвать ночным городом, но не получается. Абсолютная тишина и

ни одного огонька.

Пустые дома пугали энергетикой мертвецов. В них давно уже никто не жил, и это каким-то

образом чувствовалось даже в полной темноте.

Инга шла по улице, стараясь держаться подальше от домов. Звёздное небо казалось ей сейчас

единственным источником положительной энергии. Луна ярко светила, и это позволяло хотя бы

видеть дорогу под ногами.

– Какое-то кладбище, а не город. Только волчьего воя не хватает.

Она включила навигатор, и убедилась, что проводница сказала ей правду – связь была отличной.

– Развернитесь на сто восемьдесят градусов, и пройдите сто метров прямо.

Голос в гробовой тишине мертвого города прозвучал громче, чем она ожидала, и даже испугал

её. Она поймала себя на мысли, что боится разбудить обитателей заброшенных жилищ, хотя всё

указывало на то, что в них давно уже никто не живёт.

Этот страх усиливало ощущение, что за ней кто-то следит с первых минут, как только она вышла из

вагона, и ступила на платформу станции.

Навигатор привёл её на окраину города, где находилась группа домов, которые отличались от

остальных.

Все они были трехэтажными, и стояли обособленно. Их от остальных отделял овраг, через

который вел мостик.

Шлагбаум преграждал въезд на территорию двора, огражденного капитальным забором из

бетонных плит.

Инга осторожно постучала в окно небольшого здания, которое явно было предназначено для

охранников. На её стук не последовало никакой реакции. В помещении охраны не было ни

одной живой души, как и во всем этом городе. Массивные ворота, которые располагались сразу

за шлагбаумом были приоткрыты. Инга осторожно вошла.

Десять домов стояли в два ряда, и между ними расположился большой двор, который можно

было бы даже назвать парком отдыха. И даже сейчас, когда в этом дворе уже давно никто не

живёт, парк выглядел ухоженным. Аллея деревьев, скамейки повсюду, беседки, детская и

спортивная площадка – всё находилось в отличном состоянии.

Навигатор указал самый дальний от Инги дом в левом ряду. Она нащупала в кармане ключи от

квартиры, и направилась к этому дому. Подойдя ближе она увидела то, что заставило её

остановиться.

В одном из окон первого этажа горел свет.

Инга настолько свыклась с мыслью, что в городе нет ни одной живой души, что даже вскрикнула

от неожиданности. Но тут же сама себя успокоила:

– Хоть что-то хорошее. Похоже, что у меня есть соседи, и будет у кого соли попросить

Пришлось сделать усилие, чтобы заставить себя зайти в тёмный подъезд. Свет от фонарика на

телефоне выхватил картины, которые были написаны прямо на стенах. В стиле египетских фресок,

но с сюжетом из жизни атомного городка. Насколько поняла Инга – это были фрагменты

изображения рассказывающего о проведении какого-то научного эксперимента. Что-то связанное

с исследованием мозга.

– Где исследование мозга, и где атомный городок? Что-то не соответствует одно другому.

Квартира, которую она купила оказалась на втором этаже.

– Похоже соседи, у которых горит свет находятся прямо, подо мной. Невероятное совпадение.

Хоть кто-то живой оказался в этом городке, и я буду жить рядом с ним. Не знаю, как к этому

отнестись? Назвать это везением, или злым роком?

Входная дверь из дубового массива легко поддалась. Инга оказалась в огромном коридоре

пятикомнатной профессорской сталинки.

Когда ей отдавали документы на квартиру в МФЦ, то девушка специалист сказала, что судя по

плану квартира очень хорошая, но Инга как-то это пропустила. У неё было такое состояние, что ей

было абсолютно всё равно. Только в поезде, когда её накормили, она начала немного приходить

в себя.

И вот – не прошло и месяца с того момента, как Антон заявил о том, что им надо развестись, а она уже оказалась на краю света в заброшенном городе, в квартире, где когда то жили чужие ей люди.