Ветвь большого дерева. Ковригины

© Александр Ковригин, 2026

ISBN 978-5-0070-2838-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение

Перед вами «отчет» по итогам генеалогического исследования, проведенного на базе архивных источников из фондов Российского государственного архива древних актов, Российского государственного исторического архива, Российского государственного военно-исторического архива и региональных архивов города Тамбова, Оренбурга, Самары, Воронежа и Казани.

Данная работа не претендует на статус завершенной книги или всестороннего историко-генеалогического исследования. Скорее, она представляет собой предварительный черновик исследователя, набросок, требующий дальнейшей критической доработки и исправления своих методологических, композиционных и стилистических недочетов.

В данной работе использованы следующие документы: писцовые и межевые книги, переписные и разборные книги, ландратские переписи и ревизские сказки, метрические книги церквей и духовные росписи. Приводятся выдержки из работ российских историков, воспоминания очевидцев событий.

В тексте все даты приведены по стилю, указанному в источнике. Даты событий, произошедших до 1918 года, указаны по старому стилю. Стоит помнить, что старый стиль и новый стиль обозначают системы датирования до и после перехода с юлианского календаря на григорианский, произошедшего 24 января 1918 года после принятия Советом народных комиссаров декрета «О введении в Российской республике западноевропейского календаря». Разница между календарями составляет: для периода с 5 октября 1582 года по 29 февраля 1700 года — 10 дней, для периода с 1 марта 1700 года по 29 февраля 1800 года — 11 дней, для периода с 1 марта 1800 года по 29 февраля 1900 года — 12 дней, а с 1 марта 1900 года — 13 дней.

Читатель, погружаясь в содержание исследования, встретит упоминания конкретных дат, которые исчисляются не от Рождества Христова, как в настоящее время, а от Сотворения мира. С середины XIV века до конца XVII века на Руси, как и в Византии, начало нового года приходилось не на январь, а на сентябрь и летоисчисление велось от предполагаемой даты сотворения мира. На соборе Московском в 1348 году, при великом князе Симеоне Иоанновиче Гордом и митрополите Феогносте, постановлено было церковный и гражданский год считать не с 1 марта, а с 1 сентября. Что, однако, не вполне соответствовало устоявшимся земледельческим циклам. Значительная часть населения продолжала отмечать начало года в марте, связывая это с началом полевых работ. Противоречие сохранялось, пока в 1492 году (7000) великий князь московский Иван III своим указом не утвердил решение Московского собора о переносе даты новолетия в соответствии с византийскими традициями. 1 сентября 1495 года на Соборной площади Московского Кремля прошла торжественная церемония «О начатии нового лета» и церковная служба «На летопровождение» с участием царя, патриарха, представителей духовенства, знати, служилых людей. 20 декабря 1699 года царь Петр I издал указ №1736 «О праздновании Нового года». Согласно этому указу, в России начало года было перенесено на 1 января, а летоисчисление стало вестись от Рождества Христова. Таким образом, 1 января 7208 года от Сотворения мира стало 1 января 1700 года от Рождества Христова. Для перевода дат из Византийской эры в Нашу эру необходимо с января по август из текущего года вычитать 5508 лет, а с сентября по декабрь — 5509 лет. Если месяц события не указан, из даты вычитают оба числа (5508 и 5509) и датируют событие по нашей эре в пределах двух ближайших лет. В первоисточниках все годы и возраст указывались буквенной цифирью, как то: «РНА», «РНВ», «IЕ» и т. п. В обозначениях дат XVII века также часто отсутствовали цифры тысячелетий, оставались указания лишь на сотни лет. Например, могло быть написано «лета 208». В этом случае нужно было дополнить пропущенную цифру — 7 тысяч — и прочесть дату как 7208.

Следует также акцентировать внимание на аспекте прочтения отчеств, дабы избежать их смешения с фамилиями. В древности отчества образовывались как от имен, так и от прозваний и отчество могло иметь две формы: Трофим Фефилов сын и Трофим Фефилович. Первая форма отчества (получившая название полуотчества) надолго стала основной, официально употребляемой для лиц всех сословий. При обращении к недворянам слово «сын» в обиходе обычно опускалось. Вторая форма отчества (со старославянским окончанием -вич) со времени ее возникновения на исходе XVI века употреблялась как элемент особо почетной формы обращения (имя и отчество). Право пользоваться ею рассматривалось как милость, и «сам государь указывал, кого следует писать с -вичем». В царствование Екатерины I был составлен список немногих лиц, которых в правительственных документах полагалось именовать отчеством с -вичем. После введения Табели о рангах употребление отчества стало согласовываться и с классом чина. При напечатании «чиновной росписи» той же Екатериной было поведено особ первых пяти классов писать с -вичем, чинов VI — VIII классов — полуотчествами, а всех остальных — только по имени, без отчества. После 1917 года привычный социальный уклад в стране изменился, и отчества сделались обязательным компонентом именования всех граждан. Тогда же была установлена и единая форма отчеств с окончаниями —вич.

В тексте встречаются следующие меры площади и расстояний:

«Четь» или «четверть» — мера площади пахотных земель в старинной русской системе мер, равнялась 0,55 гектарам;

«Сажень» — старорусская единица измерения расстояния. В XVII веке казенная сажень равнялась 2,16 метрам;

«Верста» — старинная русская путевая мера длины, в метрической системе соответствует 1 километру 67 метрам;

«Десятина» — мера площади земельных угодий, одна десятина равнялась 1,09 гектарам.

I НА ЗАСЕЧНОЙ ЧЕРТЕ

Фрагмент карты верховьев реки Воронежа 1683 г. Север снизу. Козлова города Троицкого монастыря старец Гаврил Панов. ЦГАДА. Ф. 210. Столбцы приказного ст. 597. Л. 15

Родоначальником рода Ковригиных был Иван, чье имя известно лишь из отчества его сына. К сожалению, более подробных сведений о начале истории этой фамилии пока не найдено. Можно только говорить, что сын его Феофил (Фефил) в начале XVII века оказался среди поселенцев села Кривец Лебедянского уезда (до 1616—1617 годов — Ряжский уезд), села, возникшего на берегу реки Воронеж, недалеко от центра будущей городовой и полковой службы — села Доброе Городище.

Первые упоминания о селе Доброе Городище (Добринское Городище) и других ближайших селах и деревнях начинаются только с 1610 года.

9 мая 1610 года царь Василий Иванович Шуйский пожаловал в вотчину Василию Аввакумовичу Давыдову Медведю Добринское Городище на реке Воронеж. «Божиею милостию мы, великий государь царь и великий князь Василей Иванович всеа Русии самодержец, по своему царскому милосердному осмотрению пожаловали есмя Василья Овдакумовича Давыдова, а прозвище Медведя, за ево многие службы. Что он, памятуя Бога и Пречистую Богородицу и московских чюдотворцов, будучи у нас в Московском государстве в нужное и прискорбное время, за веру крестьянскую (христианскую) и за святыя божии церкви, и за нас, и за всех православных крестьян против врагов наших полских и литовских людей и руских воров, которые до конца хотели разорить государство Московское и веру крестьянскую попрать <…> И за те зе все ве [ли] кие и нужные службы яз, царь и великий князь Василей Иванович всеа Русии, пожаловал из его, Васильева, поместья Давыдова помесново окладу изо штисот ис пятидесят чети, со ста по дватцати чети, итого Василью сто тритцать чети, в Ряском уезде (Ряжском уезде) Добринским городищем на реке на Воронеже и Богородицким, да Истопными озерами по обе стороны речки Мартина Погорицы и по Панину врашку по Верхнюю Воронежскую дорогу <…> А по отделным книгам Филипа Коростелева лета 7116-го году (1607/1608) в том Васильеве поместье Давыдова в Добринском городище написано диково поля сто чети <…> И на ту вотчину ся наша царьская вотчинная жаловалная грамота за нашею красною печатью ему, Восилью, // и детем ево, и внучатам, и правнучатам, и в род их неподвижно, чтоб наше царьское жалованье и их великое доротство, и крепость, и храбрая служба за веру и за свое отечество последним родом было на память, и их службы и терпения воспоминали впредь дети их и внучата и правнучата, и хто по них в роду их будет, також за веру крестьянскую и за святыя божия церкви и за свое отечество против воров стояли мужественно, безо всякого позыбания. <…> Писано нашего государства в царьствующем граде Москве, лета 7118-го году, майя в 9 день».

РГАДА. Ф. 1209. Oп. 73. №655/18212.

Тут и далее, чтобы подсчитать точное количество выделенной земли, нужно умножать количество четей на три. Это было связано с тем, что при трехпольном севообороте одно поле засевалось озимыми, другое — яровыми, а третье оставалось под паром (перелогом). Размеры каждого поля были примерно одинаковыми, поэтому писцы обычно измеряли площадь только одного поля, часто приписывая «а в дву потому ж». То есть сто четвертей земли дикого поля, которые указаны, — это одна треть от земельных владений, которые имел служилый человек, так как все четверти подсчитывались в одном поле.

13 марта 1611 года московским правительством были подтверждены владения Ивана Михайловича Борятинского, пожалованные ему Лжедмитрием I, королем Сигизмундом и царем Владиславом, по данным выписи о поместных дачах: «дано князю Ивану княж Михайлову сыну Борятинскому к суздальскому его поместью, к 706 четвертям, в его оклад, к 900 чети, в Резанском уезде в Пехлетцком стану дикое поле усада Добринская да Калининская поляна, а в них пашни 48 чети. И обоего за князем Иваном Борятинским поместья 754 чети <…> да ныне ему государь пожаловал велел отдать, что ему дано было при ростриге, а при боярех было в роздаче <…> в Суздале село 648 четьи, да вотчины в Ряском Добринское Городище <…> что было дано 100 чети».

РГАДА. Ф. 141. Д. 2.

В период еще не окончившейся интервенции и воцарения на русском престоле первого представителя из династии Романовых, Михаила Федоровича (3 марта 1613 года на Земском соборе), Доброе Городище переходит в разряд монастырских сел. Владельцами стали московский Чудов, Новоспасский и Никольско-Добренский монастыри. По записи из Вкладной книги от 12 июля 1615 года, московского Новоспасского монастыря: «Государь Царь и Великий Князь Михаил Феодорович [всеа Русии] пожаловал [в дом ко всемилостивому Спасу] в Ряском уезде на реке на Воронеже, что с Чудовым монастырем вместе в Добринском городище, да в селе Ратчине, да в селе Каликине полянах, в вотчину, [для своего Царскаго многолетнаго здоровья, и по своих Царских родителех. А по книгам письма и меры 121 (1612/1613) года Иосифа Секерина да Добрыни Русанова, в селе Добринском городище, в Спаской монастырь пашни 155 четвертей, да в Ратчине поляне 243 четверти, да в Каликине поляне 644 четверти, а всего в Спаской монастырь в селе Добринском городище, в Ратчине и в Каликине поляне пашни 1042 четверти]. И на тое вотчину дана Государева жалованная грамота [за приписью дьяка Прокопия Пахирева] 123 (1615) года июля в 12 день».

Леонид, архимандрит. Вкладная книга Московского Новоспасского монастыря. СПб., 1883. С. 8.

В деле, хранящемся в РГАДА (Ф. 1209. Оп. 2. Е. хр. 13917. Д. 1.) представлена Отдельная книга Московского Чудова монастыря, московского Новоспасского монастыря и Доброго Николаевского монастыря на вотчину строителя Романа Телепнева на села Доброе городище, Каликина поляна и Ратчина поляна Ряжского уезда 1615 года ноября месяца. «ЗРКД (1615) ноября… По ГЦВК Мих Фед в Русии наказу и по выписки за приписью дьяка Герасима Мартемьянова Петр Иванович Новосильцев в Рязком уезде в Добром городище да в селе в Каликине Поляне да в селе в Ратчине Поляне переписал и разпросил тутошних священников а Доброго Городища попа Николы Чюдотворца Терентия Ларионова да в Каликине Поляне попа Рождества Христова Ивана Агеева да в Ратчине Поляне покровского попа Ондрея Винфаниьева а старост и целовальников и всех крестьян. По государевой всея Руси крестному целованию про пашню и про всякое угодья что была за… старцам за Раманам Телепневым в вотчине переписал и отделил в Чюдов монастырь. И Великого Чюдотворца Алексея да в Спаск в Новой монастырь да к Николе Чюдотворцу что на Добром городище село Добринское Городища на реке на Воронеже а в нем монастырь. А в списки написана письма Осипа Сикерина во РКА (1612) году и во РКВ (1613) м году в монастырь церковь Покров Пресвятой Богородицы и Покрова причистые храма нет и не было. А в монастыре церковь одна Никола Чюдотворец древен рублен клетцким. <…> … ворота одн… да окол монастыря осып а помсы питын дубовои. Да кругом ров глубина сажени ширина полторы сажени. А в монастыре один черный старец Леонид да два миренина Василей Нищей да Иванко Иванов. А строителя Романа Телепнева нет и в розпросе и старец Леонид и все крестьяня Сказали строитель Роман из монастыря вышел в прошлом сто в двадесят в третьем году в великой пост (1614) и живет ныне не ведаем где. А в церкви Божия милосердия и всякое строенья переписано и отдано беречь Чюдовскому старцу Иосифу Новасильцу да спаскому старцу Ионе Резанцову». Документ говорит нам о еще одном вотчиннике Доброго Городища — Романе (Никитиче?) Телепневе. О Романе Телепневе мы в основном знаем как об основателе и первом строителе Покровского монастыря в Данкове. Из Писцовой книги Данковского уезда 1627—1628 годов писца Поместного приказа Григория Федоровича Киреевского (РГАДА. Ф. 1209. Oп. 1. Д. 229. Л. 427): «Да в Донкове на посаде на усть речки Вязовни вниз реки Дону пустыня, поселилась внове. А в той пустыни церковь Пречистые Богородицы да предел Николы Чудотворца. А церковь и в церкви образы и ризы и книги и колокола и всякое церковное строенье строителя Романа Телепнева». Тут же мы видим Телепнева в качестве строителя первых укреплений Доброго Городища. Именно тех укреплений, которые с высокой вероятностью будут фигурировать в более поздних упоминаниях как монастырский острожек. Предположительно, Роман Телепнев получил вотчину в 1613 году, что косвенно подтверждается Записной пошлинной книгой (Документы Печатного приказа (1613—1615 гг.). — М.: Наука, 1994. Стр. 11, 119): «Лета 7121-го (1613) февраля 27-го. По боярскому приговору велено печать ведати Ефиму Григорьевичю Телепневу да дьяку Ивану Мизинову. <…> Майя в 20 день: Запечатана грамота в Ряской по челобитью строителя Романа Телепнева з братьею о монастырьской вотчине. Пошлин дватцать пять алтын. Взято». Печатный приказ удостоверял приложением печати акты, выдаваемые в Москве частным лицам, и брал с них за это печатные пошлины. Сюда же поступали и печатные пошлины, взимаемые за регистрацию частных актов в приказных избах на всей территории Российского государства.

Из дела о земельных дачах Богдана Ильича Плещеева в Лебедянском уезде в сельце Черепяни и селе Богородицком: «И как, государь, тот Петр сослан был в Сибирь, и после, государь, ево тою землею завладели Лебедянсково уезда Болотовы слободы казаки, припустя в свои поля, а крестьян, государь, посажали за собою в захребетники»; после челобитья земли опального московского дворянина Петра Отяева (Петр Федорович Отяев сослан в Соловецкий монастырь) были пожалованы Богдану Плещееву. Из того же дела: «…прошлом де во 129 году (1620/1621) по челобитной московского дворянина Богдана Ильича Плещеева по указу царя Михаила Федоровича дано ему государево жалованья из Офонасьева поместья Прончищева в Лебедянском уезде деревня Богородицккая Озера да звенцо в реке Воронеже за 5 чети…». 21 декабря 1620 года воевода Лебедяни Семен Васильевич Усов получает государеву грамоту с указанием выделить Богдану Плещееву поместную землю в Лебедянском уезде.

РГАДА. Ф. 1209. Поместный приказ. Ряжск. Неоклеенные столбцы. №10/42008 не нумерован.

31 августа 1624 года царь Михаил Федорович пожертвовал Никольско-Добренскому монастырю пустошь левого берега реки Лесной Воронеж в пределах: устье реки Борисовка до истока, далее на Стеньшин Липяг по речке Хомутовка вниз на устье Толмачева озера. Из обыскной речи села Доброго Городища Никольского попа Ивана, старост и крестьян сел Доброго Городища, Каликиной и Ратчиной Полян от 29 марта 1628 года: «А дано было, государь, преже сево от Никольского затону вниз по Воронежу на Нагайской стороне (в старину правый нагорный берег реки Воронеж назывался крымской стороной, а левый — ногайской) на речке на Хомутовку Спаса Нового монастыря и Чудотворцу Алексею Чюдову монастырю и Никольскому монастырю в вотчину всем трем монастырем вопче».

РГАДА. Ф. 1209. Поместный приказ. Ряжск. Неоклеенные столбцы. №10/42008 не нумерован.

Через несколько лет вотчина Никольско-Добренского монастыря, что при озере Скороменском, переходит к Ивану Гавриловичу Бобрищеву-Пушкину. В Лебедянском уезде в селе Доброе Городище числились, кроме его поместных земель, вотчина, что «была преж сего вотчина Николы Добренского монастыря». На Бобрищева-Пушкина «жеребье» (доле, участке) в Добром Городище для защиты местного населения от татар располагался острог. В Писцовой книге города Лебедяни и Лебедянского уезда о его вотчине сказано следующее: «За Иваном Гавриловым сыном Бобрищевым-Пушкиным в поместье жеребей села Доброго Городища на реке на Воронеже. А в том жеребью села церковь на городище во имя Чюдотворца Николы древена клецки. А в церкви Божие милосердье оброзы, и книги, и колокола и всякое церковъное строенье мирское. Да на церковной земли в остроге [во дворе] дьячек Куземка Ларионов, [во дворе] пономарь Жданко Федоров». Кроме того, в остроге стояли еще 11 крестьянских и бобыльских дворов. Чудову монастырю в селе принадлежали двор, где жили управлявшие вотчиной «старцы и слуги», а также 59 крестьянских и бобыльских дворов, а «людей в них то ж». Из них 13 дворов стояли пустыми. Жившие в них крестьяне сбежали в 1625—1627 годах. На «жеребье» Новоспасского монастыря стояла деревянная церковь Рождества Богородицы с пятью дворами причта. Кроме того, обитель владела здесь 41 двором крестьянским и 21 бобыльским, «а людей в них то ж». «Да за острогом же дворовыя места по выгонные надолбы (укрепления для защиты выгонов, стад и пасших их людей) возле большой дороги вопъче (общие) того села Доброго Городища Чюдова монастыря со крестьяны».

Межа вотчиной земли Новоспасского монастыря от поместной земли Бобрищева-Пушкина села Доброго Городища проходила от острогу и шла к мосту «что ездят из села Доброго Городища на поле и в Богородицкую деревню через ржавец». И по той меже от острогу по правую руку поместная земля Ивана Пушкина, а по левую вотчинная Новоспасского монастыря. «Межа Доброго ж Городища вотчинной земли <…> Чюдова монастыря того же села от поместной земли Ивана Пушкина от острогу по обчему межнику к столбу <…> А от того столба з граньми через ржавец в дикое поле прямо к Посольской дороге».

Опираясь на текст Писцовой книги, особенности ландшафта и последующее территориальное деление слобод, можно с высокой долей вероятности предположить, что первоначальный острог в селе Доброе Городище располагался в районе центральной части современного села Доброе. Острог стоял на месте исторического ядра будущей Пушкарской слободы, на высоком берегу реки Воронеж, восточнее моста через реку Ржавец и границ Посольской дороги, и точно не в районе северо-западных окраин озера Зарайского, о чем утверждают некоторые исследователи.

В той же Писцовой и межевой книге города Лебедяни и Лебедянского уезда «письма, меры и межеванья» писца Григория Федоровича Киреевского (документ традиционно датируется 1627/1628 годами, но имеет вкрапления до 1632 года включительно) упоминается Фефилко (Феофил) Иванов, в книге написано: «Да по государеву цареву и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии и отца ево государева великого государя святейшаго патриарха Филарета Никитича Московского и всеа Русин указу по памяти ис Помесного приказу 139-го году (1630/31 г.) за приписью диака Неупокоя Кокошкина велено по приговору боярина князя Ондрея Васильевича Ситцково с товарыщи и по обыском Лебедянского уезда всяких чинов людей написать за Спаским монастырем село Хомутец да село Кривец на Затоне Кривецком да починок Борисовку на речки на Борисовки на двесте чети, потому что село Кривец и деревня Борисовка поселилась в спаских угодьях. И за Спаским монастырем написано село Кривец на Кривецком затоне. А в селе церковь во имя Преображенья Господа нашего Иисуса Христа да предел Святые великомученицы Парасковеи нарицаемые Пятницы. А церковь, и в церкве Божие милосердие образы и книги и колокола строенье мирское. <…> Пашни паханой церковной добрые земли пять чети, да перелогу пять чети, да дикого поля десять чети. Обоего пашни паханой и перелогу и дикого поля дватцать чети в поле, а в дву потому ж. Сена по конец церковных поль тритцать копен. Да в том же селе крестьянских дворов: <…> двор Фефилко Иванов <…> И всего в сельце Кривце тритцать дворов крестьянских да осмнатцать дворов бобыльских. Обоего крестьянских и бобыльских сорок восмь, а людей в них то ж. А по мере в том селе пашни паханой добрые земли сто чети, дикого поля на пашню двесте дватъцать чети. Обоего пашни паханой и диково поля триста дватцать чети в поле, а в дву потому ж. Сена по речки по Борисовки и по Яблонке шестьсот копен. А лес хоромной и дровяной писан в межевых писцовых книгах. А з живущего крестьяном их и бобылем платить в сошное письмо против государева указу с пять чети с полуосминою пашни».

РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 229. Л. 285 Об. — 289.

РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 229. Л. 287 Об.

Документ 1630/31 года фиксирует решение (на основе данных 1627/1628 года) закрепить за Спасским монастырем село Кривец, а также починок Борисовку, так как они «поселились в спаских угодьях» (то есть на землях, принадлежавших монастырю). Этот документ, изданный от имени царя Михаила Федоровича и патриарха Филарета, фиксирует важный этап в истории села Кривец Лебедянского уезда. Он не только закрепляет его за московским Новоспасским монастырем, но и позволяет с высокой точностью реконструировать время и обстоятельства появления здесь крестьян. Ключ к датировке дает анализ земельного баланса. На момент 1627/1628 года в селе, уже имевшем церковь Преображения Господня, насчитывалось 30 крестьянских и 18 бобыльских дворов. Их общая пашня составляла 100 четей «доброй земли» и 220 четей расчищенного под пашню «дикого поля». Принципиально важно, что в крестьянском землепользовании полностью отсутствовал перелог — заброшенная для отдыха пашня. В то же время у небольшого надела самой монастырской церкви числилось 5 четей перелога. Это прямое указание на разную хронологию освоения: монастырская земля уже обрабатывалась, успела истощиться и «отдохнуть», тогда как крестьянские участки были распаханы совсем недавно, целиком на «диком поле». Сочетание этого факта с другими данными позволяет выстроить следующую хронологию.

Наиболее вероятно, что село Кривец было основано около 1615—1618 годов, в период восстановления государства после Смутного времени. С получением официальной подтверждающей грамоты, Спасский монастырь, чьи обширные «угодья» простирались в этом районе, основал на реке Кривец небольшой опорный пункт — починок или подворье. Сюда были переведены или наняты несколько крестьянских семей для хозяйственного освоения участка. Именно они начали медленную расчистку земли, построили первую часовню. Их многолетний труд к 1628 году и выразился в наличии у церковного причта не только пашни, но и полноценного перелога — признака устоявшегося, цикличного хозяйства. А о наличии такой грамоты нам говорит отрывок из следующего, уже ранее упоминаемого документа, обыскной речи от 29 марта 1628 года: «И ныне, государь, на той вопчей земле на речке на Хомутовке поселились спаския крестьяня и завладели тою тою вопчею землею и всяким угодьем адни. А на речке на Борисовке и на Кривце поселились спаские ж крестьяня по государевой грамоте и по дачем в своем окрузе».

Основная же масса крестьян, чьи дворы перечислены, прибыли сюда позже, в период 1618—1623 годов. Именно они и являются теми «вновь заселившимися». Их недавнее прибытие объясняет главную особенность их землепользования: им пришлось сразу распахивать целину («дикое поле»), и их наделы ещё не прошли полный цикл, чтобы уйти под перелог. Мирская инициатива этой быстро растущей общины привела к строительству новой, основательной церкви. Храм во имя Преображения с приделом Параскевы Пятницы, возведенный «строеньем мирским», стал символом состоятельности села. Его наличие к моменту писцового описания 1627/1628 годов говорит о том, что строительство было завершено, скорее всего, именно в первой половине 1620-х.