Становление кондотьерства в Италии позднего Средневековья: от коммунальной милиции к наёмным армиям
- -
- 100%
- +
© Александр Круглов, 2026
ISBN 978-5-0069-9657-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Данная монография посвящена происхождению и раннему развитию кондотьерства в Италии XIV — XV веков как особой формы организации войны, политической службы и военного предпринимательства. На широком историческом материале автор рассматривает кризис коммунальной милиции, формирование наемных армий, практику заключения кондотт, структуру и снабжение войск, дисциплину, осадную и полевую войну, а также роль свободных компаний в трансформации военного порядка Апеннинского полуострова. Особое место в книге занимают биографические исследования Угуччоне делла Фаджиолы, Лодризио Висконти, Каструччо Кастракани дельи Антельминелли и Джона Хоквуда (Джованни Акуто), через судьбы которых показано превращение кондотьера из наемного капитана в самостоятельного участника борьбы за власть, территорию и политическое влияние. Книга сочетает военно-исторический, институциональный и историографический подходы и предназначена для историков, медиевистов, специалистов по Италии и всех, кто интересуется войной и политической культурой позднего Средневековья и раннего Возрождения.
ВВЕДЕНИЕ
Частные военные компании, действующие по контракту наряду с регулярными армиями, — феномен не только нашего времени. Кондотьеры Италии XIV—XV веков были прямыми предшественниками современных частных военных компаний, предлагая свои услуги тому, кто платил больше, и превращая войну в ремесло, бизнес и порой в путь к власти. Их история — это история профессионализации военного дела в эпоху, когда гражданская доблесть уступала место расчётливому прагматизму.
Феномен наёмничества, разумеется, не был уникальным для Апеннинского полуострова. Профессиональные воины и их предводители встречались по всей средневековой Европе — от английских free companies времён Столетней войны до германских söldner и landsknechte. Особое место среди них занимали швейцарские reisläufer — элитная наёмная пехота, чьи новаторские тактические приёмы и плотные копейные построения доминировали на полях сражений позднего Средневековья и раннего Ренессанса. Однако именно в политически раздробленной Италии XIV и XV веков наёмничество достигло своего апогея, превратившись из военной практики в подлинный институт, определявший характер конфликтов, логику политической жизни и даже социальную структуру эпохи. Это не случайность географии или климата. Это следствие уникального стечения обстоятельств, которые сделали Апеннинский полуостров классической землёй кондотьеров.
Чтобы понять, почему это произошло именно здесь, необходимо взглянуть на ту политическую мозаику, которую представляла собой Италия в эти два столетия. Страна оставалась лишь географическим понятием и смутным воспоминанием о давно угасшей Римской империи. Италия XIV — XV веков представляла собой политическую мозаику, состоявшую из множества независимых или полунезависимых государственных образований, каждое из которых ревниво охраняло свой суверенитет, историю, традиции и вело собственную внешнюю политику. Фактическое угасание имперских притязаний Гогенштауфенов к середине XIII века и неудача последующих попыток императоров Священной Римской империи утвердить своё господство на полуострове оставили Италию без общего политического центра. Папство, претендовавшее на верховную власть в Церковном государстве и моральное лидерство во всём христианском мире, в действительности контролировало лишь часть Центральной Италии и само периодически становилось жертвой внутренних смут и внешнего давления. Авиньонское пленение пап (1309—1377) и последовавшая за ним Великая Схизма (1378—1417) лишь усугубили хаос.
В этих условиях на полуострове сформировалось несколько крупных региональных держав, каждая из которых стремилась к гегемонии, но ни одна не обладала достаточными ресурсами для её достижения. На севере доминировал Милан, находившийся под властью династии Висконти, а с 1450 года — Сфорца. Милан был богатейшим и наиболее милитаризованным государством Северной Италии, располагавшим плодородными землями Ломбардии и развитым ремесленным производством, в особенности оружейным делом. Миланские герцоги вели агрессивную экспансионистскую политику, стремясь подчинить себе соседние города и синьории1. Их главными противниками были Венеция на востоке и Флоренция на юге.
Венецианская республика, морская торговая держава, традиционно сосредоточенная на Средиземноморье и Леванте, в XV веке начала активную экспансию на terraferma — материковую Италию. К середине столетия Венеция контролировала обширные территории от Фриули и Истрии до Бергамо и Брешии, бросая вызов миланскому господству. Венецианская система управления наёмными армиями, основанная на длительных контрактах и пожизненных назначениях капитанов-генералов, стала образцом для других итальянских государств. Флорентийская республика, богатейшая благодаря банковскому делу и ткацкому производству, доминировала в Тоскане, хотя и сталкивалась с постоянным сопротивлением соседних городов — Пизы, Сиены, Лукки, Ареццо. Флорентийцы предпочитали дипломатию и золото открытой войне, но, когда дипломатия не помогала, они нанимали лучших капитанов своего времени — Хоквуда, Сфорца, позднее Федерико да Монтефельтро.
Папское государство, простиравшееся через Центральную Италию от Лацио до Романьи, раздиралось внутренними противоречиями. Мятежные города, амбициозные викарии, местные синьоры — все стремились к автономии от Рима. Каждый новый папа вынужден был нанимать армии для подчинения непокорных вассалов и защиты от внешних врагов. Великая Схизма превратила Папское государство в арену жестокой борьбы между сторонниками римского папы и антипапы.
На юге находилось Неаполитанское королевство, крупнейшее по территории итальянское государство, охватывавшее весь материковый юг полуострова и остров Сицилию (вплоть до «Сицилийской вечерни» 29 марта 1282 года, когда Сицилия стала отдельным королевством под властью арагонской династии). Неаполь был беднее северных республик, его экономика базировалась на сельском хозяйстве и феодальных отношениях. Неаполитанские короли из анжуйской и арагонских династий активно вмешивались в дела Центральной и Северной Италии, нанимая кондотьеров для своих амбициозных проектов.
Помимо этих гигантов, на политической карте Италии существовали десятки более мелких государств: синьории Феррары, Мантуи, Римини, Урбино, Перуджи, республики Генуи, Сиены, Лукки, многие из которых сами управлялись династиями, выросшими из родов потомственных кондотьеров, таких как д’Эсте, Гонзага, Малатеста, Монтефельтро, Сансеверино и других. Эта политическая раздробленность, сопровождавшаяся постоянными конфликтами: территориальными, династическими, идеологическими (гвельфы против гибеллинов), создала неисчерпаемый спрос на военные услуги профессионалов.
Сводить фигуру кондотьера к образу «солдата удачи», «дикого гуся» — значит допускать серьёзное упрощение. Кондотьер стоял на пересечении трёх начал: военного мастерства, высокой политики и предпринимательства. Он был военачальником, лично ведущим войска в бой и несущим личную ответственность за тактические решения; политическим игроком, способным влиять на судьбы государств, а порой и захватывать власть, превращаясь из наёмного капитана в суверенного правителя; наконец, своего рода антрепренёром, организатором военного предприятия, вкладывавшим собственный капитал и репутацию в набор, оснащение и удержание отряда. Именно эта тройственная природа — воин, политик, предприниматель — является ключом к пониманию специфики войн и политической жизни Треченто и Кватроченто. Без неё невозможно объяснить, почему одни кондотьеры увековечены фресками в соборах и конными статуями на городских площадях, другие стали основателями правящих династий, а третьи закончили жизнь на плахе, казнённые теми самыми государствами, которым прежде верно служили.
История кондотьерства имела свою внутреннюю логику и свои отчётливые фазы. Всё началось в 1320-1360-е годы с эпохи почти первобытного хаоса: тысячи немецких, бретонских, гасконских, провансальских и каталонских солдат, оставшихся без работы после итальянских походов Людвига Баварского, объединились в так называемые свободные компании — compagnie di ventura, — существовавшие за счёт грабежа и откупных, которые города платили за право сохранить свои стены и посевы нетронутыми. Затем, во второй половине столетия, хаос начал обретать форму: крупные, относительно устойчивые компании под командованием известных капитанов всё чаще работали по долгосрочным контрактам, а итальянские военачальники постепенно вытесняли иностранцев. Первая половина XV века, от которой я буду говорить во втором томе монографии, стала подлинной кульминацией эпохи. Именно тогда сложились великие военные школы — Scuola Braccesca и Scuola Sforzesca, чьи ученики, принципы и традиции определяли облик итальянской войны на десятилетия вперёд. Наконец, вторая половина столетия принесла обманчивую стабилизацию: крупнейшие державы поделили сферы влияния, кондотьеры всё заметнее превращались в элемент политической элиты, меценатов и строителей великолепных дворцов — до тех пор, пока вторжение Карла VIII в 1494 году не обнажило военную несостоятельность всей этой утончённой системы перед лицом новых европейских армий.
Именно сквозь эту сложную эпоху и предлагает провести читателя данная книга. Судьба каждого из представленных в ней кондотьеров служит одновременно биографией и документом времени: через личный путь — от первого найма до конца карьеры — становятся видны механизмы, которые в абстрактном изложении легко ускользают. Как выстраивалась военная репутация и как она рушилась в одночасье. Как работали деньги, право и личная преданность на рынке военной силы. Почему одни государства умели управлять своими кондотьерами, а другие — нет. Как тонкая граница между наёмным командиром и политическим властителем стиралась до полного исчезновения, и почему именно раздробленная Италия стала классической ареной этого превращения.
В традиции XIX — начала XX века кондотьеров часто описывали либо с романтической симпатией как «последних рыцарей» и выразителей национального начала, либо с морализаторской враждебностью как циников, разрушителей, торговцев кровью. Реальность сложнее… и интереснее. Среди них встречались авантюристы и государственные строители, жестокие практики и тонкие дипломаты, безжалостные грабители и люди, умевшие превращать военные доходы в политические проекты и культурные жесты. И если у Возрождения есть «тёмная сторона», то она не отменяет его достижений. Она объясняет цену, которую общество платило за великолепие дворцов и библиотек, за безопасность торговых путей и за амбиции правителей. Понять эту цену — значит лучше понять и саму эпоху.
Глава 1. Что такое кондотьер? Контракт, войско, война
Феномен кондотьерства в Италии XIV — XV веков
Само слово «кондотьер» (condottiere), ставшее символом целой эпохи в военной истории Италии, происходит от итальянского condotta — контракта на военную службу. В самом прямом значении оно обозначает предводителя наёмного военного отряда, капитана, заключившего со своим нанимателем формальное соглашение, ту самую кондотту, определявшую условия его службы. Феномен наёмничества, разумеется, не был уникальным для Италии эпохи Возрождения; наёмные воины и их предводители встречались по всей средневековой Европе. Однако именно на раздробленном политически Апеннинском полуострове, в особенности в XIV и XV веках, наёмничество достигло своего апогея, став не просто военной практикой, но явлением, определявшим характер войн, политическую жизнь и даже социальную структуру того времени. Италия стала классической землёй кондотьеров.
Период от середины XIV до конца XV века часто называют «эпохой кондотьеров». В это время итальянские государства — будь то городские республики вроде Флоренции и Венеции, папский Рим или тирании, такие как Милан под властью Висконти и Сфорца, — в значительной степени полагались на наёмные армии для ведения своих войн и кампаний. Кондотьеры, стоявшие во главе этих армий, превратились в ключевые фигуры на итальянской сцене. Их слава, амбиции и военное мастерство, равно как и их предполагаемая неверность и корыстолюбие, привлекали внимание современников и оставили глубокий след в истории.
Впрочем, сводить фигуру кондотьера лишь к образу «солдата удачи» было бы значительным упрощением. Это была сложная и многогранная личность, стоявшая на пересечении военного дела, высокой политики и, не в последнюю очередь, предпринимательства. Кондотьер был не только военачальником, ведущим войска в бой, но и политическим игроком, способным влиять на судьбы государств, а порой и захватывать власть, превращаясь из наёмного капитана в суверенного правителя. Одновременно он выступал как своего рода антрепренёр, организатор военного предприятия, ответственный за набор, оснащение и содержание своего отряда, рискующий собственным капиталом и репутацией в погоне за славой и богатством. Понимание этой тройственной природы кондотьера — воина, политика и предпринимателя — является ключом к осмыслению специфики войн и политической жизни итальянского Ренессанса.
Кондотта — контракт на войну
Основой существования кондотьера, его юридическим и экономическим фундаментом, был контракт — та самая кондотта. Именно этот документ, детально оговаривавший взаимные обязательства, превращал военную службу из феодальной повинности или стихийного грабежа в регламентированную, хотя и рискованную, профессию. Сам термин, впрочем, не был исключительно военным; он применялся и к другим видам государственных подрядов, например, к контрактам на сбор налогов или разработку рудников. Но именно в военном контексте кондотта обрела своё историческое значение, дав имя целой эпохе и её главным действующим лицам.
Контракт заключался между военачальником-кондотьером и нанимателем. В роли последнего могли выступать самые разные политические силы тогдашней Италии: богатые городские коммуны (такие как Флоренция, Сиена или Генуя), правители-синьоры, стремившиеся укрепить свою власть или расширить владения (Висконти в Милане, Эсте в Ферраре, Малатеста в Римини), и даже Папа Римский, нуждавшийся в войсках для удержания под контролем обширных и беспокойных Папских земель или для ведения войн за их пределами. Кондотьер, в свою очередь, выступал не просто как командир, но как своего рода военный подрядчик, обязуясь предоставить на оговорённый срок определённое количество войск требуемого качества.
Детализация условий службы была ключевой характеристикой кондотты. В ней тщательно прописывались все аспекты предстоящей службы. Прежде всего, определялся срок найма. Контракты XIV века часто заключались на короткий срок, два-три месяца, подразумевая завершение службы с окончанием осенней кампании. Однако уже к началу XV века стандартным стал срок не менее шести месяцев, а в дальнейшем всё чаще встречались контракты на год и более. Важным нововведением, появившимся в середине XIV века и способствовавшим большей стабильности и непрерывности службы, стал опционный период. Контракт делился на две части: основной срок службы, и дополнительный период, ad beneplacitum (по доброй воле) или, в итальянских контрактах, di rispetto (букв. «из уважения»). За несколько недель до окончания ferma наниматель должен был уведомить кондотьера, намерен ли он продлить контракт на период rispetto. Эта система позволяла государствам удерживать опытных командиров и их отряды, обеспечивая преемственность военных усилий. Особым типом контракта, также направленным на удержание командира, была condotta in aspetto (кондотта в ожидании). По ней кондотьер и его отряд обязывались быть готовыми вступить в службу по первому требованию нанимателя, получая за это время пониженное жалование (треть или половину от полного). В остальное время кондотьер был волен служить где угодно, при условии готовности явиться на зов основного нанимателя. Такая форма была особенно удобна для князей-кондотьеров, имевших собственные владения.
Контракт точно определял размер и состав предоставляемого отряда. Численность указывалась либо в «копьях» (lance), основной единице тяжёлой кавалерии, либо в количестве всадников и пехотинцев. Иногда, особенно в XV веке, заключались контракты на смешанные отряды, включавшие и кавалерию, и пехоту, и даже артиллерию. Существовал и редкий тип контракта ad provisionem, где точная численность войск не указывалась, оставляя её на усмотрение очень высокопоставленного капитана или, наоборот, нанимая опытного воина с небольшим числом соратников. Иногда, особенно при заключении крупных контрактов для масштабных операций, несколько кондотьеров объединялись и подписывали контракт совместно, a forma di società (по образу товарищества), разделяя командование и ответственность.
Центральное место в кондотте занимали финансовые условия. Определялась сумма жалования (soldo) — либо в виде общей суммы (provisione) на весь отряд, либо из расчёта на каждое «копьё» или на каждого солдата. Жалование выплачивалось ежемесячно, часто по частям. Почти всегда при заключении контракта кондотьеру выплачивался аванс — prestanza, который обычно составлял четверть или треть от общей суммы за период ferma. Этот аванс служил гарантией серьёзности намерений нанимателя и позволял кондотьеру покрыть первоначальные расходы на доукомплектование и снаряжение отряда. Нередко кондотьер предоставлял под аванс финансовые гарантии. Иногда предусматривались и дополнительные выплаты, например, caposoldo — добавочный дукат в месяц на копьё для распределения между офицерами, или paga morta («мёртвая плата») — оплата за фактически отсутствующих солдат, что было своего рода скрытым бонусом или компенсацией.
Помимо финансовых аспектов, кондотта включала и другие важные обязательства. Наёмники присягали на верность нанимателю (giuramento), обязуясь сражаться там, куда их пошлют, соблюдать условия контракта и сообщать о любых известных им заговорах. Чётко прописывались правила распределения добычи и пленных. Как правило, движимое имущество, захваченное в бою или при штурме города, принадлежало солдатам, тогда как недвижимость (земли, здания, укрепления) отходила нанимателю. Особо оговаривалась судьба пленных: знатных пленников, командиров вражеской армии или государственных изменников следовало передавать нанимателю, обычно за установленное вознаграждение2. Рядовых пленных кондотьер мог отпустить, забрав их оружие и коней, или держать ради выкупа3. Также контракт мог содержать положения об освобождении отряда от налогов и пошлин на территории нанимателя, гарантии бесплатного предоставления квартир, дров и фуража, а также обязательство продавать провизию по справедливым ценам.
Наконец, кондотта предусматривала и условия её завершения. Кондотьер имел право за несколько недель до истечения срока отправить своего представителя на поиски нового контракта. По окончании службы ему гарантировался безопасный проезд до границ территории нанимателя. В свою очередь, кондотьер и его люди клялись не воевать против бывшего нанимателя в течение определённого срока, обычно шести месяцев или года, что часто фиксировалось и в его следующем контракте.
Безусловно, условия кондотты сильно зависели от славы и военной мощи самого кондотьера, а также от степени нужды в нем нанимателя. Чем отчаяннее было положение государства, тем на более выгодные условия мог рассчитывать опытный капитан. Тем не менее, кондотта всегда оставалась формальным юридическим документом, отражавшим деловой, расчётливый подход к войне, характерный для Италии эпохи Возрождения. Она была сложнее и детальнее, чем английский indenture или французское lettre de retenue, во многом потому, что регулировала отношения не между сюзереном и вассалом, а между государством-заказчиком и иностранным военным профессионалом-предпринимателем.
Смотры и административный контроль: от слов к делу
Подписание кондотты было лишь первым шагом. Прежде чем отряд наёмников мог официально вступить на службу и начать получать полное жалование, он должен был пройти строгую процедуру приёма, центральным элементом которой был смотр, или mostra. Этот этап был критически важен как для нанимателя, так и для кондотьера, поскольку именно здесь абстрактные условия контракта проверялись на соответствие реальному положению дел. Смотр служил механизмом контроля, позволявшим государству убедиться, что оно получает именно те войска, за которые платит, и предотвратить возможные злоупотребления со стороны капитана.
Для проведения смотра и оценки наниматель назначал специальных уполномоченных, известных как consegnatori (буквально «вручатели» или «приёмщики»). Это могли быть как гражданские чиновники, так и опытные военные. Их задачей было провести тщательную опись и оценку всего личного состава и имущества отряда: людей, лошадей, оружия и доспехов. Процедура была весьма дотошной. Consegnatori сверяли фактическую численность и состав отряда с условиями кондотты, проверяли качество вооружения и состояние коней. Всё, что не соответствовало оговорённым стандартам — будь то неполное вооружение солдата, слишком старая или больная лошадь, недостаточное количество людей в «копьё» — безжалостно отбраковывалось. Для кондотьера это означало не только репутационные издержки, но и прямые финансовые потери, так как плата начислялась только за тех солдат и лошадей, которые успешно прошли смотр.
Особое внимание уделялось лошадям, которые были самым ценным и уязвимым элементом кавалерийского отряда. Перед принятием на службу каждую лошадь осматривал кузнец (maniscalco), её детально описывали по масти и отметинам в специальных реестрах — так называемых ruoli (роли, или списки). Затем лошадь клеймили раскалённым железом, нанося знак нанимателя. Это делалось для предотвращения мошенничества: чтобы одну и ту же лошадь не представили на смотр дважды под разными именами или в составе разных отрядов, а также для облегчения процедуры компенсации в случае её гибели в бою (хотя, к XV веку государства всё неохотнее шли на такие компенсации). Ценность лошади, зафиксированная при смотре, напрямую влияла на размер жалования её владельца.
Не менее важным аспектом смотра был контроль за личным составом отряда с политической точки зрения. Consegnatori строго следили за тем, чтобы в нанимаемый отряд не попали граждане или подданные самого нанимателя. Это делалось не из недоверия к собственным людям, а для предотвращения внутренних конфликтов и разделения лояльности. Особенно тщательно проверялось отсутствие в рядах наёмников политических изгнанников — fuorusciti. Возвращение таких лиц с оружием в руках неизбежно привело бы и приводило к возобновлению старых смут, фракционной борьбе и политической нестабильности, чего любое правительство стремилось избежать любой ценой.
Также составлялись подробные списки, где фиксировались имена солдат, их происхождение, физические характеристики, детали вооружения и данные о лошадях. Эти списки служили основой для последующих регулярных смотров, проводившихся на протяжении всей службы для контроля численности и боеготовности отряда, а также для начисления жалования и штрафов.
Смотр был обязательной процедурой для большинства кондотьеров. Однако самые влиятельные и авторитетные капитаны, особенно те, кто заключал крупные контракты a forma di società или чья репутация была безупречна, могли быть освобождены от личного присутствия на смотре или даже от смотра всего своего отряда. В таких случаях наниматель полагался на слово и честь кондотьера, что, впрочем, не отменяло последующих инспекций в полевых условиях. Таким образом, mostra была не просто формальностью, а важным инструментом административного и финансового контроля, отражавшим деловой характер отношений между итальянскими государствами и их наёмными войсками. Она позволяла нанимателю верифицировать выполнение контрактных обязательств и обеспечивала определённый уровень подотчётности со стороны кондотьеров.