Незнакомец, который знал всё. Книга 1

- А если они там... если им нужна помощь?

- Ты слышал, чтобы кто-то звал на помощь? - спросил мужчина. - Ты слышал хоть звук оттуда?

Парень замолчал. Оглянулся на дверь, потом на пассажиров, которые смотрели на него. В его глазах появилась растерянность, потом злость, потом что-то похожее на отчаяние.

- Я предлагаю не мешать тем, кто может что-то сделать, - закончил мужчина в куртке.

- Кто? Кто может? Пилоты молчат, стюардессы пропали, старший бортпроводник...

Он не договорил.

В проходе показалась фигура.

Стюардесса.

Та самая, что была со старшим бортпроводником в начале. Ева узнала её по причёске, по ровной линии плеч, по тому, как она держалась - прямо, несмотря на всё, что происходило. Но сейчас в её походке не было прежней уверенности. Она шла медленно, будто каждое движение давалось ей с трудом, будто она преодолевала невидимое сопротивление.

Пассажиры замерли. Все взгляды устремились на неё. Кто-то облегчённо выдохнул, кто-то, наоборот, напрягся ещё сильнее. Женщина с ребёнком прижала малыша к груди, будто пытаясь защитить его от того, что могло случиться.

- Всем спокойно, - сказала стюардесса, остановившись у двери. Голос её звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. Я сейчас всё выясню.

- Выяснишь? - парень в худи шагнул к ней. – Что происходит?! Куда они делись? Что происходит с самолётом? Почему пилоты молчат?

Стюардесса посмотрела на него. В глазах её мелькнуло что-то - страх? растерянность? усталость? - но она быстро взяла себя в руки.

- Я не знаю, - сказала она тихо. - Но я попробую разобраться.

Она повернулась к двери. Постояла секунду, глядя на неё, потом подняла руку и постучала. Три удара. Вежливо, как учили. Как делала её коллега, которая теперь была по ту сторону.

- Вам помочь? - спросила она в щель. - Всё в порядке?

Тишина.

Она постучала ещё раз, громче. Звук разнёсся по салону, и Еве показалось, что она слышит эхо. Или ей просто показалось.

- Если вы там, ответьте, пожалуйста. Нам нужно знать, что с вами всё хорошо.

Ни звука.

Стюардесса оглянулась на пассажиров. Все смотрели на неё. Она взялась за ручку. Потянула.

Дверь не поддалась.

- Заперто, - сказала она, ни к кому не обращаясь.

- У старшего есть ключ! - крикнул кто-то из задних рядов. - У старшего бортпроводника!

- Я знаю, - ответила стюардесса. - Но он... он не отвечает. Я звонила в кабину, звала по громкой связи. Никто не отвечает.

- Значит, и он там, - прошептала женщина в очках.

Стюардесса стояла, глядя на дверь. Плечи её опустились, будто она вдруг стала старше на десяток лет. Она провела рукой по лицу, выдохнула.

- Я ничего не могу, - сказала она. - Я не знаю... Я никогда...

Она повернулась и пошла обратно по проходу, не глядя на пассажиров. Кто-то попытался её остановить, схватить за руку, но она отстранилась и скрылась за шторкой, ведущей в служебный отсек. Занавеска колыхнулась и замерла. Один из пассажиров скользнул за ней.

В салоне снова зашумели. Голоса накладывались друг на друга, превращаясь в сплошной гул, в котором трудно было разобрать отдельные слова.

- Она ушла! Просто ушла!

- А что ей было делать? Ломать дверь?

- А если пилоты тоже... если они...

- Заткнитесь! Вы что, не понимаете? Мы сейчас сядем, и всё объяснят! Самолёт заходит на посадку, я чувствую!

- А если не сядем? Если самолёт...

- Сядем, - голос мужчины в куртке перекрыл шум. Он встал, оглядел салон. - Мы заходим на посадку. Я слышу, как работают двигатели. Чувствую, как меняется давление. Мы сядем.

- А дверь? - спросил парень в худи. - А люди, которые туда зашли? Что с ними?

Мужчина помолчал.

- Не знаю, - сказал он наконец. - Но мы ничего не можем сделать. Пока. Сейчас главное - посадка. Остальное потом.

Он сел на своё место, закрыл глаза. Женщина в очках снова начала шептать молитву. Бизнесмен смотрел в иллюминатор, где уже виднелись огни Лондона. Кто-то защёлкал ремнями, кто-то достал телефон, пытаясь снять происходящее, но пальцы дрожали, и кадр плыл.

Ева смотрела на всё это, и ей казалось, что она наблюдает за происходящим сквозь толщу воды. Звуки приглушены, лица расплываются, время течёт иначе. Она сидела, вцепившись в подлокотник, и не могла пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание перехватывало, но она не могла оторвать взгляд от двери.

- Что мне делать? - прошептала она.

Незнакомец повернулся к ней.

- Ты уже знаешь, - сказал он.

- Не знаю.

- Знаешь. Просто боишься признать.

- Я боюсь, - сказала она. Это прозвучало как признание. Как капитуляция.

- Бояться - нормально, - ответил он. - Важно не то, что ты боишься. Важно то, что ты делаешь с этим страхом. Когда ничего не остается, остается только вера.

- А что я делаю?

- Пока - сидишь. Смотришь. Ждёшь, что кто-то решит за тебя.

Она посмотрела на дверь. Серая пластиковая дверь. Обычная. Но за ней - темнота, в которой исчезали люди. И свет, который она видела. Или ей показалось?

- А если я открою - что там?

Он помолчал. Долго. Так долго, что Ева уже решила, что он не ответит.

- То, что ты всегда искала, - сказал он наконец. - Или то, от чего бежала. Разницы нет. Главное - ты перестанешь бежать.

- Я не бегу, - сказала она, но в голосе не было уверенности.

- Ты бежишь всю жизнь, - спокойно ответил он. - От матери, от подруг, от себя. От страха, что ты недостаточно хороша. От боли, которую причиняли другие. От правды, которую не хотела видеть. Ты купила билет в один конец и даже не знала, зачем.

- Я знала, - возразила она. - Я хотела начать новую жизнь.

- Ты хотела сбежать от старой. Это разные вещи.

Ева молчала.

- А теперь бежать некуда, - продолжил он. - Дверь открыта. Ты можешь остаться здесь и ждать, пока самолёт сядет. Или можешь войти.

- И что будет?

- Ты узнаешь. Или не узнаешь. Но ты перестанешь ждать.

Она смотрела на дверь. Серая пластиковая дверь. Обычная.

Самолет слегка накренился. За окном замелькали огни - россыпь жёлтых точек, приближающихся с каждой секундой. Лондон. Кто-то завозился, нервно убирая столики, приводя кресла в вертикальное положение. Обычная предпосадочная суета, которая вдруг показалась дикой, неуместной.

- Мы садимся, - сказал кто-то с облегчением в голосе. - Видите? Всё будет нормально. Сейчас сядем, откроют дверь, и...

- А та дверь? - спросила женщина с ребёнком, кивнув в сторону конца салона.

- Оставьте дверь, - ответил мужчина в куртке. - Мы ничего не можем сделать. Сядем, приедет полиция, разберутся. Не наше это дело.

- А если они там... если им нужна помощь?

- Вы слышали крики? - спросил мужчина. - Вы слышали хоть что-то?

Женщина замолчала.

- Тогда ждём, - сказал он. - Только ждём.

Ева смотрела на дверь. Серая пластиковая дверь. Обычная. Но теперь она казалась чем-то иным. Она смотрела и чувствовала, как внутри, где-то глубоко, под слоем страха и сомнений, поднимается что-то тяжёлое, твёрдое, незнакомое.

Она медленно поднялась.

- Что ты делаешь? - спросил незнакомец.

Она не ответила.

- Ева, - позвал он. - Ты уверена?

Она посмотрела на него. В его глазах не было страха. Не было надежды. Не было одобрения или осуждения. Было что-то другое. Принятие. Будто он знал, что она решит, и давно уже знал ответ.

- Нет, - сказала она. - Не уверена. Но если не я, то кто?

Она пошла по проходу.

Сначала медленно, будто ноги не слушались, будто кто-то тянул её назад. Потом быстрее. Шаг за шагом, оставляя позади притихших пассажиров, их испуганные взгляды, их шёпот.

Кто-то окликнул её, она не обернулась. Парень в худи, стоявший у двери, посторонился, глядя на неё с недоумением.

- Ты чего? - спросил он. - Бесполезно. Я пробовал.

Она не ответила.

Она протянула руку.

Пальцы коснулись холодного металла. Ручка была гладкой, без единой шероховатости. Обычная ручка, каких тысячи на любом рейсе.

Она повернула. Почему получилось? Как? Моментально возникла смесь вопросов и паники.

Дверь открылась. Раздался сильнейший писк. Он пронзил тишину, ударил по ушам, заставил зажмуриться. А потом яркая, ослепляющая - вспышка.