Назад В Чужую Империю

Прыгнул вперёд и схватил Битруса за ноги. И каким-то чудом ему это удалось. Битрус рухнул на дорогу, выругался, перевернулся и с размаху пнул назад - сапог пришёлся Торину по пальцам и ему пришлось отпустить ногу. Битрус вскочил и снова побежал к вещам около костра. Несколько секунд. Всего несколько секунд. Но их хватило.

Элайн уже спрыгнула с телеги. Сено все ещё цеплялось за волосы и одежду. Кермунд обогнул телегу с другой стороны и уже оказался рядом с ней.

В руке он по-прежнему сжимал кристалл.

Около костра Битрус уже отдёрнул ткань. Под ней лежали два меча и арбалет. Арбалет он схватил первым. Торин, ещё стоявший на коленях, увидел это и крикнул:

— Элайн!

Она уже увидела. Битрус дрожащими руками наложил болт.

Элайн чуть присела - она уже поняла, что сейчас будет. Оставалось только одно - быстро прыгнуть, чтобы он промахнулся. Но Битрус уже поднял арбалет. Щёлкнул спуск.

Кермунд резко выбросил вперёд руку. Кристалл в руке вспыхнул и воздух перед Элайн будто сгустился. Не стеной и не прозрачным щитом. Скорее пространство на мгновение стало плотным, вязким, словно болт влетел не в воздух, а в невидимое густое желе. Он резко потерял скорость, дёрнулся и упал на дорогу в нескольких шагах от Элайн.

Кристалл в руке Кермунда истаял между пальцами последней тусклой искрой.

Несколько мгновений никто не двигался. Кермунд смотрел на пустую ладонь.

Элайн — на лежащий у её ног болт. Торин — на них обоих.

Элайн всё-таки прыгнула.

Толчок получился сильнее, чем она рассчитывала. Она собиралась перелететь через Битруса и приземлиться у него за спиной — сбить арбалет, заломить руки, оставить живым.

Но Битрус, торопливо перезаряжая оружие, сделал шаг назад. Совсем небольшой и этого хватило.

Элайн поняла, что промахнулась, уже в воздухе, но возможности что-то менять уже не было - каблуки обеих сапог врезались ему прямо в грудь. Удар вышел глухим, тяжёлым — будто мешок с зерном швырнули на деревянный настил.

Битруса отбросило назад. Элайн потеряла равновесие вместе с ним, они рухнули на дорогу и несколько раз перекатились по утоптанной земле. Арбалет отлетел в сторону, болт выпал из желобка и исчез в траве. Элайн первая упёрлась ладонью в землю и одним движением вскочила.

Битрус остался лежать.

— Не двигайся! — крикнула она.

Он словно услышал. Попытался приподняться на локтях.

Сначала поднялась голова, потом плечи. На лице появилось удивление — почти детское, растерянное. Будто только сейчас он обнаружил, что тело вдруг перестало ему подчиняться.

Изо рта вырвался хрип.

— Х-х-х-ааа…

Битрус снова рухнул на спину. По подбородку побежала тонкая красная струйка.

Элайн уже шла к нему. Позади торопливо поднимался Торин. Кермунд обогнул телегу. Морока больше не было: пожилая женщина исчезла, молодая девушка тоже. По дороге снова шли наследник с грязью на рукаве и раздражённый учёный с растрёпанными волосами.

Битрус попробовал вдохнуть. Грудь поднялась едва заметно.

Лицо побелело так быстро, будто кровь отхлынула от кожи одним толчком. Он заскрёб пальцами по земле, оставляя в дорожной пыли короткие борозды. Взгляд метался между приближающимися людьми и ни на чём не задерживался.

Элайн присела рядом. Теперь кровь текла уже не струйкой. Она собиралась в уголке рта, стекала по щеке и подбородку, уходила за ворот, оставляя на шее тёмные дорожки.

— Спа…

Губы шевельнулись.

— Что? — Элайн наклонилась ниже.

— Спа…

Он не договорил. Глаза закрылись. Несколько мгновений казалось, что он умер. Потом Битрус вдруг глубоко, судорожно вдохнул. Потом ещё раз. Дыхание стало нарастать — сначала короткие слабые вдохи, затем всё глубже и чаще, будто тело отчаянно пыталось наверстать упущенное. Потом так же постепенно дыхание пошло на убыль. Вдохи становились мельче, реже. И прекратились.

Тишина продлилась несколько страшно долгих мгновений. Потом грудь снова дрогнула.

Один вдох. Второй. Потом опять глубже.

Элайн смотрела на него и уже знала, что видит. Пальцы Битруса шевельнулись. Не сжались в кулак, не попытались нащупать рану — просто начали скрести по земле, перебирать пыль, травинки, мелкие камешки, словно он что-то потерял и теперь искал вслепую.

— Вы знаете медицину? — глухо спросила она.

Торин подошёл ближе и машинально отряхнул землю с рукава.

— Очень немного.

— Я — нет — сказал Кермунд.

Элайн положила два пальца Битрусу на шею. Толчок и долгая пауза. Ещё один, но уже слабее.

— Насколько я понимаю, он уже не жилец.

Торин присел с другой стороны, посмотрел на дыхание, на кровь у рта, на мертвенную бледность лица.

— Да, — тихо подтвердил он. — Ты очень сильно в него врезалась.

Элайн закрыла глаза на мгновение.

— Я хотела оказаться у него за спиной. Он шагнул назад.

Она посмотрела на неподвижный арбалет в нескольких шагах.

— Создатель… Я хотела только заломить ему руки. Нам нужен был живой. Его можно было допросить.

— Он уже ничего не скажет — произнёс Кермунд.

Без злорадства. Даже без привычной сухости. Он просто сказал то, что было.

Битрус снова начал дышать глубже. Потом всё тише. Толчок под пальцами Элайн стал едва различимым. Она убрала руку.

Несколько секунд никто не говорил.

Ветер шевельнул траву у обочины. За их спинами тихо поскрипывала телега. Где-то под серой тканью зашуршал голубь, словно единственное живое существо вокруг, которому всё происходящее было совершенно безразлично.

Элайн посмотрела на Кермунда. Он стоял чуть в стороне и разглядывал собственную ладонь.

Ту самую, в которой несколько мгновений назад находился кристалл. Теперь между пальцами не осталось ничего.

— Кермунд.

Он поднял голову.

— Что?

Элайн открыла рот... и закрыла. Торин увидел это и едва не удивился больше, чем всему произошедшему за последние минуты.

Элайн Кусланд нечасто искала слова. Обычно слова сами искали способ пережить с ней встречу.

Она снова посмотрела на лежавший на дороге арбалетный болт. Тот самый, который должен был войти ей в грудь.

Потом — на Кермунда.

— Ты спас мне жизнь.

Кермунд моргнул. И ничего не ответил.

Элайн ждала.

Он по-прежнему молчал.

— Я сказала: ты спас мне жизнь.

— Я слышал.

— Обычно на такие вещи что-нибудь отвечают.

— Что?

Вот теперь Элайн растерялась уже всерьёз. Кермунд нахмурился. Не раздражённо. Скорее озадаченно.

— Что именно я должен ответить?

— Не знаю. «Пожалуйста». «Не стоит благодарности». Что-нибудь человеческое.

Кермунд посмотрел на неё так, словно она потребовала вывести неизвестную формулу без исходных данных.

— Я не знаю, что говорить.

И это, пожалуй, было самым странным ответом, который Элайн когда-либо от него слышала.

Не «это было необходимо». Не «иначе погиб бы ценный союзник». Не «я действовал в интересах Торина».

Просто:

— Не знаю.

Он сам, похоже, был этим раздражён. Элайн медленно поднялась.

— Почему ты это сделал?

— Что?

— Не притворяйся глупее, чем ты есть. Почему ты закрыл меня?

— Я не закрывал тебя. Я изменил плотность воздуха перед траекторией болта.

— Кермунд.

Он замолчал и отвёл глаза. Торин смотрел на него и вдруг понял, что тоже хочет услышать ответ.

Очень хочет. Кермунд потер ладонь, словно там ещё мог сохраниться порошок от исчезнувшего кристалла.

— Он стрелял, а ты не успевала.

— Я заметила.

— Значит, нужно было остановить болт.

— Почему тебе?

Кермунд вскинул голову.

— А кому ещё?

И сразу замолчал. Слова вырвались раньше, чем он успел их проверить.

На лице появилось выражение почти оскорблённого недоумения.

Элайн смотрела на него. Он действительно не знал. Не мог объяснить. Увидел опасность — и сделал.

Не успел решить, достоин ли человек спасения. Не успел вспомнить, сколько раз они оскорбляли друг друга. Не подсчитал стоимость лирна. Просто выбросил руку с кристаллом вперёд.

И теперь впервые в жизни, возможно, столкнулся с поступком, который нельзя было разложить на формулы.

Кермунд вдруг покраснел. Совсем немного, но Элайн это заметила. Торин тоже.

Кермунд немедленно нахмурился сильнее, словно надеялся задавить смущение одним выражением лица.

— Это было очевидное решение.

— Разумеется, — сказала Элайн.

— Любой разумный человек поступил бы так же.

— Несомненно.

— И вообще, ты нам ещё нужна.

Вот оно.

Кермунд наконец нашёл спасительный берег.

— Торину нужно вернуться домой. Для этого ты полезнее живой.

Элайн кивнула.

— Конечно.

Кермунд подозрительно посмотрел на неё.

— Что?

— Ничего.

— Ты улыбаешься.

— Нет.

— Улыбаешься.

— Кермунд, не порть момент.

— Какой ещё момент?

Элайн вздохнула. Вот теперь всё снова становилось нормальным. Почти.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Я у тебя в долгу.

Кермунд замер. Эти слова дались ей тяжелее, чем должны были. Намного тяжелее.

Она привыкла платить долги. Привыкла помнить обещания. Привыкла возвращать услугу за услугу, удар за удар, жизнь за жизнь. Но именно ему…

Кермунду.

Человеку, которого ещё недавно она мечтала вытряхнуть из сапог за один язык.

Человеку, чью руку она сама повредила и повредила заслуженно. Человеку, из-за которого — и из-за себя самой — теперь бродила неизвестно где-то вдали от своей главной цели.

— Ты спас мне жизнь, — повторила она. — Значит, я тебе должна. Не могу сказать, что я в восторге. Ты, полагаю, тоже. Но от этого ничего не меняется.

Кермунд открыл рот. Потом закрыл.

— Я…

Он снова не нашёл слов. Элайн почти пожалела его. Почти.

— Можешь пока ничего не говорить.

— Я и не собирался.

— Прекрасно.

Торин стоял рядом и молчал. А внутри что-то неприятно скреблось. Он смотрел на Кермунда и видел, как Элайн смотрит на него. Не с любовью. Даже не с теплом. Но иначе, чем раньше. С уважением.

С признательностью.

И где-то глубоко внутри Торин совершенно по-детски, постыдно подумал:

"Почему это был не я?"

Он первым заметил арбалет. Он кричал Элайн. Он бросился за Битрусом. Но спас её Кермунд.

И Торин ненавидел себя за то, что вообще думает об этом сейчас — рядом с умирающим человеком, после того как его лучший друг сделал именно то, чем следовало гордиться.

Он отвёл глаза.

Элайн это заметила. Конечно заметила.

— Торин.

— Что?

— Ты чего такой?

— Ничего.

— Не умеешь ты говорить «ничего».

— Всё нормально.

Она несколько мгновений его рассматривала. Потом поняла.

— О Создатель!

Торин покраснел.

— Не надо.

— Ты серьёзно?

— Элайн.

— Торин, если бы ты не схватил его за ноги, он добрался бы до арбалета раньше.

Торин промолчал.

— Намного раньше, — продолжила она. — И Кермунд мог не успеть.

Кермунд нахмурился.

— Возможно.

Торин посмотрел на него. Для Кермунда это «возможно» было почти торжественной речью в честь чужих заслуг. Элайн ткнула пальцем сначала в одного, потом в другого.

— Один выиграл несколько секунд. Второй ими воспользовался. В результате я всё ещё здесь и имею счастье слушать вас обоих.

— Очень спорное определение счастья, — пробормотал Кермунд.

Элайн фыркнула. Потом стала серьёзной.

— Вы оба сегодня сделали то, чего от вас ещё недавно я бы не ожидала.

Торин чуть нахмурился.

— И что именно?

Элайн посмотрела сначала на него.

— Ты полез в драку, хотя не умеешь драться.

— Спасибо.

— Это был комплимент.

— Очень странный.

— Других не держу.

Потом перевела взгляд на Кермунда.

— А ты потратил кристалл лирна, который пять минут назад считал слишком ценным даже для морока. Кермунд хотел возразить, но передумал.

Элайн немного покивала.

— Поздравляю. Кажется, вы сделали первые шаги к тому, чтобы стать теми людьми, которыми вам давно полагается быть.

Торин усмехнулся.

— А ты?

Элайн уже отвернулась к телеге. Вопрос заставил её остановиться. Она посмотрела на Битруса.

Дыхание почти прекратилось. Паузы стали длинными, а редкие вдохи — совсем слабыми. Пальцы больше не шевелились. Потом посмотрела на Кермунда.

Он всё ещё выглядел так, словно спасение её жизни было каким-то крайне неприятным научным открытием, которое придётся проверять повторным опытом.

Уголок рта Элайн дрогнул.

— А я…

Она немного подумала.

— А я сегодня выяснила, что люди иногда бывают намного лучше, чем кажутся.

Кермунд прищурился.

— Это ты сейчас про меня?

— Не привыкай.

Торин рассмеялся. Даже Кермунд через несколько мгновений недовольно фыркнул.

Позади них Битрус сделал последний неглубокий вдох. И больше не вдохнул.