Теодор, проснись!

Глава 2

Тот, который постарше, сел на журнальный столик, стоящий вплотную ко мне, благодаря этому его газа находились практически на одном уровне с моими. Легким движением руки он нырнул под мою ладонь, лежащей на мягком подлокотнике кресла, накрыв сверху другой рукой. Его бархатные и теплые руки, нежно укутавшие мою кисть, давали ощущение успокоения. Глядя мне в глаза, он заговорил со мной.

- Даю установку ясно помнить всё, что с Вами сейчас происходило, все моменты транс-путешествия, эти ценные информация и знания останутся с Вами навсегда.

Я обомлел, даже не от столь обескураживающих обстоятельств моей пробудки и короткого беспамятства, сколько от человеческой способности не просто ухватить кусочки воспоминания, утекающего как вода сквозь пальцы, а воссоздавать события полностью, в деталях. Уже позже, анализируя этот случай, я связал это в большей степени с профессионализмом Зевса Робертовича, давшего установку подсознательному уровню моего разума.

- Вы в безопасности, поведайте нам про Ваше сновидение, после мы ответим на интересующие Вас вопросы, которые безусловно имеют место быть, продолжал он.

Произнеся слово «мы», в памяти у меня наконец-то яркой вспышкой вспыхнула наша сегодняшняя встреча с доктором Зевсом Робертовичем и его ассистентом Габриэлем. Они вели, как выразился доктор, частную практику исследования психоанализа на первом этаже двухэтажного дома на старинной узкой улочке в историческом центра города. Зевс Робертович был знаком мне ранее, он читал лекции по психологии для слушателей нашего университета, в котором я обучался в аспирантуре на факультете естественных наук.

Но, считывая в моих глазах беспамятство, Зевс Робертович, как истинный джентльмен, проявлял недюжинную выдержку в ситуации, как оказалось потом, изменившей наши жизни.

- Я – Зевс Робертович, а это, – указывая головой на другого джентльмена, но не отрывая от меня взгляда, – Габриэль. Мы своего рода исследователи и для нас представляет особую важность Ваше сновидение. Расскажите, голубчик, пожалуйста, от момента входа и до выхода из сновидения, кого видели, с кем общались, имена. Отбросьте волнение и начинайте.

Его обволакивающий мягкий и приятный голос подействовал на меня убедительно, хотя мгновения ранее, пребывая в беспамятстве, я выстраивал иную линию поведения, где сначала получал ответы на свои вопросы.

- Я был в поле, у дерева кружил хоровод молодых девушек, в стороне от них стояла женщина в красном сарафане, – сумбурно и вдруг смущаясь промолвил я.

- Вы вступили в контакт, что Вы узнали? – успокаивающе вернул меня к рассказу Зевс Робертович.

- Женщина произносила что-то вроде заклинания, я подошел к ней и начал повторять: «Вход на погост – солнце садись – нечисть явись».

- Он всё-таки слышал, интересно – задумчиво произнес Габриэль, не отвлекаясь от конспектирования в небольшую толстую тетрадь.

По взгляду Зевса Робертовича без слов понял, что могу продолжать.

- После нескольких повторений заклинаний, если можно так выразиться, моему взору открылась женщина в возрасте, сидящая на траве спиной ко мне. Она была в синем платье, волосы седые. Я подошёл к ней и в этот момент она резко обернулась … на этом видение закончилось. Это было видение? – дикий интерес, побужденный реалистичностью произошедшего, резко вырвался из меня.

- Что ж, время ответов на Ваши вопросы, голубчик, – с некой досадой произнес Зевс Робертович.

- Вы разглядели их лица? – пронзительно вопросил Габриэль.

- На следующей встречи Габриель, – обрезал Зевс Робертович.

- Что касается Вашего вопроса, молодой человек, то это было пробуждение, – продолжал он – вероятно, Вы располагаете удивительными возможностями, которые мы вместе с моим давним другом, верным ассистентом Габриэлем, исследуем значительное время.

Хаос в мыслях наращивал ощущение тревоги во мне, лучшим вариантом в тот момент виделось завершить наш сеанс.

- Зевс Робертович, спасибо за уделенное время и прием, я очень утомился, с Вашего позволения пойду, – с благодарностью и искусственно усталым голосом заключил я.

- Разумеется, голубчик, только прошу Вас не затягивать со следующей нашей встречей, – спокойно парировал доктор.

- А нам нужна еще встреча? – неконтролируемо удивился я, чувствуя покраснение и жжение лица, поняв, что произносить вслух это было лишним.

- И Нам и Вам! – воскликнул с улыбкой Габриель.

- Вот как отвечу Вам на это, – поучительно продолжил доктор, – что вы будете делать в случае, если я скажу Вам что-то непонятное? Вероятно, Вы попросите меня повторить или уточнить сказанное, не так ли? Так почему нам не сделать тоже самое, не расспросить видевшего путешествие и узнать, если угодно уточнить, что означает его видение?

- Вы правы, – согласился я. Его умение непринуждённо убеждать поражало меня, и я невольно добавил: «тогда, если вы не возражаете, я приду к Вам послезавтра, в понедельник, в это же время». Я знал, что они осуществляют прием в будние дни после лекций доктора в университете и сегодня оказали мне недюжинное радушие, приняв в субботу.

Обувшись в свои изрядно поношенные коричневые ботинки, почерневшие от постоянной чистки гуталином, и надев пальто, я вышел на улицу, дверь за мной прислужливо закрыл Габриэль.

Глава 3

Двое в комнате.

- Ваше заключение, доктор, – вцепившись в спинку кресла волнительно спросил Габриэль.

- Очевидно, заключать рано, – расслаблено отвечал Зевс Робертович.

- Всё-таки, это было видение или пробуждение? – ещё с волнением продолжал Габриэль – и Вы знаете, что я с Вами не спорю, но нам не стоило отпускать его так рано, надо было составить портреты лиц, – уже погруженный в себя завершил Габриэль.

- Не переживайте на этот счет, мой друг, началась партия, в которой мы, имея преимущество белых, сделали первый ход. С одной стороны, будь сие видение, нам не стоит акцентировать внимание, что оно являет собой, это искаженное замещение чего-то другого и нам нужно выждать, пока срытое искомое возникнет само. С другой стороны, будь сие пробуждение, нам всё также остается выждать, помогая ему окрепнуть и пробудиться! – смотря на задумчивого Габриэля, уже сидя в кресле, договорил доктор.

- Ждать, это мы умеем, – поддержал беседу Габриэль, – а он образованный молодой человек, Вы знаете из какой он семьи?

- Знакомство с ним у нас впереди, – с довольством протянул доктор, – о нем мне известно немного, он аспирант на кафедре Физики, живет в комнате общежития, выделенной университетом.

Обойдя кресло и разместившись на нем, Габриэль, закинув ногу на ногу, открыл тетрадь.

- Итак, что мы имеем в сухом остатке, бегло кинув взгляд на доктора, ожидая одобрительной улыбки, – произнес Габриель – вторую субботу подряд он посещал Ваши свободные лекции в университете. И что любопытно после прошлой лекции вступил с Вами в контакт и попросил посоветовать литературу по толкованию сновидений. После сегодняшней же лекции, допускаю, поняв беспомощность самостоятельного исследования, изъявил желание, как он выразился, проконсультироваться по не разрешаемым вопросам. Вы благоразумно назначили ему прием у нас. Резюмируя, можно предположить, что он изучал Вас, знал про нашу практику, что в целом не является секретом.

- Габриэль, понимаю Вышу недосказанность, что случайности не случайны. Сделаем допущение, что это награда за наш многолетний труд есть закономерность.

- Ведь Вас что-то заинтересовало в нём, – не успокаивался Габриэль.

Прогулка.

Габриель, проявляя вежливость, открыл мне дверь наружу. С улицы повалили снежные хлопья. Он, будто не замечая вторжения ветра со снегом внутрь, стойко ожидал моего выхода. И с такой же непринуждённой вежливостью затворил её за мной дверь, сказав на прощание: «до следующего свидания».

Шёл снег. Несильный ветер дул мне навстречу. Снежинки норовили залететь в глаза, то и дело попадая в роговицу, инстинктивно заставляя прищуриваться.

Начинало темнеть. Это отчетливо стало заметно, когда я сворачивал с узкой улочки, выходя на широкий проспект. На перекрестке одиноко стоял мужчина невысокого роста, который серым пятном замаячил мне еще от дверей приемной доктора. Проходя мимо, не смог не заметить, как идеально на нем сидело серое пальто с широким бортом, при этом сам невольно выпрямил спину, полагая, что таким образом и на мне пальто заиграет выигрышными красками. Раньше часто рассуждал о том, какие выводы исходя из походки, осанки и движения рук при ходьбе можно сделать о человеке. Он стоял, поэтому бегло кинув взгляд, проходя мимо, довольствовался в основном лишь идеальной посадкой пальто: четкая линия плеч, выверенная длина рукава, фасон, подчеркивающий фигуру. В купе со шляпой на тон светлее, чем пальто, и клетчатым шарфом он заметно отличался от преподавательского состава нашего университета, использующих аналогичные атрибуты гардероба. Разве, что Зевс Робертович, с его тройками и отутюженными стрелками брюк мог конкурировать с ним.

Не переходя через перекрёсток, повернул налево, где по пути моего следования на триста-четыреста метров выше вдоль проспекта растянулся вечнозеленый парк. Несмотря на усилившийся снегопад, решил идти по парку, хоть и проходимость по проспекту выше, а на еще непротоптанных тропинках парка быстро промокнут ноги в видавших виды ботинках. В голове уже был план действий по приходу домой, где первым делом ставлю обувь сушиться на батарею, предварительно достав стельки, иначе они иссохнутся и вздыбятся.

Мой внутренний голос…я проговариваю все свои мысли.

Идея прямо сейчас поразмышлять о чем-либо без внутреннего проговаривания ввела меня в стопор. Спешно перебирая взглядом один за другим окружающие предметы, на мгновение сфокусировавшись на фонарном столбе, мои лихорадочные попытки мыслить не проговаривая, вновь оказались безуспешными. В моменте мне пришлось остановить свой шаг, что со стороны, по-видимому, выглядело нелепо.

Хм. Волнение нарастало.

Да! Вот же думал про снежинки, режущие мне глаза, с машинальным решением прищуриться, и не проговаривал про себя! И решение пройти через парк, и намеченный план сушить промокшие ботинки - всё без бормотания внутри.

Ха. Волнение отступало.

Хотя не совсем так, я не про простое осознание явлений или планирование, понимание которых приходит автоматически, я именно про размышления.

Уверен, внутренний диалог не обязательный процесс мышления. Из этого могу предположить, возможно ошибочно, что процесс мышления, выстроенный только на образах и переживаниях, занимает времени несопоставимо меньше, чем размышления внутренним голосом. А значит, и затрачивает меньше энергии.

У меня ощущение дежавю, будто я уже размышлял об этом, про образное и вербальное мышления…вот даже термины вспомнил. Видимо переволновался у Зевса Робертовича. Но мысль интересная! Надо потренироваться управлять мышлением, сделать его энергосберегающим, сведя на нет внутреннее проговаривание. Ха. Вот и новая тема кандидатской диссертации наклевывается: «Эффективное управление и энергосбережение мышлением». Ха-ха.

Так, отвлекся!

Тот внутренней голос из видения: «Осмотрись!». Мягкий обволакивающий бас, нет, это точно не мой внутренний голос. Не возьмусь утверждать, что знаю, как он звучит, но тот пробуждающий зов, несомненно, был не моим…это голос Зевса Робертовича.

Точно, он ввел меня в гипноз и давал мне установки посредством гипноза, которые видимо и принял за свой внутренний голос.

Не заметив части пройденного пути, я уже шёл по центральной тропинке парка. Что навеяло уже избитую мысль, как удивительно устроен человек – многие действия производятся в бессознательном режиме. Диссертация расширяется и становится всё сложнее, ха-ха.

По пути вглядываюсь в мерцания между сосен, кучно росших по обе стороны тропинки. Летящие снежинки искрятся, преломляя падающий на них свет.

Я по-детски радуюсь таким моментам.

Глава 4

Перед тем как зайти в общий коридор общежития, предварительно стряхнул остатки снега с плеч. Уже в комнате снял пальто. Разувшись, ожидаемо увидел промокшие носки. Не отступая от плана, понёс ботинки на батарею, располагавшуюся под окном. Стельки положил на растрескавшийся деревянный подоконник.

Находясь в безвыходной ситуации, имея в гардеробе всего две рубашки, я отправился их стирать, прихватив в придачу нижнее белье.

Две ванные комнаты располагались в конце коридора нашего крыла.

Привычка стирать в субботу, чтобы в воскресенье отгладить высохшие вещи, не оставляя на утро понедельника, вырабатывалась годами железной дисциплины. Поэтому ни голод, ни чувство усталости, накатывавшееся желанием прилечь, не могли нарушить мой распорядок.

Закончив со стиркой и вернувшись в комнату, от усталости и след простыл, что лишний раз доказало необходимость постоянно бороться с хандрой.

Ощущение жжения подушечек у основания большого пальца и костяшек фаланг остальных, вызванное интенсивным трением воротничка и манжет рубашки, не покидало меня еще некоторое время после стирки. В эти моменты, визуализируя на себе кристально белые отутюженные рубашки, чувство удовлетворения разливалось во мне теплом.

Поставив кипятиться чайник, наконец-то лег на кровать.

Нашли мысли важности труда для человека, навеянные, вероятно ещё не остывшим от согревающего послевкусия стирки, сознанием. Труд. Снова размышляю, проговаривая про себя! Надо тренироваться отключать внутренний голос при размышлениях и управлять им (мышлением).

Стоп!

Перекидываюсь с темы на тему, не поразмыслив и не разложив первую.

Прекрати! Выработается вредная привычка поверхностного мышления. Сейчас разумнее выковать навык не перескакивать с одной мысли на другую.

И не надо разгонять мысль прокрастинации, что боюсь этой сложной задачи и поэтому откладываю выработку подхода. Отстаньте! Отстаньте дурные мысли.

Итак, что мне дает труд? Труд, в первую очередь физический, дает мне понимание ценности. Имея личный опыт переживания труда, человек в состоянии оценить результаты чужого труда. Что способствует развитию, как личности, так и социальных взаимоотношений.

Тем временем чайник закипел.

Насыпав смесь травяного чая в заварник, залил кипяток и накрыл сверху бабой (колпаком).

В ожидании заваривания чая, вспомнив совет Зевса Робертовича записать свои воспоминания в дневник, принялся перебирать в ящике письменного стола тетради в поиске пустой.

Жадно откусив сухарь и запивая его долгожданным глотком душистого чая, я разместился за столом перед тетрадкой, выделенной под дневник.

Внезапный стук в дверь оборвал мои мысли о том, с чего стоит начать первую запись.

Я никого не ждал.

Да и в целом стук в мою дверь столь редкое явление, что наспех не смог вспомнить, когда последний раз ко мне стучались.

Знакомство

- Кто там?

- Комитет государственной безопасности.

По спине пробежал холодок.

- Теодор Александрович, будьте любезны открыть дверь, – не останавливаясь продолжал голос за дверью, – к Вам есть вопросы.

Отворя дверь меня бросило толи в холод, толи в жар. Почувствовал, как на верхней губе выступила испарина.

На пороге оказался тот самый мужчина в сером пальто, которого встретил сегодня на перекрестке, покидая доктора. Он твердо стоял на двух ногах, не двигаясь с места. Мой взгляд с широко открытыми от удивления глазами он встречал проступающей на его лице весьма сдержанной улыбкой, не размыкающей губ.

- Здравствуйте! Проходите, пожалуйста, – услужливо выпалил я.

Как будто ожидая приглашения он произнес: «думаю, так беседовать будет комфортнее». Войдя внутрь, он запер за собой дверь.

- Здравствуйте! Представлюсь – Зосим Федорович! Не возражаете, если я сниму верхнюю одежду? – спросил он, смотря на мое пальто на плечиках, повешенное на настенную вешалку.

- Да, разумеется – неожиданно переходя на общение жестами я потрогал свободные плечики рукой, давая понять, таким образом, возможность их использования.

- Верно я отвлек Вас от чаепития? – сказал мой гость, еле подавая нос вперед, одновременно приподнимая руку открытой ладонью вверх, чуть согнув в локте. Это усиление слов жестами только сейчас донесло до меня весь аромат заваренного чая.

Отмечая позже эту способность быть в постоянном контакте, встречая каждый мой взгляд в открытой непринуждённой позе лицом ко мне, даже снимая верхнюю одежду, я сравнил его с внутренним голосом, который удаляет все лишнее и доносит саму суть.

- Не возражаете против чашки чая? – чувствуя гостя и желая взять ситуацию под контроль, предложил я.

- Не откажусь, тем более наша беседа будет располагать этому.

- Присаживайтесь, – немного поворачивая стул как бы указывая место для него, – я налью чай.

На столе уже были сухари и мёд, поставленные ещё до прихода незваного гостя. Зосим Федорович сел за стол после меня и вежливо вступил.

- Могу заверить, переживания излишне, для них нет повода. Моя работа подразумевает систематические профилактические беседы. Разговор в непринуждённой обстановке помогает понять настроение в массах, где-то ответить на вопросы и даже помочь, например, избежать противоправных действий.

- Вот Вы, Теодор Александрович, аспирант кафедры Физики престижного университета, обучаетесь у выдающихся деятелей науки. Вы, можно сказать, завтрашний день нашей интеллигенции, формирующей высокую культуру и возможно политическую идеологию общества. И на кого, как не на Вас, стоит обратить внимание.

- Теодор Александрович, за последнее время у Вас были контакты с иностранными гражданами? – перешел к вопросам Зосим Федорович.

- Контакты!? Нет, не припомню, озадачено отвечал я.

- Не спешите с утверждениями, Теодор Александрович. Вам знаком гражданин Колумбии Габриэль Гарсия Ортис?

По спине вновь пробежал холодок.

Этот день запомнится надолго.

- Мне известен один Габриэль, ассистент доктора Зевса Робертовича, я не предполагал…

- Не спешите, - оборвал Зосим Федорович, – при каких обстоятельствах Вы познакомились с вышеупомянутым гражданином Колумбии?

- Габриэля, как своего друга и ассистента, мне сегодня представил Зевс Робертович у себя в приемной.

- Ранее вы встречались или видели Габриэля Гарсию Ортиса?

- Нет, – старался спокойно и утвердительно отвечать я.

- С какой целью Вы посещали Зевса Робертовича?

- Хороший вопрос. Возможно, Вы знаете, Зевс Робертович читает лекции по психологии в нашем университете, где я и попросил его дать мне консультацию по поводу моего сновидения. Он любезно согласился помочь мне в его толковании, пригласив в свою приемную.

- И чем же Вас так заинтересовало сновидение? Вас и раньше интересовали Ваши сны?

- Действительно, раньше я не обращал внимания на сны и не придавал им значений. Но, тут скорее было видение при обстоятельствах отличных от сна. И я хотел узнать его симптоматику и возможно понять скрытые намерения.

Не дожидаясь уточняющих вопросов, я решил прояснить данные обстоятельства.

- Дело обстояло следующим образом. Примерно две недели назад, я как обычно в обеденный перерыв планировал после столовой прогуляться по саду и затем почитать. Так как стоял ясный солнечный день, то решил совместить прогулку с чтением, и разместившись на скамеечке в саду принялся читать. Желая снять накатившуюся усталость, ненадолго закрыл глаза, придавшись размышлениям, и в этот момент произошло видение.

- Вы получили толкование Вашего видения на приеме у доктора Зевса Робертовича и его ассистента Габриэля Гарсии Ортиса? – со всей серьезностью спросил Зосим Федорович

- На приеме я немного разволновался, и мы договорились встретиться повторно для толкования сноведения в этот понедельник – ответил я.

- Понятно – заключил на моё удивление Зосим Федорович, и я излишне разволновался, ожидая дополнительных вопросов.

- Чтож, Теодор Александрович, полагаю, после столь напряженного дня Вам требуется отдых, поэтому не буду Вас далее отвлекать, – располагающе продолжил гость.

- Напоследок, Теодор Александрович, у Вас положительные рекомендации в университете, и мне Вы показались приятным и гостеприимным молодым человеком. Хотел бы, и я в ответ угостить Вас чаем, жду у себя в среду в 10:00, – как-то по-дружески сказал Зосим Федорович, протянув мне при этом повестку.