Спектр пяти башен. Книга первая: После
- -
- 100%
- +
- Что ты сказал?
- Ты в списке, Рэй. «Отклонение. Требуется наблюдение». Меня послали проверить, насколько ты опасен. И если я сейчас нажму кнопку в планшете - тебя заберут сегодня ночью.
Рэй шагнул к нему. Схватил за воротник. Прижал к стене. Планшет упал на пол, экран треснул.
- Ты пришёл меня запугать?
- Нет. Я пришёл сказать, что ты не один. И что система врёт. Но я не могу этого доказать. Только ты сам можешь решить - верить или нет.
Рэй смотрел в его глаза. Искал ложь. Не находил.
- Почему ты это делаешь? - голос Рэя сел. - Ты - фиолетовый. Вы - закон. Вы отправляете людей на Глубину. Вы расстреливали моего отца. А теперь ты пришёл... что? Спасать меня?
- Я не знаю, зачем я это делаю. - Эйден закрыл глаза на секунду. - Может, потому что перестал глотать таблетки. Может, потому что нашёл щенка на Глубине и не смог его убить, хотя Хромос приказал. Может, потому что смотрю на вас - на всех вас - и вижу не «отклонения», а людей.
Он открыл глаза. В них блестело - не то усталость, не то слёзы.
- Я не хочу быть палачом, Рэй. Я хочу понять, зачем мы здесь. И кто мы на самом деле.
Рэй разжал пальцы. Отошёл к верстаку. Опустился на ящик, провел ладонями по голове.
- Ты сошёл с ума, Хранитель.
- Может быть. А может, наоборот - я впервые за десять лет пришёл в себя.
Тишина. Только вентиляция гудела где-то под потолком - монотонно, безнадёжно.
- Что ты скажешь Хромосу? - спросил Рэй, не поднимая головы.
- Скажу, что отклонений не обнаружено. Что ты лоялен.
- А если он проверит?
- Проверит. - Эйден поднял планшет с треснутым экраном. - У меня есть несколько дней. Рано или поздно они всё равно заметят. Хромос видит всё. Фиолетовые следят друг за другом. Я что-нибудь придумаю. Или не придумаю. Всё равно я исчезну из системы. Вряд ли таких делают серыми.
- Зачем тебе это?
- Потому что ты нужен. Не мне. Им. - он кивнул куда-то в сторону двери, за которой был весь купол. - Тем, кто сомневается. Тем, кто чувствует, что стены сжимаются. Тем, кто готов рискнуть.
Он направился к выходу. У двери остановился.
- Сегодня вечером в твоём терминале появится сообщение. Ты решишь - прочитать или удалить. Если прочитаешь - возможно, получишь ответы. Если удалишь - я не буду искать тебя снова. Риск слишком велик.
- Для тебя или для меня?
- Для нас обоих.
Дверь закрылась. Рэй остался один. Смотрел на дверь, за которой исчез фиолетовый - один из них. Который пришёл не забирать, а предлагать.
Вела пришла в Красную башню ещё затемно - поменять повязки раненым после прошлых вылазок. Трое красных. У одного осколок задел поверхностно, у второго термический ожог, у третьего - Клим, молодой, из новобранцев - рваная рана на плече, начала гноиться.
Она обработала, перевязала, проверила капельницы. Клим молчал, только зубы сжимал от боли. Вела сказала: «Потерпи. Почти всё». Он кивнул, не открывая глаз.
Она вышла в коридор. Смена была тяжёлой. Но внутри было неспокойно.
«Всё одно и то же. Приходят, уходят. Мы чиним. Отправляем обратно».
А если не одно и то же?
Она пошла к оружейной. Толкнула дверь.
Рэй сидел один на ящике. В руках - фотография. Старая, выцветшая. Он не слышал, как она вошла, - смотрел куда-то сквозь стены, сквозь время.
- Ты чего не спишь? - спросила Вела.
Он вздрогнул, спрятал фото в карман.
- Не могу.
Она подошла. Села рядом. Они молчали - долго, тяжело, но не враждебно. Так молчат люди, которые устали говорить и которым не нужно слов, чтобы чувствовать.
Рэй сидел, опершись локтями на колени, сцепив пальцы в замок. Вела смотрела на его руки - шершавые, в старых шрамах, со следами ожогов. Руки убийцы. Руки спасителя. Руки человека, который не знал, кем себя считать.
Потом она перевела взгляд на его лицо. Щетина, тени под глазами, заострившиеся скулы. Он выглядел старше своих лет. Система старила быстро - вылазки, потери, бессонные ночи. Но что-то в нём ещё оставалось. Живое. И Вела потянулась к этому живому.
- Тяжёлый день? - спросила она тихо.
Рэй поднял голову. Посмотрел на неё - долго, изучающе, будто видел впервые. Или будто хотел запомнить.
- День? - усмехнулся - горько. - Год. Жизнь.
Она не стала спрашивать. Просто взяла его руку в свои. Его ладонь была шершавой, в мозолях, но не холодной - живой. Он не отдёрнул. И она поняла: это больше, чем разрешение прикоснуться. Это доверие.
- Помнишь, ты говорил, что у меня есть пропуск в вашу башню?
- Помню.
- Я им не пользовалась, кроме работы. А надо бы. Просто так. - Она посмотрела ему прямо в глаза. - Чтобы не сидеть одной в своей комнате, глядя на пустой подоконник. Чтобы чай попить. Чтобы молчать с кем-то, с кем молчать не страшно.
Рэй повернул голову. В его взгляде мелькнуло что-то - удивление? Смущение? Тепло, которого он давно в себе не замечал?
- Зачем? - спросил он хрипло.
- Затем, что ты иногда выглядишь так, будто забыл, зачем просыпаешься по утрам. - Вела не отвела взгляда. - А я умею напоминать.
Она сжала его пальцы чуть крепче. Он ответил - едва заметно, но ответил.
- Сегодня приходил фиолетовый, - сказал он, глядя прямо перед собой. - Говорил о моём отце.
- И что сказал?
- Что его расстреляли не за трусость. За правду.
- Ты веришь ему?
- Не знаю. - Рэй сжал её руку - не больно, крепко. - А ты?
Вела задумалась. Она видела слишком много ран, которые не заживали. И слишком много правды, которая убивала быстрее осколков. Но ещё она видела, как умирают люди с ложью в груди - пустые, серые, ещё до того, как их тела перестают дышать.
- Правда редко бывает удобной, - сказала она. - Но иногда она - единственное, что остаётся, когда всё остальное отняли.
Они замолчали. Вентиляция гудела где-то под потолком, лампы моргали, готовые перегореть. Время шло - или остановилось. Вела не знала. Ей не хотелось уходить.
Она встала. Разжала пальцы. Медленно, нехотя. Рэй не отпускал - секунду, две. Их взгляды встретились, и в этом коротком мгновении было больше смысла, чем в любом разговоре.
- Будь осторожен, - сказала Вела. - Мне надоело тебя зашивать. И не вздумай умирать.
- Постараюсь.
Она мило улыбнулась и вышла.
Рэй остался один. Смотрел на дверь, за которой она исчезла. Тёплая ладонь всё ещё хранила её тепло.
Рэй остался один. Достал фотографию отца. Смотрел долго - впервые за много лет позволил себе вспомнить не казнь, а голос, руки, слова: «Не смотри на цвет формы, смотри на глаза. Только глаза не врут».
Потом достал рисунок - старый, пожелтевший. Пустошь, купол, человек на коленях. Сейчас он понял: рисовал не отца. Рисовал себя. Себя, который много лет стоял на коленях перед системой, не поднимая глаз. Себя, который привык, что правду говорят только мёртвые.
Он сидел так, пока лампы не начали мигать. Встал. Убрал фото в карман. Сунул рисунок следом.
Он не прочитал сообщение сегодня. Но завтра - может быть.
Вела ушла, и в оружейной снова стало пусто и тихо. Рэй подумал о её руке в своей - тёплой, живой, не похожей на его мозолистые пальцы. Она не боялась прикоснуться. Не боялась его - ни командирской нашивки, ни тяжёлого взгляда, ни того груза, который он носил в себе. «А я умею напоминать», - сказала она. Рэй не знал, что именно она умеет напоминать. Что жизнь - не только долг и смерть? Что можно просыпаться не по приказу, а потому что хочется? Что за стенами башни есть кто-то, кому не всё равно?
Он вспомнил, как она смотрела на него перед уходом - серьёзно, внимательно, без жалости. Словно говорила: «Я здесь, я вижу тебя, я не уйду». Рэй не понимал, что с этим делать. Сердце в груди стучало тяжело и часто - не от страха. От того, что он забыл. Чего-то очень простого и очень важного.
Он потёр лицо ладонями, встал и пошёл в душ.
Вода холодная – не много остудила голову.
В комнате было темно. Рэй лёг на койку. Потолок. Трещины - как ломаная карта.
Когда это успело стать таким старым? Всё. Башня. Я сам.
Он закрыл глаза. Перед внутренним взором снова встала картина: отец на коленях, связанные руки. Шеренга фиолетовых. И голос: «Приговор приведён в исполнение». А потом - щелчок затвора. Отец успел только сказать: «Не смотри».
Но сегодня он не мог уснуть. Ворочался, смотрел в потолок и думал об Эйдене. О том, что тот в огромной зоне риска. О том, что тот сделал первый шаг - от которого никто никогда не ждал. Никто из фиолетовых не приходил с правдой. Никто не рисковал собой ради красного командира, которого даже не знал.
И у них - у Рэя, у Эйдена, у Велы, у всех, кто сомневается - может быть шанс. Непонятно на что. Непонятно против чего. Но шанс. Донести правду до всех. Разбить эту стену молчания, которая держалась триста лет.
Он понимал: если завтра откроет сообщение - пути назад не будет.
Но сегодня он не мог уснуть с мыслью, что всё правильно.
Эйден выходил из Красной башни, когда в конце коридора показался патруль фиолетовых. Двое. Он успел заскочить за выступ технической ниши, в тень, замереть, прислушиваясь к шагам.
Патруль прошёл мимо. Не заметил.
Эйден выждал минуту. Тяжело выдохнул, прижимаясь затылком к бетону. По спине тек пот - не от страха, от напряжения. От осознания того, что он только что сделал.
Он не солгал Хромосу впервые. Он продолжал врать. Это давило - тяжело, глухо, как бетонная плита на груди. Потому что теперь каждый шаг, каждое движение, каждый взгляд в камеру - всё это могло стать его последним.
В голове крутилось: «Отклонений не обнаружено. Объект лоялен». Текст был коротким, сухим, официальным. А за ним - ложь. Первая сознательная ложь системе за десять лет. И теперь она повисла на нём, как цепь.
Хромос проверит. Обязательно проверит. Или Кел, или кто-то из других фиолетовых, которые следят друг за другом безжалостнее любой камеры. Вопрос времени - дней, может, часов.
Эйден достал планшет. Экран треснул при падении - тонкая паутина побежала от правого верхнего угла. Он открыл скрытый канал - камера в оружейной. Рэй сидел один, сжимая фотографию. Не спал. Думал.
«Первый шаг сделан. Теперь главное - не остановиться.»
Он убрал планшет. Ушёл в темноту перехода.
Шаги растворялись в бетонной пустоте.
Система не прощает ошибок. Но у него больше не было права на ошибку.
Только вперёд.
Глава 8 "Шустрик"
Эйден открыл глаза. Внутренний холод, который не отпускал уже несколько дней, сегодня стал острее. Он лежал, с закрытыми глазами, и прислушивался к себе. Тело слушалось - ни дрожи, ни слабости. Но внутри ныло глухо и тяжело. Как будто там застрял осколок, который нельзя вытащить.
Он сел, поправил тёмные волосы, отросшие за последние дни. В коридорах Фиолетовой башни было пусто. Лампы горели холодно, ровно.
Центр мониторинга встретил его гулом процессоров. Эйден сел за терминал.
- Хранитель Эйден, - раздалось из динамиков. - На Глубине зафиксированы сбои в датчиках давления. Требуется проверка и калибровка.
- Принял.
- Возьмите аналитика из Синей башни в качестве технического сопровождения. Я направлю распоряжение.
- Я сам свяжусь, - сказал Эйден. - Так быстрее.
Пауза.
- Действуйте.
В проходе бесшумно появился Кел.
- На Глубину? - спросил он. Не спрашивал - утверждал.
- Да.
- С кем?
- Найду по списку.
Кел кивнул, сделал шаг ближе.
- Кстати, Хранитель, хорошая новость. Нижние уровни наконец очистили от собак. Хромос приказал убрать всех. Чистота. Порядок.
Эйден почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Щенок. Маленький, серый. Тот, которого он спрятал на Глубине. Который тыкался носом в пальцы. Который вилял хвостом, когда он дал ему поесть.
- Ты не рад? - Кел наклонил голову.
- Рад, - слова дались с трудом, но голос не дрогнул. - Порядок превыше всего.
Кел смотрел на него ещё несколько секунд. Потом развернулся и вышел.
Эйден остался один. Сжал пальцы в кулак под столом. Разжал. Нажал кнопку вызова Лиана.
«Прибыть в 10:00 к техническому лифту. Уровень - 7».
Он отправил сообщение и вышел из Центра.
Лиан сидел в лаборатории. Монитор работал, цифры бежали по экрану, но он не видел их. Два года. Два года, как брата забрали.
Он не хотел вспоминать тот день. Не хотел видеть перед глазами дверь, которая закрылась. Не хотел слышать тишину, которая наступила после.
Но память не спрашивала разрешения.
Хотел что-то сказать - и не сказал.
Лиан тогда молчал. Стоял и смотрел, как уводят единственного близкого человека. Не спросил «за что». Не крикнул «остановитесь». Не сказал брату то, что должен был сказать.
Теперь жалел. Каждый день. Каждую ночь. Эту пустоту ничем не заполнить.
Он сжал в кармане бумажку с кодом доступа - последнее, что брат оставил ему.
На экране мигнуло сообщение.
«Хранитель Эйден запрашивает ваше сопровождение на Глубину. Прибыть к техническому лифту, уровень - 7, в 10:00. Подтвердите готовность».
Глубина…
Лиан ответил: «Подтверждаю».
В 9:45 Лиан вышел из комнаты. Коридоры Синей башни пустовали. Все были заняты своей работой. Он спустился по технической лестнице - уровень за уровнем. Лампы гасли. Остались только тусклые красные огоньки на поворотах.
Воздух становился тяжелее с каждым этажом. Пахло старым металлом, машинным маслом, чем-то сладковато-гнилостным. Лиан старался не дышать глубоко.
Он дошёл до уровня - 7. Остановился перед массивной металлической дверью технического лифта. Встал у стены и ждал.
Тишина давила на уши. Но не пустая - плотная, тяжёлая, будто воздух здесь был насыщен чужими страхами. Где-то вдалеке капала вода. Звук был глухим, неровным.
А вдруг это ловушка?
Лиан услышал шаги. Ровные, спокойные. Из темноты вышел фиолетовый.
Тот самый. Который предупредил его на Дне Основания.
- Вы? - выдохнул Лиан.
- Я, - ответил Эйден. - Идём.
Он подошёл к двери лифта, приложил пропуск. Дверь открылась. Внутри уже стоял Эйден - он спустился раньше, чтобы встретить Лиана здесь, на уровне - 7.
- Заходи, - сказал Эйден. - Времени мало. Сейчас спустимся к техническим переходам и выйдем через них к Глубине.
Лиан шагнул внутрь. Дверь закрылась. Лифт поехал вниз.
- Меня послали проверять оборудование…
- Нет. - Эйден повернулся к нему, понизил голос. - Ты ищешь брата. Я проведу. Но если кто заподозрит - я тебя не знаю, ты меня не видел. Мы проверяли датчики. Понял?
Лиан кивнул. Сердце колотилось. Страх, сомнение, предвкушение встречи с братом, всё смешалось в одно. Чему верить он не понимал.
Лифт остановился. Двери открылись в длинный, узкий коридор. Они вышли.
Пол покрывала липкая грязь - смесь пыли, масла и чего-то ещё. Ботинки слегка вязли, каждый шаг давался с трудом. Проход через технические уровни один за одним открывались пропуском Эйдена.
Вот она.
Глубина.
Стены хранили следы: глубокие царапины, тёмные пятна, надписи, выскобленные чем-то острым. «Не забывай». «Они слушают». «Мы не одни».
С потолка свисали обрывки кабельной изоляции - серые, потрескавшиеся, похожие на старую кожу. Фонарь Эйдена выхватывал из темноты то секцию ржавых труб, то старый распределительный щит с облупившейся краской.
Эйден вёл уверенно. Знал каждый поворот. Лиан пытался запомнить дорогу, но быстро сбился.
Где-то капала вода. Звук был глухим, неровным - то приближался, то затихал, будто кто-то крался следом. Капли падали на металл - и тогда звон становился резким, резал слух. Потом снова глухо, тяжело.
- Сколько ещё? - шёпотом спросил Лиан.
- Тихо, - ответил Эйден. - Здесь нельзя говорить громко. Стены слышат.
За решётчатыми дверями, которые попадались каждые двадцать-тридцать шагов, Лиан слышал звуки. Тихие всхлипы. Сдавленный кашель. Кто-то звал мать. Кто-то молился - быстро, сбивчиво. Кто-то просто молчал, и эта тишина была страшнее любых криков.
- Здесь держат людей, - тихо сказал Эйден. - Тех, кто слишком много знал. Тех, кто задавал вопросы.
- И их… никогда не выпускают?
- Никогда.
Лиан сжал зубы.
Эйден остановился у одной из камер. Вместо глухой двери - ржавая решётка, сквозь которую пробивался тусклый свет. Лиан заглянул внутрь и замер.
На полу, на куске ветхой ткани, свернувшись калачиком, лежал маленький серый щенок. Он спал, и его бока вздымались ровно, спокойно. Рядом, прислонившись к стене, сидел человек - измождённый, с впалыми щеками. Он гладил щенка дрожащей рукой.
- Ты заботишься о нём, - тихо сказал Эйден.
Человек поднял голову. Посмотрел на фиолетового без страха.
- Он живой, - ответил человек. - А мы все здесь почти мертвы. Он напоминает, зачем ещё дышать.
- Как его зовут? - спросил Лиан.
- Шустрик, - человек почти улыбнулся. - Я назвал. Он носится по камере, когда есть силы. Забывает, где мы.
Эйден достал из кармана два куска хлеба и кусочек синтетического белка. Протянул сквозь решётку.
- У меня ещё есть вода. Оставлю.
Человек взял еду. Разломил хлеб, половину - щенку. Шустрик проснулся, тявкнул, схватил угощение. Завилял хвостом. Потом подбежал к решётке, ткнулся мокрым носом в пальцы Эйдена.
Эйден закрыл глаза на секунду.
- Держи, - он просунул сквозь прутья флягу с водой. - Мы пойдём дальше.
- Спасибо, - сказал человек. - И за него.
Эйден кивнул и пошёл дальше. Лиан - за ним, обернувшись на щенка.
Они прошли ещё два коридора. Эйден остановился у другой камеры.
- Он здесь, - сказал Эйден. - Пять минут. Не больше.
Лиан подошёл к решётке.
Внутри, на ржавой койке с истлевшим матрасом, сидел человек. Голова опущена, плечи обвисли. Лиан не узнал его. Брат был старше на пять лет. Всегда сильный, подтянутый, с ясными глазами и твёрдой рукой. Теперь от него осталась тень. Взгляд, будто из самой горькой пустоты, кожа бледная, даже в тусклом свете. Нет надежды. Но вера остаться должна!
Человек поднял голову. Посмотрел на Лиана. Секунду не узнавал. Потом глаза расширились.
- Лиан? - голос хриплый, надломленный. - Ты… ты пришёл?
- Я здесь, - выдохнул Лиан.
Но брат не обрадовался. Глаза его расширились, в них появился ужас.
- Ты с ума сошёл! - прошептал он. - Ты зачем пришёл? Тебя же увидят! Тебя же заберут!
- Я не один. Мне помогают.
- Помогают? - брат оглянулся на Эйдена, потом снова на Лиана. - Ты понимаешь, что это такое? Если тебя поймают - ты окажешься здесь. Навсегда. Как я. Я не хочу, чтобы ты разделил мою участь.
- Мне всё равно.
- А мне не всё равно! - голос брата дрогнул. - Я два года здесь. Я знаю, что это такое. Я не хочу, чтобы ты сгнил в этой дыре из-за меня.
- Я пришёл за тобой, - сказал Лиан. - Я тебя вытащу.
- Не надо, - брат сжал его руку сквозь прутья. - Живи там. Наверху. Не рискуй. Правда, которую я нашёл, не стоит того, чтобы ты из-за неё…
- Стоит, - перебил Лиан. - Покажи.
Брат тяжело дышал. Смотрел на Лиана долго - с болью, со страхом, с чем-то ещё.
- Ты всегда был упрямым, - наконец сказал он. - Я тебя не переубежу?
- Нет.
Брат закрыл глаза на секунду. Потом достал из-под матраса маленький металлический чип.
- Здесь то, что я успел скопировать. Там, за периметром, не только твари. Были люди. Сигналы. Я слышал. Они там. Живые.
- Ни то не хотел их искать? Они же как мы… Ты пробовал убедить кого-то еще?
- Я пытался. Никто не слушал. Мне приказали забыть. Я не забыл.
Он протянул чип Лиану. Тот взял, сжал в кулаке.
- Делай с ним что хочешь, - сказал брат. - Но будь осторожен. Обещай мне.
- Обещаю.
- И не возвращайся сюда ради меня, - брат говорил тихо, но твёрдо. - Я не хочу, чтобы ты оказался здесь. Никогда. Слышишь?
- Я вернусь за тобой, - упрямо сказал Лиан.
- Глупый, - брат почти улыбнулся сквозь слёзы. - Всегда был глупым. Но я люблю тебя. Запомни это.
- Я тоже люблю тебя, - прошептал Лиан.
Дверь скрипнула. В проёме стоял Эйден.
- Время вышло.
Лиан встал. Не отпускал руку брата до последнего.
- Я вернусь.
- Не надо, - ответил брат. Живи!
Они пошли обратно. Лиан обернулся. В глазах были слезы.
Шустрик остался в своей камере с человеком, который заботился о нём.
Впереди замерцал чужой фонарь.
- Стой, - прошептал Эйден.
Из темноты выступил Кел.
- Хранитель, - голос ровный, спокойный. - Что здесь происходит?
- Проверяем датчики, - ответил Эйден.
- И что вы делали у камер?
- Заметили движение. Подошли проверить. Всё в порядке.
Кел приблизился. Посмотрел на Лиана, потом на Эйдена.
- А где тот щенок, Хранитель? - медленно сказал Кел. - Тот, которого ты должен был убрать по приказу Хромоса?
- Я не знаю, о чём ты.
- Не знаешь? - Кел сделал шаг. Рука скользнула к поясу. - Ты трёшься возле камер, таскаешь с собой еду… Я слежу за тобой, Эйден.
- У тебя нет доказательств.
- Мне не нужны доказательства. Я видел.
Кел достал пистолет.
- Не стреляй, - сказал Эйден.
- Приказ есть приказ.
Кел поднял пистолет.
Эйден ударил первым.
Короткая, жестокая вспышка. Эйден выбил пистолет ударом снизу. Оружие звякнуло об пол, отлетело в темноту. Кел сжал зубы, бросился на него.
Кел был сильнее. Тяжелее. Но Эйден - отчаяннее. И ему было что терять.
Он пропустил удар в скользь по лицу, еще один, ответил коленом в корпус. Кел согнулся, выбросил руку. Эйден вывернулся, локоть - в челюсть. Кровь брызнула.
Удар в живот - перехватило дыхание. Ещё один - в лицо. Эйден не чувствовал вкус крови на губах. Адреналин зашкаливал. Лиан замер.
Ложный замах. Кел повёлся. Эйден нырнул под руку, локтем в переносицу. Кел вскрикнул от боли. Эйден перехватил его руку, вывернул, ударил головой в лицо. Кел завалился на спину.
Эйден навалился сверху.
- Не двигайся, - прохрипел он.
Кел обмяк. Эйден ударил ещё раз - контрольный.
- Помоги, - сказал он Лиану.
Они втащили тяжёлое тело в пустую камеру. Эйден запер решётку.
- Пусть будет здесь. Нам нужно время.
Лиан дрожа спросил. - Может убьем его?
- Нет! Мы не звери, как они!
Они пошли дальше. Когда проходили мимо камеры, где остался Шустрик, человек за решёткой позвал:
- Возьмите его. Я всё равно не выживу. А он… он должен жить.
Эйден остановился. Посмотрел на щенка. Тот спал, свернувшись калачиком.
- Заберём, - сказал он.
Эйден открыл решётку, забрал Шустрика. Щенок проснулся, но не испугался - ткнулся носом в руку Эйдена и затих.
- Уходи, - сказал Эйден Лиану. - Техническим переходом. Там нет камер.
- А ты?
- У меня дела.
Эйден протянул щенка Лиану. Тот взял, прижал к груди. Шустрик уткнулся в ладони и затих.
- И запомни код, - сказал Эйден. - Три-восемь-ноль-один-семь-двадцать два. Вводишь перед тем, как открыть чип. Система увидит обычную проверку. Тот же код подействует на обратном пути, что бы ты вернулся к башне.
- Запомнил.
- И запомни: ты ничего не видел. Неисправностей не обнаружено.
Лиан кивнул и шагнул в темноту. Переполненный страхом, надеясь найти верную дорогу.
Эйден снял с руки браслет Кела. Спустился в глубинную шахту. Проверил каждый датчик, сверил показатели, откалибровал. Делал всё аккуратно. Хромос проверит.
Когда всё было готово, он поднялся к шлюзу. Вышел на периметр.
Ветер нёс пепел и запах горелого. Где-то вдали, в темноте, скрежетали твари - или старые трубы, он не мог разобрать.
Эйден прошёл вдоль стены, держась в тени. Оглядывался. Слушал. Каждый шорох заставлял сжимать кулаки.
Взвесил на ладони. Маленькая металлическая штучка, которая сейчас была важнее любого оружия.
Замахнулся - и бросил далеко в темноту, туда, где начинались руины.
Металл глухо звякнул о бетон. Потом ещё раз. Потом тишина.
Теперь логи Кела покажут, что он вышел за периметр. Что его жизненные показатели перестали фиксироваться. Что он, возможно, погиб или сбежал.
Эйден пошёл к запасному шлюзу. Крался вдоль стены, прижимаясь к бетону. Через полчаса был у цели. Ввёл код. Дверь открылась.
Прошёл обработку. Форма мятая, на рукаве - чужая кровь. Лицо в ссадинах. Всё как надо.
- Хранитель Эйден. Докладывай.
Эйден стоял перед камерой. Голос ровный, спокойный.
- Задание выполнено. Датчики давления проверены и откалиброваны. Неисправностей не выявлено.
- Что с Келом?
- Он начал вести себя неадекватно. Мешал работе. Я сделал замечание. Он набросился на меня.
- Где Кел сейчас?
- Выбежал на периметр. Я преследовал, потерял в руинах.
Пауза. Длинная. Тягучая.
- Принято. Введу в протокол. Назначу расследование.