ЛеТающий мир
- -
- 100%
- +
– Ага. Налюбовался? – Всадник отшагнул, рисуясь приподнял руки. Прикоснулся к очкам. – Очки. Слышал такое слово? Последняя разработка! Глаза защищают от ветра!
– Очки? Слышал. От ветра? Тут нет никакого ветра.
– Ох, ты смешной. Тут нет, там есть, а где-то слишком много. Идём уж, Найдёныш, покажу тебе диво дивное, чудо юдное.
– Чудное. Нет?
– Ай, как скажешь. Никогда не был силён. Всё равно никто не мог целиком вспомнить эти ваши… Скаааазки. – Сказал Всадник, передразнивая что-то в своей памяти. – Посох не забудь, колдунец-кладенец.
– Да какой же это колду…, впрочем, ладно, конечно, беру. – Макс подхватил посох, и поспешил за Всадником, который уже шагал к холму широким шагом знающего человека.
Звуков скудной природы так и не появилось. Штиль ночью это нормально, но вот голосов птиц не было слышно совсем и это нервировало. Будто притаились.
– А, кстати, куда делись птицы?
– Птицы? Спят, наверное, тебе-то что?
– Ну они ночью раньше тоже шумели, меньше, но шумели.
– А! Так боятся! Тут же как дела. Кто больше, тот страшнее. Так вот они и это. Знают, шестки, чьи сверчки.
– Наоборот же…
– Ай, как скажешь, они боятся, они маленькие, а он большой. Что непонятно? – Всадник перепрыгнул границу между островками походя, будто просто шагнул широко.
– Кто «ОН»? И почему большой?
– Вот ты ж непоседа! Ну подождать же десять шагов! – Всадник быстро взбежал на холм, на вершине взмахнул руками и крикнул, – Есть один! Будет нам премия!
– Да кто же там?.. – Макс поспешил на холм и…
С отвесной стороны холма, вцепившись в него лапами, висел громадный чёрный силуэт, закрывающий свет ночного солнца и внимательно смотревший на Макса своими большими зелёными глазами. При этом взгляд был вполне осознанный и преисполненный искреннего любопытства.
Но Максу от этого легче не стало. Он настолько резко остановился, что обувь вгрызлась в землю, и попытался сразу рвануть прочь, куда глаза глядят, лишь бы не превратиться в поздний ужин или ранний завтрак для этой твари. Однако сильная рука всадника, бывшего наготове, его резко остановила.
– Отставить панику! Хар-Луу ещё никого из людей не съел. Он большой, да. Он же дракон, да. Раньше ты таких не видел, знаю. Вот это громадина. Да. И он тоже в курсе, что он громадина. Более того, если ТЫ не в курсе, он вполне понимает нашу речь и разговаривает. – Сказал Всадник, подумав, чуть тише добавил: – Иногда слишком часто и много.
– Приветствую тебя в нашем мире, о, вновь прибывший! Не бойся, я и правда никогда не ем людей! –Сказал дракон и, немного церемониально изогнув шею в приветственном кивке, добавил, – Зови меня Хар-Луу, именно так меня зовут люди.
– П…п…Привет! Яааа Мммаааа Найдин. – Макс с трудом выдавил эти слова, потому что языком было совладать чуть легче, чем с трясущимися поджилками, инстинктом самосохранения, желанием жить, при этом жить где-то очень далеко от этой громадной горы с умными глазами и, вероятно, бездонным желудком. И громадной пастью, а уж зубами такими, что может и деревья вместо зубочисток использовать, а овечками как салфетками рот промакивать. Макс заставил себя не представлять картины поедания себя этим драконом, это получилось с трудом, но хоть как-то мысли получилось отдавить на задний план сознания. В это же время Всадник о чём-то оживлённо разговаривал с драконом, размахивая руками и нервно расхаживая по вершине холма.
– Да он же не сможет на тебе лететь! Он боится тебя, это раз. Два: он даже не представляет, что такое полёт на драконе. Три: даже если убедить сесть, и мы взлетим, то он сорвётся. Его же ветром сдует, а твоя любовь к трюкам с фразой: «Смотри, как умею!» уже заставила не один десяток найдёнышей поседеть раньше времени. – Дракон смущённо следил за перемещением Всадника и даже, кажется, немного улыбался.
– Я же не виноват, что у них первое впечатление хочу создать. Мне кто-то из них даже сказал, что этот трюк называется Мёртвая Петля. Помнишь, он ещё не то, что не обделался, а даже усмехался, что я медленновато её делаю? Ну красиво же! А они почему-то только орут.
– Харя, Хар, Харочек, ну ты издеваешься, да? Ты посмотри на него. Даже если мы прилетим и довезём его целым, то что будет? Он будет седым, ты – мокрым и вонючим, я – злым. И нам ещё и не поверят, что он парень молодой. Скажут, привезли бородатого старца, премию урежут. А я же не виноват, что таких мало!
Макс почувствовал, что у него начинает отвисать челюсть. Страх быть съеденным окончательно отступил, появился страх быть улетевшим вниз. Даже несмотря на то, что ещё вчера это казалось в принципе одним из решений проблемы нахождения на этих двух островках.
– Вы меня что? Куда? – Макс даже забыл про то, что он заикался минут десять назад. – На спине вот этого? –Макс безапелляционно и вполне невежливо ткнул пальцем в сторону дракона. Впрочем, быстро опомнившись, он быстро опустил руку и покраснел.
– «Вот этого» зовут Хар-Луу. – С небольшой обидой в голосе сказал дракон. Из носа показалась струйка дыма. – Я даже, вроде, представился. И не на спине, как я крыльями махать буду? На шее полетите.
– Но я. У меня. Я это. Не могу. Как я буду держаться? Куда мы полетим?
– Ой, ладно тебе, Най, я же летаю. – Всадник попытался морально поддержать, но потом опомнился. –Да! Хар, как он полетит? Экипировки нет, страха полные штаны, а если опять ветер? А если ты, не смотря на все обещания заложишь петлю свою любимую? А если ещё и со струёй пламени? Что он будет делать? Он не дракон, он вниз полетит сразу!
– Я его подхвачу ртом тогда, да и полетим дальше, что он, упадёт, что ли, куда-то дальше неба?
– Ннннннне надо меня ртом того, этого, я невкусный!
– Тьфу ты. Опять ты за своё. Вкусный, не вкусный, не веришь, что не ем людей, ну, считай, что я болею. У меня, может, от таких как ты, несварение или что-нибудь вроде. Может же такое быть? Только не трясись ты так.
– В общем. Я решил. – Всадник резко остановился и стал покачиваться с носка на пятку, рассматривая накладки на тыльных сторонах ладоней. – Хар, я тут останусь, а ты слетай на ближний остров. Там в кроне мы, если помнишь, пару лет назад оставили экипировку от одного найдёныша. Он ещё лазил хорошо. От тебя по деревьям убегал тогда и ловко так карабкался по отвесному склону того острова, будто, хаха, рождён ящерицей был? Вот и настало время для его тросиков и канатиков. Он всё равно уже сделал себе давно всё лучше и из наших материалов, да и наукой больше занимается. А я тут подожду, новенькому расскажу, что да как у нас тут, глядишь, и решит что-то в жизни для себя.
– Так, а что дальше? Ну возьму я экипировку, даже помню, какое дерево там, а что толку? –Дракон по-кошачьи изогнулся и задумчиво почесал за костяным наростом на том месте, где у людей обычно уши.
– Вот ты ж ящерица крылатая! Троооооосы там и канааааааты. Мы ими и привяжем к тебе новенького, чтобы не улетел никуда с тебя, а он за спиной моей спрячется от ветра, так и долетим.
Хар-Луу кивнул, оттолкнулся от склона холма всеми четырьмя лапами, перекувырнулся через голову в падении назад, расправил крылья с громким хлопком туго натянутой ткани и очень быстро стал удаляться в полумраке света, идущего снизу в сторону тех тёмных силуэтов, что были на пределе видимости столько времени.
– Ну вот и началось снова наше ожидание, а, Найдин? Давно сидишь тут? Как с водой, едой? Разобрался? Есть хочешь?
4.
Макс, а точнее, Найдин, почесал голову, потянулся, зевнул и, обхватил себя за плечи руками (всё-таки на рассвете было не то, чтобы очень тепло, да и от нервов потряхивало).
– Пил из лужи с камешками, а ел листья. Голода-то нет, но и разносолов тоже нет. Ты мне лучше скажи, как я тут оказался, откуда и почему не помню ничего? Да и незнакомо тут всё. Тот же дракон! Никогда таких зверюг не видел! Хоть и не помню ничего, но уверен, что этого зрелища ещё не испытывал!
– Да тут такое дело. – Всадник сел рядом на склоне холма – Люди говорят, что такие как ты просто появляются. В основном, спящими. На таких вот островках, в относительной дали от всего. И ничего не помнят из своего опыта и практически ничего из специфического опыта. Кто-то больше помнит, кто-то меньше. Кто-то и говорит-то с трудом. А в целом, слушай. Тут такое дело...
И Всадник стал рассказывать, сидя рядом и эпизодически поглядывая на лицо Найдина и наблюдая, как по нему бегают такие знакомые эмоции. Такие же, как и у каждого "проснувшегося", точь-в-точь.
То ли умники, то ли старики, то ли народная молва говорит, сейчас уже и не разобраться, но раньше мир был целым. Представляешь? Можно было идти и идти в одну сторону или даже лететь и всё время по земле! И не по кругу, а прямо! И никаких провалов, никакого неба внизу. Только земля снизу, а сверху – небо.
А потом что-то случилось. И стали появляться трещины в земле, откуда бил свет, шёл пар и вообще всё тряслось. Иногда. А иногда это всё прекращалось и снова становилось как раньше, да не так. И кто-то стал говорить, что маги то ли решили воевать по-крупному друг с другом и это отголоски их битв, которых никто никогда не видел вживую (но на то они и маги, а не дураки, чтобы ещё и свидетели их битв были). То ли планета стала дышать как живая из-за какого-то могучего заклинания, то ли просто мир взбунтовался против всего в целом и по отдельности, но так или иначе, маги, отрицавшие свою причастность к трещинам этим, объединились и стали думать, что делать и пытаться провидеть будущее. Проводили советы, слёты и даже конференции. Трясли бородами, стучали посохами и спорили, спорили, спорили… А потом. Потом они бледные и в панике носились кто как мог по всему миру и требовали помощи. От царей, императоров, знатных, благородных, просто известных людей и не только людей, до простых крестьян и работяг всех известных рас и народов. Пытались убедить, что мир скоро весь рассыплется в прах и надо его скреплять. Но всем было ну как-то... Плевать, что ли.
Те, кто был у власти, говорили, что если они погибнут, то и всё равно, а если сосед, так и даже и лучше будет. И так почти у всех. Эльфы говорили, что Вечный Лес стоял миллионы лет и простоит ещё столько же. Гномы хмурились, обнадёживающе хлопали магов своими могучими ладонями по... ну, куда дотянулись, там и похлопывали, говорили, что под горами и похуже бывало, но ничего, горы как стояли, так и стоят. Гоблины предвкушали добычу. Огры... Да что огры? Мир их прост и чист. Все их собеседники не-огры делились на три вида обеда: обед; опасный или быстрый, но, в общем, труднодостижимый обед; и те, к кому они сами могли попасть на обед. Хорошо, магов они причисляли к последним двум видам своей обеденной систематики и предпочитали не трогать и не связываться, магам же их мудрецы (как самые невкусные, по мнению самих огров) сообщили после долгого совещания в кругу огров: "Вы нас не едите, мы – вас." На этом переговоры зашли в тупик. Как и с драконами. Как и со всеми теми, кто жил здесь ДО и обладал хоть толикой разума (или успешно делал вид, что обладал).
А потом трещины перестали исчезать. А стали расширяться. Земля ходила волнами во всех направлениях. В трещины всасывало воздухом всё, что было плохо закреплено. В том числе и разумных. Языки пламени, вырывавшиеся из провалов, слизывали то, что не всосали трещины. Вечный Лес и Горы Гномов держались долго. Очень долго. Несколько лет держали корнями мир, а пока они держали мир под грохот и шум заклинаний, песен, молитв, звон наковален, завывание диких животных, маги с печатью ужаса и паники на лицах пытались скрепить мир заклинаниями. Но их многие проклинали и нападали на них, думая, что это они наоборот всё и творят, что это их рук дело, ведь там, где они жили, в зависимости от их могущества, таких разрушений не было. Народу ж невдомёк было, что маги свои владения укрепили в первую очередь. Многие уже при первых трещинах, а не потому, что они хотели всех убить. Да, чуть позже самых рьяных противников магов поубавилось (кто сам прыгнул в трещину, кто сгорел, кого всосало, кто вступил в культ апокалипсиса и сам себя сжёг на краю трещины чтобы ускорить приход кого-то, в кого они там быстро стали верить). Тогда все, наконец-то, как будто очнулись и поняли, что маги пытаются спасти весь мир, оплетая его своими заклинаниями, как бондарь набивает стальные кольца на бочку.
Первыми стали помогать драконы – они до изнеможения носили магов на шеях в самые напряжённые точки Мира, эльфы и гномы, как выяснилось, не закрылись у себя, а помогали своей магией у себя "дома" укрепляя как могли свои леса и горы. Потом и другие расы тоже стали помогать. Те, кто выжил, кто мог хоть чем-то помочь. Да много ли сделаешь за несколько лет, когда планета расплывается и рассыпается, как сказали маги, на куски? Поздно спохватились все, да и было ли бы оно это "вовремя"?
И вот, однажды... Ослепляющая вспышка и оглушающая тишина ознаменовали новый этап. Мир исчез.
– Как это? Исчез? Куда?
– Ой, да ты слушай, слушай. Хочешь настоечки? Нет? Ну как знаешь. – Всадник достал флягу, отхлебнул из горлышка и продолжил:
– Исчез тот мир, что все знали тогда. Не стало его. Остались куски земли, что висели в воздухе. Те куски, которые маги и пытались как-то скрепить между собой и оставляли в них якоря. Чем больше было могущество и сила того, кто оставил якорь, тем больше и был летающий остров. Разумеется, там, где были моря, пустыни или просто никто не жил, маги оставляли меньше якорей. Просто смысла не было или не думали. Или не в приоритете. Пытались скрепить то место, где жили разумные. И чем плотнее было население, тем больше. По крайней мере, так рассказывают. Исчез Великий Лес почти весь. Исчезли горы. Как говорят, оставшиеся эльфы и гномы, не потому что их плохо закрепляли, а потому что сами леса и горы были живыми и отдали часть своих сил магам. А маги и не спорили с этим, то ли правда так, то ли обиделись за то, что те им не помогли с самого начала.
Но, как бы то ни было, все, кто не сошёл с ума первые годы, кто не умер от голода и жажды, кто не упал случайно (или специально) с острова, те начали подстраиваться под новый мир. Кто-то как отшельник начал жить, ну или маленькими общинами, кто-то, кому, наверное, повезло больше всех, остался на островах с городами и прилегающими местами. Там хотя бы жить было где. А потом произошла ещё одна, как такие как ты говорят, революция.
Выяснилось, что между островами можно не только летать на драконах. Раньше охота на драконов была очень почётной профессией (правда, охотники на трофеи были для драконов едой, ну да про это они сделали вид, что тоже забыли). А тут драконы объявили, что впредь и после пережитого, они питаться разумными не будут, мол после пережитого, чувствуют небывалое единение со всеми оставшимися разумными. Вот как-то так и начали помогать с сообщением между островами и иногда кого-то спасать, особенно помогли всех перенести с мелких островков на крупные. По крайней мере, тех, кто согласился, не падая в обморок. Так вот. Выяснилось, что некоторые выжившие и их потомки и попавшие к нам откуда-то ещё, умеют находить тропы между островами.
-Как это? Там же воздух!
– Воздух, да не совсем воздух. Слушай дальше. – Всадник скривился, будто стал читать по учебнику заученный материал:
Якоря, которые не дали провалиться островам не просто так называются, маги предполагали закрепить якоря, а потом стянуть их магией друг с другом. Ну как нитками заплатки. Или тросами. Или верёвками. Вот так же и тут. Волшебные тросы. Где-то гигантские широкие, где-то и правда нитки. Но так или иначе, их могут почувствовать Ходящие и перевести за собой, след-в-след, других, кто не видит и не чует троп.
Макс усмехнулся:
– А, так всё просто! Ну разметить, где тропка эта идёт, да и ходить спокойно.
– Умный прям хоть стой, хоть наливай. Не работает так!
– Как это?
– А вот так вот. Умных таких поубавилось сразу же как Ходящие стали появляться. Примечали, где и как прошёл он, да пытались повторить... В общем, крик летящего вниз человека слышно минуты две. Потом – нет. То ли выдыхаются, то ли уже всё. Но драконы говорят, дна там, внизу, нет. По крайней мере, дракону не хватает сил долететь. Да и верят им. Не будешь же ты спорить с тем, кто летать, в отличие от тебя умеет не только вниз? А то ведь могут и отправить вниз проверить глубину.
А вот тропы между островами всё время меняются. Как несильно натянутые тросы – то проседают, то поднимаются, могут изгибаться, а тогда даже острова друг к другу притягиваются, но в целом, держатся на месте, по крайней мере, друг относительно друга. Вот тут, видишь, где мы сидим? Два островка рядом, такое бывает. То ли маг тут решил два якоря скинуть, да стянуть, то ли просто два мага, разных по силе, кинули якоря почти в одно место. Вряд ли мы узнаем правду, столько лет прошло...
– А я? Я-то откуда взялся?
– А вот это сложный вопрос, – Всадник опять отхлебнул из фляжки:
Ещё чуть позже Ходящих, на сколько – никому не было дела это отслеживать, появились такие как ты. Мы, местные, вас проснувшимися называем. Не то, чтобы это было оскорбительно, мы тут все спим ночами, ну или когда захотим... В общем, вы другие. Засыпаете где-то "там", а просыпаетесь тут. В этом мире. Скорее всего, в том и с тем, что было на вас в момент засыпания. Кто-то голый, кто-то в пижаме, кто-то в экипировке, в общем, кто как. Если с чем-то в руках были, то с этим и проснётесь. Вот только вы как дети тут. Ничего не помните, ничего не знаете, что-то смутно помните. А как начинаете напрягаться вспомнить, так голова болеть начинает. Вот и получается, то ли дети, то ли с похмелья, то ли после долгого сна. Вы и есть – проснувшиеся.
У ваших даже гильдии есть и факультет Магического Университета, Техномагическим называется. Там те, кто себя привык называть учёными. Сидят, кряхтят, морщат лбы, скрипят от боли черепами, силятся вспомнить. Вот моя экипировка как раз их воспоминание. Более-менее. По смутному образу, щупательному подобию и обрывкам воспоминаний эффективности.
Так вот, проснувшиеся учёные считают, что вы в своём мире заснули и этот мир вас сюда как бы всосал. Как и почему? Непонятно. Есть мнение чтобы восполнить население тут и уменьшить там. Ещё по одной теории, что переход этот вы делаете за мгновение до смерти там. Кто-то молодым умер из-за сердца, кто-то от пули, кто-то во сне. Но умирать не хотел и силой воли, то ли своей, то ли ещё чьей, переместился сюда. Жить дальше. Ещё по одной теории, а она мне больше всех нравится "Потому что так случилось, вот почему!" Она вообще универсальная.
И, да, отвечая на твой вопрос, который уже готов выпасть из твоего открытого рта, я НЕ знаю как попасть назад, никто не знает, ни у кого нет ответа на этот вопрос. Многие ноют что-то вроде "пустите домой к маме", но не могут даже сказать, какая она была, эта мама. Потому что не помнят!
Но вот зато каждый, вообще каждый попавший сюда оттуда может тут помочь миру. И что-то сделать для него. Просто иногда вспомнив. Как мой костюм. Как то снаряжение, которое Хар уже сюда, я надеюсь, несёт. Как те механизмы, что вспоминают ваши проснувшиеся учёные и потихоньку совершенствуют, основываясь на оставшихся мутных образах в своих трещащих от боли черепушках.
5.
– Ну что ж, вон и Хар уже сюда с верёвками летит.
Всадник поднялся с земли, стряхнул с себя невидимые соринки и потянулся.
– Погоди! А что мы делать-то дальше будем?
– Ах, да. Главный вопрос. Ты же не хочешь здесь провести остаток свой жизни и не нюхнуть пороху приключений?
Макс замотал головой.
– Тогда сейчас Хар Луу долетит, мы тебя обвяжем как молодого барашка страховкой, закинем к нему на спину, я сяду тоже и полетим тебя сдавать на руки.
– Кому?
– Не то, чтобы кому, а куда. К моим. Я из службы поиска и спасения. Мы ищем таких как ты и сдаём на руки нашему начальству для отчётности и премирования нашедшего. Ничего особенного. Тебя учитывают, что ты есть, смотрят, что не псих и, в принципе, всё. Дальше ты свободен и волен. Ну, если только не захочешь остаться в службе спасения чтобы как я летать и спасать проснувшихся. Но, мой тебе совет, попутешествуй. Поймёшь, что тут и как. Определишься с планами. Может, в себе какие таланты раскроешь.
– Всё что я умею это пока дышать и то, что-то не всегда получается при виде драконов.
– Хах, это не страшно! Ты пока что как маленький ребёнок тут. Они тоже писАть не умеют и букв не знают. А потом как-то начинают уметь. Обучаются же. Так и ты. Кто знает? Может, вспомнишь что полезное. Может, станешь Ходящим, может – магом, волшебником-то родиться надо. А, может, в разбойники подашься. Но предупреждаю! Драконы разбойников разумными не считают. Потому что надо быть полностью без мозгов в таких условиях грабить или убивать других разумных. А поэтому их правило не есть разумных, на разбойников не распространяется. Конечно же, дракон не появится сразу из ниоткуда, чтобы сожрать тебя, но, если попадёшься на чём таком, то отвертеться сложно и приговор обычно один. "На завтрак". Чтобы хоть так послужить на пользу обществу. Так что не советую.
– Так как я дальше буду путешествовать? Тут же куски земли в воздухе! Как мне с острова на остров попасть? Завести своего дракона?
– А, это проблема решаемая. И не самая большая. Узнаешь. Всему своё дело, а времени – час.
– Наоборот же.
– Ой, ну ты понял. Я не силён, говорил же.
– Так зачем тогда говоришь пословицы если не помнишь их?
– Нравятся они мне. Стоит за каждой какая-то история. Скрытая головной болью тысяч людей. Вдруг кто вспомнит? Ладно, Хар уже на подлёте, так что готовься. И, да, посох свой бери с собой.
– Да что ты так к нему прицепился? Не посох это, а палка длинная, мне просто с ней удобно было, а потом привык.
– Ага. Привык и удобно. И сидел всю беседу оглаживал, да так что и сам не заметил. А она уже вся отполирована. Бери, говорю, в офисе глянут и расскажут.
В это время дракон уже заходил на посадку: выдохнул вверх небольшую струйку огня, бросил на землю какие-то тросы и, выставив лапы, плавно взмахивая крыльями, медленно приземлился на траву. Заинтересованно изогнул шею посмотрел на Макса, который уже не так испуганно смотрел снизу вверх на него.
– Ну что, бескрылый человек, готов ощутить то, что тебе природа не дала и возрадоваться свободе полёта?
– Да я это ну вот как бы это вот...
Всадник незаметно пихнул его локтём и кивнул головой.
– Да, могучий Хар! Я готов испытать полёт!
– Вот и правильно, работает у тебя голова, молодец, сориентировался, а то я бы обиделся и не полетел бы.
Макс удивлённо посмотрел на Всадника, который странно трясся и фыркал.
– Да нет, всё нормально, забыл тебя предупредить, они очень гордятся тем, что они единственные из всех разумных практически с вылупления из яйца, умеют летать без всякого волшебства и приспособлений. Поэтому вот так и любят спрашивать, а им должны с восторгом отвечать.
Хар Луу прищурился:
– Я ещё раз тебе напоминаю, что я этой твоей речи не слышал и не хочу слушать. Вот не говори так больше, а то если я опять её не буду слышать, то обижусь всерьёз. Ладно уж, давай приматывать новенького к моей могучей спине, мощным чешуям и достаточно-надёжной-должна-выдержать-сбруе, которую опять придумали и пытаются протестировать те умники из Университета.
6.
Среди облаков тень начала плавно расти в размерах. Сначала стало понятно, что приближающийся остров просто громаден. Чуть позже Макс понял, что словом остров это не совсем точно было бы описывать. Скорее, это был громадный материк. Хар-Луу продолжал мерно взмахивать крыльями и время от времени оглядываться на Макса и всадника. Иногда Максу казалось, что дракон улыбается, а иногда что смотрит выжидающе. Однако лететь было гораздо интересней и увлекательнее, чем следить за эмоциями дракона, потому что Макс подозревал, что драконов он ещё насмотрится, а вот первый прилёт на настолько громадный остров у него будет всего один. Поэтому Макс, вцепившись в свою страхующую экипировку, смотрел изо всех сил вперед. Он попытался запомнить всё: цвет неба, форму облаков, узоры полей внизу. Потому что это был не просто первый полёт – это был первый день его новой жизни, и он хотел сохранить его хотя бы в памяти, раз уж прошлое стёрто начисто.
Сначала показались бескрайние поля, засеянные какими-то травянистыми растениями, разделённые на строгие прямоугольники плодовыми деревьями. Иногда деревья окружали небольшие посёлки. Как объяснил всадник, только такая плотная посадка сельскохозяйственных растений позволяет прокормить всё огромное население столицы и её посетителей. Также деревьями прикрывались русла рек и ручьев, используемые для полива полей и водоснабжения. Дороги, прикрытые деревьями, постепенно сбегались во все более крупные пока не перешли в широкую гравийную дорогу, ведшую в крупный город, стены домов которого уже виднелись вдали.