Спасти мир и не жениться

— Печь кирпич.

— Это хорошо. У нас печь развалилась.

Он махнул рукой:

— В третью телегу.

Лин не двинулся.

Смотрел на Веру.

— Я верну.

— Что?

Он коснулся ткани.

— Платье.

Вера улыбнулась.

— Лучше верни себе жизнь. Платье уже всё сделало.

Лин кивнул и пошёл к повозке.

Тиль поднялся на подножку, потом спрыгнул и подбежал к Эрасту.

— Ты записал кота?

— Записал.

— Как зовут?

Кунилин понял, что не спросил.

— Как?

Мальчик прижал кота к груди.

— Шкаф.

Тарас отвернулся и закашлялся.

— Почему? — строго спросил Эраст.

— Он тоже появляется там, где его не ждут.

Кунилин достал лист.

Рядом со словом «кот» дописал имя.

— Теперь правильно.

Тиль забрался в телегу.

Колёса тронулись.

Девять человек из списка уезжали на север.

С ними — проводник, бывший разведчик врага и кот по имени Шкаф.

Эраст следил, пока обоз не скрылся за поворотом.

Только потом позволил себе выдохнуть.

У разрушенной мельницы они нашли ещё одну табличку.

Её вынесло потоком на берег.

С лицевой стороны:

НИИПИ

ЛАБОРАТОРИЯ С-4

УЗЕЛ № 1

С обратной — выгравированная надпись:

ЗАПУСК ПРОЕКТА: 12 АВГУСТА 1987 ГОДА

РУКОВОДИТЕЛЬ: КУНИЛИН ЭРАСТ АКАKИЕВИЧ

БИОМЕТРИЧЕСКАЯ КОПИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА

Тарас прочитал.

Мира прочитала.

Вера взяла табличку и посмотрела на латинскую букву в отчестве.

Ту же самую.

Эраст стоял неподвижно.

— В 1987 году меня ещё не было в институте, — сказал он.

— Сколько тебе было? — спросил Тарас.

— Шесть.

— Рановато для руководителя проекта.

Пластина в кармане Кунилина ожила.

На ней появилось его лицо.

Только старше.

Лет на тридцать.

Над изображением горела строка:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, РУКОВОДИТЕЛЬ

Под ней открылась карта.

Старая переправа находилась на севере.

Рядом мигала новая отметка:

ВАШ ПЕРВЫЙ ВХОД В СИСТЕМУ:

ЧЕРЕЗ 39 ЛЕТ

Эраст прочитал дату.

Она была завтрашней.

Тарас заглянул через плечо.

— Получается, завтра ты впервые войдёшь в систему, а тридцать девять лет назад уже ею руководил.

— Получается, система ошибается.

— Или ты опаздываешь на работу с тысяча девятьсот восемьдесят седьмого.

Вера коснулась руки Эраста.

Легко. Только чтобы он почувствовал, что не один.

— Там узнаем, — сказала она.

Кунилин посмотрел на карту.

Потом на северную дорогу.

— Да.

Он аккуратно убрал табличку в сумку.

— Но прежде составим перечень вопросов.

Тарас взвалил мешок с драконьим обручем на плечо.

— Конечно. Нельзя же просто пойти навстречу собственной судьбе.

— Почему?

— Без описи она опять не будет состоять на балансе.

Глава 12

Дорога, которая помнила всех

Северная дорога начиналась сразу за мельницей и первые полчаса притворялась вполне обычной.

Она шла между полями, огибала невысокие холмы и время от времени ныряла под голые ветви деревьев. В колеях блестела вода. На обочине темнели остатки прошлогодней травы.

Эраст Акакиевич даже позволил себе подумать, что ближайшие несколько часов пройдут без происшествий.

Это была опрометчивая мысль.

В новом мире спокойствие следовало воспринимать не как состояние, а как короткий перерыв, во время которого неприятности меняли лошадей.

Лошадей у путешественников не было.

Они шли пешком.

Тарас нёс мешок с драконьим обручем. Мира — меч и небольшой свёрток припасов. Вера повязала на голову тёмный платок Дары и теперь мало напоминала женщину, которая утром собиралась выйти замуж.

Эраст тащил сумку с документами, пластину, ржавый рычаг и собственный пиджак, окончательно утративший право считаться деловой одеждой.

— Рычаг можно оставить, — сказал Тарас.

— Нельзя.

— Почему?

— Он является частью устройства.

— Устройство утонуло.

— Тем более. Это единственная сохранившаяся часть.

— Ты собираешься вернуть его в институт?

— Собираюсь установить происхождение.

— А потом?

— Потом решу.

Тарас кивнул на длинную железку:

— Если так пойдёт, к концу путешествия ты принесёшь домой другого дракона по акту приёма-передачи.

Мира обернулась:

— Орс не согласится.

— Видишь? Уже одна проблема решена.

После мельницы дорога долго поднималась.

Вера шла рядом с Эрастом. Иногда он протягивал ей руку на мокрых камнях, но каждый раз делал это так официально, словно помогал гражданке пересечь территорию строительных работ.

На вершине холма она остановилась.

Внизу, далеко за полями, лежал Ладен.

Отсюда город казался небольшим. Башни едва поднимались над утренним туманом. У реки блестела вода, ушедшая в старое русло. Вражеские костры на другом берегу гасли один за другим.

На западной стене что-то двигалось.

Большое.

Серое.

Орс.

Он стоял между зубцами, сложив повреждённое крыло. Даже издалека было видно, как повернулась его голова к северу.

— Он нас видит? — спросила Вера.

Мира посмотрела в ту сторону.

— Видит.

Вера подняла руку.

Дракон тоже поднял здоровое крыло.

Совсем немного.

Будто ответил.

Тарас снял мешок с плеча.

— Неплохой парень.

— Он убил троих, — сказала Мира.

— Не по своей воле.

— Мёртвым всё равно.

— Живым — нет.

Мира долго смотрела на стену.

— У нас не умеют делить вину, — сказала она. — Если рука нанесла удар, судят руку.

— А того, кто управлял?

— Если находят.

Эраст вынул записную книжку.

— Это тоже надо изменить.

Мира усмехнулась:

— Запишешь?

— Уже.

Она посмотрела на него серьёзно:

— Ты действительно думаешь, что правила можно изменить, если составить другое?

— Нет. Но сначала необходимо точно сформулировать, что именно неправильно.

Тарас снова поднял мешок.

— В нашем мире это называют совещанием.

— А что происходит после?

— Назначают следующее.

— Теперь понятно, почему вы не знаете о драконах.

Первый знак дороги они нашли у каменного столба.

На одной стороне была выбита стрелка к Старой переправе. На другой — предупреждение:

НЕ СВЕРНУТЬ ТОМУ, КТО ЕЩЁ НЕ РЕШИЛ

Под ним кто-то нацарапал:

А КТО РЕШИЛ — ТОТ УЖЕ СВЕРНУЛ

Тарас прочитал вслух.

— Народная философия.

Эраст осмотрел развилку.

Одна дорога уходила вправо, к лесу. Другая — влево, к широкому лугу. Третья продолжала идти прямо, хотя на карте Бренна её не было.

— Нам куда? — спросила Вера.

Мира указала направо:

— Старая переправа за лесом.

— Тогда идём.

Но через несколько шагов они снова оказались у столба.

Тарас остановился.

Посмотрел назад.

Дорога, по которой они только что прошли, начиналась у их ног и уходила в сторону леса. Следов на грязи не было.

— Мы развернулись? — спросила Вера.

— Нет, — сказал Эраст.

Они попробовали ещё раз.

Теперь первой шла Мира.

За ней Тарас, потом Вера и Эраст.

Дошли до берёзовой рощи. Обогнули большую лужу. Перешли через канаву по двум брёвнам.

И снова вышли к каменному столбу.

Надпись изменилась:

ПРЕДУПРЕЖДАЛИ

Тарас положил мешок на землю.

— Очень неприятная дорога.

— Это Путь решения, — сказала Мира.

— Раньше вспомнить не могла?

— Я никогда здесь не ходила. Слышала только название.

Эраст достал карту.

На ней развилка отсутствовала.

— Каким образом пройти?

— Нужно выбрать.

— Мы выбрали правую дорогу.

— Нет. Мы выбрали направление.

— В чём разница?

Мира посмотрела на три пути.

— Дорога спрашивает не куда, а зачем.

Тарас сел на мешок.

— Я иду к мастеру, чтобы он объяснил, как снять обруч. Всё. Пропускайте.

Ничего не произошло.

Вера прислонилась к столбу.

— Возможно, нужно говорить правду.

— Я сказал правду.

— Не всю.

Тарас посмотрел на неё.

— Очень смелое замечание для человека, которого знаешь сутки.

— За эти сутки ты бросился спасать незнакомую женщину, полез под затвор и вытащил из воды врага. Думаю, дело не только в обруче.

Он отвёл взгляд.

Мира стояла у правой дороги, не оборачиваясь.

— Я иду, — сказал Тарас медленно, — потому что видел себя через пятнадцать лет. Без руки. Одного. И хочу понять, как туда не прийти.

Столб тихо дрогнул.

На правой дороге зажглись маленькие синие огни.

Тарас поднялся.

— Удовлетворены?

Надпись изменилась:

ЧАСТИЧНО

— Даже дорога характером в Эраста.

— Я не требовал публичных признаний, — заметил Кунилин.

— Ты записал мои.

— Для хронологии.

Теперь к столбу подошла Мира.

Она молчала долго.

— Я иду к Ардейне, — произнесла она, — потому что она последняя, кому верила моя мать. И потому что хочу узнать, почему мать не вернулась.

На дороге вспыхнул второй ряд огней.

Мира отошла.

Вера провела ладонью по холодному камню.

— Я иду, потому что не знаю, кто я.

Тишина.

— И потому что Денис знал.

Синие огни стали ярче.

Она сделала шаг, но дорога не открылась.

Вера закрыла глаза.

— И ещё потому, что боюсь вернуться домой. Там всё моё — мастерская, чашка, незаконченный шкафчик, цветы на подоконнике. Но теперь я буду смотреть на каждую вещь и думать, настоящая ли она. На каждого человека — не скрывает ли он металлическое лицо.

Эраст стоял рядом.

Не касался её.

Просто был достаточно близко, чтобы она это чувствовала.

— А здесь? — спросил он.

— Здесь я хотя бы знаю, что ничего не знаю.

Синие огни соединились в линию.

Остался Эраст.

Тарас посмотрел на него с живым интересом:

— Сейчас мы наконец узнаем, зачем нормальный человек тащит в другой мир ржавый рычаг.

Кунилин подошёл к столбу.

— Я иду, чтобы установить обстоятельства возникновения угрозы, определить ответственных и предотвратить разрушение миров.

Ничего.

— Формулировка исчерпывающая.

Столб молчал.

— Может, ещё раз? — предложил Тарас. — Без канцелярита.

Эраст нахмурился.

Посмотрел на дорогу.

На Веру.

На табличку НИИПИ, лежавшую в сумке.

На собственное старое лицо, которое несколько часов назад появилось на пластине.

— Я иду, потому что боюсь оказаться виноватым.

Надпись на столбе исчезла.

Камень раскололся сверху донизу.

За ним открылась прямая дорога через лес.

— Можно было сразу сказать, — произнёс Тарас.

— Я не был уверен.

Вера осторожно взяла Эраста под руку.

На этот раз не для поддержки.

Просто взяла.

— Теперь уверены?

Он посмотрел на её ладонь.

— В страхе — да.

— Уже неплохо.

Они пошли по дороге.

Тарас поднял мешок и тихо спросил у Миры:

— А если бы он признался, что идёт из-за ржавого рычага?

— Дорога тоже может ошибаться.

Лес оказался слишком тихим.

Здесь не пели птицы. Не трещали ветки под мелкими зверями. Даже ветер двигал только верхушки, не касаясь кустов внизу.

На стволах рос мох трёх цветов: зелёный, серебряный и почти чёрный.

Мира предупредила:

— На чёрный не наступать.

— Почему? — спросил Тарас.

— Он запоминает вес.

— И что потом?

— Пытается повторить.

Тарас перешагнул пятно.

— Наконец-то магия с понятной техникой безопасности.

Через четверть часа они увидели первого повторённого путника.

Между деревьями прошёл полупрозрачный мужчина с вязанкой хвороста. Его ноги не касались земли. Дойдя до чёрного пятна, он исчез, затем снова появился у дальнего дуба и повторил путь.

— Давно он здесь? — спросила Вера.

— Может, сто лет, — сказала Мира. — Может, вчера.

Следом возникла женщина с корзиной.

Потом солдат, державшийся за раненый бок.

Ребёнок, бегущий за мячом.

Молодая драконица в человеческом облике.

Каждый проходил по своему отрезку и исчезал.

Лес помнил вес тел, но не их жизнь.

Эраст смотрел на эти движения и чувствовал, как пластина в кармане становится всё теплее.

Вскоре на тропе появился он сам.

Шестилетний.

В короткой куртке, шапке с помпоном и больших варежках на резинке. Мальчик шёл за руку с высоким мужчиной в сером пальто.

Эраст остановился.

Призрак-мальчик тоже.

Не должен был.

Все прежние повторения не замечали путников.

Этот поднял голову.

— Папа, — сказал он, — а если машина не хочет?

Мужчина в сером пальто ответил:

— Машины не хотят, Эрик. Они выполняют программу.

— А если не буду?

— Что?

— Выполнять.

Мужчина улыбнулся:

— Значит, ты не машина.

Призрачный ребёнок посмотрел на взрослого Эраста.

И исчез.

Вера всё ещё держала его под руку.

— Это были вы?

— Не знаю.

— Как вас называл отец?

Кунилин не ответил сразу.

— Эриком.

Тарас подошёл ближе:

— Ты был здесь?

— Нет.

— В шесть лет?

— Я никогда не бывал в другом мире.

— Тогда где происходил этот разговор?

Эраст смотрел на пустую тропу.

— В коридоре института. Отец привёл меня на работу.

— Твой отец работал в НИИПИ?

— Недолго. С восемьдесят шестого по восемьдесят восьмой.

— Кем?

— Инженером.

Тарас медленно поставил мешок на землю.

— Отчество твоего отца?

— Александрович.

— Имя?

— Акакий.

Никто не засмеялся.

Даже Тарас.

— Он рассказывал о проекте? — спросила Мира.

— Нет. Через год после того разговора отец исчез.

— Как?

— Уехал в командировку. Не вернулся.

— Куда?

Эраст посмотрел на север.

— В закрытый исследовательский центр. В документах населённый пункт назывался Старая Переправа.

Дальше лес начал меняться.

Сначала деревья сделались выше.

Потом между ними проступили прямые белые колонны, слишком ровные для камня. На ветвях зажглись маленькие красные огоньки.

В воздухе возник голос:

— Переходная зона. Биологическим объектам рекомендуется сохранять спокойствие.

Тарас оглянулся.

— Кто сказал?

— Автоматическое предупреждение, — ответил Эраст.

— С чего ты взял?

— У нас так объявляли в лабораторном корпусе.

Голос повторил:

— Биологическим объектам рекомендуется сохранять спокойствие.

Мира достала меч.

— Оно угрожает?

— Пока рекомендует.

Сверху прошла тень.

Все подняли головы.

Между кронами пролетел не дракон.

Металлический аппарат с четырьмя короткими крыльями. Он двигался бесшумно, оставляя за собой синюю полосу.

Тарас вытащил оружие будущего.

— Без команды, — сказал Эраст.

— Я только держу.

Аппарат остановился над дорогой.

На его нижней части открылся круглый глаз.

Красный луч прошёл по Мире.

Потом по Вере.

Задержался на Эрасте.

— Руководитель обнаружен, — произнёс голос. — Возраст не соответствует активному профилю.

— Это взаимно, — сказал Кунилин.

Красный луч сместился на Тараса.

— Свидетель обнаружен. Семейный статус: расторгнутый союз.

— Зачем ему это знать?

— Пророчество, — напомнила Мира.

Аппарат просканировал её.

— Носитель аннулированной печати.

Затем Веру.

— Драконий контур. Состояние: пробуждение. Брачная привязка не завершена.

Вера сжала пальцы на руке Эраста.

Он почувствовал.

И почему-то не смог сразу сказать, что это всего лишь автоматическая классификация.

— Доступ к Старой переправе условно разрешён, — сообщил аппарат. — Для открытия главного узла требуется руководитель и связанная с ним сторона.

— Какая сторона? — спросил Тарас.

— Супружеская.

Все четверо замерли.

Тарас медленно повернулся к Эрасту:

— Началось.

— Это ошибка системы.

— У тебя всё ошибка системы, пока она не выдаёт приказ о премировании.

Аппарат развернулся и полетел на север.

Перед исчезновением повторил:

— До завершения допуска руководителю запрещается расторгать брак.

— Я не женат! — крикнул Эраст.

Из леса донеслось:

— Возражение зарегистрировано.

Тарас поднял мешок.

— Поздравляю. Даже другой мир считает, что ты что-то от него скрываешь.

Вера отпустила руку Эраста.

Очень медленно.

— Возможно, связанная сторона — не жена, — сказала она.

— Автомат сообщил однозначно.

— Автоматы тоже ошибаются.

— Разумеется.

Он произнёс это слишком быстро.

Мира пошла вперёд.

— До Старой переправы близко.

Тарас догнал её.

— А для свидетеля никаких требований не было?

— Тебе мало?

— Я предпочитаю знать, за что заранее несу ответственность.

— Ты спас незнакомого врага. Для тебя это уже поздно.

К вечеру лес закончился.

Перед ними лежала широкая долина.

В центре стоял мост.

Он начинался на одном берегу небольшой реки и уходил не на другой, а вверх. Огромная каменная дуга поднималась в небо и обрывалась среди облаков.

Под мостом располагался городок.

Половина домов была деревянной, с резными ставнями. Другая — из белого металла и стекла. Между крышами тянулись трубы, светящиеся провода и подвесные переходы. По улице проехала телега с сеном, за которой бесшумно двигалась машина на шести тонких колёсах.

Над воротами горела вывеска:

СТАРАЯ ПЕРЕПРАВА

ОСНОВАНА В 1684, 1987 И 2412 ГОДАХ

УТОЧНЯТЬ ДАТУ У ДЕЖУРНОГО

У караульной будки сидел старик в ватнике.

На коленях у него лежал арбалет. Рядом стоял электрический чайник, подключённый к синему кристаллу.

Старик увидел путников и поставил кружку.

— Наконец-то.

Эраст остановился.

— Вы нас ждали?

— Тебя — тридцать девять лет.

Старик посмотрел на Веру.

— Её — немного дольше.

Потом на Тараса.

— А тебя вообще не звали.

— Уже привычно.

Старик поднялся. Оказался высоким, почти одного роста с Эрастом.

— Документы.

Кунилин машинально полез во внутренний карман.

Достал паспорт.

Старик раскрыл его, внимательно изучил фотографию, прописку и срок действия.

— Недействителен.

— Почему?

— Выдан в мире, которого к завтрашнему вечеру может не быть.

— Пока мир существует, документ действителен.

Старик посмотрел на Эраста.

Потом снова на паспорт.

— Проходи. Наш человек.

Тарас протянул свой.

Старик открыл страницу о семейном положении.

— Разведён?

— Да.

— Молодец.

— Спасибо.

— Я не хвалю. Просто пророчество опять не совпало.

Мира документов не имела.

Старик посмотрел на разомкнутый знак под её ключицей.

— Тебя Совет ищет.

— Знаю.

— И Морайн.

— Знаю.

— И Ардейна.

Мира вздрогнула.

— Она здесь?

— Нет.

Надежда в её лице погасла так быстро, что старик отвёл глаза.

— Но сообщение оставила.

Вера подошла последней.

Старик попросил:

— Имя.

— Вера Павловна Ладова.

— Настоящее.

— Другого не знаю.

Он достал из кармана маленькое зеркальце и поднёс к её лицу.

В зеркале отразилась женщина.

Потом огромный золотой глаз.

Старик немедленно убрал зеркальце.

— Понятно.

— А мне нет, — сказала Вера.

— Это нормально. Когда всё понятно, обычно уже поздно.

Он открыл ворота.

За ними зажглись фонари сразу трёх эпох: масляные, электрические и маленькие парящие шары.

Эраст ступил внутрь.

Над воротами вспыхнуло:

РУКОВОДИТЕЛЬ ВЕРНУЛСЯ

Следом вошла Вера.

Появилась вторая строка:

СВЯЗАННАЯ СТОРОНА ПОДТВЕРЖДЕНА

Кунилин остановился.

— Ничего не подтверждено.

— Система считает иначе, — сказал старик.

— На каком основании?

— На основании вашего совместного запуска контура у мельницы. Вы оба добровольно взялись за рычаг.

— Это было техническое действие.

— Для старых систем любое совместное техническое действие считается серьёзным намерением.

Тарас кашлянул.

— Теперь понятно, почему у нас так много служебных романов.

Вера посмотрела на Эраста.

— Мы можем отменить связь?

Старик пожал плечами:

— Можно всё. Вопрос в последствиях.

— Каких?

Он указал на мост, уходивший в облака.

Высоко над долиной что-то дрогнуло.

По каменной дуге пробежала трещина.

На город посыпалась мелкая белая пыль.

— Эта переправа держит семь миров, — сказал старик. — И открывается только совместным решением руководителя и связанной стороны. Если вы расторгнете соединение до перезапуска, мост рухнет.

Тарас посмотрел на надпись о супружеской стороне.

Потом на Эраста и Веру.

— То есть, чтобы спасти мир и не жениться, вам придётся временно не разводиться, хотя вы ещё не женились?

Старик задумался.

— Если коротко — да.

— Хорошее место, — сказал Тюлькин. — Всё как у нас, только честнее.

Глава 13

Человек, который не состарился вовремя

Старика звали Авдей Ильич Савин.

Он сообщил это уже после того, как отвёл путешественников в караульный дом, поставил чайник и велел никому не касаться зелёной двери.

Дверь находилась в стене справа от печи.

Зелёная, деревянная, самая обычная.

Поэтому Тарас сразу ею заинтересовался.

— Что там?

— Завтра.

— А сегодня?

— Сегодня там вчера.

— Понятнее не стало.

Авдей Ильич насыпал в заварочный чайник сушёные листья.

— И не должно. Понятные двери никуда интересного не ведут.

— Мы уже одну открыли.

— Вижу.

Савин кивнул на мешок с драконьим обручем.

— Тяжёлый?

— Не очень.

— Значит, часть управления осталась в драконе.

Вера поставила кружку.

— Что?

Авдей Ильич посмотрел на неё.

— Обруч снимает внешнюю команду, но оставляет привычку подчиняться. Иногда надолго. Иногда навсегда.

— Это можно исправить? — спросила Мира.

— Можно. Если дракон согласится жить без голоса, который объясняет, что делать.

— Он согласится.

— Не решай за него.

Мира сжала губы.

Тарас заметил:

— У вас здесь это любимая фраза?

— После того, что мы натворили, пришлось выучить.

Эраст положил на стол табличку НИИПИ.

— Вы участвовали в проекте С-4?

Авдей Ильич не прикоснулся к ней.

— Участвовал.

— В каком качестве?

— Сначала инженером. Потом виноватым. Здесь это почти одна должность.

— Кто руководил проектом?

Савин посмотрел на Эраста.

— Ты.

— В 1987 году мне было шесть лет.

— Знаю.

— Следовательно, я не мог руководить лабораторией.

— Человек не мог. Система могла.

Эраст достал записную книжку.

— Объясните последовательно.

Савин усмехнулся:

— Акакию ты тоже так говорил.

Рука Кунилина замерла над бумагой.

— Вы знали моего отца?

— Работали вместе.

— Он жив?

Вопрос прозвучал без выражения.

Слишком ровно.

Авдей Ильич налил чай во все кружки. Одну поставил перед Эрастом.

— Не знаю.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Тридцать девять лет назад. И завтра.

Тарас шумно выдохнул.

— Можно отвечать так, чтобы у нас не появлялось по два новых вопроса на каждый старый?

— Нет.

Савин сел.

— Здесь время повреждено. Старая переправа построена там, где несколько эпох касаются друг друга. В восемьдесят седьмом мы обнаружили переход. Думали — естественный тоннель в пространстве. Потом поняли: это не тоннель. Это место, где мир выбирает, каким ему стать.

Мира слушала неподвижно.

— Магия? — спросила она.

— Вы называете её так. Мы называли полем вероятностного согласования.

— Звучит хуже, — сказал Тарас.

— Зато финансирование дали.

Авдей Ильич сделал глоток.

— Любое живое существо постоянно выбирает. Поднять руку или не поднять. Сказать или промолчать. Остаться или уйти. Обычно мир принимает миллиарды таких решений и связывает в одну историю. Здесь эта связь была слабой. Иногда оба выбора продолжали существовать рядом.

— Другие миры — это варианты нашего? — спросила Вера.

— Не все. Некоторые родились независимо. Некоторые создали мы. Некоторые создали нас.

Эраст нахмурился:

— Логическое противоречие.

— Для обычного времени — да.

— А драконы?

Савин посмотрел на Миру.

— Первыми научились слышать варианты. Они чувствовали не только то, что происходит, но и то, что могло произойти. Поэтому выбирали дорогу до обвала, место для гнезда до наводнения, союзника до войны.