Скверная жизнь дракона. Книга первая
- -
- 100%
- +
Вернувшись в тёплую пещеру, я первым делом подготовил место для просушки травы из неплотно уложенных мелких камушков, чтобы между ними проходил воздух. Интуиция подсказывала, что из сухой травы получатся более плотные скручёнки, и сандалии выйдут прочнее, а то из нынешних уже торчат рваные травинки. Но ещё я мозжечком чувствовал, что можно сделать верёвку не скручивая траву, а как-то по-другому. Вот вроде и понимаю, что можно верёвку сплести, но как именно – хоть головой стучись о камень.
Я расстелил траву на камнях для просушки и решил с горы и поискать чего-нибудь съестного, пройдя на восток или запад. Но сперва надо разобраться с магией, и с лог-файлом. Понятно, что тело «новое» и другое, с этим связано нулевой [уровень] и прочее – но с [характеристиками] вообще непонятно что случилось. [Сила, Стойкость, Ловкость и Интеллект] в форме ящеролюда по нулям, [Воля и Удача] сохранились с моей истинной формы, а [Магия] теперь из двух цифр, ноль [очков] от формы ящеролюда и двести пятьдесят от моей истинной формы. Получается, она теперь соединена между двумя телами? Так ещё странно, что все мои [навыки] передались в новое тело, но пропали все [умения], кроме [Мыслеречи] и [Фрески памяти].
В лог-файле нижней строкой шли вкладки формы ящеролюда, а верхней строкой вкладки истинной формы. Там без изменений, все [характеристики], [навыки] и [умения] на месте, но заблокированы, как и [свободные очки]. Не распределить даже, но, думаю, это пока я на двух ногах, а не с крыльями и обрубком хвоста.
Радует, что в форме ящеролюда [навыки] остались. Именно благодаря [Чувству магии] я ощущаю внутри себя источник маны. Из яркого костра с тёплым успокаивающим чувством он превратился в бездонный колодец с чёрными стенками. В нём самом мана не чувствовалась, зато ощущалась в стоящей рядом бочке.
Для начала я попробовал сформировать [Магическую стрелу], используя ману из бочки – но сколько ни пытался, так и не смог выкачать хоть немного. Но стоило закинуть в [Магию очко характеристик], как в колодце появилась вода, а от бочки к колодцу протянулся шланг.
Я посмотрел на один из больших камней, привычным делом сконцентрировав ману около носа.
Освоено умение [Магическая стрела]
– Так, запоминаем на будущее: стрелять только из пальца, – подумал я, когда резь в глазах прошла, но фраза от [системы] ещё некоторое время солнечным зайчиком маячила перед глазами. Одна из самых глупых вещей: по привычке сформировать магию рядом с носом. Я ещё легко отделался, всего лишь пять минут орал резаной свиньёй от боли. Благо всё обошлось, а ведь могло глаза выжечь. Больше такую глупость делать нельзя.
Я выставил вперёд руку с вытянутым указательным пальцем. Сформировал рядом с кончиком [Магическую стрелу]. И запустил в валун. Магия с лёгким хлопком ударилась о камень, выбив каменную крошку.
С сегодняшнего дня я, в теле ящеролюда, впадаю в детство.
«Сдохни, мерзкий камень. Пиу-Пиу-Пиу», – я прицелился пальцем в валун. Но магию не запустил. Предстояло выяснить один важный момент. Лог.
Мана: 0/0 + [2420/2500]
Я запустил две стрелы с перерывом в пять минут, а потратилось всего сто [маны]: по десять из формы ящеролюда и по сорок из резерва истинной формы. Получается, в нынешнем облике [Магическая стрела] тратить всего лишь пятьдесят [маны]. Не знаю, почему так, но, надеюсь, это все её изменения.
Дальше я засёк двадцать минут, для одного эксперимента, и вновь открыл лог-файл. Оказалось, что [мана] облика ящеролюда восполняется на два пункта в минуту, но вот резервы истинной формы восполняются по два пункта каждые десять минут. Странно, но я хотя бы могу использовать магию. Чуть попозже всё обдумаю и распределю [свободные очки ] нового тела. Их сейчас в [характеристиках] двадцать четыре, и четыре в [навыках]. Вряд ли именно они помогут мне выжить, но вот заново открыть пропавшие [умения] лишним не будет. [Магическое копьё и исцеление], а ещё [Рывок]. Ну и не помешает [Удар] или другие, которые получится вспомнить.
Я спустился с горы и прогулялся на запад вдоль цепи гор, найдя несколько мышиных нор. План на завтрашний и будущие дни постепенно выстраивался. Надо обыскать восточный лесок. Грибы, ягоды, насекомые, мне всё подойдёт, надо только хорошенько пожарить, а то умереть от отравления ещё глупее, чем от голода. Ещё нужна палка, чтобы опереться или отмахнуться от внезапного нападения. Не мешало бы собрать дров и приготовить место для костра. И надо думать о верёвке. Ей не счесть применений, но главное – что с помощью неё я смогу придумать ловушки для мышей, расставив их рядом с норами. В моём положении даже крохотная мышь – уже пир.
Глава 3
Десять дней назад я повторно изучил [Магическую стрелу]. Десять дней назад я начал искать пропитание. Все десять дней в моём животе ничего не было, кроме воды и редких насекомых, и сейчас, стоя на дрожащих от усталости ногах, я едва сохранял равновесие: голод резал желудок лоскутами, а в глазах всё рябило. Я попытался шагнуть вперёд, но живот скрутил спазм, в глазах потемнело. Я рухнул на колени, схватившись руками за живот. Сгорбился, лбом ударился о землю, завалился набок. Дрожь пробила тело. Я попытался закричать, но лишь беззвучно открыл рот. Кончик языка почувствовал прикосновения и челюсти непроизвольно сжались. Кислый привкус травы тронул рецепторы.
В сотне метров впереди стоял козёл с охровыми полосками на серой шкуре. Мне оставалось надеяться на его интерес, что он решит осмотреть меня поближе и тогда я убью его деградировавшей магией, вгрызусь в сочную плоть и утолю голод. Но первее голод утолит скверна. Козёл стоял в десятке метрах от начала скверного леса и окопавшегося древня, внутри леса шёл порченый кабан, а в глубине за искривлёнными деревьями маячил чей-то длинный силуэт.
Козёл заблеял и пошагал внутрь скверного леса, пройдя рядом с древнем и чуть не задев рогами скверного кабана. Тот игнорировал козла, целенаправленно идя к древню. Его ветки молнией обвились вокруг задней части порченой свиньи и подняли её воздух – и тут же со стороны силуэта выстрелил кнут болезненного зеленовато-розового цвета, обвив переднюю часть кабана и стараясь его вырвать. Кабан визжал, древень шелестел ветками, в глубине леса рявкнул обладатель кнута. Но все три порождения не обращали внимания на козла, меланхолично шедшего дальше в глубь леса.
Из-за деревьев вышло порождение на шести тигриных ногах, покрытых серо-зелёными костяными пластинами. Четыре метра непропорционально вытянутого тела с лоснящейся золотой шкурой заканчивались коротким и гибким хвостом с жалом скорпиона. Горлова кошки без рта, глаза на коротких крабьих антеннах подняты над головой, в центре лба мясистый нарост болотного цвета с началом розового кнута, а практически по всей спине проходит частокол сомкнутых кривых зубов.
Кабана с чавкающим звуком разорвало на две части, кошак тут же отпустил свою половину и хлёстким ударом языка отсёк часть веток древня. Нижняя часть туши, удерживаемая ими, по инерции дугой полетела в мою сторону. Древень оставшимися ветвями ухватился за язык кошака, накрутил как макаронину и притянул тварь к себе. Чтобы длинной острой веткой пронзить под углом левый бок кошака. Тварь моментально обмякла, древень потянул тушу к раскрывшемуся зёву.
Около меня раздался грузный шлепок, капля жидкости попала на губы, и я рефлекторно облизал их. Меня передёрнуло от приторно-сладкого вкуса концентрированного яблочного сока. Из склизких внутренностей нижней половины скверного кабана вытекал фиолетовый ихор. В нос ударил запах болотной жижи и гнилых грибов. Мой живот скрутило. Вдруг запахи пропали, сознание заволокло дымкой. Рот наполнился слюной, взгляд зафиксировался на внутренностях. Я пополз к туше, едва отталкиваясь ослабевшими от голода ногами. Я не осознавал происходящего, когда пальцы почувствовали тепло вязкого ихора, а рот широко открылся.
В себя я пришёл в лесу, над головой солнце перемигивалось в ветвях. Верх груди и низ шеи горели как обожжённые раскалённой кочергой. В глотке стоял приторно-сладкий привкус концентрированного яблочного сока, в зубах что-то застряло, руки заляпаны фиолетовой жижей, а передо мной лежала верхняя половина кабана с отскоблённым от рёбер фиолетовым мясом.
Я попытался вскочить на ноги, но запнулся, ударившись о какую-то палку. Боль привела меня в чувства, страх о произошедшем отступил. Я осмотрел себя полностью и отковырял от зубов остатки мяса. Меня начинало тошнить. Следовало срочно встать, иначе голод вновь свернёт меня. Я обессиленно опёрся ладонью об дерево и почувствовал тёплую шершавую кору и вертикальную выбоину. Меня пробил озноб, я поднял взгляд. И прекратил дышать. Начинаясь в десятках сантиметров от земли, глубокая вертикальная выбоина шла вверх по стволу до размашистых ветвей, метавшихся из стороны в сторону в попытке поймать ветер. Под испещрённой тёмно-коричневой корой чувствовалась пульсация внутренностей.
Не знаю, как долго я стоял посреди скверного леса, подпирая рукой древня и мысленно прощаясь с мамой и сестрёнкой. В норму меня привёл мощный порыв ветра, принёсший влажный воздух. Серое небо перетягивалось чёрным. Я приготовился уклоняться от веток и убрал руку со ствола. Но ничего не произошло. Древень игнорировал меня, как того козла. Я зачем-то решил вновь дотронуться до коры, но и в этот раз древень не отреагировал.
Я решил оставить мысли на потом, сейчас следовало убраться из скверно леса. В ста метрах перед первыми искривлёнными деревьями лежало чёрное шерстяное полотно и погрызенная задняя часть скверного кабана. Стоило шагнуть за пределы скверны, как в ногах появилась слабость, руки задрожали, взгляд поплыл. Я рухнул на колени. Сердце учащённо забилось, лоб покрылся испариной. Обезумев от страха, я как можно быстрее вполз обратно в скверный лес. Где всё признаки голода испарились.
Понятно, чего козёл игнорировал меня, пока я едва поспевал за ним на ослабших ногах – я для него лишь странно выглядящее порождение скверны. Я бы давно убил его, не деградируй [Магические стрелы]. В моей истинной форме они летят восемьсот метров, а теперь растворяются уже через пятьдесят метров. Именно поэтому я мог лишь плестись за козлом, надеясь, что он остановится травку пожевать.
Капля распалявшегося дождя стукнула по макушке. Я решил забрать полотно, чтобы укрыться от дождя, ибо придётся ночь провести со скверной в обнимку, раз меня в ней не выкручивает от голода. Но добраться до полотна оказалось не просто. За пределами скверны голод вновь сковал тело. Пришлось ползти, пересиливая боль.
Дождь перешёл в ливень, когда я заполз в скверный лес, присел на корточки и кое-как укутался в полотно. Капли дождя барабанили по подарку Кагаты, скатываясь ручейками на землю. Звонкий перестук смешивался со звуком ветра и скрежетом ветвей, превращаясь в задорную мелодию. Под неё я провалился в сон, забыв про жар и боль в верхней части груди и в нижней части шеи. Последние три дня я не спал из-за голода, но мечтал об этом.
***
По пробуждению я первым делом выругался, припомнив всё произошедшее. Да ещё и пропал правый сандаль, будто его скверна поглотила. От осознания последней фразы меня передёрнуло, я кубарем вылетел из скверного леса и рухнул на нормальную землю с выставленными вперёд руками.
Я долго смотрел на чёрное полотно в руках, пытаясь определить: исчезнет ли оно? Было страшно до седой шкурки, ведь я чуть не лишился важной для выживания вещи, но руки продолжали сжимать шерстяную ткань даже спустя минуту. Я устало выдохнул и уткнулся лицом в землю. Последние дни запомнятся мне надолго. Ну хоть голод немного отступил и руки почти не дрожат. Можно отправляться к пещере, и было бы неплохо дойти до лесного ручья и отмыть с себя засохший ихор – но хватит ли сил? Ведь ещё в пещеру подниматься, и сандалии новые сплести.
Стоило вспомнить про утерянный сандаль, как захотелось закинуть в скверну оставшийся, чтобы эта сука подавилась. Но я решил оставить его для эксперимента: возможно, скверна не успела сожрать второй сандаль, потому что в его подошве на две скручёнки больше.
Спустя два часа пути застывший ихор на моих руках испарился с едва заметной дымкой. Но между зубов всё ещё чувствовался застрявший кусок склизкого мяса. Я отковырял его и сжал в кулак, а через два часа аккуратно разжал. Кусочек мяса бесследно испарился.
«Выкуси»,– я гневно посмотрел на искорёженные деревья. – «Я не стану твоей частью, хоть тысячи раз оскверни меня!»
Я сплюнул и продолжил идти по краю скверного места, высматривая порождения. Получилось заметить лишь древней и кабанов. Инстинкт самосохранения на пару с паранойей орали благим матом, но я всё равно строил предположения. Древень не реагировал на меня, как и остальные порождения не реагировали на козла. Скорее всего и кабаны не заметят меня, а для этого надо будет рискнуть и подойти к одному из них. Потом, когда силы чуть восстановятся.
К плато перед пещерой я вернулся к концу дня на изнывающих от усталости ногах, а в пещеру забрался уже глубокой ночью и сразу попытался уснуть. Но сон не шёл. Меня тошнило от мерзкого чувства из-за осознания недавних событий. Лишь под утро получилось ненадолго заснуть. Да и то, из-за тошноты пришлось встать и приниматься за работу.
Спазм скрутил живот, когда ноги встали на горную тропу. Мысли о предстоящем морально давили, но я старался не обращать внимания на тошноту и усталость. Мне надо отнести в лесок ещё немного плоских камней и напиться воды, а затем отправиться в скверный лес и найти порченого кабана. Жрать порождение скверны – не самая удачная идея. Но выбора у меня нет. И это скверно.
Глава 4
Чего только скверного
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.